газета № 26 (662)

Литературная

Ленинград превосходит все, что можно даже в уголовных романах. Эти пиющие факты заставляют союз во­вни­то ни было, людей, мательнее, чем когда бы присмотреться к поведению входящих в нашу В качестве примера дения человека, еще недавно выпу­скавшего книги, Б. Лавренев приво­дит беспробудно пьянствующего Г. Куклина. H. Брыкин напомнил собранию исключенного которые за последние три-четыре пте да ничего не написали, а продолжр ют считать себя писателями и требуго ют, чтобы издательство их кормило. в писателей В. Ан­безобразном поведении на-днях из союза Говоря о большой роли С. Маршь за ка в строительстве советской детск литературы, т. Бабушкина подчерки вает, что Маршак не только крупны мастер-писатель, но и талантливы овоеобразный редактор. Однако боль от шая его ошибка заключается в том что он ведет свою редакционную ра боту «с глазу на глаз» с автором н делая ее общественным достоянием. от Основной порок детской секции н в отсутствии принципиальной разм жевки и принципиального обедин ния ее членов. Этим воспользовалс враг Спиридонов, раздувавший бес принципную обывательскую «борь п буэ. По настоянию собрания И. Шори К. Золотовский и др. выступили соб. яснениями по поводу своих взаимо отношений со Спиридоновым. Но щ об яснения были невнятны. Останавливаясь на вопросах полк­тической бдительности, Н. Свирик указывает, что работе врагов народ в секции помогала и та гнилая «то рия», из которой исходил А. Серб рянников: в детской литературе, мод все благополучно, нет в ней и враов. Но дело не в одном Серебрянникове, В детской секции было особенно не благополучно по части самокритики и в этом значительная доля вины Маршака. Талантливому детскому писател всегда приходилось выступать в ро ли учителя, давать указания сверху вниз, и он не учел того, что следует внимательно прислушиваться и к критике снизу, к голосу молодых даже начинающих авторов. *

Литературный зунги и практику и дать им чет­кую политическую квалификацию. Сидит на собрании и помалкивает Б. Великин, который был оргсекрета­рем ФОСП и проводил там раппов­скую линию он стал работать в редакции «Исто­рии фабрик и заводов», кичась своей близостью к Авербаху. - Чумандрин и Либединский, - говорит Н. Свирин, - лучше нас зна­ли Авербаха и должны были первы­ми разоблачить его. Но, рассматри­вая работу каждого деятеля бывшей РАПП, надо диференцировать людей и остерегаться перехлестываний. Чу­мандрин не изжил еще многого из того, что в нем воспитала РАПП. Но в то же время не следует забывать, что именно М. Чумандрину принад­лежит одна из главных ролей в деле разоблачения партийной организаци­ей Горелова. * На собрании был поставлен вопрос об общественно-бытовом поведении и моральном лице советского писателя. Опубликованное в «Комсомольской правде» письмо о «личной жизни пи­сателя И. Шухова» вызвало возмуще­ние всей литературной общественно­сти Ленинграда. Гнусность описываемых деяний Шухова, - говорит Б. Лавренев, - У детских Совещания по вопросам детской ли­тературы при Центральном комитете ВЛКСМ, собрания активов Детизда­та в Москве и Ленинграде показали, что на ленинградском участке дет­окой литературы невсеблагополучно. О наболевших вопросах в жизни детских писателеи говорилось много и часто, но, как это ни странно, все, что волновало детских писателей про­ходило мимо секции детских писате­лей ленинградского ССП. Состоявшееся собрание детских пи­сателей показало, что, в сущности, секции, как писательской организа­ции, не было. Произошло какое-то сращение сек­ции детских писателей с Лендетиз­датом. Председатель секции С. Мар­шак являлся одновременно литера­турным руководителем Детиздата, а   прежний директор Лендетиздата т. Желдин был «кооптирован» в бюро секции, хотя он не был членом лите­ратурной организации. В результате почти вся творческая работа сосредоточилась в издатель­стве, что в свою очередь приводило к своеобразной монополии литератур­ных вкусов и творческих установок, вызывавшей справедливое недоволь­ство писателей.  К полному падению авторитета сек­ции привели систематические нару­шения основ советской демократии. Большинство членов бюро не работа­ло, узкая группа товарищей, осуще­ствлявшая руководство, не любила самокритики и оторвалась от широ­ких кадров детских писателей. Председатель секции С. Маршак должен был признать: у детских пи­сателей нет ощущения, что их сек­ция - это творческое обединение го ребенка. Самой большой ошибкой руковод­ства, по мнению т. Маршака, было то, что руководители не заостряли внимания детских писателей на важ­нейших принципиальных вопросах. В секции не было творческой жизни. Споры, которые велись в секции, ред­ко подымались на должную принци­пиальную высоту. Мы не воспитыва­ли мировоззрение людей и тем самым не ограждали нашу среду от вторже­ния людей чуждых и враждебных. К сожалению, детские писатели не услышали отчетного доклада т. Мар­шака, по болезни отсутствовавшего на собрании и обратившегося к нему кратким письмом. На собрании прозаиков Прозаики составляют самую аначи­тельную по своей численности и удельному весу группу в ленинград­ском отделении союза советских пи­сателей. Между тем, именно эта груп­па писателей не имела своей творче­ской секции, которая содействовала бы их сплочению и политическому воспитанию, которая организовала бы их повседневную творческую работу. Об этом говорил Б. Лавренев, от­крывший организационное собрание секции прозаиков. Естественно, что собрание не могло пройти мимо дезорганизаторской дея­тельности троцкистско-авербаховской группы в литературе. M. Чумандрин, один из руководите­лей бывшего РАПП, активный про­водник авербаховского влияния в Ле­нинграде, говорил очень пространно об авербаховщине и о своих собствен­ных ошибках, но его выступление на удовлетворило писателей. Эпически-спокойный тон его речи, по мнению М. Слонимского, никак не соответствовал той ответственности перед ленинградскими писателями, которая лежит на Чумандрине. Злоб­ные выступления Чумандрина после постановления ЦК ВКП(б) от 23 апре­ля 1932 г. хорошо запомнились всем. Сегодня Чумандрину надо было гово­рить конкретнее, ни о чем не умал­чивая. - До последнего времени, - заяв­ляет М. Слонимский, - у нас орудо­вала группа ныне разоблаченных вра­гов, которая ставила своей задачей разобщить писателей, оторвать бес­партийных писателей от писателей­коммунистов. Рапповские методы не были изжиты в литературной прак­аета «Литературный Ленинград» по­степенно превращалась в типично рапповский орган. О растлевающем влиянии аверба­ховщины на нашу прозу, которое не­обычайно сужало диапазон художни­ка, ограничивая и обескровливая его творчество, говорит на собрании и В. Каверин. М. Чумандрин перечислял вред­нейшие лозунги РАПП, но ничего не сказал о том, как он сам проводил их в жизнь. ские. Еще совсем недавно в ленинград­ском союзе писателей старое, сейчас разоблаченное руководство вело ли­нию на замалчивание и охаивание произведений острых, построенных на актуальном политическом материале. Одновременно восхвалялись книги нейтральные, холодные, обыватель­О рапповских рецидивах и пере­житках подробно говорил и Н. Бры­кин, остановившийся на конкретных примерах связи с Авербахом ленин­градских рапповцев - О. Бергольц, свою антипартийную работу. На собрании выступили также И. Груздев, С. Марвич, Л. Борисов, Е. Добина, Л. Левина и др. Касаясь выступления М. Чумандрина, Н. Бры­кин считает, что бывшему рапповско­му «вождю» надо было резче осудить Н. Вагнер и др. H. Свирин, заключая собрание, не без основания указал, что все же об Авербахе и о тех, кто от его имени орудовал в Ленинграде, говорилось мало и недостаточно остро. Среди ленинградских писателей была сильная группа, целиком и пол­ностью несущая ответственность за всю деятельность РАПI. Этой груп-

V съезд РСДРП 30 лет тому назад, 13/V 1907 года, начался в Лондоне V съезд РОДРП. B. И. Ленин о задачах V съезда тМы пришли на съезд с двумя давно известными пар­тии тактическими линиями. Неумно и недостойно ра­бочей партии скрывать разногласия и прятать их. Со­поставим яснее обе точки зрения. Выразим их в при­менении ко всем вопросам нашей политики. Подве­дем ясные итоги партийному опыту. Только так мы выполним свой долг и положим конец шатаниям в по­литике пролетариата. (Из речи В. И. Ленина на 15 заседании V съезда, Собр. соч. В. И. Ленина, т. XI, стр. 242). Товарищ Сталин об итогах V съезда Фактическое объединение передовых рабочих всей России в единую всероссийскую партию под знаме­нем РЕВОЛЮЦИОННОЙ социал-демократии --- та­ков смысл Лондонского съезда, таков его общий ха­рактер. («Записки делегата» --протоколы V съезда РСДРП. Партиздат, 1935 г. Стр. Х).



не так давно включил в свою кни вредный рассказ «Удав», получн ший резкую оценку «Правды Д. Хармс в последние годы не созд ни одного сколько-нибудь полит ски значительного произведения.р - Вообще, - замечает т. Бабушки на, - ленинградские писатели раб тают не в полную силу. Есть люд





организацию. морального па-

дреева. В ленинградской организации дол­гое время состояли Б. Корнилов и В. Князев, которые доказали, что от пьяного дебоша и богемы до фашиз­ма - расстояние весьма короткое. * Прозаики обсудили задачи своей секции. Новая секция прозаиков должна помочь созданию крепко спаянного творческого содружества писателей. - Мы должны, - заявляют писа­тели, - превратить секцию в свой дом, куда каждый несет и свой за­мысел, и свою обиду, и свой труд. В бюро секции избраны М. Слоним­ский, В. Каверин, Н. Брыкин, Л. Рах­манов, Ю. Берзин, Л. Раковский и и П. Лукницкий. писателей Не охватил всей суммы вопросов и содоклад зампреда бюро Н. Григорье­ва, а содоклад секретаря секции А. Серебрянникова вызвал недоуме­ние. При отдельных верных замеча­ниях его выступление свелось к пу­таным и неаргументированным вы­сказываниям, свидетельствующим о том, что А. Серебрянников не удосу­жился сколько-нибудь подготовиться к докладу. Создавшаяся в секции обстановка требовала серьезного анализа и чет­ких политических выводов. Даже после таких сигналов, как разоблачение в рядах секции закля­тых врагов народа Матвеева, Р. Ва­сильевой, Белых и Рахмиловича, не была развернута политическая рабо­та Это позволило врагу Спиридонову (Теки Одулок) до последних дней ве­бы брании. сти свою подрывную деятельность в среде детских писателей. Спиридонов пытался использовать недовольство группы молодых детских писателей работой издательства и секции, что­внести раскол и дезорганизовать писательские ряды. Для этого он пы­тался подчинить своему влиянию наи­менее устойчивые элементы в сек­ции, например писателя Шорина, об антиобщественном поведении и пьян­стве которого много говорилось на со­Когда И. Шорину предложили на собрании об яснить свое бытовое по­ведение, он вздумал всерьез доказы­вать собранию, что у него «расшата­ны нервы», а потому «нет ничего уди­вительного, если он пьянствует». Та­кое неожиданное в устах «детского писателя» заявление вызвало общее негодование. града, подчеркнув, что секция не справляется со стоящими перед ней большими задачами. Надо делать политические выводы из каждой ошибки, из каждого про­рыва. Непонятно, как мог выступавший на собрании С. Безбородов даже не упомянуть о серьезной ошибке, до­пущенной им при подборе иллюстра­ций для журнала «Костер». Напрасно на собрании так мало го­ворили о конкретных книгах ленин­градских писателей. Между тем из­вестно, что в произведениях талант­ливого писателя В. Бианки звучат антисоциальные мотивы. Б. Житков

30 лет тому назад

Весна. Год 1907. В разных уголках необ ятной Рос­сии - одной шестой мира - соби­раются нелегальные оходки и выби­рают делегатов на конференции; подпольные конференции. рискуя провалом (некоторые провалились), выбирают делегатов на нелегальный сезд; 500 членов партии выбирают одного делегата - именно 500, ни­как не меньше; нелегальный с езд соберется где-то за границей - о России не могло быть и речи. Делегаты со всех сторон устрем­ляются в Москву и Петербург, что­бы потом перебраться через границы. И заветный мандат везет с собой каждый из 300 делегатов: обязатель­но о указанием числа членов пар­тии, делегировавших избранного, и непременно с печатью пославшей организации. Нас строго и настойчиво предупре­ждали, что мандатная комиссия бу­дет не своя, а меньшевистская или с небольшим нашим большинством, придирок не оберешься (так это и вышло), поэтому - все формально­сти должны быть выполнены безот­казно! И мы выполняли. Попасться полиции с таким ман­датом было опасно. Поэтому мы вшивали мандаты где-нибудь под­мышкой, прятали в полу пиджака, ваделывали в переплет какой-нибудь наиневиннейшей книги. Необыкновенный энтузиазм нес нас всех на своих крыльях. Мы пони­мали, что надо преодолеть все ша­тания в партии, обединить все ре-

волюционные силы рабочего класса России в одну крепкую, монолит­ную партию, а колеблющихся отбро­оить. Это было предприятие, которое теперь кажется почти чудесным: не­легальный сезд с участием более 300 делегатов от 150 тысяч членов партии, 20 дней занятий. Сколько всяких рогаток и препон надо было преодолеть! И преодолели. Буржуазные лондонские газеты очень много сочиняли о нашем с ез­де, распространяли о нас всякие небылицы. Я помню характерную фотографию в одной уличной газете. Орехово-зуевские ткачи послали де­легаткой на сезд скромную тек­стильную работницу лет 18, Лизу Горячеву (по сезду Лиза Окруж­ная), - она теперь на ответственной хозяйственной работе. Проворный фоторепортер поймал ее на кодак, с ее длинной девичьей косой, в скромном костюме, и под рисунком оделал надпись, что это -- страш­ная революционерка, которая нака­нуне произнесла зажигательную речь. В характеристике Лизы борзый писатель не ошибся, хотя она и не произносила в тот день указанной речи. Но Лиза была носительницей революционной анергии рабочего класса, той энергии, которая потом бурно проявлялась через «Правду» и «Звезду», той энергии, которая в 1917 году разгромила калиталистов в России. H. КАРЖАНСКИЙ

 пе тике. Редактируемая Е. Добиным га­надо заново пересмотреть свои ло­

Детские писатели плохо готовятся к 20-летию Великой Пролетарской революции. H. Свирин обратил внимание со брания на наличие множества «бе лых пятен» в детской литературе. Секция должна поставить передсо бой задачу окончательного выкорче­вывания авербаховских корешков. На участке детской литературы раппов­ские методы сказались в навязыва­нии грубой дидактичности, в гонении на все радостное, яркое, подлинно художественное, в неверных, вредных теоретических установках, задержи­вавших расцвет детской литературы. *

Представителем рапповщины в дет­ской литературе была 0. Берголыц. Но на собрании она предпочла гово рить о своих мнимых заслугах в дет­ской литературе. Даже свои статьи в «Литературном Ленинграде», осуж денные литературной общественно стью и комсомольской печатью, ста туманно и завуалированно говорила она также о своих связях с Аверба­хом и его присными. *

ДЕКАДА УЗБЕКСКОГО ИСКУССТВА В МОСКВЕ

Творческое единение братских республик Декада узбекского искусства, начи­нающаяся в Москве 21 мая, познако­мит нас с богатейшим народным и профессиональным творчеством Уз­бекистана. Пребывание в Москве деятелей ис­кусства и литературы Узбекистана должно быть широко использовано московской писательской обществен­ностью. Союз советских писателей СССР возглавит ряд мероприятий, направ­ленных к сближению и укреплению дружеской и творческой связи между русскими писателями и узбекскими поэтами, драматургами и артистами. Находящийся в Москве заведыва­ющий культпросом ЦК Узбекистана т. Берегин беседовал на-днях с от­ветственным секретарем ССП СССР т. Ставским и пом. ответственного секретаря союза т. Аршаруни. Ре­зультатом этой беседы явился кон­кретный план участия союзаписате­лей в узбекской декаде. 14 мая с ее участниками встретит­ся делегация московских писателей В числе других в нее входят члены узбекской комиссии ССП СССР, по­бывавшие в этом году в Узбекиста­не, - тт. В. Гусев, В. Инбер, Б. Ле­вин. В двадцатых числах мая в Доме советского писателя состоится прием узбекских драматургов, поэтов и видных деятелей искусств На вече­ре, который откроется речью Г. Ла­хути, будут прослушаны новые пе­реводы из узбекских поэтов. ССП СССР пригласил к участию в декаде узбекского искусства в Мо­скве писателей Я. Коласа, П. Тычи­ну, С. Вургуна, Г. Табидзе и др. * Советские писатели во время де­кады детально ознакомятся с искус­ством Узбекистана, обсудят то, что увидят, сравнят достижения Узбе­кистана с тем, что показали уже Гру­зинская, Украинская и Казахская республики. Встреча московских писателей с товарищами из Узбекистана укрепит творческую связь, значительно уско­рит разрешение всех вопросов, свя­занных с переводами узбекских про­изведений на русский язык и рус­ских писателей - на узбекский. До сих пор связь ССП СССР с рес­публиканскими союзами писателей, в частности с ССП Узбекистана, была неудовлетворительной. Недостаточная осведомленность в общественной и творческой жизни узбекских писателей привела к то­му, что ССП СССР плохо руководил и мало им помогал. -Наши собрания и активы, - говорит т. Ставский, - в центре и на местах показали, что союзы писа­телей работали неудовлетворительно не только как организации общест­венно-политические, но и как твор­ческие организмы. Нам следовало лучше беречь наши ряды от влияния людей сомнитель­ных в политическом отношении. Авербаховщина, пустившая глубо­кие корни в литературе, дала себя чувствовать и на Украине - лице Коваленко, и в Грузии - Буачидзе, и в Армении - Алазан. Этот урок показал, что нам нужно всегда быть бдительными. Г. Лахути говорит о громадном рас­цвете и богатстве народного искус­ства в Стране Советов. На примере русских и узбекских писателей т. Лахути указывает на то, что стремление уйти в далекую историческую тему свидетельствует о плохом знании действительности, о недостаточном овладении актуаль­ным советским материалом. ССП СССР должен оказать кон­кретную творческую помощь узбек­ским писателям в их работе над про­изведениями о современном родном Узбекистане.

Надо сказать, что собрание, несмо­тря на ряд интересных выступлений (П. Капица, М. Ильина, Е. Шварца и др.), все же прошло недостаточно активно и не охватило всего круга вопросов. Вновь избранному бюро (Е. Шварц, Г. Мирошниченко, Н. Олейников, Вс. Вальде и Э. Выгодская) предстоит об­щественно активизироватьдеятель­ность секции, бездействовавшей н течение долгого времени. вич.

В ближайшее время в Изогизе выходит альбом «Испания». Значи­тельная часть фото и текст издания принадлежат И. Эренбургу. На снимке: «В Университетском городке». И. АНИСИМОВ

халимом. Он шпионит за своими кол­легами, нет такой гадости, на кото­рую он не пошел бы ради своей карь­еры. К тому же он безграмотен и без­дарен. За Набюсэ следуют другие. Вот грязный сладострастник Мока, един­ственной культурной потребностью которого является наклеивание марок на тарелки. Вот Глатр, занимающий­ся вырезыванием картинок из жур­налов мод. Он проводит целье придумывая самые хитрые комбина­ции, окладывая из этих картинок эро­тические сцены. Вот жалкий Бобино, шовинистический кликуша, развле­кающийся дома «фехтованием с соб­ственной тенью». помешательстве этих людишек было что-то гнетущее, это повод не для смеха, а для негодования». Эта авторская ремарка показывает, какой обнаженностью отличаются образы в книге «Черная кровь». Автор никог­да не скрывает своего отношения к происходящему и любит доводить зрелище уродства, человеческого па­дения до жуткого гротеска. В самых гротескных сценах, в самых издева­тельских и злых описаниях Гийу ос­тается на почве действительности. В этом огромная вескость тех выводов, которые заставляет сделать роман. Негодование писателя, который при­надлежит к мастерам культуры, свя­завшим свою судьбу с народом, здесь законно и неизбежно. Главная цель господ Набюсэ, Мока и подобных им - сохранить свое благополучие. А дело происходит в очень неспокойное время. Сквозь весь роман проходит цепь эпизодов, в ко­торых мы видим солдат, отправляю­щихся на фронт, в этой массе начи­нает пробуждаться сознание, что вой­на ведется в интересах капиталистов, из уст в уста передаются рассказы о бунтах в армии, повсюду зреет гроз­ное недовольство. Эта линия «Черной крови», показывающая где симпатии автора, освещает весь роман как бы заревом пожара. Над всеми возвышается грандиоз­ная фигура Мерлэна Крипюра, препо­давателя философии. В Крипюре есть что-то уродливое. И вместе с тем это человек, сумевший понять все безо­бразие мира, в котором он живет. С самого начала Крипюр сложен. Он отталкивает и привлекает. Мы видим, что этот провинциаль­ный философ, не в пример своим кол­легам, глубоко культурен. Он напи­сал ряд книг и пишет новую, в этой книге он намерен высказать все, что думает о современном мире. Этот «труд всей его жизни» носит название «Хрестоматия отчаяния». Временами

Крипюр колеблется, не назвать ли книгу иначе: «Щелчок в нос» или «Смерть крысам». Он циник. Он ни на что не надеется. И если в молодости он написал книгу о «вдохновенном отшельнике Тюрнье», романтике, ко­торый предпочел мечту действитель­ности, о возвышенной и чистой любви его к Мерседес, то теперь он начисто отказывается от этого своего роман­тического увлечения. часы,Крипюр очень решителен в своей критике и беспощаден в своих унич­тожающих оценках. Он есть живой «вызов обществу», Но в злых разо­блачениях Крипюра есть какое-то внутреннее бесплодие. Их беспредель­ный цинизм (Крипюра недаром на­зывают «профессором распущенно­сти») лишает их той яростной силы, которую всегда приобретает слово борца. Он страшно одинок, он отщепенец, в его горьких суждениях о мире есть много правды, но цинический ниги. лизм Крипюра обессмысливает всю его критику и тесно связывает Кри­пюра с тем «гнилым миром», который ему столь ненавистен. Он хочет «бе­жать», «порвать», но он не может это­го сделать. В этом трагедия Крипюра. Здесь Гийу дает поразительно вер­ное и глубокое раскрытие ней опустошенности, глубочайшего маразма той части западной интел­лигенции, которую мы видим, напри­мер, в произведениях, да и в самом облике современных циников. внутрен-Люсьен Важнейший момент романа, куль­минационная точка его - это чина, которую Крипюр дает Набюса. Все приходит в движение. В целой серии быстро сменяющихся картин показан ход событий, подготовка дуэ­ли, отношение всех к поступку Кри­пюра. Всего более интересны здесь переживания самого Крипюра. Он ду­мает, что это - «пощечина миру». Он придает своему поступку символи­ческое значение, Но это не значит, что Крипюр вышел из порочного круга, что он, наконец, «порвал». Напротив, он погружается еще глуб­же в циническое свое отчаяние, и страницы романа все чаще заполня­ются «психологическими пейзажами» в духе Достоевского, бредом и кош­марными видениями Крипюра. Появляется подобие сологубовской Недотыкомки, неведомо откуда взяв­шаяся русская «тройка». Действи­тельность теперь лишь мерцает за гу­стой завесой какой-то темной фанта­стики. Выступает на авансцену су­масшедшая старуха де-Виллаплан, ее жалкая и бредовая любовь к моло­дому авантюристу Каминскому,

самоубийство. Все это также сделано со смутными намеками на Достоев­ского («разыгрывается русский ро­ман»), с использованием «экзотиче­ских» русских слов: «голубчик», «из­возчик». Все спутывается в клубок кошмара. «Весь мир стал сумасшед­шим домом». Видимо, автор стремился передать вдесь мрачный хаос последних дней Крипюра, но художественно вся эта парочито усложненная часть романа бледнее остального. Не этим подра­жанием Достоевскому и современным западным декадентам силен Гийу. И, как луч света, прорезает безра­достный финал (Крипюр кончает са­моубийством) заключительная фраза «Черной крови»: «Уже более часу, как пароход Люсьена снялся с якоря». Слова эти заставляютчитателя вспомнить о том, что прямой ли­нией прошло сквозь весь роман. у у Гийу есть определенная положи­тельная позиция, которая позволила ему с такой глубиной вскрыть всю гнусность «мокричьего» существо­вания. В «Черной крови» с самых первых страниц до концовки развер­тывается большая и патетическая те­ма молодых людей нового мира, лю­дей, в которых возрождается челове­ческое достоинство. Бурсье, которого война сде лала инвалидом, порывает со своими родителями, ибо отец его пошляк и лжец. Франси Монфор пишет гневные стихи против империалистической войны; он не хочет больше «иттн на поводу». поще-Стремления этой молодежи еще бесформенны, Юноши поднялись про­тив отпоб своих и против буржуаз­ного мира, еще не зная, с каким ору­жием пойдут они в бой. Все они пе­режили глубокий кризис («Я не знаю, зачем я живу на свете», - говорит Этьен) и все они пытались полу­чить у Крипюра, своего учителя, он вет на проклятые вопросы. С пол­ной убедительностью Гийу показыва ет, что крипюровское отрицание враж­дебно борьбе за новый мир, что кри­пюровщина, свойственная многим со­временным западным интеллигентам, является препятствием к освобожде­нию мастеров культуры от ига капи­тализма. В романо Гийу с большой силой и убедительностью осуществлено про­тивопоставление безрадостного, гни­лого «мокричьего» мира и перспектив будущего, во имя которого борются и будут бороться Люсьены Бурсье и Франси Монфоры. Это противопостав­ление, сделанное мощно, показывает, насколько широк и значителен охвак егоромана.

«Черная кровь» «Черная кровь» выдвинула Луи Гийу в первый ряд современных французских романистов. Это вынуж­дены признать даже те, кто вовсе не склонен соглашаться со взглядами автора, примыкающего к антифашист­скому народному фронту. «Черную кровь» можно считать пер­вым всесторонним и полным прояв­лением возможностей писателя, и все, что Гийу написал за десять пред­шествующих появлению «Черной кро­ви» лет, подготовляло возникнове­ние книги, мимо которой уже нельзя пройти. «Черная кровь» созревала долго. Гийу начал с повести «Народный дом» (1927). Это простая и бесхитро­стная книга. В ней рассказано о тя­желом детстве, о погоне за куском хлеба, о лишениях, среди которых вырос Луи, сын сапожника. Скупо, но ясно очерчен фон повести: быт рабочей окраины, рабочее движение, социалистический кружок. Действие повести обрывается в мрачные июль­ские дни 1914 года. Эта первая повесть имеет харак­тер пролога - почти все, что пишет Гийу впоследствии, включая и «Чер­ную кровь», связано с темой импери­алистической войны. К этим годам писатель обращается постоянно. Ви­димо, они были для него школой жизни, наложившей отпечаток на все его развитие. В «Сокровенной тетра­ди» (1930) война составляет влове­щий фон действия, развертывающего­ся в глухой провинции. В «Прияте­лях» (1931) война - уже прошлое, но следы ее неизгладимы, она оказа­ла глубокое влияние на людей, ко­торых показывает Гийу. «Черная кровь» переносит нас в обстановку пятнадцатого-шестнадцатого года. Об империалистической войне Гийу гово­рит с ненавистью, он видит в ней са­мое полное раскрытие варварства ка­питализма, он видит всю гнусность шовиниссического обмана. И находит слова, образы, чтобы выразить свое возмущение. «Черная кровь» - книга крупного масштаба. Писатель хотел вместить в нее весь опыт своих наблюдений над жизнью, высказать в ней всю свою муку и всю свою ненависгь в Роман Луи Гийу, в скором времени выходит в Гослитиздате. од показать, в чем же он видит выход из окружающего его кошмара В «Черной крови» дан ряд тесно переплетенных друг с другом сюжет. ных линий, в книге много отступле­ний, внутренних монологов, неожи­данных перемен интонаций, резких и обнаженных переходов от трагиче­ского к самому глубокому фарсу. В этсм своеобразном строении романа, в стремлении превратить его в сплош-«В ной поток образов, картин, самых разнохарактерных изображений, в стремлении придать этой движущей­ся массе характер полной «непосред­ственности», - во всем этом оче­видно влияние новейших «откры­тий» западно-европейского романа. В этом смысле показателен даже внеш­ний вид текста «Черной крови»: гла­вы, не имеющие внутренней закончен­ности и отделенные одна от другой только белыми пустотами, абзацы, за­нимающие подчас несколько стра­ниц, и т. д. Но с упадочным «нова­торством» современной буржуазной литературы, оказавшим влияние на «Черную кровь», Гийу находится в резком и прямом противоречии. Вот почему книга Гийу существом своим направлена против широко распро­страненных в западной литературе канонов джойсизма, прустизма и пр. Это - книга ненависти к буржуазно­му миру, книга, беспощадно разобла­чающая. Важнейшей особенностью потока изображений, который дан в книге Гийу, является то, что реальное не­редко смешивается здесь с откровен­ной фантастикой. В тех случаях, ког­да автор хочет дать особое напряже­ние рассказа, он переносит его в план фантастического гротеска. Перед нами провинциальный город в годы войны Жизнь лицея. Учите­ля. Почти все они являются, кто из трусости, кто из желания выслужить­ся, шовинистами. Школу они превра­тили в фабрику шовинизма. Гийу с нескрываемым отвращением говорит об этих растлителях молоде­жи. Гийу пишет свой памфлет силь­но и остро. Вот господин Набюсэ, один из самых уважаемых преподавателей лицея. Он носит маску гуманиста и любит говорить о «торжестве культу­ры». Но этот господин, хвастающийся тем, что он напишет поэму о солнце, является пошляком, мерзавцем, под-

14 мая в союзе советских писате­лей состоялась встреча представи­телей узбекской печати тт. М. Г. Га­физа («Правда Востока») и Адыль Рахими («Кзыл Узбекистан») с тт. B. Ставским и Г Лахути B беседе т. Ставский подчеркнул, что советские писатели с нетерпени­ем и громадным интересом ждут на­чала декады узбекского искусства.

ХРОНИКА ДЕКАДЫ

Во время декады будут пока­заны достижения художественной са­модеятельности и народного творче­ства Исполнители отобраны в музы­кальных школах, районных театрах и колхозах, В частнооти, колхозник Раим Алабергенов под аккомпане­мент национального музыкального инструмента «кайрака» будет испол­нять народный танец, Хорезмская колхозница Ураз Гуль выступит в инсценировке «Гулянлом». театра Союза ССР, а о 28 по 80 мая в Большом театре. Выступ­ления и показы будут проведены также в клубах крупнейших пред­приятий Москвы. Грандиозное предотавление, в котором примут участие свыше 800 человек, будет дано 1 июня в Зеле­ном театре Центрального парка куль­туры и отдыха им. Горького. Выступления участников дека­будут засняты на кинопленку,

Для участия в декаде уже при­были двумя специальными поездами артисты Музыкального театра и Фи­лармонии Остальные участники де­калы приедут на-днях. Во время декады состоятся ступления узбекского национального оркестра в составе 112 человек, иг­рающих на разнообразных нацио­нальных инструментах вы-* Мооквичи познакомятся с пву­мя замечательными народными уз­бекскими певцами Мулятом Тойчи и Дамуловой Халим и сказителем, на­поэтом Бахши Абдула родным Шайер. Для участия в декаде прибыли в Москву драматурги Яшин, Исмаи* лов. Анкабай, Сандов, Фатхулин, поэты - Гайрати, Алимджан, Уй гун, Эльбек, Усман Насыров, Айбек, Айдин и писатель Кахаров. Спектакли будут происходить 21 по 28 мая в филиаге Большого ды