Литературная газета № 20 (656) А ТОЙ Реклама C. ВЫШЕСЛАВЦЕВА





Воспоминания Маяковском надцать, и развит на восемнадцать­двадцать лет. Не успели, однако, власти офор­мить дело о привлечении выпущен­ного на поруки Маяковского к су­дебной ответственности, как он был вторично арестован (18 января 1909 г.). На этот раз он просидел пол­тора-два месяца. В июле он был аре­стован в третий раз и посажен в оди­ночку Бутырской тюрьмы как участ­ник организации побега 13 заключен­ных из женской политической тюрь­мы. О том, на каком счету был у по­лиции 16-летний Маяковский, сви­детельствует заявление одного из видных представителей охранки Людмиле Владимировне: Самый большой и толстый, - пишет она, - говорил о том, что давно пора нашу семью выслать вме­сте с братцем: «около вас собирается постоянно революционная компа­ния». Полиция намеревалась серьезно осуществить свой план: с большим трудом удалось спасти юношу Мая­ковского от высылки в Туруханский край. * В девятом номере «Молодой гвар­дии» за прошлый год начались печа­танием воспоминания сестры В. В. Маяковского - Людмилы Владими­ровны о детстве и юности великого поэта революции. Вторая часть вос­поминаний, опубликованная в толь­ко что полученном № 2 «Молодой гвардии» за 1937 год, охватывает пер­вые годы пребывания семьи Мая­ковского в Москве. Будущему биографу Маяковского эти воспоминания, написанные ис­кренне и бесхитростно, дадут ценный материал для характеристики обста­новки, которая формировала лсихи­ку юного Владимира Маяковского. Это была обстановка острой нужды, вечных скитаний по квартирам из­за отсутствия средств, вечных забот об удовлетворении самых элементар­ных потребностей. Нужда была настолько велика, что нехватало на лечение, если кто-либо заболевал. Когда Владимир Маяковский забо­лел воспалением легких, сестре, авто­ру воспоминаний, «пришлось обра­титься к чувству гуманности первого встречного врача». - Я забежала, как помню, к док­тору Судакову и сразу спросила: «Вы можете бесплатно лечить боль­ного? У меня сильно болен брат». Доктор оказал помощь, брат попра­вился. Когда случилось несчастье с млад­шей сестрой, Ольгой (иголка попала в руку и переломилась на три ча­сти), то нужно было обегать всех зна­комых, чтобы достать пять рублей для оплаты стоимости операции. «В это время, -- Вспоминает Л. Ма­яковская, - мне приходилось зара­батывать случайной работой: черче­нием, рисованием и особенно выжи­ганием разных кустарных вещей. Иногда Володя помогал мне. В холо­де, за полутемной лампой, в дыму и копоти сидели мы за столом и рабо­тали. Приходили друзья, знакомые. У кого были деньги, приносил еду. Часто сидели до утра». Неудивительно, что в душе Влади­мира Маяковского рано вспыхнуло чувство протеста против строя соб­ственников, чувство ненависти к пре­сыщенной буржуазии, к царской дес­потии. Углублению этого чувства по­могло еще и то обстоятельство, что первым квартирантом Маяковских в Москве оказался их кутаисский зем­ляк, большевик, у которого «велись жаркие партийные споры, можно бы­ло достать политическую литературу, узнать политические новости, чочи­тать нелегальщину… Целыми днями Володя пропадал у соседей». Четырнадцати лет от роду Маяков­ский был арестован по делу неле­гальной типографии Московского ко­митета РСДРП(б). мальчик оказался не из пугли­вых. Он не давал спуску полицей­ским держимордам, и его поэтому, в виде наказания, трижды переводи­ли из одного участка в другой. ма­яковский не хотел никакой скидки «на молодость», и при аресте он по­казал, что ему семнадцать лет. На возражения матери жандарм­ский полковник заявил: - Что вы будете говорить, ведь он сам сказал, что ему семнадцать лет, и выглядит он на семнадцать-восем-

и лозунг-

плакат Маяковского В недавно вышедшем IV томе со­брания сочинений Маяковского обра­щают на себя внимание значительно расширенные, сравнительно с преж­ним собранием сочинений (1929 г.), отделы «Рекламы» и «Лозунга-плака­та». Правда, напечатанным материа­лом далеко не исчерпывается вся ра­бота Маяковского в этой области. Рекламные, заводские, профсоюз­ные, санитарные и др. плакаты Мая­ковского 1923-30 гг. (так же как и ростинские его плакаты 1919-21 гг.) представляют собой в истории нашего советского искусства исключительное в своем роде явление и по самому факту совмещения в ряде случаев живописца и поэта в одном лице, и по новизне всего стиля, и по высоко­му мастерству выполнения (как жи­вописной, так и текстовой стороны) и наконец по политическому удельному весу, какой имели в свое время эти крохотные по размерам своим вещи. Известно, как, несмотря на все это, недооценили эту форму «агитки» Ма­яковского наша критика и часть чи­тающей публики… Через головы всех «литературных» людей Маяковский обращал эту работу непосредственно к массам: плакаты Роста, а за ними реклама и серия агитпоэм первых лет нэпа - это самые ранние выступле­ния Маяковского как поэта-массо­вика. Здесь он продолжал «очищение языка от поэтической шелухи» на точных, конкретных и «не допускаю­щих многословия» заданиях. Здесь он осваивал впервые для русского стиха темы, по природе сво­ей отнюдь не поэтические… Вспомним хотя бы плакат «Плюй в урну». Ero веселая, остроумная реклама папи­рос, чая, печенья, конфет, резиновых изделий и т. д. способствовала укре­плению социалистического сектора советской торговли, она била в част­ника и «нэпача», отвоевывая у них покупателя, она пропагандировала продукцию советского производства. Вот почему Маяковский отдавался с такой страстностью этой работе, не боясь вызывать глумление и напад­КИ. Он гордился тем, что в этих кро­шечных по количеству слов и неза­тейливых по теме вещах он нисколь­ко не снижал обычного уровня своего мастерства и уменья. «Несмотря на поэтическое улюлюканье, - пишет Маяковский в своей автобиографии,- считаю «Нигде кроме, как в Моссель­проме» поэзией самой высокой ква­лификации». К этой, имеющей чисто утилитарное, подсобное значение поэзии Маяковский относился с той же величайшей профессиональной добросовестностью, строгой требова­тельностью к самому себе, с какой он относился ко всякой другой своей работе. В отделе «Лозунга-плаката» отме­тим, прежде всего, четыре замеча­тельных, хочется сказать, классиче­ческих санитарных плаката: «Сор - в ящик», «Береги бак», «Мой руки», «Плюй в урну», напечатанных впер­вые в 1928 г. в газете «Рабочая Мос­ква» в сопровождении рисунков Ма­яковского под общим заголовком «Ву­дем и в мелочах». Затем­культурны все дальнейшие тексты на санитар­ные темы: мой окна и полы, провет ривай комнату, чисти обувь и платье и т. д.- целый поэтический кодекс законов о чистоте! Среди них мы, к нашему удивле­нию, не находим лишь одного весьма выразительного и по картинке и по тексту плаката, который хорошо пом­ним еще с «выставки Маяковского» Литературном музее: Лишних вещей не держи в жилище станет сразу просторней и чище.не В том же отделе­ряд интересных и очень выразительных текстов для плакатов на противопожарные темы, например: Вредители Следи нам за их грозятся пожарами. фигурами поджарыми! «Герои» заводских и производствен­ных плакатов Маяковского­это си­мулянты, лентяи, воры, прогульщи­ки, пьяницы, болтуны, драчуны, раз­гильдяи и т. д., словом, все те, кто действует наруку классовому врагу. Некоторые из этих плакатов имеют сейчас лишь литературный и исто­рико-бытовой интерес, т.-е. перестали быть­по счастью! - для нас злобо­в дневными; другие «звучат» и сейчас, например: Болтливый растратчик рабочих часов. В рабочее время - язык на засов. К сожалению, этот лучший и позд­нейший вариант, равно как и вари­ант плаката о «богомольном прогуль­щике», дан редактором т. Катаняном только в примечаниях (стр. 573), чем обессилен в тексте книги раздел «Ло­зунги для Электрозавода» -- интерес­нейшая и последняя работа Маяков­ского этого типа. Необыкновенно ярок весь отдел «Рекпама» 1. Здесь Маяковский бук­вально неисчерпаем по изобрета­тельности в разработке темы, по остроумию, неожиданности определе­ний, ассоциаций, сравнений и рифм. Преувеличенность, нарочитая под­черкнутость деталей -- знаменитый «гиперболизм» Маяковского кажется здесь вполне естественным и даже не­обходимым художественным прие­мом, неот емлемой принадлежностью «плакатного стиля». Обычная для Маяковского форма живого, эмоцио­нального обращения к собеседнику тоже находит себе в этом жанре наи­лучшее применение. Например: Покупая, примечай: чей - чай? Остерегайтесь подделок. если вам Что за радость, подсунут дешевую гадость? и т. д. Или такая реклама-призыв - гро­могласная и величественная: Остановись, уличное течение! Помни: в Моссельпроме лучшее печение. Иногда Маяковский естественно и просто включал в рекламу какой-ни­будь политический, актуальный для того времени, момент: Папиросы «Червонец» Крепки, хороши на вкус. как крепок червонный курс. В двустишиях на обертках карамели «Красноармейская звезда» Маяков­ский дает целую политбеседу о граж­данской войне, о Красной армии и задачах обороны страны. На караме­ли «Индустрия» в четверостишиях частушечного типа дана программа индустриализации. На карамели «Красная Москва» - история рево­люционной столицы: «Раньше царевы конюшни были. Теперь отдыхают рабочие автомобили» (манеж); «Здесь был участок и тюрьма для солдат. А мы ребятам разбили сад». (Колонный портик) и т. д. Чрезвычайно ярок и выразителен плакат о галошах, приведенный вкни­ге на вкладном листе! Но самая из­вестная, пожалуй, из резинотрестов­ских реклам Маяковского - это его реклама о сосках: Лучших сосок не было и нет, Готов сосать до старости лет. 1980 г. (реклама Еще в относится к 1923 г.) Маяковскому приходилось вспоминать эту рекламу, отвечая на возражения своих противников. Об этом свидетельствует стенограмма его выступления в Доме комсомола Кр. Пресни. «Агитация за соски, - поя­снял он,- есть агитация за здоро­вую смену, за культуру». Так умел Маяковский обобщать, приводить са­мую мелкую свою работу в связь с самыми основными задачами своими как поэта революции, подчинять ее этим задачам! Думается, что сегодня настала пора только оценить, но и всемерно ис­пользовать опыт Маяковского в этой области. Санплакаты, например, и некоторые другие его плакаты и ло­зунги могли бы быть прекрасно возоб­новлены в их существующем виде и сослужить еще очень хорошую службу в нашем сегодняшнем совет­ском быту. Другие потребовали бы некоторой незначительной переработ­ки; третьи, наконец, могли бы послу­жить отправной точкой для создания новых работ на более актуальные, нужные для нас сейчас темы и зада­ния. 1 Здесь Маяковский сочинял тек­сты, а иногда и рисунки, не только для плакатов, но и для вкладных листков, для оберток, для конфет­ных этикеток.

В воспоминаниях Л. Маяковской есть много интересных данных о ран­них художественных вкусах Маяков­ского, о его окружении, о его гимна­зических годах. Остроумие и мужество никогда не изменяли Владимиру Владимирови­чу. Однажды ночью полиция нагряну­ла с обыском. Против ожидания, в комнате оказались только спящие Маяковский и его товарищ. В ответ на разочарованный вопроб полицейского: «Вас только двое? И вы спите?», Маяковский спросил; «А вам сколько надо?». И, повернувшисн на другой бок, заснул. Когда Маяковский был арестован по делу о побеге политкаторжанок из Новинской женской тюрьмы (он был взят вместе с его рисовальными при­надлежностями на квартире у Мор­чадзе), полицейские долго не могли сформулировать протокол. Владимир Владимирович предложил им следу ющую редакцию: «Владимир Маяковский пришеп сюда по рисовальной части, отчего я, пристав Мещанской части, нахо­жу, что он, Владимир Маяковский, виноват отчасти, посему его надо разорвать на части». Об уровне развития 15-16-летнего Маяковского, о круге его интересов можно судить по заявке, сделанной им в письме из тюрьмы к Людмиле Владимировне. В этом письме он просит, чтобы ему прислали пьесы Ибсена на не­мецком языке и несколько немецких учебников, психологию Челпанова, логику Минора, «Сущность головной работы» Дицгена, первый том «Ка­питала» Маркса, «Историю искусст­ва» Гнедича, «Историю живописи XIX столетия» Мутера, «Введение фолософию», «Диалектические этю­ды» т. д. и т. п. «Молодая гвардия» отлично сдела­ла, что дала место интересным вос­поминаниям Людмилы Маяковской. Странно, что ни одно издательство не догадалось выпустить к седьмой годовщине смерти поэта эти воспо­минания отдельной книгой. Я. Р. 

B. Маяковский. Новый портрет работы худ. Н. Денисовского Письмо в редакцию

Нет чтения для школы Наши детские писатели пишут сей­час книги, предназначенные почти исключительно для внеклассного чте­ния. Гайдар, Барто, Маршак, Чуков­ский, Паустовский, Кассиль и другие авторы рассчитывают на ребенка-чи­тателя, которому нужна дома инте­ресная толстая книжка, нужен жур­нал. Но они забывают, что дети про­водят половину своей жизни в шко­ле, что они знакомятся с литературой не только через увлекательную книж­ку, но и через хрестоматию для клас­сного чтения. Интересно знать, многие ли писате­ли, работающие на фронте детской литературы, заглядывали в хрестома­тию для чтения III и IV класса? В этой хрестоматии они нашли бы сказки Пушкина, басни Крылова, по­эмы Некрасова («Генерал Топтыгин», «Дед Мазай и зайцы»), рассказы Толстого, Чехова и Гаршина, отрывки из Гончарова и В. Гюго, страницы Горького, стихи Пушкина, Некрасова, Тютчева, Майкова - одним словом, волотой фонд нашей классической литературы. И не нашли бы советские писатели, за малым исключением, се­бя, т. е. советской литературы. Несколько стихотворений Д. Бед­ного, легенда А. Исбаха, отрывки из Гайдара, по одному рассказу Кассиля и Григорьева, одню стихотворение В. Инбер, «Мистер Твистер» Марша­ка. И все! Товарищи! Этого очень мало! И со­ставители в этом не виноваты, Со­ветской школе наряду с классиками нужна современная тематика, подан­ная в настоящей художественной форме. Ее нет и ее нужно дать. При­чем условие: дайте школе коротень­кие рассказики, пригодные для деся­тилетних ребят деревни и города. Не плохо было бы детским писате­лям заглянуть в «Книги для чтения» Л. Толстого (не заражаясь его идео­логией, конечно). Нужны рассказнки на полстранич­ку, на страничку, на полторы, Учти­те, например, что соверщенно нет в хрестоматии чтения для первого по­лугодия Ш класса, Лети, перейдя из П класса, читают еще очень слабо, а мы вынуждены давать им «Лягуш­ку-путешественницу» Гаршина и «Каштанку» Чехова, веши прево­сходные, но пригодные больше для кончающих III класс. Советскому ли писателю вадумы­ваться над тем, о чем писать?! Разве маленькие сказки, рассказы из жизни природы с простой фабу­лой, без сентиментального сюсюканья, без слащавости, с бодрым отношением к окружающему не могли бы занятьНо и воспитать нашего ребенка? Сколько интересных эпизодов из жизни наших вождей! - На эту те­му можно было бы написать множе­ство замечательных рассказов, очер­ков. Сколько проявлений честности, храбрости, любви к родине среди на­ших советских ребят, - это ли не материал для художественного про­изведения? Дети в тематике старых хрестома­тий занимали большое место. Нам нужны произведения, в кото­рых были бы показаны наши реши­тельные, омелые дети, наши молодые изобретатели, наши ребята, охраняю­щие общественное хозяйство и гра­ницы нашей родины, участники на­шего строительства, Нужны рассказы и стихи о героических детях Дспа­нии. Детский писатель Советского Соз­за должен погасить свою «задолжен ность» перед школой. Мы считаем, что союз писателей обяван серьезно поставить этот во­прос перед детскими писателями и принять заказ который делают писа­телям школа и страна. C. БРАИЛОВСКАЯ M. РЫБНИКОВА

Сборник «В. В. Маяковский--кино» В ближайшее время выходит из Кроме того в книге вступительная статья редактора сборника А. В. Февральского «Майковский и кином и библиография. Сборник иллюстрирован снимками кадров из фильмов с участием Мал ковского, кадров из других картин, васнятых по его сценариям, кино­плакатов работы Маяковского и др. К сожалению, издательство «Ис­кусство», выпускающее этот сборник работает очень плохо. Сборник был сдан издательству еще в июле 1936 года, но оно не позаботилось да­же к годовщине смерти Маяковского обеспечить выход тиража издания. печати сборник произведений Мая­ковского, связанных с кинематогра­фией. В первой части сборника - сценарии «Дети», «Слон и спичка», «Сердце кино», «Любовь Шкафолю­бова», «Декабрюхов и Октябрюхов», «Как поживаете?», «Товарищ Копыт­ко» или «Долой жир!», «Позабудь про камин». Во второй части -- три статьи Маяковского, написанные в 1913 году, статьи и заметки 1922 - 1927 гг., две речи на диспуте и два впервые публикуемые документа: предисловие к сборнику сценариев и письмо всеукраинскому Фотокиноуп­равлению.

формалистской теорией, противопо­ставляя гиперболизм раннего Мая­ковского реализму его зрелой поэ­о сознания, что функция гиперболы в стиле от содержания ее не зависит, характеризуя «схематичность» поэти­ческого мышления. На этом основа­нии гиперболизм Маяковского был об явлен чем-то второразрядным, каким-то неполноценным этапом его развития, Иначе говоря, сознательно извращалось фактическое и методо­логическое существо дела. Гиперболизм связан не только с ранней, но и всей поэзией Маяков­ского. К созданию реалистического обра­за советские поэты могут итти раз­личными, часто противоположными, путями. Наша поэзия, призванная воплотить в образы большой силы все богатство мыслей и чувств но­вого человека, многообразна в сво­их творческих оттенках и устремле­ниях. Маяковский, влияние которо­то на нану порн переотет нить, - выдающийсяающие болы. Его образы, схватывающие действительность в увеличенных масштабах и пропорциях, достига­ют исключительной обобщающей о ют исключительной обобщающей си­лы. Но разве нет у нас примеров иного порядка, когда поэт берет зна­чительную проблематику по «в лоб», мотивам эпохн назовута кого мастера, как Н. Тихонов; сюда же следует отнести более «узких»,а но интересных и своеобразных поэ­тов, как В. Саянов, Н. Ушаков, А. Адалис. Гиперболизм ранних поэм Маяков­ского насквозь социален. Образы их «укрупняют» типичные черты того мира, в котором задыхается человек, гибнет его творческая энергия. «До­лой вашу любовь», «долой ваше ис­кусство», «долой ваш строй», «до­лой вашу религию» - четыре кри-

Маяковского отличает от них ши­рота не столько тематическая (из­вестное повторение мотивов было  общественную тематику, создает но­вый образ, ритмику, синтаксис, язык. Маяковский перекликается со все­ми выдающимися русскими поэтами. Как Пушкин, Лермонтов, Некрасов, приносит он в поэзию огромный тем­перамент и пафос борца, По-но­вому зазвучали некрасовские «граж­данские» темы в гневных обличи­тельных стихах Маяковского. Парал­лель «Пушкин - Маяковский» уже не кажется неоправданной, как не­сколько лет назад. Имена «родона­чальника новой русской литературы» и талантливейшего поэта революци­онной эпохи поставлены рядом. IV

ка четырех частей». Так сам поэт обяснил идейное содержание «Об­лака в штанах». И вся образная опротура определена отиж вадашие ский план (тучи «небу обявляют озлобленную стачку»). Лирические отступления, сливающиеся в «Обла­ке» и других поэмах с повествова­тельным рассказом, приобретают от­четливый критический, призывной характер. а В Выньте, гулящие, руки из брюк, берите камень, нож или бомбу; а если у которого нету рук, пришел чтоб и бился лбом бы. Маяковский «ненавидел всяческую) мертвечину», он любил Пушкина, «но живого, а не мумию», Советская культура чтит также живого Мая­ковского, немыслимого вне творче­ского беспокойства и неустанной устремленности вперед. Канонизиро­вать Маяковского и тем более егoj предреволюционную поэзию -- зна­чит не понимать этого основного в облике поэта. Не все равноценно в ранием творчестве Малковского. Ут­ратили актуальность, например, экс­периментаторские вещи, в которых решались задачи чисто формального порядка. Хотя и здесь следует пом­нить, что «опыты» Маяковского бы­ли «опытами» не ученика, а нова­тора. Самыми первыми литератур­ными выступлениями принес поэзию новый пафос и мастерство. Преодолевать ему впоследствии пришлось не символистское влияние, ранний футуристский багаж. Путь этот был плодотворен и поучителен. дооктябрьские годы от бунта эсте­тического он шел к бунту социаль­ному (сначала «долой ваше искус­ство», затем «долой ваш строй»); по­сле Октября от «голодненьких и потненьких, закисших в блохастом грязненьке» он приходит к «атаку­ющему классу», становится «лучшим, талантливейшим поэтом нашей со­ветской эпохи» (Сталин).

H. МАСЛИН

ческого сознания, ищущего социаль­ную опору для своего бунта. Маяковский немыслим исного пидоса От одиноким. Его всегда тянуло к мас­сам, к их политической борьбе. Он утверждает поэзию большого обще­ственного дыхания, острой полити­ческой проблематики. Произвол фан­тазии. утверждение интуитивизма, антиобщественные темы - все эти вне поли­черты характерны для символизма. Антиобщественный характер симво­лизма, как известно, не помешал представителям его (исключения бы­ли редки) встретить в штыки рево­люцию 1905 года и прославлять рус­ское воинство в годы империалисти­ческой войны. Большую социальную насыщенность имели, в сущности, уже стихи Маяковского 1912--13 гг. Это было начало поэзии, рассчитан­ной на массы, поэзии площадей и улиц, которым «нечем кричать и разговаривать». Поэтическая речь опрощается и «огрубляется», в сти­хи вторгаются бытовые и Чнтолиясь зы, перенесенные в реалистическую атмосферу, пародируются и как бы снимаются (бог «побежит по небу с моими стихами под мышкой и бу­моими стихами подо дет, задыхаясь, читать их своим знакомым»). И реалистическому раз­рушению подвертаетон весь строй символистской поззии. Здесь следу особенность Маяковского много­сторонность. III

традиции

аяковский и Маяк I (В порядке обсуждения) Маяковского поможет понять его поэзию в целом, весь путь поэта. И еще не раз критике придется об-

«Цветов зла», - едва ли не самой символистской книги прошлого века. Маяковский сближает слово и об­очищает образ от иносказательных оттенков и перехо­дов, отбрасывает самый взгляд на образ как «тайнопись неизреченно­го». Его лирика вырастает на зем­ных корнях. Лирическая интонация Маяковского, как бы ни была перболична, все же не отрывается от своей реальной основы, как у Па­стернака. Багровый и белый отброшен и и скомкан, в зеленый бросали горстями дукаты, а черным ладоним обояанио соконобрадь раздали горащие желтые карты (1912). Я умышленно цитирую «наибо­дее ие символистское» символистское» стихотворение ие «Ночь». Сложная метафористика он даст как бы сплав лириче­аниталистического города. и харак терно, что образы стремительно следующие один за другим, соотно­сятся здесь не только друг с дру­том, но и с лежащим в их основе значением. Они не оторваны от ре­ального смыслового костяка, не реврашены в беспредметное иноска­зание, как у символистов. «Не слова, а судороги, слипшие­ся комом», противопоставил Маяков­ский мистике символистов и эстети­зированной пластике акмеистов. В лирическом гиперболизме, в развер­нуто метафорических образах выра­жалась активность индивидуалисти-

За ранними стихами Маяковского установилась репутация вещей уче­нических, К ним критика причисля­на не только стихи «долитературно­10 периода» (1909-1911 гг.), но и такие, как «Утро», «Порт», «Ночь», оносящиеся к 1912 году. Наиболее открыто зависимость великого поэта от символистской культуры об явле­на в статьях разоблаченного врага Мустанговой, которые Мирский, про­славившийся субективностью и бес­принципностью своих оценок, обя­вил «новым словом» в разработке наследия поэта. И убеждение в не­самостоятельности раннего Маяков­ского многими критиками разделяет­са до сих пор. Так, редакторы и комментаторы гослитиздатовского со­брания сочинений Маяковского не только популяризируют эту «тео­рию», но и «углубляют» ее. Важность разработки вопросов, лных с мировоззрением и поэ­нанных с мировозвредием и поэ , очевидна. Уяснение проти­речивости и сложности раннего 1 См. Собр. соч., т. I, стр. 377. Между тем во вступительной статье H. Плиско, не ставящей развернуто вопроса об отношении Маяковского радициям декаданса, даны ис­ходные указания, которые могли бы предостеречь Тренина и Харджиева от искажений. К сожалению, ком­ментаторы предпочитают твердить зады и считать Маяковского учени­ком… Бодлера. («Лит. критик», 1935 г. № 4).

ращаться к дооктябрьскому творче­разный смысл, ству Маяковского, как исходному пункту его движения к вершинам социалистической поэзии. Задача на­стоящих заметок -- привлечь вни­мание критики к этому вопросу, подчеркнуть некоторые основные особенности ранней поэзии Маяков­ского. Маяковский не завершает поэзии последних предреволюционных деся­тилетий, а открывает новую стра­ницу всей русской поэзии. II

го Дооктябрьская лирика Маяковско­то тесно связана с его поэмами, яв­зиясь как был вотупленном ним как бынимаю­пие центральное место в лирике, подняты в них на высоту эпическо­обобщения. Поэма «Человек» яв­ляется идейным и стилевым итогом итогом всей предреволюционной поэзии Маяковского. Гуманистический про­тест протин самой основы отвергае­мого общества еще совмещаетсяв стремлений. Социальная опора была найдена поэтом только после Октя­бря. «Революцией мобилизованный и призванный», отдавший звонкую силу поэта атакующему классу, Мая­ковский находит в новых вещах яс­ные политические характеристики и глубокие реалистические образы. Выло бы неверно на этом осно­вании считать раннюю поэзию Мая­ковского условной, антиреалистиче­ской. Троцкист Селивановский не так давно подвизался с путаной

В лирике Маяковский порывает господствующими направлениями поэзии, как бы дает бой на враже­ской территории. Борьба за новую лирику была условием перехода к эпическому жанру, чуждому пред­шествующей поэзии. Кроме того ранияя повия Маяковского была не только разрушением символистских традиций, но и во многом полем кой с излишествами «левого искус­ства»2 Для символистской лирики пока­автелен зателен разрыв между образом и смыслом, словом и предметом, Это пространство не свободно, как у не­мецких романтиков; оно заполнено бесконечными сравнениями и ассо­циациями. Учителями символноов были поэты типа Бодлера, автора «Лит. См. статью E. Усиевич, критик», 1936 г. № 4.

Каждый из соратников Маяковско­го был по-своему узок. Крученых обявляет и осуществляет право по­эта пользоваться «языком, не имею­щим определенного значения». Бо­лее близкий к живой поэзии Хлеб­ников большой талант также отдает почти исключительно чисто языко­вому экспериментаторству.