25

(661)

№

газета

Литературная

И. ИЛЬФ HINHS Ошейников и Е. ПЕТРОВHОДОЭDH художественная деталь, Сейчас час. И в очерке появился новый в«Там и сям мелькает в моретал выразительное лицо и внушаю невольное уважение фигура завел щего отделом народного образован тов. Калачевского, Как-то мыслв соединяешь его фигуру с морем ских личиков, так жадно тянуши к культуре, к знанию, к свету к му-то новому». - Вот ты сидишь по ночам, а зала жена, -- трудишься, а этот дельник Фиалкин получил бесп ную каюту на пароходе. - Не может быть! Фельетон «Журналист Ошейников» написан И. Ильфом и Е. Петровым 1933 г. Публикуется впервые Мысли Ошейникова разбредались. … Чорт знает что, - размышлял он, - второй год обещают квартиру не дают. Илюш­этому бандиту в новом доме и все ке Качурину дали, Фиалкину дали, а мне… Вдруг лицо

Добрый Не так давно в Литературный фонд СССР явился молодой человек. Двоюродный брат Шолохова. Чер­ников, - отрекомендовался он дирек­тору Литфонда т. Оськину, - Поиз­держался, знаете ли, в дороге. Не да­дите ли ссудочку? На этот раз против обыкновения просителю отказали. Выяснилось, что Черников--аферист и, конечно, ника­кого отношения к писателю Шолохо­ву не имеет. Жулик Черников далеко не случай­но выбрал для своей аферы литфон­довскую кассу. В писательской среде, да и не толь­ко в писательской, а далеко за ее пре­делами, Литфонд за три года своего существования приобрел прочную славу «доброго дяди», щедро раздаю­щего и малые и большие суммы. В Литфонде, как и во всякой солид­ной организации, есть правление. Вхо­дят в него: Вс. Иванов -- председа­тель, И. Жига - заместитель, И. Ка­саткин, В. Ильенков, Г. Максимов, И. Альтман, Б. Ромашов, В. Зазубрин, M. Слонимский, И. Кириленко, есть директор, есть и штаты, притом не маленькие. За один только 1936 г. литфондов­ский аппарат «скушал» миплион 209 тысяч рублей. Правление Литфонда собирается два-три раза в месяц, разбирает заяв­ления о ссудах, возвратных и безвоз­вратных, о путевках и т. п. В течение нескольких заседательских часов рас­сматриваются десятки (а, бывает, и сотни) заявлений. Предварительная работа, по заявлениям, как правило, не ведется. С писателем не беседуют, не выясняют действительной его нуж­ды. Деньги выдаются часто «по наи­тию». И нет ничего удивительного в том, что среди получивших ссуды немало халтурщиков, окололитературных прихлебателей, людей, не нуждаю­щихся, и просто рвачей… Вот Лев Шифферс. Кому из читателей известен этот драматург? А ведь он ухитрился за два с половиной года урвать в Лит­фонде около 12 тысяч рублей. Или Барков… Как литератор он известен только Литфонду, который выдал ему 5200 рублей. Таких примеров в практике Лит­фонда очень много. За 1936 г. Литера­турный фонд «ухлопал» около 50 ты­сяч на оплату путевок, розданных посторонним, выклянчившим государ­ственные деньги у «доброго дяди»… Правда, порою Литфонд пытается очистить свои ряды от нелитератур­ных людей. Но делается это неумело, без глубокой проверки исключаемых. В октябре 1936 г. правление исключи­ло из членов Литфонда литературове­дов С. Макашина и М. Клевенского, мотивировав свое решение тем, что они «за последнее время ничем себя творчески не проявили». Вздорность этого обвинения ясна

дядя каждому, кто хоть сколько-нибудь знаком с литературной жизнью нашей страны. Имя М. Клевенского, особенно последнее время, часто появляется на страницах литературно-художествен­ных журналов. С. Макашин редакти­рует полное собрание сочинений Н. Щедрина, подготовил для «Совет­ского писателя» книгу «Как работал Щедрин». Писательского актива у Литфонда нет. Он ни разу не отчитался перед своими членами. Выдача ссуд засекречена. Никто из «внешнего мира» на заседания пра­вления не допускается. Правление Литфонда не избиралось. Оно было назначено президиумом ССП. Таким образом Литфонд превратил­ся в бюрократическую, оторванную от писательской общественности, органи­зацию. Этим и только этим об ясняется то, что руководители Литфонда потеряли необходимую в наши дни политиче­скую бдительность. Врагам народа Литфонд роздал десятки тысяч руб­лей. Враг народа Я. Рыкачев получил 4000 рублей, столько же - троцкист­ский благодетель Иван Катаев, Кулад­кий выродок П. Васильев получил 1700 рублей. Попользовались писа­тельской кассой и Грудская, и Фи­липченко, и Воронский, и Селиванов­ский и др. Виноват Литфонд и в том, что мно­гие писатели смотрят на него, как на «доходное место» Получив ссуду, они не возвращают ее в срок. К 1 января 1937 г. общая сумма просроченных ссуд превысила миллион рублей. Сие обстоятельство, однако, мало беспокоит правление Литфонда. Оно не принимает никаких мер к взыска­нию денег. Литфонд подчинен правлению ССП, Прямая обязанность последне­го - руководить, контролировать, направлять литфондовскую деятель­ность. Этого, однако, на деле нет. Руково­дит правление ССП Литфондом пло­хо. До сих пор оно не удосужилось рассмотреть и утвердить литфондов­скую смету на 1937 год. Таковы вкратце замечания, которые невольно возникнут у каждого при первом знакомстве с литфондовской деятельностью. Ясно, что они охваты­вают далеко не все, мягко выражаясь, неполадки. Но даже и то, что отмече­но, позволяет нам со всей резкостью поставить вопрос о необходимости ко­ренной перестройки работы Литфон­да. Нужно немедленно прекратить раз­базаривание литфондовских средств! Помогать только писателям и толь­ко действительно нуждающимся! Не пора ли также пересмотреть ус­тав Литфонда? Он устарел и некото­рые параграфы его противоречат принципам социалистического демо­кратизма. НАСТРОЕВ



]

но те че ба ны ис ро П н ко не ти ча не ко ко K  п J) H и

Поздно ночью журналист Ошейни­ков сидел за столом и сочинял худо­жественный очерк. Тут, конечно, удобно было бы по­радовать читателя экстренным сооб­щением о том, что мягкий свет штеп­сельной лампы бросал причудливые блики на лицо пишущего, что в доме было тихо, и лишь поскрипывали по­ловицы, да где-то (далеко-далеко) бре­хала, собака. Но к чему все эти красивые лите­ратурные детали? Современники все равно не оценят, а потомки прокля­нут. В силу этого будем кратки. Тема попалась Ошейникову сухова­тая - надо было написать о каком-то юбилейном заседании. Развернуться на таком материале было трудно. Но Ошейников не пал духом, не расте­рялся. «Ничего, -- думал он, - возьму го­лой техникой. Я, слава богу, набил руку на очерках». Первые строчки Ошейников напи­сал не думая. Помогали голая техни­ка и знание вкусов редактора.аплодисментов» «Необятный зал городского драма­тического театра, вместимостью в две­сти пятьдесят человек, кипел морем голов. Представители общественности выплескивались из амфитеатра в пар­тер, наполняя волнами радостного гу­ла наше гигантское театральное вме­стилище». Ошейников попросил у жены чаю и продолжал писать: численных аплодисментов». «Но вот море голов утихает. На эстраде появляется знакомая всем со­бравшимся могучая, как бы изваян­ная из чего-то фигура секретаря об­кома, нашего Антона Николаевича Гу­силина. Зал разражается океаном бес­Еще десять подобных строчек лег­ко выпорхнули из-под пера журнали­ста. Дальше стало труднее, потому что надо описать новую фигуру … председателя исполкома тов. Чихаева. Фигура была новая, а выражения имелись только старые. Но и здесь Ошейников, как говорится, выкрутил­ся. «За столом президиума юбилейного собрания энергичной походкой появ­ляется лицо тов. Чихаева. Зал взры­вается рокочущим прибоем несмолка­ющих рукоплесканий. Но вот клоко­чущее море присутствующих, пенясь и клубясь бурливой радостью, вхо­дит в берега сосредоточенного внима­ния». что Он встал из-за стола и принялся нервно прогуливаться по комнате. Это иногда помогает, некоторым об­разом заменяет вдохновение. Так, так, - думал он, - этого Чихаева я описал неплохо. И фигура Гусилина тоже получилась у меня довольно яркая. Но вот чувствуется нехваткa чисто художественных по­дробностей. Ошейников задумался. - Входит-то оно входит, а дальше

Ошейникова озарилось нежной, детской улыбкой. Он подо­шел к столу и быстро написал: «По правую руку от председателя собрания появилась уверенная, плот­ная, крепкая бритая фигура нашего заботливого заведующего жилищным Снова отделом тов. Ф. З. Грудастого. вскипает шум аплодисментов». Ах, если б две комнаты дал! … страстно зашептал автор художест­венного очерка. - Вдруг не даст? Нет, даст. Теперь должен дать. Для полного душевного спокой­ствия он все-таки вместо слов «шум записал «грохот ова­ций» и щедро добавил:

Почему же не может быть? сама Фиалкина говорила. Наж они уезжают. Замечательная прот ка. Туда - неделю, назад -н лю. Их, кажется, даже будут корм на казенный счет. - Вот собака! -- сказал Ошейн ков, бледнея. -- Когда это он успе Ну, ладно, не мешай мне со своей пухой. Но рука уже сама выводила чие, солнечные строки: вот нет, нет, да мелькнетвл за любимых всеми трудящимися сп руководителей области мужественн и глубоко симпатичный анфасв чальника речного госпароходстваи Каюткина, показывающего неич паемые образцы ударной, подли водницкой работы…» … Что-то у меня в последнее врец поясница поламывает, - продолжм жена. - Хорошо бы порошки дост только нигде их сейчас нет, Поламывает? -- встрепенул очеркист. - А вот мы тебе сей пропишем твои порошки. Ошейников вытер пот и, чувс прилив творческих сил, продолж писать: «…В толпе зрителей мелькает з менитое во всем городе пенсне наш го любимого заведующего здравд Под утро очерк был готов. Там ли упомянуты все - и директорте ра, и администратор кино «Голна и начальник милиции, и дажа дующий пожарным отделом (… полный отваги взгляд…»). Заведую гоочеркист вставил на случай ло ра. … Будет лучше тушить, - сл страстно думал он, -- энергичнее, у других. В свое художественное произве ние он не вписал только юбиляра - Как же без юбиляра? - уди лась жена. - Ведь сорок лет бесп рочной деятельности в Ботаническ саду. - А на чорта мне юбиляр! -р драженно сказал Ошейников. - чорта мне Ботанический сад! Во ллом… ли бы это был фруктовый сад тогда другое дело! И он посмотрел на жену спокойны светлым, уничтожающим взглядом

 

«Тов. Грудастый спокойным взгля-«…А хозяйственника обводит настороженно притихшие лица первых рядов, как бы выража­ющие общее мнение: «Уж наш т. Гру­дастый не подкачает, уж он уверен­но доведет до конца стройку жилой точки по Васильевской улице и спра­ведливо распределит квартиры среди достойнейших».

Портрет Шота Руставели--художественная вышивка работы Л, Ра­колхозниц Аджарии, (Выставка мишвили. Художественная школа народного творчества в Тбилиси) срочные меры

Ч

Ошейников перечел все написанное. Очерк выглядел недурно, однако, ху­дожественных подробностей было еще маловато.



Нужны

И он погрузился в творческое раз­думье. Скоро наступит лето, засвер­кает солнышко, запоют пташки, за­шелестит мурава… Ах, природа, веч­но юная природа… Лежишь в собст­венном гамаке на собственной даче… Ошейников очнулся от грез: - Эх, и мне бы дачку! - подумал он, жмурясь. Тут же из-под пера журналиста вы­лились новые вдохновенные строки: «Из групцы членов президиума вы­деляется умный, как бы освещенный весенним солнцем, работоспособный профиль руководителя дачного под­отдела тов. Куликова, этого неукроти­мого деятеля, кующего наш летний здоровый, культурный, бодрый, ра­достный, ликующий отдых. Невольно думается, что дачное дело -- в вер­ных руках». Муки художественного творчества избороздили лоб Ошейникова глубо­кими морщинами. В комнату вошла жена.

Письмо из Йошкар-Олы

Троцкист и буржуазный национа­лист В. Мухин долгое время на стра­ницах журнала «У Вий» развивал свои реакционные взгляды. В отно­шении дореволюционной марийской литературы враг народа В. Мухин на­стаивал на том, что она вся была ка­питалистической. В 1933 г. дважды обком ВКП(б) в своих решениях указывал на необхо­димость разоблачения троцкистско­националистических ошибок В. Му­хина. Но писательская организация поступила наоборот: в 1935 г. В. Му­хина ввели в состав редколлегии жур­нала «У Вий», печатали его статьи, находились даже люди, которые про­сто выступали в печати с сожалением о том, что в программах по марийской литературе не фигурируют произве­дения с националистическим душком и что вообще этому «интересному поэту», т.-е. Мухину, мало уделено внимания. Другой националист, Н. Мухин, тоже возведенный некоторыми, с поз­воления сказать, критиками в ранг крупных поэтов, в «певца народного горя», считал, что в судьбе марий­ских крестьян, вошедших в колхоз, никаких изменений не произошло. Зная националиста Н. Мухина, изда­вая его стихи отдельным сборником, редактор и автор предисловия ни од­ним словом не обмолвился относи­тельно национализма Н. Мухина. Редактором журнала «У Вий», ав­тором предисловия к сборнику сти­хов Н. Мухина, покровителем нацио­налистических, троцкистских элемен­тов в марийской литературе был враг националист роКарпов, ныне уже разоблаченный. Этот националистический негодяй, проникнув в ряды писателей, своей

в день разлагал писательскую органи­зацию, задерживал рост молодых кад­ров, препятствовал появлению новых советских литературных сил. Молодые марийские писатели, сре­ди которых имеются довольно способ­ные, растущие люди, но нуждаю­щиеся в поддержке, неоднократно об­ращались в отделение союза совет­ских писателей о просьбой рассмот­реть их заявления о приеме в е в союз, обсудить их произведения. Просьбы их оставались без всякого результата. Так было с Петуховым, Фарберг и др. Звениговский литкружок выпустил альманах. Кружок через газету «Ма­рийская правда» обратился к отде­лению союза советских писателей за помощью. Кружковцы повторили свою просьбу четыре рааа и все-таки союз писателей ничего им не ответил. Как могли троцкистско-национали­стические подлецы, враги народа так безнаказанно действовать? Прежде всего писательская общест­венность Марийской республики ока­залась на чрезвычайно низком уров­не. Только полным безразличием к жизненным интересам союза можно об яснить такое состояние организа­ции. Союз советских писателей до по­следнего времени не вел системати­ческой работы в Марийской респуб­лике. Приехавшие представители ССП не вникали в суть дела, не прини­мали решительных мер к оздоровле­нию писательской организации. Надо немедленно заняться оздоров­лением ССП Марийской республики. Надо переизбрать правление. Надо оказать помощь марийским писате­лям, поддержать молодых и смело выдвигать новых людей круководя­щей работе.

- Ты знаешь, - сказала она, - меня беспокоит наш Миша. - А что такое? -Да вот все неуды стал из шко­лы приносить. Как бы его не оста­вили на второй год. Стоп, стоп, - неожиданно ска­зал журналист. - Это очень ценная

Державина» «Дело о юбилее Между тем подробные исторические сведения о губернаторстве Державина в Тамбове можно было найти легко, Достаточно было заглянуть в сочине­ния о нем, написанные Гротом, Дуба­совым, Салиасом и мн. др. Только после долгой волокиты, «справок» и «согласований» городская управа, в ознаменование столетия со дня смерти Державина, решила пере­именовать маленькую, в два кварта­ла, Бобикову улицу в Державинскую, мотивируя тем, что эта улица когда­то называлась Наместнической. Такой казенной отпиской «почтила» тамбовская буржуазия память рус­светителя города Тамбова». д. нов. В архиве б. тамбовской городской управы обнаружено «Дело об озна­меновании столетнего юбилея со дня смерти поэта Г. Р. Державина», быв­шего, как известно, первым наместни­ком Тамбова. «Дело» это было начато 16 августа 1916 года. Оно характеризует невежество тог­дашних «отцов города» - гласных городской думы. Составленная из них  комиссия, обсудив вопрос о юбилее, в своем докладе заявила: «Не имея в своем распоряжении подробных исторических сведений о жизни и деятельности в Тамбове поэ­та Г. Р. Державипа, комиссия затруд­нилась вынести какое-либо опреде­ленное решение».  Ованес 

КНИгИ

Об.суждение романа Ф. Панферова ворчество» т. И. Разин. 8 мая в Доме советског д сателя состоялось обсуждение р на Ф. Панферова «Творчество», п щенного во втором и в третьемв мерах журнала «Октябрь». C докладом о романе выступ В обсуждении приняли учась тт. А. Макаренко, Н. Асеев, А. бах, профессор Рамзай. Продолжение дискуссии состон 13 мая.

гослитизДАТ

издательства сборник произведений революционных писателей Испании. СОВЕТСКИЙ ПИСАТЕЛЬ

«Литературные теории XIX ве­ка» Георга Лукача поступят скоро в продажу. Книга состоит из следую­щих разделов «Людвиг Фейербах и немецкая литература», «Карл Маркс и Фридрих Теодор Фишер», «Маркс и Энгельс в полемике с Лассалем по поводу «Зикингена» и «Франц Ме­ринг». Вышел Х том юбилейного изда­ния собрания сочинений Гете, вклю­чающий в себя третью и четвертую части «Поэзии и правды» и статьи писателя о литературе и искусстве. Статьям предпослано предисловие H. Вильям-Вильмонта-«Гете в его работах о литературе и искусстве». * Группа поэтов под руковод­ством Н. Асеева подготавливает для 

поэта Грузии орденоносца Галактио­на Табидзе, вышедшие на-днях в свет, отражают весь творческий путь поэта. В сборник вошли дореволюци­онные стихи Г. Табидзе, поэма «Джон Рид», произведения из цикла «Эпо­ха», «Пацифизм», «Революционная «Избранные стихи» народного« Грузия». ва. Редакция переводов - Н. Тихоно­# Поступили сигнальные экземп­ляры сборников «Стихотворений» Л. Мея и Е. Баратынского. Оба сбор­ника вышли в серии «Малая библио­тека поэта».

.

работой изо дня А. М. 

Тамбов. подрывной гнусной

Туманян приветствовал новую циалистическую эру в жизни свое народа. Он много трудов положил искоренение следов националист ской ненависти, разжигавшейся дп наками, грузинскими меньшевики и мусаватистами. Он писал в од из своих статей в 1919 году во ври господства контрреволюции в Зак казье: «Посмотрите на простой наро Я Вам приведу конкретны пример из недавнего прошлог из истории несчастного армян грузинского столкновения. Очевидцы рассказывают. В Лорийском ущелье есть мос На одном конце этого моста был поставлен на страже воин-арм нин, на другом --- грузин. Оба он c винтовками на плечах упорн смотрели друг на друга. Оказы вается, они были товарищам вместе годами бились на полях срь­жений, вместе страдали, вместе р довались, вместе ели и пили и вы сте спали. Теперь их привели ип ставили друг против друга к врагов, и они, держа винтовки плечах, упорно смотрят друг в друга. Однако, улучив минуту, он попросили близко находивших: сельчан разузнать и сообщить н нет ли поблизости их начальства1 не следят ли за ними? Когда он узнали, что нет, то побежали кс­редине моста, обнялись, поцелов лись и, отбежав назад, вновь и ли на свои места и, вновь вя винтовки на плечи, стали упор смотреть друг на друга… Народам чужда узкая нетерш мость сидящих в кабинетах пол тиков и болезненная нервнос подверженных минутным настро ниям правителей… Я вам могу рассказать такн трогательные эпизоды - и много эпизодов -- из отношени татар (т. е. азербайджанцев) и а мян, поведать о таких сердечны проявлениях чувств как со ст роны татар, так и со стороны мян, что вы удивитесь. И это в т время, когда делание зла и резн всячески поощряются и восхваль ются, а делание добра преследуе ся и даже воспрещается под угр зой смерти». Ованес Туманян умер в 1923 год Советская Армения любовно и в режно относится к его драгоценном наследию. Избранные сочинения маняна вышли в этом году на ру ском языке в издании Гослициалай

Два наших общих края. Пускай она со всех сторон Несет веселье сразу Многоязычных всех цлемен Седых высот Кавказа. Товарищ, брат, приятель мой, Сестра и мать, согласно Пойдем мы с нашей каманчей К всеобщей жизни ясной. (Перевод Н. Тихонова). Это стихотворение Туманяна на­шло братский отклик в прекрасных строках грузинского поэта: Свершилось: костер неприязни потух, Армяне братаются с нами, Страной управляет вчерашний пастух, Воспетый твоими струнами! И дружны поэтов свирели. Не плачет твоя героиня, Ануш, Раздоры навек присмирели, И будит тростник отдаленную глушь, Из гроба твердишь, что песня жива Одним лишь вниманьем народа, И нынче, как встарь, Ованеса слова Нам слаще лорийского кто, вражду затаив глубоко, Не верит прозревшим впервые… Учитель! Ты - нашего стяга древ­ко. И мертвому внемлют живые. (Перевод Б. Брика). В творчестве Туманяна много заду­шевной лирики, прекрасных описа­ний природы, которую поэт всегда понимал и которой всегда радовался; есть у него и философские раздумья, у него и философские раеро­традиционные для Востока четверо­стишия, посвященные размышлени­ям о смысле жизни и о правилах поведения. Туманян не бонтся смерти, у него ясный и оптимистический взгляд на мир, мотивируемый иногда пантеи­стическими настроениями; Ты прав: конец всему сужден содвинем чаши! Пройдет и этот час, как сон - содвинем чаши! Мы нынче за столом, а завтра мы в гробу;

изведения B. КИРПОТИНX XNXOEОтероруты и др.), потому что в туре раньше таких было». Туманянодутbаэтп  любил Байрона, Гете, Шекспира… Шекспир всегда остается самым лю­бимым моим писателем». Об огромном влиянии на него рус­ской литературы Туманян пишет в другом письме, адресованном Ю. Ве­селовскому:

Мгновенен жизни бег и звон, -- содвинем чаши! (Перевод О. Румера).

Очаровательны, безыскусственны, полны знания жизни и здравого смысла его сказки. Они проникнуты  глубоким сочувствием к народным массам, искренним желанием уст­роить светло и зажиточно их жизнь. Мужественным романтизмом, призы­вающим к борьбе, к положительным социальным чувствам, к светлому бу­дущему, проникнуты его легенды: Пройдет любовь, умрет краса, Всем тропам свой черед! Для смерти смертный родился, Но подвиг не умрет. 3. («Взятие Тымкаберта» перевод П. Антокольского).

Знакомство с мировой литературой, в первую очередь с русской, обога­тило и форму и содержание творче­ства Туманяна. Вместе с прогрессивным мировоз­зрением оно сделало его любовь к народу разумной, просвещенной. Туманян критиковал отсталость, дикость, суеверие, невежество в сре­де овоего народа, в среде армянского крестьянства. Это верный признак истинной, а не националистической любви к народу. Туманян рисует тяжкую долю не­равноправной женщины, горькое по­ложение невестки, вступившей в чу­жой дом: Белый свет -- темница. Мне, бездольной, в ней Суждено томиться Без счастливых дней. Ах, на что мне платья, Красота моя, Коль не в силах знать я Вольного житья! («Проклятая невестка»).Слепец, Не слаще было в условиях дере­венской жизни и положение сирот у элой мачехи - («Погос и Петрос»). Знаменитая его поэма «Ануш» так­же рисует жестокость нравов и древ­них обычаев армянской деревни. Ту­манян хочет, чтобы народные массы, сохранив органичность своей жизни, оовободились от всего того, что яв­ляется реаультатом веков угнетения, бедности и невежества.иесть поэтыТумалян с национальный, но не на­ционалистический поэт. Поэтому он таким живым интересом и брат­ской солидарностью может относить  ся к литературам других народов. Мы уже знаем, как он относился к русской литературе, В то же время он понимал значение литератур дру­гих народов, живших на территории старой России. Как трогательно и как современно звучат его слова-привет «Грузкнским поэтам»; Пусть громко эта песнь звучит, Зло дружбой заглушая, Пускай чаруя облетит

Армянская поэзия XIX и начала XX веков достигает своей вершины творчестве Ованеса Туманяна (1869--1923). Ни у одного армянского писателя XIX века не было таких органиче­ских связей с народной жизнью и миром народного творчества, как у Туманяна. Он родился в Лори, в очень живописном районе Армении, где в памяти его односельчан сохранялся богатый запас народных преданий, сказок, песен, обрядов и т. д. Ова­нес Туманян всю жизнь сохранял исключительный интерес и любовь к родному фольклору. В поисках драгоценного материала народной фантазии он странствовал по Арме­нии, посещал селения, районы, рас­спрашивал стариков и записывал их рассказы.  писал О стариках-сказителях он следующее: «Каждый из них представляет со­бой амбар, является музеем легенд, преданий, древних сказаний, народ­ных верований. Вот где находится источник армянской литературы, вот где должен утолять свою жажду ар­мянский поэт, армянский романист, армянский писатель для того, чтобы возмужать». Народные мотивы, ба­сенные элементы, народный эпос, предания, легенды, сочувствие обез­доленным и угнетенным, столь ха­рактерное для народного творчества, все это органически вошло в твор­чество Туманяна. Ясностью, гибко­стью, простотой и общедоступностью своей поэзии Туманян также в зна­чительной степени обязан народу. Народные корни поэзии Туманяна показались книжной критике, совре­менной поэту, чем-то неуклюжим, грубым и мужицким. Его популяр­ная сказка «Пес и кот», написанная в конце 80-х годов, была встречена насмешками, издевкой. Современное армянское литерату­роведение относит «Пес и кот» к классическим произведениям. 

«Я нашел, что изученные мною еще в школе произведения русских поэтов, например из Пушкина «Полтава», «Цыганы», «Песнь о ве­щем Олеге», «Утопленник», «Бимний вечер»; из Лермонтова … «Песнь про купца Калашникова», «Ангел», «Ветка Палестины», «Спор», «Про­рок», «Тучки небесные -- вечные странники», «Выхожу один я на до­«И скучно и грустно», - что все эти произведения еще в школь­ные годы я настолько полюбил, что они должны были непременно по­влиять на меня. Некоторые стихотво­рения и поэмы я даже перевел: из Лермонтова «Мцыри», «Ангел», «Же­лание», «Я не хочу, чтобы свет узнал», из Пушкина - «Утоплен­ник», «Песнь о вещем Олеге», «За­клинание».

меда.ценность Высшим достижением поэзии Ту­маняна являются его поэмы, из ко­торых самая популярная «Ануш». Поэмы Туманяна являются подлин­ной энциклопедией жизни армянско­го народа. К ним вполне может быть приложимо это определение, которым Белинский отметил познавательную «Евгения Онегина». Брю­сов был совершенно прав, когда пи­сал: «Для читателей другого народа знакомство с поэмами Туманяна (на­пример, с его «Ануш») дает больше в познании современной (написано до революции. - В. К.) Армении и ее жизни, чем могут дать толстые томы специальных исследований. Поэт в резких и ярких чертах вос­создает быт родного народа, но де­част это как художник, вызывая к столько индивидуализированные, сколько типические». Как поэт, орга­нически связанный с народом и его историей, глубоко проникший в его дух, Туманян обработал народный эпос зо Давиде Сасунском, придав ему завершенную художественную форму и полностью сохранив аромат непосредственности старинного на­родного создания. Ованес Туманян дожил до победы Октябрьской революции. Он увидел свой народ спасенным от гибели, он увидел армянский народ под руко­водством рабочего класса, под руко­водством партии Ленина и Сталина, свободно устанавливающим социали­стические формы своей жизни.



Скажу больше. Я нашел, что рус­ские поэты, главным образом Пуш­кин и Лермонтов, всегда казались мне более родными и близкими, чем наши армянские поэты (речь идет о поэтах предыдущего поколения). Причиною этого было не только пре­восходство их талантов, но и следую­щий весьма существенный факт: в силу каприза судьбы или стечения обстоятельств наши армянские жили и творили вдали от нашей ро­дины, и в их песнях не отразились ни наша природа, ни народная жизнь…

к Интерес к народности Туманян со­четал с интересом к просвещению, величайшим достижениям мировой литературы, к передовым идеям. И это вполне естественно. Просвещение и народность не про­тиворечат друг другу, а дополняют друг друга. Их синтез способен да­вать величайшие результаты в искус­стве. Туманян не преклонялся перед народной отсгалостью. Он черпал вдохновение не в отсталости, а в жи­вых истоках народной жизни. Туманян старался глубоко проник­нуть в дух русской и мировой лите­ратуры: «Из русских поэтов, -- писал Ту­манян о себе в письме к Лео, - бо­лее всех имел на меня влияние Лер­монтов, ватем Пушкин и, я думаю, что вероятно под их влиянием я на­писал те поэмы, где воспеты жизнь, быт и природа нашего народа - гор­ца, После них я познакомился и по-

Вообще во многих своих поэмах и стихотворениях Лермонтов вамеча­тельно талантливо воспевает кавказ­ские горы, изображает народные обы­чаи и легенды… Как уроженец Кавка­за и горный житель, я лоблю эти пес­ни и поэмы… Хотя любовь к горами тоска по горной жизни и без того свойственна моей душе, но русские поэты дали мне уже самую форму поэмы, какую носят многие мои про-