Литературная

газета

№

19

(655)

3

14

апреля

В. МАЯКОВСКИЙ - 14 апреля 1937 г. c м е р т и д н я c e м и л е т и ю

1930

1.

-В. 

Неопубликованная подпись Маяковского «Окна сатиры» БДИТЕЛЕН БУДЬ! 8. 9.  и тут враги устанавливают шпионаж. Пронюхают, пролезают расспрашивают: как у вас вот это, да это вот. на завод, И заручившись сведениями, несут для продажи, или сами орудуют даже. Товарищи, бдительны будьте! О происках врагов не забудь­те! Главполитпросвет № 394. 1921. Октябрь 1. Чтоб фронт подорвать наш, Антанта устанавливала военный шпионаж. 2. Пронюхают расположение войск, 3. или выкрадут план, - 4. План врагу за золото сдан. 5. Если не следили за шпионами, доверяя им, 6. приходилось расплачиваться горбом своим. 7. Теперь война с разрухой. -- Чтоб фронт прорвать наш,

Дом Маяковского Дом на углу Больших Каменщиков смерти поэта. Он не откроется и седьмой. и бывшего Гендрикова переулка вы­годно отличается опрятным видом от покосившихся своих соседей. Это - Дом Маяковского, от которого и са­мый переулок получил свое новое название. За решетчатой оградой, перед за­ново отремонтированным зданием - небольшой сад с расчищенными до­рожками, со скамейками под разве­систыми елями, с фонтаном и пьеде­сталом из красного мрамора для па­мятника великому поэту. Широкая площадка ведет к дому. В вестибюле - две лестницы: одна, направо от входа, закрыта теперь для пользования стеклянней стеной; по ней Владимир Владимирович под­нимался к себе в квартиру. Другая, против двери, ведет к верхний этаж, правую часть которого занимает квартира-музей Маяковского. Неприкосновенной осталась только эта часть дома. Вся остальная пол­ностью перестроена и занята теперь библиотекой и читальными залами. Ничто не напоминает прежних тес­ных жилых квартир в залитом солн­цем большом круглом зале, где стены и окна заменены громадными сте­клянными дверями, ведущими пря­мо в сад, в этих просторных комна­тах-книгохранилищах, заставленных полками, на которых можно будет свободно поместить 40 тысяч томов. Читальные залы, рабочие и прием ные комнаты обставлены удобной, располагающей к работе мебелью. Мягкие кожаные кресла и диваны, специальные рабочие столики, ламцы с приглушенным светом. Нехватает в библиотеке только… книг. Новенькие дубовые полки зияют пустотой. Причиной этому - возмутительная волокита с «переда­чей» Дома Маяковского из одного ве­домства в другое. Моссовет закончил строительные работы по дому 15 октября 1936 года и в ноябре дом был передан союзу писателей. В декабре ССП СССР от­пустил щедрой рукой Дому Маяков­ского 30 тысяч рублей: 2000 рублей на зарплату служащим, 16 тысяч на дооборудование и 12 тысяч рублей, т. е. примерно десятую часть пред­ставленной сметы, на приобретение книг. Этим участие ССП в создании До­ма-музея Маяковского ограничилось. Если не считать еще 1000 рублей, полученных заимообразно в Литфон­де, Дом Маяковского не получил от союза больше ни копейки, даже на зарплату его работникам. 29 января т. г. в Совнарком СССР был приглашен представитель союза писателей для того, чтобы решить, кто должен не только считаться, но и быть действительным хозяином Дома-музея Маяковского. Ни один из секретарей союза на это совещание не явился.

Предполагается, что музей и биб­лиотека будут открыты ко дню ро­ждения Маяковского - 7 июля. Но дирекция Дома Маяковского в со­стоянии будет выполнить это лишь в том случае, если Наркомпрос пото­ропится, наконец, с отпуском средств на комплектование книг. На средства, полученные у союза писателей, было закуплено несколько сот книг по истории и теории лите­ратуры, по поэзии XХ века и др. Библиотеке предстоит собрать все издания произведений Маяковского. ся) искусства. Это едва ли не самая сложная из задач в комплектовании, так как каждая книжка поэта стала большой библиографической редкостью. Труд­нее всего найти издания, выходившие до 1922--23 гг. Библиотеке уже удалось достать первые два издания «Облака в шта­нах» 1915 и 1918 годов. Второму изданию предпослано пре­дисловие автора: «Второму изданию. «Облако в штанах» (первое имя «Тринадцатый апостол» зачеркнуто цензурой. Не восстанавливаю. Свык­считаю катехизисом сегодняшнего «Долой вашу любовь», «Долой ваше искусство», «Долой ваш строй». «Долой вашу религию» четыре крика четырех частей. Долг мой восстановить и обнаро­довать эту искаженную и обезжален­ную дореволюционной цензурой кни­гу. B. Маяковский».

10.

11. 12.

Это стихотворение взято с плаката Маяковского - его знаменитых «Окон сатиры». Приведенные выше строки отно­сятся к самому концу работы Мая­ковского

Роста, а Главполитпросветом). «Ок­но» - «Бдителен будь» является от­кликом на раскрытие в сентябре октябре 1921 г. шпионских и дивер­сионных организаций, в которых

над «Окнами сатиры» (в близкое участие принимали эсеры­это время они выпускались уже не савинковцы. B. Д.

c Маяковским Наша юность связана H. ПЛИСКО Подготовляя к печати альбом «Окон Роста» Маяковского и разби­рая подлинные экземпляры, нари­сованные и написанные самим Мая­ковским, еще и еще раз убеждаюсь, насколько имя поэта близко связано с революцией. Голод, тиф, борьба с ними, холод, разруха, восстановление транспорта, оборона страны, разгром Врангеля, Деникина, Колчака, польского пана, интервентов, - все это считал своей темой Маяковский. Выразительный рисунок, к тому же многокрасочный, останавливает внимание и помогает слову быстрее и лучше запомниться В те годы ти­пографии не могли выполнять зака­зы на многокрасочную печать. Мая­ковский берется за кисть и собст­венноручно, не только словом, но п рисунком изо дня в день агитирует, ует, призывает, воодушевляет. Поразительны энергия, оператив­ность, художественная изобретатель­ность Маяковского. Несмотря на срочность задания, на отсутствие не­обходимых красок, Маяковский соз­давал произведения высокого худо­жественного качества. Поразительна его трудоспособ­ность. В 12 часов ночи мне звонит Мая­ковский. «Завтра, в 9 утра надо сде­лать 12 плакатов Наркомздраву. При­езжайте работать». Я растерялся. Что за срок? Успею ли? Минут 30 собирал краски, час ехал до Таганки, За эти полтора часа все темы и подписи были готовы. Мая­ковский примерно нарисовал и то, что надо было изобразить. Перед этим Маяковский приехал с какого­то выступления, где целый вечер чи­тал стихи. «Я прилягу на час, пол­тора, сказал Маяковский, вы за это время все сделаете. Если не успеете, то потом помогу я». Мне не верилось, что удастся сде­лать за эту ночь хотя бы два плака­та, но сознаться было очень стыдно Встал Маяковский. «Ну, как? все готово? Ну, ничего, сейчас дело пой­дет веселее». И действительно, дело пошло веселее. Указал, что плохо, что хорошо. Опыт у него в этом де­ле был колоссальный. Скажет, прой­дется, шагнет в свою комнату, наг­нется к столу, что-то запишет. Спро­сит: хорошо ли рифмуется то или другое слово, запишет и опять ходит. Так Маяковский работал, К утру ему еще надо было сдать стихотворение в «Комсомольскую правду». В 8 часов плакаты были готовы. В 9 мы были с Маяковским в Нарком­просили еще и еще. здраве, и он возмущался неаккурат­ностью сотрудников, которые прихо­дят на работу с опозданием. Заведу­ющий отделом пришел только в по­ловине десятого. Маяковский обру­шился на него: «Что же вы неточны. Плакаты просили вам в девять сдать, а сами еще спите». Плакаты были все приняты. 1919 год. Я был студентом ВХУТЕИН. Стихи Маяковского мы все знали, многие из нас читали их наизусть. Запоминали стихи, слушая их в исполнении самого автора. На­печатанных книг Маяковского в то время было мало. С каждым словом запоминались и его движения, и об­раз Маяковского врезался навсегда в память. Странно, что никто до сих пор не написал его портрета Это мо­жно обяснить только тем, что вос­поминание о живом Маяковском слишком еще свежо в нашей памяти, и нам не приходило в голову, что кто­нибудь его себе неясно представляет. Был канун 1 мая 1919 года. Не спали несколько суток, украшая го­род к празднику, Вечером сказали, что приедет Маяковский, и сотни сон­ных, усталых вхутеиновцев пришли, как один, точнее, чем на занятия, чтобы еще и еще раз слушать своего поэта. Грандиозный зал трещал от втиснувшихся в него вхутеиновцев. Сидеть было не на чем. Все стояли. Над морем голов возвышался Мая­ковский. Он читал третий час. Но его Бейте в площади бунтов топот! Выше гордых голов гряда! - вторил зал, шевеля губами, и на всю жизнь запомнилось: Мы разливом второго потопа перемоем миров города. Наша юность, связанная с годами революции, неразрывно связана и с Маяковским, Народный трибун, не­устанный глашатай, своими стиха­ми он постоянно взбудораживал на­ше воображение. Маяковского мы обожали, впрочем, так же к нему от­носились и все вузовцы и, думаю, что все, кто его знал. 

Из вестибюля библиотеки по вну­тренней лестнице можно подняться в квартиру Маяковского. Он жил здесь с 1926 года. После его смерти другие хозяева, с иными повадками и привычками поселились в этих Потребовалось немало усилий, что­бы воссоздать квартиру в том виде, в каком она была при В. Маяковском. Начиная с передней и кончая ванной и кухонькой, восстановлена в квар­тире обстановка, окружавшая поэта. В небольшой столовой - изразцо­вая печь, посреди комнаты - стол, покрытый скатертью, у стен -- две банкетки. За стеклянными створками шкафа - чашки, расписная чайная посуда. Смежная со столовой комната кабинет Владимира Владимировича. Вольшую часть его занимает широ­кий полосатый диван, на котором ле­жало безжизненное тело поэта, при­везенное из его рабочей комнаты на Лубянском проезде 3… На большом открытом бюро - четыре тома сло­варя Даля. В углу, за шкафом большой кожаный чемодан, с кото­рым поэт путешествовал по совет­ской стране и за ее границами. В одной из комнат, в платяном шкафу - осеннее пальто, ботинки, фетровая шляпа и широкий клетча­тый джемпер, - сразу видно - с большого, широкоплечего человека. Ничего особо примечательного, ни­каких музейных раритетов… Но соз­нание, что все эти вещи окружали «лучшего, талантливейшего поэта нашей советской эпохи», внушает чувство любовного внимания к каж­дой детали…

B. В. Маяковский читает «Сказку о Пете­толстом ребенке и о Симе, который тонкий» на празд­новании пионерами Дня леса 10 мая 1925 г. в Сокольниках. Фото Владимирова «Владимир Владимирович Маяков­ский является моим любимым по­этом. Его творчество, проникнутое борбой за дело революции, насыщен­ное ненавистью к врагам рабочего класса; его неутомимая борьба с про­явлениями старого быта, - глубоко лиричны, ярки. Меня не смущает форма его стиха: она мне понятна и не трудна, я не мог бы себе пред­ставить Маяковского, пишущего ина­че. И скорее всего, тогда бы он и не был моим любимым поэтом»… Это -отрывок из заметки рабочего завода им. Менжинского - Л. По­рываева, напечатанной в заводской многотиражке. На заводе немало ра­бочих, глубоко понимающих и лю­бящих лучшего поэта современности. Заводская многотиражка «Менжи­нец» активно пропагандирует твор­чество Маяковского. В прошлом году она неоднократно печатала материа­лы, посвященные творчеству велико­го поэта, а 25 октября 1936 г. по­святила Маяковскому две полосы. Готовясь к седьмой годовщине со дня смерти В. B. Маяковского, редак­Любимый поэт миллионов ция многотиражки в номере от 9 ап­реля печатает статью и заметки о поэте. Номер газеты от 11 апреля бу­дет целиком посвящен творчеству Маяковского. 15 апреля в клубе завода состоится лекция о Маяковском. Правление клуба наметило провести серию таких лекций для различных смен и групп рабочих. В бараках и цехах устраи­ваются громкие читки и беседы. В библиотеке завода открыта выставка, посвященная творчеству Маяковско­го. *

спрос на произведения Маяковского после проведенной у нас конферен­ции, посвященной творчеству поэта. К седьмой годовщине со дня смер­ти Маяковского в библиотеке органи­зуется выставка.

В клубе устраивается вечер памя­ти поэта. *

Маяковский - самый популяр­ный и любимый поэт нашего студен­чества, - сообщила нам заведующая библиотекой Московского универси­тета т. А. И. Плетнева. Его книги бе­рутся несравненно чаще, чем книги других современных поэтов. А из классиков один только А. С. Пушкин читается больше Маяковского. 18 апреля в клубе Московского университета состоится торжествен­ный вечер, посвященный 7-летию со дня смерти В. В. Маяковского. На вечере выступят: Н. Асеев, А. Безы­менский, А. Гидаш, Л. Кассиль, П. Маркиш, В. Перцов и др. Артист В. Яхонтов прочтет на вечере произ­ведения Маяковского.

Рабочие завода им. Авиахима, - рассказывает сотрудница заводской любят и часто берут произведения библиотеки М. В. Лачинова, - очень Маяковского.

B. П. Ставский был в отпуску, а т. Лахути в ответ на напоминание о заседании заявил, что он ничего не внает об этом деле и на заседа­ние не пойдет. Вопрос с повестки был снят. На втором совещании - 4 февраля, т. Лахути присутствовал. Там был решен вопрос о передаче Дома Мая­ковского из ССП в Наркомпрос РСФСР. Наркомпросу понадобилось 10 дней, чтобы притти к заключе­нию, что Дом Маяковского должен поступить в ведение Библиотечного управления, которое затянуло при­емку Дома-музея до утверждения сметы на его содержание. 5 апреля решением Совнаркома РСФСР утверждена смета Дома Мая­ковского. Надо надеяться, что те­перь-то уж Библиотечное управле­ние не заставит себя долго ждать.

Его однотомник никогда не стоит на полке. С трудом можно достать и такие книги, как поэма «Владимир Ильич Ленин», «Хорошо», «Мистерия­Вуфф», «Облако в штанах» и «Обо­ронные стихи», которые всегда нахо­дятся на руках. Особенно увеличился  

Новое издание собрания сочинений Маяковского Текст произведений заново про­Гослитиздат приступил к изданию Последний - XIII - том первого издания собрания сочинений выйдет в этом году. Его содержание: авто­биография поэта, библиография, письма. Отдельными изданиями будут вы­пущены «Облако в штанах» с иллю­страциями художницы 0. Синяковой, поэма «Хорошо» и иллюстрирован­H. Денисовским поэма «150.000.000».

зать другим. H. ДЕНИСОВСКИЙ Я стоял у гроба Маяковского, я шел за гробом с толпой, и все же мне ка­жется, что он жив, что просто куда­то уехал, что завтра в газетах я про­чту его стихи об Испании и снова и снова увижу его в аудитории По­литехнического музея среди тысяч вузовцев, стоящих и сидящих везде, где осталось что-либо похожее на свободное место. Таким я хочу его видеть и пока-

второго полного собрания сочинений смотрен и сверён с рукописями и Вл. Вл. Маяковского в 12 томах. Это издание будет отличаться от первого собрания сочинений поэта тем, что проза Маяковского, состав­лявшая в первом издании отдельный том, распределена по годам и при­соединена к стихам соответствующих черновиками. Издание будет богато иллюстриро­вано. В текущем году выйдут первый том (все, написанное Маяковским до 1917 года) и второй том (стихи с 1917 до 1925 г., а также статьи и

периодов. Поэмы «150.000.000», «Про выступления этих лет). это», «Ленин», «Хорошо» печатаются Тираж собрания сочинений - 25 ная     в одном томе. тысяч экземпляров.

Дом Маяковского должен был от­крыться еще к шестой годовщине

себе, какую поистине титаническую работу проделал Пушкин. Нам не­легко понять, как в его время реак ционные круги воспринимали смелые, новаторские стихи Пушкина, ибо с детства еще мы привыкли к его сти­хам и считаем их нормой и недося­гаемым образцом. А в то время они принимались в штыки, подвергались грубым насмешкам критиков, не ви­девших дальше своего носа. Мы, читатели Пушкина, усвоившие литературный язык, не представляем Зима. Крестьянин, торжествуя, На дровнях обновляет путь. Его лошадка, снег почуя, Плетется рысью как-нибудь. карамзинистов. ивал го» По поводу этих стихов одии из критиков, современников Пушкина, иронически писал: «В первый раз, я думаю, дровни в завидном соседстве с торжеством». И как было в самом деле не удивляться и не иронизиро­вать критику: ведь церковно-славян­всокоодоой высокой одописной поэзии XVIII века -- поставлено здесь в ряд поэти­ческих слов, немыслимых по поня­тиям того времени: «дровни, плетет­ся как-нибудь». Но заслуга Пушкина и состоит в том, что он ассимилиро­в этом контексте слова «высоко­стиля со словами «низкого», он сделал поэтическими слова, выражаю­щие конкретные понятия крестьян­ской народной жизни и народного обихода, сделав их общеупотребитель­ными, а не «позорными», как это сло­жилось в понятиях шишковистов и Величайшая заслуга Пушкина со­стоит в том, что он не ограничивал источников создания подлинно лите­ратурного языка. Он черпал слова из самых различных пластов, но ру­ководствовался при этом определен­ными принципами, которые, по его же определению, сводились к сле­дующему: «истинный вкус состоит не в безотчетном отвержении такого-то слова, такого-то оборота, но в чув­стве соразмерности и сообразности». Вот этотистинный вкус, чуждый лич­ного, это гармоническое ощущение целого и позволило Пушкину, напе­рекор бешеному лаю критических ша­вок из шишковистского лагеря, сме­лою рукою новатора и гения вырабо­тать принципы жизни подлинно ли­тературного русского языка. На этом литературном языке создано беско­нечное богатство, принадлежащее не

себе путей, «чтоб протоптанней и легче», преобразовал, произвел рево­люцию в поэтическом языке. Он вел огромную работу над поэти­ческим словом. Вспомните, как он мучительно искал в течение трех ме­сяцев необходимые слова, для того чтобы написать стихи о смерти Есе­нина. Об этом Маяковский неодно­кратно говорил в своих стихах. Клас­сическое выражение отношения Мая­ковского к поэтическому слову было

только нашему народу, но и народам всего мира - творчество А. С. Пуш­кина. Когда вчитываешься в строки ге­ниальных, по-настоящему новатор­ских пушкинских творений, когда конкретно представляешь себе жизнь этого, разящего врагов стрелами сво­их сатирических посланий, человека, его борьбу за создание литературного языка, невольно приходит на память наш великий современник - Влади­мир Маяковский. Его борьба за новый литературный язык сродни той борьбе, которую вел Пушкин. Язык великой социалисти­ческой революции, переплавленный в поэтические образы, нашел лучшее свое выражение в творчестве лучше­го, талантливейшего поэта нашей эпо­хи. Огромно значение гигантской ра­боты по освоению поэзией языка ули­цы, языка революции, проделанной Маяковским. На первых порах поэти­ческой деятельности Маяковского со­адрес языковых преобразо­ваний еще был неточен. Он знал, что поэзия символистов, весь русский ли­тературный декаданс не могут отве­чать новым требованиям. Он чувство­вал подземный гул грядущих рево­люций, чувствовал дуновение нового времени социальных катастроф, дви­жений уличных толп. Он знал, что декадентская поэзия неспособна вы­разить новых понятий и потому ста­вил себе задачу создания поэтическо­го языка толпы, языка улицы, языка масс. Пока выкипячивают, рифмами пиликая, из любвей и соловьев какое-то варево, Улица корчится без языкая -- ей нечем кричать и разговаривать. Он видит и ясно ощущает, как «улица муку молча» прет, что в ее лексиконе есть только одно слово «идемте жрать!», но он уже себя ощу­щает творцом новой жизни. Люди его эпохи уже держат «в своей пя­терне миров приводные ремни», и потому он призывает уличную тол­пу, - говоря ее словами, - к вос­станию: Выньте, гулящие, руки из брюк - берите камень, нож или бомбу, а если у которого нету рук - пришел чтоб и бился лбом бы. Как уже это было непохоже на поэ­зию символистов! Как эти строки

взрывали привычные представления о гладком и причесанном стихе. Как эти призывные стихи взрывались бомбой в затхлом мирке декадентщи­ны! Если бы эти стихи дошли до лю­дей, которые перед империалистиче­ской войной на Красной Пресне и на Литейном брали в руки револьвер, бомбу и строили баррикады, если бы эти стихи дошли до тех, кто подго­товлял скорое наступление револю­ции, то они были бы им в какой-то мере, в какой-то степени уже понят­ны, ибо они будили, призывали к борьбе. Маяковский начинает вести борьбу за грубую, может быть, но зато реаль­ную конкретность смысла слова, хотя определенность эпитета, метафориче­ского сравнения теряет еще часто свою реальность и прямую конкрет­ность благодаря общей символич­ности образа, замысла отдельной кар­тины. Ибо, отталкиваясь от симво­лизма, Маяковский нес в своем твор­честве черты символизма. Достаточно здесь указать на бросающееся в гла­за сходство трагедии Маяковского «Маяковский» и «Балаганчика» Бло­ка. В дореволюционный период нова­торство Маяковского, его бунт против символизма содержали еще очень много мотивов внутрилитературной борьбы и потому не имели еще ши­рокого распространения. Но начало, исходный пункт борьбы Маяковского против символизма выбран правиль­но. Основой поэзии является слово, язык, и потому первые шаги Маяков­ского, это - языкотворчество, нова­торство в области языковой поэтиче­ской основы. Маяковский создает неологизмы, инверсированный строй речи, близкий к разговорному языку, отсюда меняется у него и строй сти­ха, разрушается не только его семан тика, но вслед за ней ритмика, стро­фика; стих становился интонацион­ным. Великая социалистическая револю­ция, изменившая социально-полити­ческий и экономический уклад жиз­ни, создала новые принципы куль­туры, изменила строй человеческих чувств и речи. Заслуга Маяковского и состоит в том, что он ускорил про­цесс революционизирования языка, процесс приобщения языка револю­ции к языку социалистической поэ­зии и смелой работой новатора, ве­ликого художника, не выбирающего

Поэзия где ж? Одна публицистика!! Капитализм - неизящное слово, куда изящней звучит - но я Строку «соловей», возврашусь к нему снова и снова. агитаторским лозунгом взвей. Я буду писать

Новаторы   Пушкин явился преобразователем и создателем русского литературного языка, и в этом его величайшая исто­рическая заслуга перед русским на­родом, язык которого теперь стал языком победоносного социализма, распространяющегося на весь мир Феодально-крепостническая Россия с пренебрежением относилась к язы­ку своего народа. В дворянских усадьбах, в великосветских салонах говорили главным образом на языке французском. Этим как бы еще боль­ше подчеркивалось различие между знатью и простым народом. Язык официальных приказов, язык чинов­ничье-бюрократической знати носил черты древнего церковно-славянского языка. Естественно, что этот язык не мог обеспечить даже в самой малой сте­пени истинного реалистического от­ражения мира. Вот почему Пушкин с таким упорством, с гениальной не­утомимостью вел борьбу за создание русского литературного языка. Он, этот язык, по мысли Пушкина и его ближайших друзей, должен был по­мочь общению с народом. Революция, которую произвел Пуш­кин в языке, должна была помочь готовящейся революции против по­мещичье-бюрократической тирании. И в той литературной борьбе, которая велась против карамзинистов и шиш­ковистов, представлявших лишь раз­личные группки внутри дворянско­реакционного лагеря, оказалась жиз­ненной демократическая тенденция, борющаяся за создание русского ли­тературного языка. Но Пушкин учитывал, что язык -- вто живой органиэм. Он растет, раз­вивается, и потому создатель лите­ратурного языка обязан учитывать различные его струи. Пушкин по своему культурному уровню был од­ним из самых передовых людей Ев­ропы, В сознании величайшего ге­ния, культурнейшего человека своей эпохи соединились различные струи языковой стихии, и таким образом былсоздан новый органический сплав русский литературный язык. «Я желал бы оставить русскому языку некоторую библейскую похаб­ность. Я не люблю видеть в перво­бытном нашем языке следы европей­ского жеманства и французской утонченности. Грубость и простота ему более пристали» -- так писал Пушкин к кн. Вяземскому в 1823 г. Бесспорно, что основой русского литературного языка, созданного Пушкиным, был разговорный язык русского народа. Но не все было при­нято из того, чем владел русский на­род. Прежде всего местные речения, провинциализмы в разговорном язы­ке - были отвергнуты. В черновой рукописи заметки о критиках поэмы «Полтава» Пушкин писал: «Слова -- усы, визжать, вста­вай, рассветает, ого, показались кри­тикам низкими, бурлацкими: приз­наюсь, низкими словами я почитак те, которые пошлым образом выра­жают какие-нибудь понятия, напри­мер, нализаться вместо напиться пья­ным и т. п. Но никогда не пожертвую искренностью и точностью выраже­ния - провинциальной чопорности, из боязни казаться простонародным славянофилом и т. п.» Но народной стихией не ограни­чивались источники, из которых складывался пушкинский литератур­ный язык. Пушкин прекрасно учитывал и не­обходимость создания языка отвле­ченного, языка понятий, языка науки, отсутствовавшего в тот период в рус­ском лексиконе. Этот отвлеченный язык был прекрасно разработан в за­падноевропейских языках: немецком, французском. Вот почему Пушкин учитывает и это обстоятельство: «Когда-нибудь должно же вслух ска­зать, что русский метафизический язык находится еще в диком состоя­нии… дай бы ему бог, - говорил Пушкин, - когда-нибудь образовать­ся наподобие французского языка».

дано им в «Разговоре с фининспекто­ром». Поэзия та же добыча радия. В и про то и про это, но нынче не время грамм добыча,

любовных ляс.

в год труды. Изводишь единого слова ради Тысячи тонн словесной руды. По как испепеляюще слов этих жжение Рядом с тлением слова-сырца. Эти слова приводят в движение Тысячи лет миллионов сердца. Я тому, Для нас всю свою звонкую силу поэта тебе отдаю, атакующий класс. Пролетариат - неуклюже и узко кому коммунизм - западня. это слово - могучая музыка, могущая мертвых сражаться поднять. Вот эти слова приобретали у Мая­ковского поэтический смысл, облека­лись живой поэтической плотью, на­сыщались чувствами, волнующими миллионы и миллионы людей, всту­пивших во всемирно-исторический бой с капитализмом. Величайший поэт народа, инженер человеческих душ Маяковский в результате ги­гантской работы приобщил к литера­турному языку словарь революции, сделав его звучным, полновесным, волнующим. Вот почему, обращаясь к создате­лю русского литературного языка, Маяковский с такой смелостью, шоки­ровавшей в то время многочисленных критических Беккеров, сказал: После смерти нам стоять почти что рядом; Вы на Пе, Я на эМ. Ибо в трудной литературной борь­бе Маяковский знал свою правоту, понимал исторический размах своей борьбы за создание литературного языка революдым. Маяковский всю жизнь свою пости­гал тайну слова, вот почему он, по­добно Пушкину, мог сказать: Я знаю силу слов, я знаю слов набат, Они не те, которым рукоплещут ложи. От слов таких срываются гроба Шагать четверкою своих дубовых ножек. Да, Маяковскому пришлось вы­нести гигантскую борьбу за внедре­ние непоэтических (так говорили критики воронско-полонского типа, оруженосцы троцкистскихидей) слов, как пролетариат и капитализм, за выражение новых чувств, рождаю­щихся в социалистическом человеке. И Маяковский, обращаясь к этим кри­тикам, издевательски говорил им по­сле изображения (в поэме «Ленин») истории российского капитализма. Знаю, лирик скривится горько, критик ринется хлыстиком выстегать: - А где ж душа?! Да это ж -- риторика!

 

* Цитируем по статье Б. Мейлаха «Создатель русского литературного языка», «Литгазета» № 8, 1937 г.