Литературная газета № 22 (658) Б. БРАЙНИНА
Вс. ВИШНЕВСКИЙ
A. МАКАРЕНКО
Два
пятилетия «На Востоке» -- роман о гуманизме советского народа, стоящего на страже мира, культуры, человеческого счастья. Болью за прекрасного человека, за лучших людей прошлого полон роман Тынянова «Пушкин». За трагической судьбой личайшего и любимейшего своего поэта, следит читатель с большим волнением. На широком фоне быта, среды, эпохи, родственников, товарищей, современников сверкает образ гениального ребенка подрост Горячие глаза, смех «внезапный, короткий, обрывистый и до того радостный, что все смеялись», Смех и глаза Пушкина - это запоминается во внешнем облике. А из внутренних качеств - страстность, мужество, благородство, проницательный, острый ум. Пушкина отталкивали, смущали, обижали холод и равнодушие людей. А сколько было кругом этого холода и равнодушия! Сам же он на все откликался, все подмечал, неистово любил, ненави. дел, презирал, восторгался. Богатства пятилетия после ликвилеВОАПП дации РАПП, конечно, не исчерпываются приведенными примерами. За последние пять лет, начиная с исторической даты 23 апреля 1932 г. в советской литературе появилось несравнимо больше выдающихся талантливых книг, чем за целое десятилетие 1922-1932 гг. Вот длинный список выдающихся произведений советской прозы за последние пять лет: Шолохов - «Поднятая целина» и «Тихий Дон» (Ш часть), Толстой - «Петр I», Фадеев «Последний из Удэге» (ПI и IV части), Новиков-Прибой -- «Цусима», Ильин - «Большой конвейер», Островский-«Как закалялась сталь» и «Рожденные бурей», Корнейчук - «Гибель эскадры», Яновский «Всадники», Павленко - «На Востоке», Тынянов - «Пушкин», Колас - «Трясина», Джавахишвили - «Арсен из Марабды», С. Зорян - «История одной жизни», Айни - «Дохунда», Кириленко - «Вторая весна», Вирта -- «Одиночество», Гидаш - «Господин Фицек», Ильф и Петров - «Золотой теленок» и «Одноэтажная Америка», В. Катаев - «Белеет парус одинокий», Леонов - «Дорога на океан», Макаренко - «Педагогическая поэма», Соболев -- «Капитальный ремонт», Паустовский ＿ «Кара-Бугаз», Пришвин -- «Жень-Шень», Финк - «Иностранный легион», Эренбург - «День второй» и «Не переводя дыхания», Головач -- «Сквозь годы», Панч - «Осада ночи», Копыленко «Очень хорошо», Тагиров -- «Красногвардейцы», Фиш - «Падение Кимас-озера», Авдеенко - «Я люблю», Левин - «Юноша», Никулин«Время, пространство, движение» и другие. Мы не собираемся устанавливать степень таланта того или иного автора, а хотим только показать, как растет литература, какое здесь разнообразие дарований, тем, вопросов, манеры письма.
ТОвАРищЕСКАя ЛАБОРАТОРИЯ гда обязан благотворным влияниям общества, работы, культуры и знания, В этой цепочке оснований, в каждом ее звене всегда присутствует свободный человеческий коллектив, всегда чувствуется дружеский локоть, великое творческое движение масс. Для вопросов тематики нам уже нужна лаборатория, нужна скрупулезная разработка, аналитика тем, диалектика писательского подхода к жизни, нужнаэто самое главное - основательно, широко усвоенная марксистская философия. Еще больше нам нужно лабораторных проработок в вопросах писательской техники. Если говорить по совести, техника наша находится на очень низком уровне. Даже у самых маститых наших товарищей на каждом шагу можно натолкнуться на совершенно дикие недоработанности, пробаы, прубые мални, малбрст, неиспользование материала. Вопрос о технике - это не простой вопрос о форме. Самое содержание нашей жизни сделалось таким многообразным, таким сложным, что приемы старой техники, которые годились для семейного романа или психологической драмы, нас удовлетворить уже не могут. Мы иногда устраиваем так называемые диспуты, на которых дело организуется по очень смешной схеме. Ставится на «кон» автор, а мы все кто как умеет, но обязательно по очерели, в порядке записи,--каждый посвоему, к нему приближаемся и «реагируем» либо при помощи кадила либо при помощи дубины. Никто в нашем союзе не представляет себе улучшения писательской работы без участия Дома советского писателя. Об этом достаточно убедительно говорили на общемосковском собрании писателей, об этом сказано и в передовой «Литературной газеть от 20 апреля. В настоящее время наш ДСП, по крайней мере в Москве, организован по типу рабочих клубов, представляя собой центр так называемой культурно-массовой работы и развлечений. Сами писатели культурно-массовой работой в клубе не интересуются ни в качестве суб ектов, ни в качестве обектов, уступая эту честь членам своих семейств и знакомым. Довольны ли последние зрелищами и концертами, происходящими в клубе, вопрос мало исследованный. Можно впрочем предположить, что и они недовольны, ибо ДСП не обладает ни сценой, ни хорошим залом. Таработыден кожао пост Вопрос о культурном обслуживании членов семьи писателей - вопрос особый. Несмотря на всю ево важность, решение его целиком можно передать Литературному фонду, - пусть там над ним задумаются. Если же говорить о ДСП с точки зрения интересов чисто писательской организации, то прежде всего необходимо решительно заявить, что никакой параллели между клубом писателей и обычным рабочим клубом быть не может. Каждый рабочий клуб рассчитан именно на свободное время работника, на его внепроизводственное бытие. Наш клуб должен быть прежде всего нашим производственным центром. Я уверен, что большинство писателей именно в таком «производственном» разрезе мечтает о новой работе ДСП, но в то же время как раз со стороны этого большинства слышатся и скептические голоса. Говорят, что индивидуальный характер писательской работы нельзя ни игпорировать, ни, тем более, ликвидировать. В буржуазном обществе великие таланты не выдвигаются единодушным усилием общества, а пробиваются сквозь толщу классовых перегородок, сквозь будничную беспросветность эксплоатации, сквозь клоаку конкуренции и рекламы, сквозь непроходимые болота мещанской косности и всеобщей, хотя бы и прилизанной, деморализации. Совершенно неудивительно, что их появление, их звучание истокажется рическим феноменом, счастливой случайностью, редким драгоценным даром природы. Традиционная уединенность писателя должна быть решительно разоблачена, с ней мы должны бороться, как с самым худшим пережитком старого мира, как с самым грозным признаком творческой нашей немощи. И действительно счастливый писаисатель, до конца сохранивший чистоту и свежесть личности и талайта, до последнего дня богатевший знанием и культурой - Алексей Максимович Горький, разве не был великим коллективистом, разве не помогал направо и налевовсем: молодым начинающим, уставшим, остановившимся и зазнавшимся,- всему писательскому коллективу? Прозаическая параллель нашей творческой работы с «производством» некоторых даже оскорбляет, - так приятно верить в свою личную исключительность и в исключительность таланта. Я уверен, что через самый небольшой ряд лет усилиями нашей советской науки, нашей действительности, наших педагогических исканий будет доказано, что талант только в небольшой мере принадлежит биологии, что в самом основном своем блеске он всеО Доме советского писателя В порядке обсуждения
Нужен ответ и лозунг о том, что «все положительное из РАПП» надо нести в новый союз писателей. Двусмысленное построение, за которым протаскивался лозунг: хранить авербаховские кадры, теории, «традиции»! Как раз в эту пору Авербах начал усиленную подпольную работу против Оргкомитета нового союза советских писателей, обрабатывал в письмах свои кадры и сплачивал «теоретиков»: И. Макарьева, Трощенко, Селивановского, Добина и пр. В. Киршом предоставил им в «Росте» трибуну и аппарат. Все это доказывается документально. В № 11 «Роста» в передовой дана установка о сохранении «решающей роли рапповцев», подразумеваются, конечно, авербаховцы, в новом сописателей. Линия на раскол, троцкистская линия на развал, дезорганизацию литературы проводится в журнале с упорством. Передовая восхваляет ликвидированный РАП! оа то, чо им снемало сделано в работе с ударниками…» Это, по сути дел, была апелляция к рабочим назам, кружковцам, противопоставление новому союзу, атака на который подготовлялась и последовала в ближайших номерах «Роста». брании московских рабочих-литкружковцев. В докладе не было ни слова о троцкистской линии налитностовцев, о грубейших извращениях Авербахом партийных директив, о его давних связях с троцкистами. Киршон протаскивает резолюцию в духе налитпостовцев. Продолжается печатание статей Трощенко и т. п. сотрудников, ложно ориентирующих су. читателей, кружковцев, рабочую мас-
Критики-классики требовали от кудожественной литературы слова, одушевленного правдой, высокой идеей. Для Добролюбова, Чернышевского, Белинского не существовало разговоров об отвлеченной талантливости того или иного произведения вне его идейной направленности. «Нам кажется, что для критики, для литературы, для самого общества гораздо важнее вопрос о том, на что употребляется, в чем выражается талант художника, нежели то, какие размеры и свойства имеет он в самом себе, в отвлечении, в возможности» (Добролюбов). Как же не требоватьвысокой идейности от литературы в наше время, когда величайшие идеи, волновавшне умы лучших представителей человечества, становятся кровью и плотью нашей действительности. Поа сказать во весь голос, что известная культура, грамотность, известная одаренность еще не делают хорошей книги. Этого мало, слишком мало! Надо, чтобы сердце писателя билось вместе с сердцем его родипы, чтобы писатель был на уровне великих идей своей эпохи. Потрясать могут только те книги, которые сами - результат большой мысли, силы убеждения, чувства. Создать героический образ можно тогда, когда большой человек и большой художник слиты в писателе воелино. Не потому ли Фурманову удалось создать образ подлинного героя? Не потому ли его «Чапаев» известен каждому грамотному человеку не только у нас в Союsе, но и по всему миру? «Чапаев» Фурманова был ярчайшим выразителем самого лучшего, что было в советской литературе в момент ее зарождения. Это лучшее стало традицией. Любовь к человеку, которого освободила революция, к человеку, которого взрастила, выпестовала революция, - основное в лучших произведениях советской литературы. На первое место среди книг, написанных в последнее пятилетие, надо поставить замечательную эпопею А. М. Горького «Жизнь Клима Самтина», Наша критика еще не сумела оценить в полной мере, какое огромное значение в распознавании и понимании существа контрреволюционного двурушничества имеет горьковское разоблачение самгинщины. Полным признанием миллионного читателя пользуются романы Островского «Как закалялась сталь» и «Рожденные бурей». Здесь, разделенные почти пятнадцатилетием, столь различные по манере письма, Дмитрий Фурманов и Николай Островский встречаются, как родные братья Фурманов первый создал образ героя гражданской войны, образ одного из замечательных полководцев, защищавших нашу революцию. Островский первый создал образы героической революционной молодежи, показал, как в борьбе за ждеи коммунизма растет и крепнет пролетарская молодежь и ее авангард - комсомол. Чапаев и Корчагин - вот они, подлинные литературные герои, о которых мечтают, которым подражают, которых страстно любят миллионы читателей. B последнее время появились «Последний из Удэге» Фадеева (II и IV части), «На Востоке» Павленко и «Пушкин» Тынянова. Все это очень разные книги и в то же время близкне по духу, по идее. Пафос человечнести--вот что сближает Фурманова, Островского, Фадеева, Павленко, Тынянова. В «Последнем из Удэге» непримивражда автора к уродствам питалистического общества и ког ромна, несравнима ни с каким другим желанием жажда нового, прекрасного, сильного и доброго человека», Фадеев показал, как борьба на великие идеи коммунизма есть в то же время борьба за самое человечное в самом себе. Самое ценное в книге Павленко - люди. Перед читателем проходят один за другим (к сожалению, слишком калейдоскопически) герои, которые так часто встречаются в нашей жизни и так еще малочисленны в литературе. Родные, близкие, хорошо знакомые читателю, знатные, лучшие люди страны. О защите всего передового человечества говорится в романе. Роман Павленко о войне направлен империалистической войны. Это не бесплодный, пассивный пацифизм, а действенная, революционная, подлинная борьба с империализмом. протившение
с B. Киршон был ряд лет - начиная 1923 года--ближайшим и активнейшим «сподвижником» врага народа Л. Авербаха, одно время именовавшнего себя «генеральным секретарем и РАПП». Киршон ряд лет был секретарем МАПП. Под его руководством в течение ряда лет проводились все основные мероприятия по заданиям Авербаха, в частности борьба против комеомола в аиму 1931--32 года, когда по директивам Авербаха и Киршона вся сеть налитпостовцев атаковала комсомол, «Комсомольскую правду» и вела явно антипартийную, разложенческую работу и от в рядах литературы. Под руководством Авербаха и Киршона шла борьба против решения ЦК ВКП(б) 23 апреля 1932 г. Борьба эта не прекращалась и до сезда писателей. Далее. На самом сезде писателей велась активная групповая деятельность авербаховцев*. Она упорно продолжалась до последнего времени. Киршон использовал кадры троцкистских критиков-Пикеля, Оружейникова и др. и был связан с Авербахом. Начиная с 1929--30 года мне много раз приходилось выступать против всей этой «дейтельйости» авероахов цев. Ясна необходимость, об этом я писал и осенью 1936 г. в «Лит. газете»,- проследить вседела троцкистов в литературе, собрать факты, документы. В раз яснении всех данных дел наибольшую роль могут сыграть именно документы и факты. Рассмотрим период 1932 годаборьбу авербаховцев против решения ЦК ВКП(б) от 28 апреля. В. Киршон был в 1932 году отв. редактором налитпостовского журнала «Рост». Можно убедиться в том, что этот журнал был одним из основных троцкистских центров в литературе. № 1 «Роста» открывается программной речью разоблаченного ныне троцкиста-террориста Макарьева. В № 2 журнала «Рост» Киршон извещает, что руководом актива журнала назначена Трощенко. Ее лицо раскрыто: троцкистка. В № 4, под действием суровой критики «Правды» и комсомола, редакция нехотя признает наличие в рядах налитпостовцев «деборинских влияний» и «неполное преодоление воронщины»… Агентура кого и Авербаха фальшиво шла на «самокритику». В том же номере, в целях практического действия, дается разгромный материал против писателей и критиков -- оборонников, В, против ЛОКАФ. Здоровое, чески партийное, вышедшее из недр Красной армии, движение, давшее крепкие, нужные народу произведения, бралось троцкистами под обстрел. против творческого течения в советпротив творческого течения в советФ. Панферовым, В. Ставским и др. писателями. 93 апреля 1932 г. постановлением ЦК ВКП(б) РАПП и следовательно его налитпостовское ядро, совер шившее множество политических ошибок, - была ликвидирована. Как отнесся В. Киршон к постановлению Центрального Комитета партии? В журнале дан лишь текст постановления и… ни слова комментариев. Это тактика молчаливогоВот саботажа и выжидания (см. № 9 «Роста»). В № 10- после групповых совещаний у Авербаханачинается инокажение директив ЦК и сопротивление им. В передовой пишется о том, что «РАПП разбил троцкизм, воронщину, переверзевщину…». Эта предательская, продиктованная Авербахом, ересь шла к литературным, читательским рабочим массам извращала решение ЦК. В передовой был дан * Попытка провести в руководство Авербаха. Попытка была энергично отбита писателями.
мантизма в советской литературе. В статье проводится лозунг о недопустимости равноправия реалистического и романтического методов в литературе, т. е. ведется вредительское извращение лозунга о социалистическом реализме. В № 19--сообщение о книге Макарьева. В № 20, перед пленумом Оргкомитета нового единого союза советских писателей, в журнале усиливается открытая защита налитпостовской группы. Вместе с тем выдвинуто… требование о ликвидации «других групп в Оргкомитете». Троцкисты распоясываются, Киршон дает понять в журнале, что новый союзэто сборище ненадежных групп (логическое развитие линии «союзник или враг»), и что спасение-в Авербахе… Тут же в передовой редакция требует «удара по малейшим элементам административного вмешательства…». Смысл: не троньте троцкистскую группку. Далее, употребляя прием отвода глаз, редакция пишет: «Главный удар--по буржуазным реставраторам». Буржуазные реставраторы кричат со страниц «Роста», с благословения Киршона, против буржуазных реставраторов… Вот конкретный пример вражеской тактики! помора дона равериутия против решений ЦК, против сплоченного ССП. Что напечатал тут редактор Киршон? Макарьев, лютый враг народа, защищает «все ценное в РАПП -- понимай: Авербаха и К-о, ибо ни единой ценной писательской фамилии ни разу не упомянуто. Вновь журнал упорно твердит, что «РАПП проводил правильную линию», был массовой организацией. Макарьев пишет: «Доказывать, что за пять месяцев (с ноября 1931 г. по апрель 1932 г. … Вс. В.) руководство РАПП стало на позиции деборинщины, троцкизма, бухаринщины т. Юдин и т. Усиевич не смогут». Правильные выступления ряда коммунистов т. Юдина и др. отвергаются. В этой же статье Макарьева проводится энергичнейшая защита «теорий» Авербаха, целиком вытекающих из бухаринских вредительских книг. Статья заканчивается лживым, двурушническим приемом: «В первой шеренге в борьбе с Троцким выступало руководство РАПП…> В № 21 «Роста», к 15-летию Октября, Киршон дал развернутую всесоюзную гамму троцкистов: 1) статью Селивановского с обзором всей советской литературы, 2) статью террориста Коваленко с обзором украинской литературы, где, в частности, восхвалялся шпион-диверсант Ирчан с его пьесой «Плацдарм», 3) статью обзор грузинской литературы -- авербаховца Буачидзе. Кадры таким образом собирались со всех сторон. Шла подготовка с целью захвата ССП и возвращения Авербаха. лозунг «союзник или враг»! В № 22 (в передовой) наибольшими достижениями и сдвигами на первом пленуме писателей об является (с какими целями?) выступление Андрея Белого. Троцкисты, льстя, заискивая, видимо, искали союзников… Своеобразно же повертывается В № 23-24 Макарьев развертывает ревизию лозунга о социалистическом реализме. Вновь защита старых рапповских лозунгов, осужденных партней, Вновь протаскивание вредителъских ориентировок. Дальнейшая практика Киршона также известна: использование тропкистов-критиков Пикеля Оружен дикова и пр трупновал праклика журнале «Театр и драматургия» вплоть до 1936 года и связь с Аверлольлопоследних пелель Авербах же скрывал у себя Ефима Таковы факты. Цейтлина, террориста.
В № 12 «Роста» в пере передовой прямо пишется: «РАПП и ВОАПП в основном правильно осуществляли указания партии…». Шел, как мы видим, систематический поход против решения ЦК, против линии новото союза советских писателей. В № 13-14 (на обложке) Киршон, как ответственный редактор, сообщает о том, что он работает совместно c Макарьевым и Трощенко среди кружковцев заводов «Динамо» и «Серп и молот». Не представляет труда понять, какие «теории» там проводились. В № 15 Киршон воскрешает старые лозунги МАПП. Он обявляет о «приближении 2-й годовщины призыва ударников, обявленного РАПП…». Справляются даже годовщины ликвидированной организации и ее дел! Троц-том же номере «Роста» помещен оро невском машиностроительзаводе, В очерке большевикам 1905 года приписывается систематический индивидуальный террор… Материал возмутительный, и факт органи-омощения требует подробных обяснений Киршона. В № 17-18 рекламируется новая библиотечка: Макарьева, Лузгина и других сподвижников Авербаха… Борьба за старый РАПП усиливается. В передовой читаем: «РАП был идейно-политическим центром для пролетарских писателей, попутчиков и союзников…». Ясно проводится мысль, что решение ЦК нанесло-де удар идейному центру всей советской литературы. Передовая разясняет, что в РАШI были лишь «отдельные ошибки» и страдали «организационные формы», Что это как не полное извращение, саботаж партийной линии? рзион систематически юза. В журнале дан был лозунг о том, что главная опасность в литературе правая, Этим Авербах, Киршон и др. маскировали свои троцкистские левацкие ходы. (См. № 17-18 «Роста). В этом же 17-18 номере развернут материал о «напостовской смене». Мы видим, как Авербах руками Киршона развертывал и кадры - «смену». В том же 17-18 номере дана большая программная статья троцкиста Селивановского с групповыми, дезорганизующими выпадами против ро-
Автор с такого диспута уходит с единственным результатомс растрепанными нервами, а все остальные ничего иного с собой не уносят, кроме тех же кадил и дубин. Никакого технического прогресса от таких диспутов произойти не может. И в данном случае решающей является наша привычка все решать в общем и целом, наша непривычка к лабораторному анализу, который только и может привести к новым техническим и творческим находкам. И поэтому мы все малограмотны во многих вопросах той работы, которая составляет нашу специальность. Мы мало знаем и мало говорим о композиции произведения, о первом и втором плане, о различном освещении деталей, о натюрморте, о диалоге, об отношении содержания и формы, стиле, о значении пейзажа, портрета и так далее и так далее. По вопросам техники нам тоже настоятельно нужна хорошо организованная товарищеская лаборатория. Такой большой, серьезно поставленной, активно работающей лабораторией и должен сделаться наш писательский клуб. План этой лабораторной организации не может быть выработал в малой статье. Этот план сам по себе составляет большую и важную задачу, он сам требует коллективной мысли и творчества. Но я уверен в следующем: Первое. Реализация этого плана не должна рассчитывать на один энтузиазм писательского актива. Как во всякой серьезной работе, здесь должны присутствовать и «презренные» материальные ценности. Работа такой лаборатории не может быть исделана по-дешенке, не можел рассчитана только на добрые души и намерения. Второе: В настоящее время трудно себе представить, в какие формы и с какой шириной захвата выльется наш клуб. Но-«лиха беда начало», Если мы найдем принципиальные установки для товарищеской коллективной работы по всем вопросам нашего дела, если эти установки будут правильны, они с первых дней будут являться и толчками для дальнейших находок и дальнейшего усовершенствования.
Совсем другая картина в период от 1927 до 1932 г. -- во времена РАПП. Это пятилетие отнюдь не порадовало читателей обилием и разнообразием литературных произведений. Можно назвать всего несколько крупных произведений, широко известных читателю: Шолохов - «Тихий Дон» (2-я кн.), Ильф и Петров«Двенадцать стульев», Ставский -- «Разбег», Тихонов -- «Войпаа Пане феров -- «Бруски», Малышкин - «Севастополь». Такой редкостью была хорошая книга в годы, когда РАПП превракатился в узкогрупповую, сектантскую организацию, искусственно задерживающую ход развития нашей литературы, когда в РАПП действовала авербаховская троцкистская школка. Понятно, что постановление ЦК от 23 апреля 1932 г., сломавшее рапповнесбо оживление в литературе. Появились новые книги, новые имена, новые таланты. Конечно, приведенные здесь списки выдающихся книг до и после ликвидации РАПП отнюдь нельзя считать исчерпывающими. Давать исчерпывающие списки не входило в задачу данной статьи. Важно показать пропорции роста советской литературы в пятилетие до ликвидации РАПП и в пятилетие после ликвидации. Важно это соотнодвух пятилетий. Оно ярко свидетельствует об огромном значении, которое имело для развития советской литературы мудрое решение ЦК партии.
и Необходимо прямо поставить требование Киршону, который 14 лет был в теснейшей связи с Авербахом всей троцкистской группой: Дайте писательской общественно-
сти ответ по поводу всех этих дел.
митет»), - вынужден был, скрепя сердце, извиниться и вяло «заверить» читателей, что газета попрежнему настроена дружественно по отношению к Советскому Союзу. На протяжении многих лет Истмен делал свое дело бандита пера - он написал книгу и ряд статей в журналах, в которых «доказывал» ложператериалнстическойнк марксизма и пытался подменить марксизм метафизическими буржуазными философскими теориями. В данное время Истмен чувствует себя опять вполне в своей тарелке в качестве главаря троцкистской шайки разбойников пера в Америке. троцкистским разбойникам пера принадлежит и Сидней Хук, использующий свое положение профессора философии Нью-Йоркского университета. Хук, как и Истмен, был когдато членом коммунистической партии. Сейчас Хук занимается изобретением всякого рода «литературных и философских» «аргументов» против марксизма-ленинизма. Так, например, в статье «The scope of Marxian Theory» он поднимает между прочим вопрос об антропологии и заявляет: «Ортодоксальные марксисты в области антропологии продоляают придерживаться изглядов Моргана, хотя его основные положения были решительно отвергнуты научными работниками». Все это нужно Хуку для того, чтобы обелить германский фашизм и оклеветать коммунистов. Оказывается по Ауку, что в развитии антиссмитизма в Германии виновата антропология Моргана и марксистов, а не бешеное, звериное человеконенавистничество наци. Недостаток места не позволяет нам да мы и не видим в этом особой
Сидней БЛЮМФЕЛЬД
надобности - дать анализ первой так стскую работу в рядах социалистии называемой программы, опубликованной троцкистами в 1933 году, когда они обединились с «достопочтенным» A. Д. Мэсти для организации «американской рабочей партии». Целью ее было создать базу для нападения на СССР и в то же время отмежеваться от всякого движения, которое окажетАнерыые Шовинистическая «американская» программа недолговечной «американской рабочей партии» оказалась настолько наглой, что очень скоро и программу и партию пришлось ликвидировать, так как американские рабочие разобрались в ее контрреволюционном троцкистском характере. Иа этой шайки, проповедывавшей шовинизм, рабочие ушли с чувством омерзения и брезгливости, зажимая нос, -- от этой оравы троцкистских бандитов разило, как от разлагающегося трупа. Профессор Сидней Хук, так же, как Истмен, служит троцкистам в качестве «интеллектуальной» приманки для привлечения либералов и интеллигенции. Было бы слишком много чести для этих господ заниматься и разбором писаний Сидней Хука, из которых назовем только его первую книгу, озаглавленную «Towards the understanding of Karl Marx». В этом «труде» Хук проявляет полнейшее невежество в политической экономин преподносит читателю мешанину из прявмот татено мешанину из которую он и выдает за марксизм. Макс Шахтман принадлежит к менее известным гангстерам. Он яв-клитературным редактором» американских книг Троцкого, политическим главарем троцкистской банды личным представителем Троцкого в США. Он - политический и теоретический главарь этой орды, исключенный из коммунистической партии в 1928 г. Это - мещанин, циничный и ничем не стесняющийся фракционер, ведущий сейчас подрывную троцки ческой партии. В. Ф. Кальвертон представляет собой оппозиционера, примыкающего одновременно к правым ренегатам (Ловстон) и к троцкистским бандитам. Подобно мексиканскому художнику Дега Ревериа, он служит чем-то вроде связующего звена между этими двумя группками. Антипартийную и антисоветскую писанину и тех и других он помещает в своем, так называемом «марксистском» трехмесячнике и в «Modern Review», редактором которого он состоит. Не кто иной как Кальвертон и Хук привлекли таких аполитичных буржуазных профессоров, как Джон Дьюей, Горас Каленн и др. для поддержки троцкистов. Кальвертон написал несколько книг по истории литературы и по литературной критике. Некоторые революционные писатели сравнили материалы, приводимые Кальвертоном, с более ранними трудами других писателей и доказали, что Кальвертон - беспринципный вор и плагиатор. Джемс Фарелл появился на горизонте сравнительно недавно и получил громкую «известность» благодаря своему автобиографическому роману - трилогии «Studs Lonorgan». Книги его, - книги выродка, проповедующего половое разложение. Сам он - безответственный пьяница и дегенерат без всяких моральных устоев. рого я никогда не строил», запрещерого никогла не строита ней половой извращенности. Не вынося критики своих произведений, Фарелл становился все более «левым» и в конце концов скатился в лагерь Троцкого, Сейчас он время от времени выступает против коммунистической нартии. С группой левых писателей он открыто порвал, злобно напав на них в своей книге «А note on Literary Criticism». Фарелл хотел «оправдать» свой переход в лагерь контрреволюции, начав «критическую» войну про-
тив левых писателей из «New ses», «Partisan Review» и клуба на Рида. MasДжоЧарльз Иель Гаррисон был агентом и маклером по страховому делу, затем начал работать в некоторых буржуазных газетах и стал писателем, выпустив несколько романов. Этот выродок представляет собой беззастенчивого оппортуниста и беспринципного стяжателя. Джозеф Шаплен принадлежит к реакционному правому крылу социалистической партии и пишет под псевдонимом Джозефа Поурса в газете «New Leader», органе правого крыла социалистов, Он во время гражданской войны приехал в Петроград, но в 1921 году был за свои клеветнические статьи выслан из Советского Союза. Последняя его «статья» была дословной перепечаткой клеветы, помещенной в парижском троцкистском бюллетене, которую он под писал своей фамилией. Исаак Дон-Левин - это проститутка пера, находящаяся на содержании у фашистской прессы Херста, для которой он непрерывно измышляет всевозможную ложь о Советском Союзе. Это - старый и упорный враг Октябрьской революций и Коммунистического Интернационала. С самого момента революции он пишет фантастические и злобные «истории» о Советском Союзе, его вождях и о компартии, Во время процессов - начиная с шахтинского и кончая последним процессом параллельного троцкистского центра -- он заполнял страницы прессы Херста всяческой клеветой, какая только приходила в голову Троцкому. Можно назвать еще несколько имен меньшего значения, как Джемс Роpти, Анита Бреннер, Ф. Морроу, но и
сказанного достаточно, чтобы иметь представление об этой орде разбойников пера. Этих беспринципных бандитов необходимо изолировать от здорового человечества. Они пользуются заслуженным презрением среди прогрессивных кругов в капиталистических странах. Даже когда этой орде путем обмана иногда удается внести временное смущение в некоторые круги интеллигенции, это кончается еще большим провалом бандитов пера. С бандитским цинизмом готовы троцкисты пойти на любое преступление против рабочего класса; им оказывают поддержку Херст, реакционные и преступные элементы. Именно поэтому необходимо настойчиво и упорно до конца разоблачать их. Истинное их лицо разоблачают революционные элементы и честные представители интеллигенции. Сильнейший удар по фашистской агентуре троцкистов нанесло выступление выдающихся общественных деятелей Америки, в известном открытом письме к американским ли бералам резко осудивших грязную работу американских троцкистов. Письмо это было подписано такими известными людьми, как Теодор Драйзер, Рииг Ларднер, Арт. юнт, как председатель «Американской газетной гильдии» Хейвуд Броун, редакторы либеральных журналов «Нейшен» и «Нью Рипаблик» и многими другими. Этот документ, подписанный группой в 88 человек (в дальнейшем к ним присоединились сотни других), подчеркнул искренние и глубокие симпатии передовых людей США к Советскому Союзу, к его правительству.
Троцкистские разбоиники в США
В докладе на пленуме ЦК ВКП(б) товарищ Сталии, говоря о троцкистший профессор колледжа, «поэт и писатель», не признает ответственских резервах за пределами СССР, указал, в частности, на орду писателей в Америке «во главе с известным жуликом Истменом», назвав их «разбойниками пера». В Соединенных Штатах существуют галлереи жуликов, в которых хранятся фотографии и документы уголовных преступников. Здесь подходящее место для разбойников пера, составляющих резерв троцкистско-фашистской банды. банда выкинула лозунг «права политического убежища» для кровавого пса Троцкого с целью дать ему возможность приехать в США и продолжать там свою бандитскую деятельность. Некоторые либералы понатость. Некоторые либералы по стал известен обвинительный акт по процессу параллельного центра троцкистов, лучшие элементы не только отошли от этой банды, но выступили против нее, как это было, например, группой писателей, возглавлявшейся известным редактором «Baltimorе sun» Морицем Хеллгрином. re. Кто же эти разбойники пера в Америке? Прежде всеro назовем Макса Истмена, представителя беспринципной богемы, мещанина, наслаждающегося вомфортом богемной жизни. Этот бывности ни перед кем и ни перед чем. Он был редактором старого «Masses» - литературно-богемного журнала лево-социалистическим уклоном, Когда во время мировой войны «Masses» был обвинен в антипатриотиаме. Истмен об явил себя ярым сторонииком «войны за демократию». Затем он был редактором журнала «Liberator» и стяжал себе дешевую популярность статьями по «теории смеха». Им написано несколько злобноклеветнических контрреволюционных троцкистских книг против СССР и коммунистической партии Он являлся организатором «комитета защиты» обер-бандита Троцкого. с коми. тета», лицемерно требовавшего «беспристрастного отношения» к бандиту Троцкому, Истмен выступил 18 декабря 1936 г. на митинге в Нью-Йорке. На этом митинге Истмен заявил, что «со строительством социализма в Советском Союзе покончено». Клевета эта вызвала протест аудитории. Протест присутствовавших - в большинстве социалистов был настолько силен, что «Socialist Call»--официальный орган социалистической партии, во главе которого стоит Норман Томас (вошедший в упомянутый «ко--