Литературная      ГУГО ГУППЕРТ Ник. ПАНОВ

B. ФИНК 



Чего я жду от секции поэтов Тайные выборы состоялись. Новое  бюро секции поэтов приступает к работе, И мы--выборщики--с трево­гой и нетерпением ждем: сумеет ли новое руководство отойти от преж­них кастовых установок, стать дей­ствительным творческим центром всех живых поэтических сил. Самая система работы прежнего, назначенческого бюро способствовала разобщению поэтической среды вред­ному противопоставлению дюжины «избранных», внесенных в списки «бессмертных», всей остальной поэти­ческой массе. Бесспорно, спокойнее было работать с этим избранным кру­гом и не иметь дела с десятками раз­личнейших индивидуальностей, ког­да нужно уметь направить каждого, дать каждому возможность работать в полную силу его таланта. Но в то же время как хирела поэти­ческая жизнь при подобном бюрокра­приятным тве, к каким не некоторых поэтов их самоуспокоен­ность и отрыв от творческой среды! Творческое соревнование, живое общение с читателем всегда имели и будут иметь для нас огромное значе­ние. Вспомним поэтические вечера, «чистки поэтов», устраивавшиеся не­когда Маяковским в Политехниче­ском музее. Авторов, которые осмели­вались выступать на этих своеобраз­ных соревнованиях, увлеченно прора­батывал весь зрительный зал. eра Вспомним олимпиады поэтов, на которых голосованием всех слушате­лей присуждались премии за луч­шие стихи. Оттенок эстрадной богем­ности и групповой борьбы умалял значение этих интересных начина­ний. Но что смогло противопоставить старое бюро секции этой все же за­служивающей внимания практике об­щения поэтов между собой и с чита­телем? Бесспорно, необходимо было реор­ганизовать хищническое, недобросо­вестно работавшее бюро выступле­ний! Но при полной ликвидации его вместе с мутной водой не был ли вы­плеснут и ребенок? Большинство поэтов лишилось возможности хотя бы изредка выступать перед своим читателем. С некоторых пор работа многих поэтов--не без участия авербаховских подголосков--стала напоминать сле­пой полет по явно фальшивым при­борам. Роль этих приборов играли не­которые поэтические критики, Они, критики, должны были бы быть пер­выми и лучшими нашими читателя­ми, корректировать и направлять на­шу работу, а на практике--не фаль­сифицировали ли они читательские мнения собственными рафинирован­но-эстетскими оценками, дезориен­тируя авторов и мешая их дальней­шему росту? А основная масса поэтов вообще стояла вне поля зрения критики, ру­интересо­ководство секции вообще не интер валось ими. Молодой поэт, приходя­щий в поэзию, оказывался в трудном положении человека, творчеством ко­торого явно никто не интересуется. Так называемый средний поэт ока­вывался в положении поэтического беспризорника, автора, лишенного полиграфической базы, Ни для кого не секрет, как скромны  поэтические разделы в планах наших  издательств, особенно если учесть, какую огромную долю занимают в них переиздания «из сборников» и «со­браний сочинений» все одних и тех же немногочисленных «бессмертных». Какого труда стоило рядовому поэту добиться включения в план своей кни­ги стихов. И наряду с этим какое ничтожное место отводится стихам в наших толстых журналах. Кипы риф­мованного материала месяцами ле­жат в очереди на печатание, и нельзя сказать с уверенностью, что в пе­чать попадает лучшее из имеющегося в редакционных портфелях. Разве нельзя осуществить реальный общественный контроль над поэтиче­скими планами издательств и журна­лов? Разве нельзя добиться, чтобы в планах издательств были представ­лены книги большего числа поэтов и чтобы каждая выходящая в свет кни­га находила должную оценку, всесто­ронне разбиралась читательской мас­сой. Именно бюро секции поэтов может активизировать поэтическую крити­ку, сделать ее не только вялым реги­стратором успехов и неудач а дей­ствительно помощником автора. Оно должно уметь организовывать общественное мнение вокруг того или другого поэтического произведения. Оно должно быть боевым штабом по­этических боев и наступлений. С именами почти всех поэтов свя­заны в нашей среде определенные и подчас неправильные. ассоциации. Каждый поэт имеет свой давниш­ний поэтический ярлык. Сплошь и рядом это устарелые опознавательные знаки--со времени своего первого заметного выступления в литературе поэт успел вырасти или, ему оценка остается, по традиции, в силе И все чаще бывает, что сам читатель вносит поправку в характе­ристику того или другого апробиро­ванного автора. с Все чаще случается: поэт-«фаво­рит», спокойно взиравший на жизнь Олимпа своих переизданий, неожи­данно для себя оказывается в поло­жении коллективно избиваемого, при участии своих недавних друзей. Он кричит и негодует, ему трудно осо­знать, что это естественная читатель­ская реакция на ряд его прогресси­рующих творческих ошибок, о кото­рых своевременно никто не счел нуж­ным его предупредить. И, наоборот, поэт из малоуважае­мых в поэтической среде начинает пользоваться все большей любовью читателей, расценивается гораздо вы­ше кое-кого из своих товарищей, про­славленных в канцеляриях ССП. Задача секции организовать мас­совую переоценку поэтов путем ряда широких встреч с читателями и внут­рисекционных творческих вечеров­отчетов всех членов секции. Нужно выяснить, что представляет собой в творческом отношении каждый из членов нашего поэтического коллек­тива, каковы его слабые и сильные стороны, в какой области ему необ­ходимо особенно работать над собой. Наконец, не нужно забывать, что московская секция поэтов в то же время центральное поэтическое ядро всего СССР, бесспорно в ней скон­центрированы наиболее квалифици­рованные поэты Союза. А ведь наша связь с периферийны­ми поэтами осуществляется исклю­чительно слабо. В большинство горо­дов СССР московские поэты вообще не заглядывали для творческой помо­щи местным авторам, для активиза­ции местных поэтических сил. А я уверен, что любой из московских поэтов согласился бы связаться с од­ним из периферийных городов, перио­дически выезжать туда для творче­ских встреч. Конечно, все это может состояться лишь при пересмотре нашего отноше­ния друг к другу, при условии лик­видации равнодушия к творческой судьбе товарища. К сожалению, вошло в традицию, что почти любой вечер того или дру­гого поэта проходит почти при полном отсутствии его товарищей по перу. И только на двух последних собра­ниях, посвященных выборам нового бюро, мы уже смогли убедиться, как сплачивают новые демократические принципы работы, как они помогают устранению ряда предвзятых мне­ний и поверхностных оценок. От степени работоспособности нового бю­ро секции будет зависеть углубление этих плодотворных тенденций. Уже ближайшие месяцы покажут, кто из наших избранников оправ­дывает оказанное ему доверие, кто в день следующих выборов будет досто­ин получить достаточное количество голосов, чтобы вновь войти в очеред­ной состав бюро секции поэтов.

Рассказ Тихона Семушкина  ко в больницу, но даже и в интер нат. «Не проходило ни одного дня, чтобы в классе во время занятий н присутствовал кто-либо из приезжих родителей. И тогда класс предста­влял следующую картину: в про­сторном помещении стоят чистеньм намстолики, за ними сидит десятка пол тора раскосых, остриженных и оде­тых в школьные блузки чуко детишек. Среди детишек учительни­ца, А на полу, в проходах, в сидят в меховых одеждах отцы матери, Они видят, что маленькие понимают в обяснениях учительн цы нечто такое, чего не могут по нять они, взрослые охотники, убл шие на своем веку немалое количе­о люлуней, песцов, моржей и ( училея разговаринать на бух и успешно преодолевал эту премуд рость». Чукчи весьма любознательны ода­рены от природы, и толчок, данны советской школой, привел в движе­ние всю тундру. «Уже первая очередь учеников унесла с собой из школы большую культурную нагрузку. В школе ре оита настолько привыкли к необыт ному для чукчей умыванию и нше нию белья, что не хотели с эти расстаться и в яранге. В яранге на­чали появляться умывальники, ста­ла прививаться даже стирка белья.ж В долгие вечера ученики сидели с книжкой, а вокруг них-взрос лые, ставшие их учениками. Чукотский народ приступил к 00 воению грамоты. И теперь в культ базовских делах уже не видно рос­писи в виде дактилоскопическ отпечатка большого пальца левой руки, а значится настоящая, изобра­женная литерами подпись». Чу «Когда на следующий год явились новички, мы, к своему удивлению, убедились в том, что они превос ма в ходно читали, не обучаясь в школе. и СК Наши школьники оказались лучши­ми учителями, чем мы. Они нашля лучший метод преподавания». в ма «Моя Чукотка» читается с одина­ковым интересом и взрослыми, и школьниками, и малыми детьми очень уж материал интересный, да и написана вещь с безыскусственной теплотой, секрет которой, увы, утра­чен многими нашими профессио­нальными писателями. пр Трудно причислить это произведе ние к определенному литературному жанру. на «Моя Чукотка». В Х книге альманаха «Год XIX» напечатана работа Тихона Семушки­Автор провел семь лет на Чукот­ке. Он был счетоводом в фактории, статистиком, заведывал культбазой. В прошлом году приез­жал в Москву, Он рассказывал жал в Москву. Он рассказывал нам, сго друзьйм, о том, что видел в сво­ей далекой тундре. Мы настойчиво приставали к нему с требованием все это написать, Семушкин не ре­шался. В конце концов вероятно, чтобы отделаться,- написал, оста­вил мне рукопись и уехал назад на Чукотку. Рассказ Семушкина о живых лю­дях, о детской жадности отсталого народа к восприятию культуры, о замечательной теплоте нашей рево­люции невозможно читать без захва­тывающего интереса. «Первый сезд советов собрался адесь в 1927 г., - рассказывает Т. Се­мушкин.Все делегаты были не­грамотные. Самые дальние проехали 1200 километров на собаках. Ехать было больше пятидесяти дней и, самое главное, не ощибить­ся,- не приехать, когда сезд кон­чится. Делегатов предупредили за год. Календаря или подобия его у чукчей нет. Нужно было продумать, как отметить день, в который нуж­собраться на сезд в Уэллене. Чукчам можно было сказать лишь через сколько дней это будет. Что­бы не пропустить сезд, делегаты нарезали зарубки на палках, Когда набиралось тридцать таких зарубок, они брали другую палку. Когда па­лок было девять и на десятой име­лось двадцать зарубок, делегат знал уже, что завтра надо ехать на «праздник говоренья», как чукчи называют сезд. Делегаты приехали все, как один. Впервые мчали соба­ки своих хозяев по такому важному делу: обсуждать и самим строить жизнь». Трудно сразу определить, в чем главная сущность интереса работы T. Семушкина, что волнует больше всего. Быть может это­ясный по­каз того, как пульс нашей жизни бьется и в далекой тундре Чукотки, как ранее темный народ, который царское правительство принудитель­но держало в диком состоянии, как бы впервые родился к настоящей жизни и дышит одним дыханием с нами. От этого как бы еще шире становится наше собственное дыха­ние. Семушкин рассказывает о первых пагах советской культуры на у котке. В 1928--29 гг. он заведывал кульбезой. Решено было набрать де­тей из чукотских стойбищ и устро­ить для них интернат при школе. Это были совсем «сырые» дети. «Им, - говорит автор, - пришлось показывать, как садиться на скамей­ки, как пользоваться кроватью, по­душкой, одеялом. Утром, проходя с первым обходом по спальням, мож­но было наблюдать следующие кар­тины: лежит какой-нибудь карапуа, положив ноги на подушку и свесив голову на кровать; другой спит, стоя у кровати на коленях и опу­стив на нее голову. Подушка «спит отдельно», одеяло тоже. Встал во­прос об обучении детей сну». Но прошло очень короткое время, и чукотские дети «научились» не только спать, но и управлять кино­передвижкой и даже играть в шах­маты. Большое недоверие вызвала боль­ница: «Чтобы получить на излечение ре­бенка, надо было брать в больницу его, мать, отца и всю семью. Боль­ница имела вид оригинальный. Ве­роятно, на всем земном шаре это был своего рода уникум: в одной палате лежит больной мальчик, а в пругих палатах табором расположн­лась вся его семья, совершенно здоровая. Но так как чукчанка не мыслит своего существования без дела, то палата завалена оленьими и тюленьими шкурами, жильными нит­ками и т. п. Чукчанка сидит на полу, по обыкновению полуголая, и кроит ножом. На шкурах катаются ребя­тишки, а на кровати сидит благовер­p­ный супруг…» - Семушкин рассказывает что чувли очень чадолюбивы и неохотно и недоверием отпускали детей не толь­с

Генрих Манн народный фронт  Его статья «Время пришло», напи­санная в январе станет историческим манифестом против германской ин­тервенции в Испании. Генрих Манн призывает народ к сопротивлениучителем, стской стской авантюры: «Германцы, поло­жите конец, восстаньте, время при­шло! Поймите это, спасите Герма­нию!…». В начале апреля в статье «Испан­ские уроки» (нацисанной после пер­вых поражений интервентов на мад­ридском фронте) он пишет: «Испания учит, что борьба за свободу возвы­шает и облагораживает… Итальянцев побили, германские са­молеты последней конструкции тер­молеты последнен конструкции тер­пят поражение в каждом бою, гер­манские танки называются передвиж­ными гробями. Все это вполне соот­ветствует продажному и гнусному режиму, который не может иметь на­дежных солдат. Борьба за свободу укрепляет стойкость бойца, -- сво­бода самая упрямая мысль челове­чества. Солдаты, вынужденные бо­роться против свободы, всегда и ве­е будут убегать».нужно зде будут убегать». Глубокая симпатия Генриха Манна к освободительной войне испанского народа это не просто дело чувств и настроений. «Испания учит, говорит он, она показывает пример Европе».но Генрих Манн­искуснейший тон­чайший фехтовальщик. Каждый его удар попадает в цель. Неистощимый художник, темпера­ментный и и неутомимый, он сохранил юношеское чувство времени. Его взгляд всегда охватывает на­стоящее в целом, он реагирует на все и можно только удивляться, как бы­стро он это делает. Его мысли у Бильбао, на фронте Гвадалахары, они направлены к стра­не Советов и к Тельману, заключен ному в Моабитской тюрьме. Его дей­ствия и слова всегда призывают к борьбе: за народный фронт, за демо­кратию против фашизма. волюции, как главный поджигатель империалистической войны, как за­чинщик крестового похода против Со­ветского Союза, великого отечества трудящихся всего мира» (Димитров), В своей книге «День придет» Ген­рих Мани выяснил для себя и своих читателей, что шовинизм, варварст­во, мистика и иррационализм, наса, ждаемые фашизмом, только мнимо означают «репидив» средневековья, что под дикой, грубой шкурой «тев-, тонизма» скрывается современней­шая, утонченная технически и про­пагандистски подготовка германского империализма к войне. В этой замечательной книге (кото­рую Генрих Манн называет «Герман­ской хрестоматией») все симпатии и надежды писателя обращены на со­писателя обращены на со­циалистический гуманизм, на социа­листическую революцию. О героях подпольной компартии Германии Г. Манн говорит как о подлинных ге­роях всего германского народа. С не­поддельным уважением относится он к революционным рабочим, заклю­ченным в тюр ченным в тюрь тюрьмах, концлагерях, рях, от­ях, от­дающим жизнь на эшафоте за буду­щее своей родины. Генрих Манн в своей статье «Путь германского рабочего» (написанной специально для журнала «Интер­национальная литература» (Дейче Блеттер») дает перспективный обзор прошлого и будущего пути герман­ского пролетариата. Генрих Манн неуклонно идет в авангарде антифашистских борцов. Его боевые статьи систематически пе­чатаются в пражском журнале гер­манской эмиграции «Ди нейе Вельт­бюне». Почти еженедельно читаем мы его острые, неподкупные памфлеты, его пламенные воззвания. В каждой строчке писателя зало­жена заражающая и увлекательная сила подлинной принципиальной убежденности. В этом секрет художе­ственной силы публицистического слова Генриха Манна. фронта. В середине апреля текущего года в Париже состоялась расширенная конференция «Комитета по созданию германского народного фронта». Ко­митет этот был создан 2 феврали 1086 г.; более ста представителей раз­личных антифашистских групп из «Третьей империи» и эмиграции ре­шили обединиться для борьбы про­тив фашистского мракобесия. Ини­циатива исходила от активного ядра пролетарского движения единого сателя. Председателем комитета народного фронта единодушно был выбран Ген­рих Манн. Исключительный авторитет Г. Ман­на как мыслителя и борца-демократа непрерывно растет нонадежды грации, но и в Германии среди пере­довой массы народа, порабощенного Фашизмом. Расширенная апрельская конференция, которая подвела итог  14-месячной деятельности комитета народного фронта, проходила под председательством этого великого пи­дечение иногих чесяцевГенрих В течение многих месяцев Генрих Манн отдавал народному фронту значительную часть своей энергии и поразительной работоспособности. Сборник его памфлетов «День при­дет» - это не только прекрасный об­разец политической публицистики, но и замечательный исторический до­кумент, созданный гуманистом, не знающим компромиссов в борьбе про­тив фашизма, войны и варварства. В предыдущем своем публицисти­ческом сборнике («Ненависть», 1933- 34) Генрих Манн еще был склонен расценивать захват власти фашизмом   в Германиии как рецидив средневеко­вья и массового психоза. Но писатель очень скоро увидел и понял классовый характер фашизма, этой террористической диктатуры ре­акционнейших элементов финансово­го капитала. Он понял, что германский фашизм - циничный, жестокий и аг­рессивный - выступает «как удар­ный купак международной контрре-

«МОЯ ЧУКОТКА»



п м с

ти

ве &E



че

VII ЯЕ



Повесть? Нет, это не повесть] здесь нет сюжетного действия вли тературном смысле этого слова, неч так называемых ведущих героев; нет художественного вымысла, да, но п повидимому, и вообще вымысла нет Тогда - очерк? Нет, это и не то, ч принято называть очерком. К сожа лению, прекрасный жанр литера­ав турного очерка погребен у нас под ро  таким громадным наслоением по верхностной писанины и тусклой безвкусицы, что термин сделался фа почти компрометирующим. Неумелые моментальные фотографии, желтею­щие через три дня, холодная строко­гонная скороспелка, сухой и подчас неточный репортаж, бракованная беллетристика,- все, что не пуска ют в литературу, идет за Многим неловко от этого. Чтобы сгладить неловкое чувство, придуман термин «очеркишко». Им пользуют­ся, когда речь идет о такой стряпне, что ее, мол, и очерком совестно на звать, A если посмотреть поближе, то «очеркишко» очень часто вытесняет Боевой, интересный, проникнутый страстью борьбы, согретый внутрен­ней теплотой, познавательный правдивый литературный рассказ о нашей стране, о ее природе, о еа людих встречается редко. Писатели пишут у себя в кабинетах, пишут «из головы». В жизнь они загляды­вают, как в словарь, - для справки. Заглянули и захлопнули. Произве­дения получаются ложные и претен­циозные. Повествование Т. Семушкина под­купает своей теплой правдивостью, и безыскусственностью, которых не встретишь у многих наших писате­лей.

де

ри Ав



лы



5 мая в Колонном зале Дома союзов (Москва) состоялось общегородское собрание работников пе­чати и рабкоров, посвященное Дню печати и двадцатипятилетию «Правды». На снимке (справа налево): секретарь МК и МГК ВКП(б) Н. С. Хрущев, Михаил Кольцов, председатель Центрального Исполни­тельного Комитета Союза ССР М. И. Калинин и секретарь Московского комитета ВКП(б) А. Н. Бого­молов в президиуме собрания. Фото О. Лоскутова и Б. Фишмана (Союзфото).  ны, такие, как «Жизнь Клима Самги­на» М. Горького, «Тихий Дон» М. Шо­лохова, «Последний из Удэге» А. Фа­деева, берут исторические события в связи с историей борьбы рабочего класса, с историей страны. Такиа кни­ги у нас пока еще редки.



ВАЖНЕИШИИ Недавно закончившийся пленум ЦК ВКП(б) особо подчеркнул необхо­димость овладения большевизмом. В своем докладе на последнем пленуме ЦК товарищ Сталин выдвинул новый лозунг. Он сказал о том, что лозунг овладения техникой необходимо до­полнить лозунгом овладения боль­шевизмом. Без большевистского, подлинно на­учного изучения истории партии, без овладения всей сокровищницей марк­сизма-ленинизма нельзя стать комму­нистом, ведущим за собой в новых условиях массы строителей социали­стического общества. ние в дить этих этим фактам, указав, что борьба большевиков с антибольшевистскими течениями и фракциями была прин­ципиальной борьбой за ленинизм, что условиях капитализма и вообще в условиях наличия антагонистиче­ских классов внутрипартийные про­тиворечия и разногласия являются неизбежностью, что развитие и ук­репление пролетарских партий при указанных условиях может происхо­лишь в порядке преодоления противоречий, что без принци­пиальной борьбы с антиленинскими течениями и группами без их преодо­ления, наша партия неминуемо пере­родилась бы, как переродились соц.- дем. партии II-го Интернационала, не приемлющие такой борьбы. Можно было бы при этом использовать изве­стное письмо Энгельса Бернштейну в 1882 году, приведенное в первой гла­ве моего доклада \ П-му расширенно­му Пленуму ИККИ «О соц.-дем. укло­не» в ВКП(б), и мои комментарии к нему. Без таких раз яснений борьба фракций и течений в истории ВКП(б) будет выглядеть, как непонятная склока,a большевики, - как неис­правимые и неугомонные склочники и драчуны». ДОКУМЕНТ   так необходимое, особенно сейчас, каждому коммунисту, каждому тру­дящемуся нашей страны. «Я думаю, - пишет товарищ Сталин, -- что наши учебники по ис­тории ВКП(б) неудовлетворительны по трем главным причинам Неудовле­творительны либо потому, что они из­лагают историю ВКП(б) вне связи с историей страны; либо потому, что ограничиваются рассказом, простым описанием событий и фактов борьбы течений, не давая необходимого марк­систского об яснения; либо же потому, что страдают неправильностью кон­струкции, неправильностью периоди­зации событий. Чтобы избавиться от таких недо­статков авторы должны учесть ряд соображений. Нужно, во-первых, предпослать каждой главе (или разделу) учебни­ка краткую историческую справку об экономическом и политическом поло­жении страны. Без этого история ВКП(б) будет выглядеть не как исто­рия, а как легкий и непонятный рас­сказ о делах минувших. Нужно, во-вторых, не только изла­гать факты, демонстрирующие обилие течений и фракций в партии и в ра­бочем классе в период капитализма в СССР, но и дать марксистское об яс­нение этим фактам, указав а) на нали­чие в дореволюционной России как новых, современных с точки зрения капитализма, классов, так и старых, докапиталистических классов, б) на мелкобуржуазный характер страны, в) на разнородный состав рабочего класса, - как на условия, б. я, благопри­ятствовавшие существованию множе­ства течений и фракций в партии ив рабочем классе. Без этого обилие фракций и течений остается непонят­ным. Нужно, в-третьих, не только изла­гать в тоне простого рассказа факты ожесточенной борьбы течений и фрак­ций, но и дать марксистокое обясие-

VI Партия большевиков в период им­периапистической войны и второй русской февральской революции. (1914 --- март 1917 г.г.) VII Партия большевиков в период под­готовки и проведения Октябрьской социалистической революции. (апрель 1917--1918 г.г.) VIII Партия большевиков в период граж­данской войны. (1918--1920 г.г.) Партия большевиков в период пе­рехода на мирную работу по восста­новлению народного хозяйства. (1921---1925 г.г.) X Партия большевиков в борьбе за социалистическую индустриализацию страны. (1926--1929 г.г.) XI Партия большевиков в борьбе за колпективизацию сельского хозяй­ства.

В учебниках по истории партии су­ществует произвольная периодиза­ция. Учебник Попова делится на 16 глав или периодов. Учебник Кнорина делится также на 16 глав, но эти гла­вы не совпадают с периодами в учеб­нике Попова. Учебник Ярославского состоит из 20 с лишним глав. Между тем вопрос периодизации в истории партии, как и истории страны, имеет не только методологическое значение. Вопрос периодизации - это, прежде всего, вопрос о правильном понима­нни исторической связи отдельных исторических событий, вопрос о по­нимании единства и закономерности развития различных исторических этапов. Товарищ Сталин, чтобы устра­нить разнобой, существующий в на­ших учебниках по истории партии, дает правильную периодизацию: СХЕМА

Французская книга о советской Сибири вера, руководимый проф. Самойлови­чем, одним из героев «Красина», на­чиная с 1920 г., непрестанно разви­вает свою работу. Благодаря арктическим экспеди­циям, гидрографическим работам, му­жеству водителей ледоколов и летчи­ков Великий Северный путь открыт, и это ускорит разработку и освоениз скованных льдом пространств. Без авиации и радио все эти материаль­ные и культурные достижения по­следнего десятилетия были бы невоз­можны. Сорок лет тому назад Жюль Легра, получивший впоследствии кафедру в Сорбонне, после двух длительных пу­тешествий написал замечательный труд, до сих пор являющийся одним из лучших документов о царской Си­бири. (Жюль Легра - «В Сибири». Изд. Арман Коллэн, 1899 г.). Несмо­тря на сдержанные, осторожные по­казания очевидца, книга дает пред­ставление о варварстве, извращенной жестокости царского режима, о гру­бости и невежестве «цивилизаторов» Книга Шарля Стебера, волнующая своей правдивостью и простотой, поз­воляет измерить пройденный путь судить с документами в руках о том, что создано советской властью в Ск­бири. Строительство там еще далеко на закончено, но то, что уже сделано, оо­вершенно изумительно. Во французском издательстве Пайо вышла книга Шарля Стебера «Сибирь  и советский Крайний Север».   «Шарль Стебер, пишет об этой книге Жорж Фридман в апрельском номере журнала «Коммюн», - про­был два года в Советском Союзе, из них восемь месяцев в Сибири, где со­вершил путешествие через Алтайские  горы к границам Монголии. Он - первый Француз, изучивший разви­тие «полярной агрикультуры» на Кольском полуострове, он первый мо­жет с полным знанием говорить о Биробиджане. арат Стебер дает в своей книге замечательно документированное опи­сание Сибири, ее ресурсов и ее насе­ления. Прекрасный наблюдатель, об­ладающий научными познаниями, Ш. Стебер ведет читателя по Даль­нему Востоку, по Якутии, по Восточ­ной и Западной Сибири - по обла­стям, мало посещаемым путешествен­никами. Куда бы автор ни приводил нас, всюду мы видим поражающее куль­турное строительство, устройство пу­тей сообщения, оборудование речно­го, воздушного, морского транспорта, организацию лечебной помощи насе­лению и школ. В главах, относящихся к Крайне­му Северу, сообщены св дения, не­известные до сих пор французской публике. Институт для изучения Се 



Центральный комитет партии и то­варищ Сталин вопросам истории боль­шевистской партии уделяли и уде­ляют большое внимание. В 1931 году в историческом письме в редакцию журнала «Пролетарская революция», товарищ Сталин с гениальной прозор­ливостью разоблачил троцкистских контрабандистов, извращающих в контрреволюционных целях историю партии. Товарищ Сталин мобилизо­вал партию на борьбу с гнилыми ли­бералами и поставил задачу поднять вопросы изучения истории партии на должную высоту, поставить дело изу­чения истории партии на большевист­ские научные рельсы. Выполнена ли эта задача, постав­ленная товарищем Сталиным шесть лет назад? Далеко не выполнена. В вышедшем недавно девятом но­мере журнала «Большевик» опубли­ковано письмо товарища Сталина «Об учебнике истории ВКП(б)». Письмо это представляет собою важнейший документ, поднимающий на новую, высокую ступень вопросы изу­чения истории большевистской пар­тии. В письме товарища Сталина ука  заны пути к ликвидации недостатков. имеющихся в существующих учебни­ках по истории партии. Устранение этих недостатков поможет углубить изучение прошлого нашей партии,

(1930--1934 г.г.) XII Партия большевиков в борьбе за завершение строительства социали­стического общества и проведение новой Конституции. (1935--1937 г.г.) Как видим, периодизация истории партии, предложенная товарищем Сталиным, дает совершенно четкую характеристику каждого этапа в борьбе партии за пролетарскую рево­люцию и в борьбе за построение со­циалистического общества. Каждая намеченная здесь глава будущего учебника дает прямую связь историн партии с историей жизни страны. Письмо товарища Сталина, внаме­нующее собой новый этап в овладе­нии большевизмом, должно стать предметом самого пристального изу­чения со стороны советскихписате­лей. Периодизация, предложениая то­варищем Сталиным, дает возможность  писателю, работающему над тем или иным периодом жизни нашей стра­ны, понять основное, существенное в интересующем писателя отрезке вре­мени, в тех или иных исторических событиях.

Борьба за создание марксистской соц.-демок, партии в России. (От образования Плехановской «Группы освобождения труда» - 1883 г. до появления первых номеров «Искры» -- 1900--1901 гг.). II Образование Рос. Соц.-Дем. Рабочей Партии и появление внутри партии фракций большевиков и меньшеви­ков. (1901--1904 г.г.) III Меньшевики и большевики в пе­риод русско-японской войны и первой русской революции. (1904--1907 г.г.) IV Меньшевики и большевики в пе­риод Столыпинской реакции и оформление большевиков в самостоя­тельную Соц.-Дем. Раб. Партию. (1908--1912 г.г.) V

меет Письмо товарища Сталина имеет большое значение не только для ши­роких партийных кругов, но и для всех трудящихся. Мимо этого доку­мента не могут пройти и писатели, так как задача овладения большевиз­мом со всей остротой стоит и перед ними. Многие советские писатели ра­ботают над исторической тематикой. Без учета указаний товарища Стали­на не может быть создано настоящее историческое советское произведение. Нельзя изобразить цепь исторических фактов вне связи со всей историей борьбы рабочего класса, вне их связи с историей развития страны. Много ли писателей подходило к своей ра­боте подобным образом? Только неко­торые советские исторические рома-

Партия большевинов в годы под ема рабочего движения перед первой им­периалистической войной. (1912--1914 г.г.)