8 апреля 1945 г., воскресенье. №

83 (1958).

КРАСНЫИ ФЛОТ 



Евгений ЮНГА

ПУТЕВЫЕ ЗАМЕТКИ ПОДУНАВЬЯ

ВДОЛЬ Обилие впечатлений в пути по незна­комым местам создает странную раздво­енность воспрлятия. Взгляд отражает все, что калейдоскочической лентой раз­вертывается перед глазами, однако со­знание не поспевает за ним. Многое ус­кользает прежде, чем псзволено осмыс­лить его. И тщетно досадовать, Это не­избежно. Впрочем, ничто не теряется в бездонной копилке памяти Рано или по­здно память начинает подсказывать не­повторимые при других обстоятельствах следа. детали, которые вначале исчезли без мандир. Он был олицетворением сдер Точно такая история произошла с на­ми, едва машина покинула пограничнсе село Загойицу, где мы провели первую ночь в Югославии, разделив с партиза­нами тризну по замученным немцами че­тырем разведчикам. Впечатления, на­копленные за ночь разрозненными сценами и образами, возникали одно за другим… Сельская площадь, за­полненная народом; свежий холмик над братской могилой; монументаль­ная, несмотря на маленький рост, фигура командира отряда Петро Княже­на, произносящего священную клятву над прахом погибших партизан, среди которых был его единственный сын; теп­лый мирный вечер над освещенным лу­ной селом; нарядная соба-светелка, уб­ранная для тризны; лампы-светильники, зажженные в четырех углах просторной комнаты; ковры и вышитые рушники на стенах; полные яств и кувшинов с ви­ном столы, за которыми разместились гости, зажав меж колен винтовки и автоматы. Партизаны справляли помин­ки в доме Петро Княжена. Седоусый старик в свитке, отороченной цветными узорами, с гранатой за поясом, сурово глядя поверх нас, играл на корабльяце­волынке, извлекая жалобные и печаль­ные звуки незнакомых напевов. Деревян­ные чаши с огненной водкой-комовицей из винограда и любимой сербами сливо­вицей неустанно совершали круговой обход за каждым столом. Партизаны пили вино, слушали игру седого музы канта, вспоминали погибших товарищей, рассказывали нам о боевых делах свое­го отряда и часто посматривали с уча­стием и уважением, в ту сторону, где в центре стола сидел их молчаливый ко­жанности. Рассказы о нем, которых мы наслышались, не вязались с его внеш­ностью. Ничто не отразилось на ней: нй мучения, пережитые в Банице откуда было два пути на смерть либо на гер­манскую каторгу и откуда он сумел найти третий путь на волю, совершив немыслимый побег; ни годы повседнев ного бытия в кольце врагов, полонив­ших Шумадию; ни гибель единственного сына, Личное горе не согнуло Петро Княжена, Его седая голова была гордо поднята, загорелое лицо казалось ис­кусным произведением чеканщика, Про­ницательные черные глаза спокойно взи­рали вокруг. Иногда в них проскальзыва­ла глубоко запрятанная, не высказанная никому тоска о сыне, павшем во имя свободы, час которой настал. Заметив наши взгляды, Петро Княжен поднял чашу, на миг заслонив ею глаза и при­глашая чокнуться с ним, а когда мы потянулись к нему, его взор был невоз­мутимо-дружелюбным. И, глядя в вто волевое лицо, каждый из нас поливился великим качествам, из коих лепится на­стоящий человек. Он не склонился перед судьбою, но был полновластным хозяи­ном ее в любую минуту жизни… Так думалось нам, пока шофер гнал машину проселочной дорогой вдоль По­дунавья. Одноббразная с холма на холм - езда навевала дремоту, усыплая мысли. Образы, вызванные воспомина­ниями о Загойице, истаевали в смутной неясности. Резкий толчок порвал нить видений. Подпрыгнув на ухабе, машина выбра­лась на широкое асфальтированное шос­се между Вршацем и Панчево. Дремать было некогда. Мы приближа лись к Белграду. СЕРДЦЕ ЮГОСЛАВИИ - Београд, Београд, серце мое… Эти простые задушевные слова тихо, почти молитвенным шопотом произнесла пожилая сербка, стоящая рядом с нами. Влажные от волнения глаза женщины были обращены к холмам на правом бе регу Дуная, на которых раскинулся за­литый солнечным блеском, разукрашен­ный флагами прекрасный город. Она прислонилась к стене кабинки шофера и, не щурясь, глядела навстречу солнцу. Слезы текли по ее морщинистым щекам, губы шептали, повторяя: Београд, Беотрад, серце мое… Мы повстречались с ней на развилке дорог в Панчево придунайском город­ке лежащем напротив Белграда. Деву­шка регулировщик, знакомая нам еще по Средней Ахтубе у Сталинграда, ру­мянолицая и ульбчивая, попросила нас подвезти сер ку до Белграда, помогла ей взобраться в кузов, подала вещи пле­геную корзинку и узел, козырнула напо­следок и вытянула руку с флажком, при глашая продолжать путь. Обрадованная сербка уселась на бре вен поправила черные с проседью во­посы, выбившиеся из-под платка, и при­пялась горячо благодарить нас за обыч­ную дорожную любезность. Иначе ей предстояло тащиться с вещами нешком четырнадцать километров от Панчево до переправы, Затем она коротко расска зала, что возвращается домой из дерсв­ни за Вршацем где жилла безвыездно, пока в Белграде хозяйничали оккупанты. Она не желала видеть их на улицах родного города и поэтому три года с лишним не была в нем. Как все,-об яснила спутница, кив­нув на бесконечную вереницу женщин, стариков, подростков, шедших по дороге к Дунаю.Никто не хотел смотреть на проклятых швабов и разговаривать с ними, А теперь, когда наш Београд сво­боден разве можно не вернуться в него? Кто забудет свой дом?… Немецкая бом­ба упала в наш двор… Муж и мальчик

то схоронены там, но я не могла видеть швабов… Она закусила губу и отвернулась, буд­разглядывая дорогу. Машина с трудом лавировала в беско­За на данами, фер стить едва поднятой жи. и нечном людском потоке. Сотни людей, навьюченных вещевыми мешками, узлами, брели к переправе, Шо­часто сигналил, упрашивая пропу­машину, и, сдаваясь всякий раз, замечал старика или ребенка с рукой, с разбегу стопорил воз­ле них. Залазьте, да поживее! сердито кричал он, выглядывая из кабины и об­ращаясь к нам, с трогательной наивно­стью просил: - Товарищи офицеры, по­герпите до переправы. Потеснитесь как­нибудь, А то они до завтра не дойдут… Пока мы достигли реки, машина до­отказа была заполнена пассажир ми. Две девушки в скромной форме бойцев Народно-освободительной армии Юго­славии ухитрились пристроиться на под­пожках с обеих сторон кабины и звонко смеялись шуткам шофера и его соседа. Так же были облеплены десятки машин, гуськом всползавших по мосткам при­стани на палубу огромной железной бар­Обшарпанный, с облезлыми бортами некрашеной трубой, колесный пероход, пронзительно взвизгнув, поволок бар­жу на стрежень Там он выпустил длин­ный буксир и, уйдя вперед, пока трос не натянулся, стряхнув тучу радужной водяной пыли, пополз против течения, вгрызаясь плицами в мутные струи. Расстояние между баржей и пароходм было значительно большим, нежели тре­бовали правила буксировки, но война ввела свои правила, Немцы, в ту пору еще цеплявшиеся за Будапешт, спуска­ли вниз но Дунаю пловучие мины. Поэ­тому пароход одновременно исполнял две обязанности: буксировщика и своеобраз­ного тральщика, идя далеко вперели нас, чтобы в случае столкновения с ми­ной принять удар на себя и уберечь от губительных последствий взрыва баржу с пассажирами. Многие из тех, кто находился на бар­же, и не подозревали о смертельной опасности, которая таплась в непрони­цаемо-плавных водах Дуная, Глаза пас­сажиров были устремлены на исковер­канные фермы железнодорожного моста. ним лежал Белград. Прежде чем уви­деть его, надо было пройти сквозь хаос вздыбленных арок, свисающих к реке балок, яростно изогнутых рельсов, снова запечатлеть зрелище разрушения, ос­тавленного немцами повсюду, где ни побывали они. Громогласно прокли­ная их, люди на барже настороженно всматривались в расширявшийся просвет между каменными устоями, боясь найти месте родного города развалины. по­добные развалинам моста Общий вздох вырвался из сотен уст, когда баржа ми­новала последнее препятствие, загора­живавшее панораму речного раздолья и правого берега. Белград возник перед нами сразу, точ­но театральный эффект. Всюду, куда ни обрацались наши взгляды холмы пра­вого берега были опоясаны ступенчаты­ми террасами улиц. Извилистые русла спусков, похожих на припортовые спуски Одессы, дробили улицы, бульвары и пар­Одессы, дробили улицы, бульвары и пар­зеленых островков. Над ними вздыма лись венчая холмы, многоэтажные зда­ния, источенные квадратными просвета­ми окон, за которыми синело безоблач­ное небо. Расстояние недолго скрывало раны и увечья города, Чем ближе мы полходи. ли к пристали у темных корпусов элек­тростанции, тем отчетливее проступали следы бедствия, постигшего Белград: про­валы в городском ансамбле, пустые ко­робки домов прибредьных кварталов, ко­поть взрывов на фасадах, безобразные наросты дотов и язвы амбразур. Солнце освещало искалеченную врагами Юго­славскую столицу, и, словно зажженная его лучами, любовь озаряла исхудалые лица людей на барже, горела в глазах, слышалась в шопоте женщины рядом C нами: Београд, Београд, серце мое!… МАРУ ИЗ БЕЛГРАДА в Смешение ветхой старины и двадца­того века, востока и запада, кривые, тес­ные улички и просторные проспекты, великолепные здания, построенные в со­временном архитектурном стиле, обрам­ленные зеленью аллей, и мрачные, ску­ченные, прилепившиеся к склонам холмов, нависшие один над другим на крутых спусках домишки свидетели тур цкого ига, из таких внешних контрастов со­здан Белград. ми того октябрьского дня, когда советские танкисты, пехотинцы и моряки Мы познакомились с ним в счастливую пору, еще насыщенную впечатления­содружестве с воинами маршала Тито вышибли немцев из югославской столи­цы и над Белградом, впервые после безвременья, трех лет фашистского взвились знамена победы, Флаги разве­вались и теперь везде, куда белградцы изощрились водрузить их: над каждым подездом, над каждыми воротами; ог­ромными полотнищами расстилались над фасадами, маленькими квадратами укра­шали витрины магазинов и окна квар­тир; развевались над радиатовами ав­томобилейинад козлами фаэтонов, у вхо­да вкинотеатры, над памятниками, даже на деревьях уличных аллей-всюду рядом, как символическое напоминание о неру шимой дружбе: о бок с трехцветным флагом Югославии непременно был под­нят флаг Советского Союза. Несчетно­множество флагов, густые толпы людей на тротуарах, у витрин с картами фронта, у газетных киосков, у мегази­нов, где нарасхват разбиралась покупа­телями книга Тито «Борьба за освобож­дение Югославии», греющее по-весенне­му солнце -- придавали городу празд­нично-радостный вид, несмотря на разбитые минами, бомбами и снаряда­ми дома, несмотря на обилие увитых

венками крестов над могилами, желтев… ших на площадях, в скверах, в глубине дворов или среди развалин зданий… Оставив машину на попечение часово­го у дома старшего морского начальни­ка, мы отправились осматривать город; чемо-поклонились братской могиле на Теат­ральной площади, где погребены совет… ские воины, павшие в дни освобождения Белграда; побывали у памятника с лако­ничной надписью на пьедестале - «Ву­ку сриски народ», над которым, как бы внимая сказам о новой славе род­ной страны, застыла прекрасно отлитая фигура вислоусого Вука Караджича неутомимого собирателя всего, что на­кочил за многовековую историю эпос свободолюбивых сербов; обнажили голо­вы перед холмиками из живых цветов с обсих сторон памятника Вуку; прочли имена похороненных здесь Героев Совет­ского Союза: летчика майора Михайло­ва и артиллериста капитана Иванушки­на; подумали, что старый Вук склонился над ними и словно хочет услышать о подвиге двух героев, погибших, как ска­зано под их именами, «за освобождение совотской ролины и югославского наро­да…. Вдоволь побродив по Белграду, посе тив его примечательные места, потолка­вшись в толпе экспансивных жителей на главной улице-Теразии, на обратном пути мы зашли в кафан, напоминавший нечто среднее между кафе и рестораном. Миловидная молодая женщина офици­антка встретила нас у двери, В блестя­щих черных глазах женщины мелькнуло удивление. Она тотчае улыбнулась и указала свободный столик в дальнем уг­лу переполненного зала. -Добар дан, друже! Шта желите? Ручати? * спросила она. Мы на ходу заказали ей обед, прошли под устремленными отовсюду взглядами к столику, а тогда, осмотрясь, увидели, что попали в довольно странную обста­новку. В кафане были только женщины. Перед ними на столиках возвышались пузатые сифоны с газированной водой, которой по распространенному в Подунавье обы­чаю разбавлялось виноградное. черного цвета, смедеревское вино. Женщины прихлебывали почти безалкогольную смесь из бокалов и с любопытством раз­глядывали нас. - Кажись, не туда или в неурочное время угадали, смущенно пробормотал командир бронекатера Балабуха.---Ага! обрадованно воскликнул он. -Кроме нас еще один мужчина. За столиком у стены, в глубине поме­щения, сидел пожилой человек в полуво­енной форме и выжидательно посматри­вал то в нашу сторону, то на дверь в кухню. Вскоре оттуда появилась уже знакомая нам официантка. С привычной ловко­стью она сервировала столик и подала обед. ＿ - Почему тут одни женщины? - по­интересовались мы. Официантка рассмеялась. В ту же минуту пожилой человек за столиком у стены встал и громко заго­ворил. Все, кто находился в помещении, дружно зааплодировали, услыхав слова: Да живи Совиетски Савез и ньего­ви морнари!** в Мы поднялись, ибо присутствую­щие в кафане обернулись к нам. -Разумете?-шепнула официантка. Конференция жена. Это мы поняли, едва установи­лась тишина и пожилой человек обя­рил конференцию представителей жен­щин центрального городского района от­крытой Позабыв про обед и ощущая неловкость за несвоевременное вторже­ние, мы принялись наблюдать и слу­шать, как только человек в полувоен­ной форме предложил избрать председа­теля. Все повторяли одно имя: -Maру! Mару! Официантка вдруг извинилась перед нами и, подойдя к столику человека в полувоенной форме, села возле него. Она оказалась председателем. Будто загипнотизированные, мы не отводили взглядов от нее, пока она ве­ла собрание, посвященное помощи без­надзорным детям и сиротам, которых вытолкала на улицу немецкая оккупа­ция. Когда решения были приняты и жен­щины с деловитым выражением на ли­нах начали покидать кафан, человек в полувоенной форме подсел к нам. Мы разговорились, узнали, что он предста­влял на конференции общественные ор­ганизации города, и конечно, задали ему два вопроса: почему конференция про­исходила в кафане и чем обяснить по­пулярность официантки? Привычка,-ответил человек в по­лувоенной форме. Еще при немцах все мы, кто остался в подполье, сходились в этом кафане и в подходящие минуты, когда в помещении были только патрио­ты, устраивали летучие собрания. На столиках стояли бутылки с вином, си­фоны, каждый, на взгляд вошедшего с улицы постороннего человека, интересо­вался лишь своим столиком, а в то же время один из нас вполголоса сообщал последние новости: о победах Наролно­освободительной армии, о том, чего ждет от нас Тито, о ваших успех х… Выли дела и поважнее, чем информация.- прибавил он, ласково глянув на подо шедшую официантку. - Мару и тогла служила здесь, Она была связной, по­могала нам и не раз выручала из беды. Вот почему все знают и уважают ее Мару опять улыбнулась черными как смедеревское вино, глазами… А за окнами кафана шли веселые лю­ди, шумел ликующий Белград, празлни­чно пестрели флаги, ярко светило солнце. В югославской столице была весна свободы. Белград.

Черноморский флот. Эсминцы в походе.



Фото А. Соколепко.

В НОГУ С

ЖИЗНЬЮ

ПРИСВОЕНИЕ УЧЕНЫХ СТЕПЕНЕЙ ЛЕНИНГРАД, 7 апреля. (По телефону от корр. «Красного Флота»). Более 20 пре подавателей и научных работников Воен­ло-Морской Медицинской Академии пред­ставили за последний год диссертации на ссискание ученых степеней кандидата доктора медицинских наук. и Ученый Совет академий присвоил сте­пень кандидата медицинских наук майору Танфильеву, полковнику Николаеву, майо­ру Вишневскому и ряду других врачей. Диссертации флотских врачей обобщают опыт медико-санитарного обеспечения бое­вых операций, накопленный во время Оте­чественной войны, освещают наиболее ак­туальные вопросы медицинской службы на флоте.

Из опыта подготовки и проведения комсомольских собраний мольцам точно выполнить боевой каз. Стрелок-радист т. Чебачев был ранен в бою, но отказался лечь в госпиталь. Когда экипаж получил очередное зада­ние, т. Чебачев настоял на том, чтобы его пустили в боевой полет. Я подписал клятву, - заявил он, прошу дать мне возможность выполнить ее. Такова была роль комсомольского соб­рания для комсомольцев и молодежи гвардейского авиаполка. Совсем иной характер носило комсо­мольское собрание, проведенноз в бе­реговой базе подплава на тему: «Кни­га - наш друг, наше оружие». Но и такая повестка дня также возникла не случайно. Готовясь к собранию, комсорг базы т. Малыхин собрал комсомольский ак­тив, пригласил работников базовой би­блиотеки и обяснил цель и задачи собра­ния. По просьбе комсорга доклад «Кни­га наш друг, наше оружие» сделал тисатель Борис Яглинг. Доклад вызвал оживленные выступления. Комсомольцы говорили о своих любимых писателях и героях, о том, как прививать молодежи вкус к чтению, высказывали свои мне­ния и запросы. Поучительный факт вспомнил стар­шина 2 статьи Ципурский.

Комсомольское собрание является, как известно, одной из наиболее действенных форм воспитания комсомольцев, На это указал в своих решениях и ХIII пленум ЦЕ ВЛКСМ, который потребовал от пер­вичных комсомольских организаций по­вышения роли комсомольских собра­ний. Необходимым условием для того, чтобы комсомольские собрания пол­ностью соответствовали своему назна­чению, является правильное составление повестки дня. Как показывает опыт, нужно, чтобы повестка дня собрания всегда конкретно отвечала первоочередным задачам, стоя­щим перед организацией ВЛКСМ. И здесь - огромное поле для проявления инициативы комсомольских организа­торов. Если комсорг вдумчиво вникает во все события, происходящие на кораб­ле или в части, живо интересуется мыс­лями и настроениями личного состава, обладает чувством нового и понимает за­дачи комсомольской организации, то он всегда будет выносить на обсуждение собраний актуальные, злободневные во­просы. Таких комсоргов у нас, на Север­ном флоте, немало. В период боев по очищению Советско­го Заполярья от немецких захватчиков комсомольские организации должны бы­ли всей своей работой неустанно под­держивать и наращивать наступательный порыв, мобилизуя комсомольцев и моло­дежь на четкое и самоотверженное вы­полнение боевых приказов. Комсомоль­ские собрания проводились и в самое на­пряженное боевое время. В одном бою при разгроме вражеского каравана погиб смертью храбрых комс­орг эскадрильи летчик гвардии младший лейтенант Колбаса. Перед вылетом на боевое задание парторг т. Орлов провел короткое совещание об авангардной роли коммунистов и комсомольцев в бою. Вы­ступая на этом совещании, комсорг ска­зал: срамим себя в бою, отлично выполним задание! Клянусь перед всеми вами, мои боевые друзья, все отдам, чтобы побе­дить ненавистного врага! Комсомольский организатор свято вы­полнил свою клятву. С предельно малой дистанции он выпустил торпеду по фа­листскому миноносцу и потопил его, пожертвовав для этого жизнью. 0 гибе­л комсорга стало известно в полку. Все впоминали боевого друга, каждый вы­нашивал в себе чувство лютой ненави­сти и желание отомстить немцам, каж­дый хотел высказать свои переживания. Комсорг полка т. Зефиров не мог не реа­гировать на настроения комсомольцев. Он созвал открытое комсомольское соб­рание, посвященное памяти героя. Немногословны были выступления на эом собрании. Они прозвучали сурово и торжественно, как клятва. От имени своего экипажа говорил летчик т. Бычков. Клянусь перед комсомольцами, заявил он, - жестоко мстить врагу за гибель своего боевого товарища. Мои торпеды и бомбы пойдут точно в цель. Собрание постановило дать комсо­мольскую клятву под портретом оварища Сталина, каждому комсомоль­цу лично подписаться под этой клятвой. Бся молодежь гвардейского авиаполка подписалась под комсомольской клятвой. - Товарищи комсомольцы! Не по­На другой же день после собрания комсомольский экипаж лейтенанта Не­ллева нанес торпедный удар по врагу и потопил большой фашистский транс­порт. Самолет Негуляева имел свыше сот­ни пробоин. Плотная огневая завеса, по­ставленная врагом, не помешала комсо-

при-

Юбилей полярных гидрографов лениНгрАД 7 апреля. (По телефону от корр «Красного Флота»). Исполняется десятилетие Гидрографического института Главсевморпути. В трудных условиях полярные гидрогра­фы неустанно изучали режим северных морей. В годы Отечественной войны сни оказали большую помощь военным моря­кам в обеспечении плавания боевых кораб­лей в высоких широтах Арктики. Юбилей института стмечается научной сессией, на которой будет сделано 15 док­ладов об исследованиях северных морских путей и развитии полярной гидрографии.

800-километровый лыжный переход КРАСНОЗНАМЕННАЯ АМУРСКАЯ ФЛОТИЛИЯ, 7 апреля. (По телеграфу про-корр,расногоыжная димая капитан-лейтенантом Кудрявцевым. р январе совершила переход по маршруту Николаевск-Комсомольск Команда приня­ла участие в соревнованиях дальневосточ­ных спортсменов и завоевала два приза. Об­ратный путь в часть моряки-пограничники также решили совершить на лыжах. Коман­да проделала около 800 километров В Ни­колаевске-на-Амуре, где состоялся финиш, жители города устроили теплую встречу морякам.

… Был у меня друг Борис Анцифе­ров, - рассказывал он. - Читал Борис мало, говорил, что не любит книг. Как­то мы с ним разговорились о пьесе Горь­смотн которую только что глубокото содержания пьесы. Я как мог постарался раскрыть его, посоветовал прочитать пьесу. Затем достал статью о творчестве Горького, и мы вместе разо­брали ее. А потом мой друг так пристра­стился к чтению, что его нельзя было оторвать от книги. Библиотекарь т. Бар Баранова, выстушая на собрании, говорила: Книга -- сильнейшее средство вос­питания. Нельзя сказать, что комсомоль­цы мало читают. Вот, например, т. Вол­та прочел за год 89 книг, т. Шуб - 78, т. Аверинцев -- 71, т. Куликов - 68. Но есть еще такие товарищи, которые в книгу и не заглядывают. Комсомольская организация не должна мириться с этим. Почему бы, налгример, комсомольскому бюро не организовать литературный ве­чер, посвященный обсуждению какого­нибудь художественного произведения. Комсомольцы приняли конкретное ре­шение о широкой пропаганде книги. Воспитательная роль такого комсо­мольского собрания очевидна. Вообще надо сказать, что комсомоль­цы очень живо откликаются на все во­просы, связанные c расширением их военного, политического и культурного кругозора. Не случайно, например, одним из первых застрельщиков созда­ния на кораблях и в частях кружков об­щеобразовательной учебы явилась ком­сомольская организация, где комсоргом т. Рыков. Комсомольцы выдвинули и де­тально обсудили это мероприятие на од­ном из своих собраний. А сейчас кружки общеобразовательной учебы получили на Северном флоте весьма широкое рас­пространение. Так зачастую сама жизнь подсказы­вает правильный выбор повестки дня комсомольского собрания Надо только уметь пристально присматриваться к жизни, учиться ставить такие вопроо,Из разрешение которых может двинуть дело вперед. Капитан-лейтенант В. ЛАхтионов B. Северный флот.

Из писем в редакцию Улита едет… Об орпанизации гарнизонного мор­ского радиоузла в Таллине начали гово­рить с первых дней освобождения города от немецко-фашистских захватчиков. Уже на шестой день сюда приехал на­чальник радиоузла Дома ВМФ старший техник-лейтенант Усеинов, который при­вез с собой аппаратуру для гарнизон­ного морского радиоузла. Аппаратуру сложили в склад, и… на этом дело кончилось. Прошло несколько месяцев, а радиоузел все еще не рабо­тает. Кто в этом виноват трудно по­нять, Пойдешь к начальнику Дома фло­та капитану Герчикову -- он ссылается на инженерный отдел КБФ; в инженер­ный отдел пойдешь --- там говорят, что этим делом должен заниматься соответ­ствующий отдел политуправления НБФ, в отделе же говорят, что этим должен заниматься начальник RЭ0 КБФ т. Лав­ров. В чем же все-таки причина? Сначала как будто все упиралось в отсутствие помещения. Но вот, наконец, помеще­ние нашли, а освободить его никак не могут. Москвы выслали для гарнизонного радиоузла вагон с оборудованием. При­оывшее оборудование свалили в углу во творе склада. Ценные материалы мокнуг под дождем. Нет нужды доказывать, насколько ва­жен для нас радиоузел. Почти каждый день у начальника радиоузла Дома ВМФ толнятся люди все с тем же вопро­сом: -Скоро ли будет гарнизонный мор­ской радиоузел. Старший техник-лейтенант Усеинов есть, неизменно отвечает:





ЛИТЕРАТУРНЫЙ КОНКУРС

ное создание» тт. Шуртакову и Пьеса прошла с успехом во время седьмой общефлотской олимпиады краснофлотской художеспвенной премия в 400 рублей слоновскому автору рассказа штормом». Лейтенант И. ЛЕБЕДЕВ. Тихоокеанский флот.

В Н-ском соединении, по инициативе мно­готиражной газеты «Залп», проведен кон­курс на лучшее литературно-художествен­ное произведение об Отечественной войне, жизни и учебе бойцов частей и подразде­лений Тихоокеанского флота. Всего на конкурс поступило более 20 произведений. Жюри присудило первую премию в 1.000 рублей авторам одноактной пьесы «Небес-



скоро -Аппаратура есть, материал будет. И это «скоро» тянется уже более по­лугода. К. СЕМЕНОВ.

Климатический атлас СССР

картах подытожены многолетние наблюде­ния и исследования выдающихся советских климатологов, Карты рисуют характер кли­матических условий краев, областей, горо­Союза. дов и районов Советского

*Добрый день, товарищи! Что хотите? Обедать?

ЛЕНИНГРАД, 7 апреля. (По телефону корр. «Красного Флота»). Научные ра­ботники Главной геофизической обсервато­рии готовят к изданию первый климатиче­ский атлас нашей страны, В атласе на 450

его моряки! ** Да здравствует Советский Союз и