(665)

29

№

газета

Литератvрная

1837

1937

Илья

Чавчавадзе Терек был границей между Западом и Востоком. Терек был символом. «Люди, хлебнувшие воды Терека, не нравятся нашим грузинам, не по вкусу им». - говорит Илья в тех же «Записках проезжего», ставших впоследствии программой для целого поколения молодежи Грузии «Да, мы были в России! --- обращает­в ся автор знаменитых «Записок» от имени молодой группы «тергдалеуль­цев» к «отцам», бывшим героям Кар­са и Дагестана, обвиняющим «сыно­вей» в искажении грузинского языка, отсутствии благородного литера­турного стиля, в ложном патриотиз­ме и безбожии. «Нам дороги интересы миллионных масс, а не праздного меньшинства… Наш бог есть бог ра­венства и братства, а не угодниче­ства и низкопоклонства, бог трудя­щихся и угнетенных, а не фарисеев и двурушников. Не мы, а вы убили богатый грузинский язык… Мы сняли с него накинутый вами саван и сно­ва вдохнули в него живую душу». В сознании молодого Чавчавадзе в России впервые возникла завязь новой жизни, о которой он говорит в своих «Записках»: «Это та самая за­вязь, из которой быть может разовьет­ся прекрасная, рдеющая виноград­ная кисть, а может быть и пусто­цвет». Не мало дворянского пустоцвета раскрывалось вокруг Чавчавадзе. Но были и такие, о которых Герцен пи­сал - «фаланга героев, выкормлен­ных, как Ромул и Рем, молоком ди­кого зверя». В Грузии эти люди образовали группу, известную под названием «пирвели даси», молодое поколение новой грузинской интеллигенции, поднявшей знамя борьбы со старым феодально-аристократическим обще­ством, с господствующими вкусами и требованиями отживающего класса дворян, с косными, крепостническими нравами и обычаями. Голос Ильи Чавчавадзе для этой группы деятелей второй половины XIX и начала XX века был призывом пробудиться. Слова его стихов раз­давались по всей Грузии призывной революционной песней освобождения народа от царских оков: «Месмис, месмис санатрели - Халхт боркилис хма мтвревиса»… Слова этого короткого, но огненно­стихотворения, призывного посвя­щенного освобождению Италии, до­шли до нас, как призыв к свободе Грузиии. Его заучивали наизусть во всех начальных школах наших дере­вень и городов, Мое поколение еще застало время, когда грузинский язык преподавался в школах раз в неделю по одному часу. Но мудрый, простой язык Ильи легко просачи­вался в народ. Его стихи, поэмы и рассказы читались всюду. год двадцатой годовщи­Сегодня, в ны Октября, мы празднуем столетие со дня рождения талантливейшего писателя, борца за свободу Грузии. Прошло ровно тридцать лет со дня вероломного убийства Чавчавадзе, но мы - современники Октября, строи­тели счастья всего человечества - сейчас можем воскликнуть словами этого великого трибуна Грузии XIX века: «Не выдержит дряхлый мир раз­рушительной и обновляющей бури. Не выдержит грабитель борьбы, на чатой за истину и справедливость. И возрожденный мир снова расцветет на обновленных началах!…» ШАЛВА СОСЛАНИ И. Чавчавадзе языке в переводе Б. Брика. Вступи­тельная статья написана Б. Жгенти. Издательское товарищество иност­ранных рабочих выпускает на фран­*

БАЗАлетско

озро

Хлебнувшие Терека В 1829 году Пушкин, по дороге в Арарум, перешел через Терек. По воз­вращении в Россию, не имея возмож­ности опубликовать свои «путевые за­метки», Пушкин напечатал стихи о Кавказе: «На холмах Грузии», «Кав­каз», «Монастырь на Казбеке», «Об­вал», «Меж горных рек несется Те­рек». Бурная горная река произвела сильное впечатление на гениального поэта. Он символизировал в ее обра­зе стесненную свободу горских пле­мен, задавленных обвалом «ледяного свода» русского царизма. «Оттоль сорвался раз обвал, и с тяжким гро­хотом упал, и всю теснину между скал загородил и Терека могучий вал остановил»… Тридцать с лишком лет спустя, по тому же Дарьяльскому ущелью: «где нищий наездник таится в ущелье, где Терек играет в свирепом веселье», проезжал слушатель Санкт-Петер­бургского университета, участник России на родину. студенческих волнений 1861 года, Илья Чавчавадзе, возвращаясь из Молодой Илья был человеком, увле­ченным национально-освободительны­ми идеями своего времени и мечтаю­щим уехать в Италию в добровольче­ский отряд Гарибальди. Вооружен­ный идеями разночинно-революцион­ной интеллигенции России, он пре­клонялся перед блистательными име­нами Белинского, Герцена, Черны­шевского и Добролюбова. Будущий великий грузинский пи­сатель Илья Чавчавадзе начал стра­ницы своих «Записок проезжего» («От Владикавказа до Тбилиси») зна­менитой цитатой Грибоедова, с гени­альной простотой и проникновенно­стью определяющей чувство любви к родине: «И дым отечества нам сла­док и приятен», Но в этой приятной сладости поэт Чавчавадзе ощущал и «горечь слез, исторгаемых от едкого дыма», каким встретило его любимое отечество. Уже с сороковых годов XIX столе­тия молодых грузин, вышедших за пределы Дарьяльского ущелья, полу­чивших образование в России и вос­принявших новый круг идей, назы­вали людьми «хлебнувшими воды Те­река» - «тергдалеульцами». Этой кличкой награждали молодежь, под­нявшую историческое знамя борьбы «отцами». Первые шаги Ильи Чавчавадзе в литературе ознаменованы скрытой полемикой с Пушкиным, выступле­нием против его стихотворения «Меж горных рек несется Терек». Пушкин говорит, что река «клокочет вкруг огромных скал», «как зверь живой ревет и воет - и вдруг утих и ссми­рен стал, все ниже, ниже опу­скаясь» к долине. «Так после бури истощаясь, поток струится дожде­вой» - заканчивает поэт это корот­кое стихотворение. В «Записках проезжего» молодой Чавчавадзе защищает Терек и гово­рит: «Ах, этот погибельный Терек! Стоило ему повернуться спиной к нам и лицом к России, стоило только ему вступить в луга и долины, как его богатырский голос будто оборвал­ся, исчез… А как не вспомнить с со­жалением, Терек, твои смятение и тревогу, твою нескончаемую борьбу со скалами и пропастями, борьбу, как бы говорящую о том, что твоим ги­гантским страстям тесно в узком ло­же? Много примечательного в тебе, в твоем могучем, непреклонном те­чении, непокорный наш Терек!». Для Чавчавадзе и его поколения

водыИз Ильи Чавчавадзе жизни курса и вернуться на родину. Про­изошло это из-за матрикулов, введен­ных по милости и стараниями петер­бургского генерал-губернатора Игна­тьева. Мы, почти все студенчество, заявили протест по этому поводу. Правда, ни я, ни Илья не присут­ствовали на собрании студентов (я не успел попасть на собрание и, ког­да мы пришли, сходка была уже оцеплена войсками и полицией), но нам все же обявили, что те, кто не подчинится требованиям о матрику­лах, в 24 часа должны оставить Петер­бург и выехать к себе на родину. И мы уехали». Вернувшись в 1861 году на родину, Чавчавадзе быстро завоевал горячие симпатии грузинской молодежи. При­верженец демократическо - освободи­тельных идей Белинского и Черны­шевского ,он резко и прямо выступил в защиту крестьянства, осуждал про­водимую по отношению к царскому правительству политику грузинских крепостников. Товарищ поэта Хр. Мамацашвили рассказывает об одном из выступле­ний Чавчавадзе на собрании грузин­ских дворян, посвященном отмене крепостного права. «После прочтения протоколов на­чались прения. Поднялся молодой поэт и публициот Илья Чавчавадзе громогласно заявил, что крестьянам нужно отдать землю. Большинство собрания возмутила эта дерзкая мысль. Один из дворян выхватил кинжал, с бранью бросился на Илью Чавчавадзе, грозя: «Пустите, пусти­те, я его сейчас же убью!» Обезумев­шего дворянина удержали и с боль­шим трудом вывели из собрания. Я служил в Гомбори. Об этом слу­чае сообщил Илья Цинамдзгвришви­ли, который писал мне: «Скорее при­езжай в Тбилиси, чтобы мы, моло­дежь, окружили Илью Чавчавадзе и защищали дело уничтожения крепо­стничества». В течение всей своей жизни поэт неустанно призывает народ спло­титься и сбросить с своих плеч по­стыдное иго российского самодержа­вия. И в этом его огромная заслуга перед родиной. Антиправительственная и антидво­рянская, по существу, деятельность Чавчавадае не осталась без внимания агентов охранки. 1 мая 1894 года тбилисское жан­дармское управление секретно сооб­щало департаменту полиции: «Уверенно можно утверждать, что главным руководителем направления, ставящего своей целью углубление на­ционального движения, является князь Илья Чавчавадзе, председатель тифлисского дворянского банка. Князь Илья Чавчавадзе обладает за­мечательным умом и положением, пользуется большим авторитетом сре­ди грузин вообще и среди свободо­мыслящих в особенности. Ходят слу­хи, что у неговремя от времени уст­раиваются тайные собрания, на ко­торых обсуждаются различные обще­ственные и социальные вопросы». У парских жандармов были все ос­нования беспокоиться. Страстный голос Чавчавадзе будил от спа призывал к борьбе не только дворянскую прогрессивную молодежь, но и изнывающих под двойным гне­том крестьян Грузии. в в Имя Ильи Чавчавадзе пользуется широкой славой среди грузинского народa. Нет в Грузии такого селения, где бы не знали Илью Чавчавадзе, где не читали бы его произведения, не произносили бы с любовью и при­знательностью его имени. И это по­нятно. Илья Чавчавадзе не только замечательный поэт и писатель, ав­тор поэм и рассказов, обогативших грузинскую литературу, но и круп­нейший общественный деятель, не­разрывными узами связавший свою жизнь с судьбой родины. Друзья и современники поэта оста­вили потомкам ряд интереснейших свидетельств оего детстве, юности, студенческих годах, о его борьбе про­тив крепостничества и царизма. Ближайший товарищ поэта по школе и университету Кохта Абхази своих воспоминаниях так характе­ризует юного Илью Чавчавадзе. «Должен сказать, что Илья с малых лет, правда, был каким-то замкнутым и очень тихим. Однако вместе с этим нем тогда же сказывалось большое шучивать и, если высмеивал кого­либо, то дейотвительно уничтожал его». Писать стихи Илья Чавчавадзе на­чал рано. В воспоминаниях К. Абхази имеется любопытный рассказ о пер­вом стихотворении поэта. остроумие. Он умел очень тонко под­«Илье было приблизительно 11 лет. Мы (оба гимназисты) жили в на­шем селе Карданахи. Был воскрес­ный день, и за 15--20 верст от села у отца были полевые работы. Мы так­же направились туда. Весь день мы наблюдали за горячей работой людей в поле. К вечеру направились домой и когда нам до Карданахи остава­лось еще верст семь, пошел пролив­ной дождь, хлынул ливень. Другого выхода не было, - мы завернули в ближайшее село Чалаубани на ноч­лег. Но всю ночь мы не могли глаз сомкнуть. Ночевали мы в хате одного крестьянина, и ночью на нас напало столько блох, что чуть свет мы с по­стелями выбежали на двор и, по­стелив постель под большим орехо­вым деревом, немного вздремнули. Вот здесь и написал Илья свое первое стихотворение «Блохи» (1847- 1848 гг.). Стихотворение это не сохра­нилось, и я не знаю, что Илья с ним сделал. Но помню, что в этом стихо­творении с большим юмором и в ко­мическом тоне описан наш бой с бло­хами, и оно много смешило нас». Окончивши тбилисскую гимназию, И. Чавчавадзе поступил в 1857 году на юридический факультет Петер­бургского университета. В университете Чавчавадзе слушал лекции Кавелина, Костомарова, Пы­нина, изучал Белинского, Добролю­бова, Чернышевского. Живо интере­события тех совали его политические лет, особенно национально-освободи­тельные движения. Было время, ког­да он хотел уехать в Италию и при­мкнуть к Гарибальди. «Он увлекался чтением книг, читал, между прочим, множество старинных грузинских книг, - вспоминает К. Абхази - Наступала пора экзаме­нов и раб­ставал его вздремнувшим над кни­гой… И я, и Илья вынуждены были уйти из университета с четвертого

Легенда Говорят, что на дне базалетском Золотая лежит колыбель, И дубравы немеркнущим блеском Под волнами сияют досель. Нет истленья в подводном эдеме, Что ни с чем на земле несравним. Не страшит его грозное время, И бураны не властны над ним. Вечно яркий, лушистый и юный, Он не знает ни зноя, ни вьюг, И цветы, несмотря на буруны, Образуют сверкающий круг. Но царит под волнами унынье, Опечалена глубь навсегда, И никто из картвелов доныне Не решился проникнуть туда. Лишь одним сладкогласным сиренам Охранять колыбель суждено И о мире ничтожном и бренном Напевать, опускаясь на дно. Говорят, что Тамар за веками Колыбель положила сюда, И народ котловину слезами Переполнил в былые года. Неизвестно, кто снит в колыбели, Задремав с незапамятных лет, И о чем неустанно скорбели Наши предки вблизи Базалет. Но, быть может, лежит в ней ребенок, нок, Чей пленительный лик помертвел И над ним о мечтах погребенных Неутешный рыдает картвел. Да возвысится доблестный воин Или славный и смелый герой, Если будет судьбой удостоен Колыбели коснуться рукой! Да прославится скромная дева, Материнства удел обретя И под звуки родного напева Убаюкав святое дитя! ИЛЬЯ ЧАВЧАВАДЗЕ. Перевел с грузинского 14 июля 1883 г. БОРИС БРИК. *Стихотворение иносказательно; под младенцем в золотой колыбели поэт подразумевал свободу грузин­ского народа. ЛИТЕРАТУРА И ЛИТЕРАТУРНАЯ КРИТИКА МЫСЛИ ИЛЬИ ЧАВЧАВАДЗЕ «Пора искусству оставить в покое «плывущие облака»… Пора искусству бросить безвкусно гримасничать и растирать глаза, чтобы выдавить сле­зу, пора окупуться на дно житейско­го потока и там находить сокровен­ные мысли для своих жизненных картин Там, на дне жизни, оно най­дет множество жемчужин и еще боль­ше грязи. Искусство не должно бо­яться изображать и то, и другое»… *

скульпторов в Музее изобразительных искусств им. А. С. Пушкина в Москве).

Песни итDaньоветOв   мых вождях. Таковы: песня А. Жаре­ва «О наркоме Ворошилове», песня Сергея Третьякова о Серго Орджони­кидзе, Павло Тычины - о Кирове. Большевистская партия во главе с великим Сталиным ведет народ от победы к победе. Каждый день при­носит нам новые и новые достиже­ния. Каждый день окрыляет челове­ка нашей страны, зовет его к новым чувст-свершениям. Широка страна моя родная, Много в ней лесов, полей и рек! Я другой такой страны не знаю, Где так вольно дышит человек. («Песня о родине» поэта ордено­носца Лебедева-Кумача). Особое место в сборнике занимают марши. Они широко известны и игра­ют большую роль в нашей оборонной работе. Сюда относятся «Краснофлот­ский марш» Лебедева-Кумача, «Марш воздушного комсомола» Ильи Френ­келя, «Комсомольская краснофлот­ская» А. Безыменского. Хорошо так­же поступили составители сборника, включив в него песни испанской ре­спубликанской армии (Луис де-Та­пия «В атаку, пятый полк» и его же «Стальные колонны»). В сборнике слабо представлена ли­рическая песня, особенно любовная лирика. Последняя в сборнике пред­ставлена только песнями: Суркова­«Девичья ласковая», Як. Шведова - «Море», Иосифа Уткина - «Письмо», Евг. Долматовского -- «Улыбка». Этот недостаток сборника отражает слабое внимание поэтов и композито­ров к любовно-лирической песне. А между тем потребность в такой под­линно советской песне чрезвычайно велика. Повышенный интерес к песне, бы­строе ее распространение (здесь ог­ромную роль играют радио, звуковое кино, массовая музыкальная работа в парках культуры и отдыха) дикту­ют и повышенные требования к ав­торам песен. Работа, начатая так хо­рошо советскими поэтами и компо­виторами, должна расширяться, ох­ватывая все новые и новые области. Надо отметить явно неудачное и аб­солютно безвкусное оформление сбор­ника. Чего стоят заставки, предпо­сланные каждой песне! Например, к «Урожайной» песне Жарова пред­послано изображение какого-то цве­точка с гитарой, перевязанной лен­точкой. Неужели Гослитиздат, нау­чившийся оформлять книги, не мо­жет добиться культурного оформле­ния массового издания? H. ГАВРИЛОВ Вышедший недавно вторым изда­нием гослитиздатовский сборник пе­сен* нужно всячески приветство­вать. В него вошли массовые, широ­ко известные и ставшие народными песни. Их распевают от мала до ве­лика по всей необятной советской земле. Песня как нельзя лучше отражает дух народа, его помыслы, характер, политические устремления и ва. В этом отношении песни, состав­ляющие рассматриваемый нами сбор­ник, полно раскрывают героический дух советского народа, отстоявшего диктатуру пролетариата в жестокой и кровавой войне с белогвардейскими полчищами и иностранными интер­вентами. В них воспеваются славные герои гражданской войны, боевые походы, удалые битвы. Такова «Конная Бу­денного» Н. Асеева, приобревшая всенародное признание, «Конармей­ская» Суркова, «Партизан Железняк» Мих. Голодного, «Комсомольская пес­ня» И. Уткина, «Песня о девушке­партизанке» Ф. Канатова, «Гренада» Мих. Светлова, «Песня былых похо­дов» Жарова, «Боевая красноармей­ская» О. Колычева и др. Но песни о гражданской войне не просто воспоминания о прошлых бо­евых днях, о славных командирах и отважных бойцахэто в то же время выражение монолитности советского народа, его твердости и полной бое­вой готовности встретить врага, ес­ли он посмеет снова напасть на нас. Если в край наш спокойный Хлынут новые войны Проливным пулеметным дождем, По дорогам знакомым, За любимым наркомом Мы коней боевых поведем. (А. Сурков. «Конармейская»). народов социалистической страны ро­Песни, отражающие эпоху сталин­ских пятилеток, дышат оптимизмом, бодростью, в них выражены счастье и радость жить в эту беспримерную в истории человечества пору. Счастливая и зажиточная жизнь ждает песни, проникнутые безгра­ничной любовью к родине, к велико­му Сталину. Будь прославлена певцами, Мать-отчизна, в этот час!… Слово Сталина меж нами, Воля Сталина меж нас! Народ поет песни о своих люби­* «Песни Страны Советов» Гослит­издат. Москва, 1937 г. Стр. 144. Цена 1 р. 50 коп. Ответствен. редактор И. Уткии.

«Поэзия, - это есть отрая тражение правды жизни, а не цепь бессмыс­ленных рифм». * «Поэта родит народ, и жизнь наро­да вскармливает его; поэтому и го­ворят, что поэзия отражает жизнь народа». * «Язык человека растет и разви­вается так же, как отдельная лич­ность; в этом развитии он меняется, как меняемся мы, люди, в своем ро­сте. Часто бывает, что законы, необ­ходимые в одно время, становятся не­пригодными в другое время. Поэто­му и новый язык не похож на ста­рый язык, как новый человек не по­хож на старого». *

Фбилейные дни в Прузии Юбилейный комитет утвердил про­ект обелиска, который будет установ­лен на месте убийства писателя в Циамури. Проект обелиска выполнен архитекторомM. Шавишвили. Обелиск будет облицован белым мрамором и украшен барельефом ни­сателя, выполненным скульптором Николадае, Высота обелиска 15 мет­ров. Вчера, 29 мая, в орденоносной со­циалистической Грузии начались тор­жества, посвященные столетию дня рождения великого грузинского писателя Ильи Чавчавадзе. Юбилей отмечается на родине поэта проведе­нием всенародного праздника, орга­низацией вечеров, бесед, научных сессий, выставок и т. п. Юбилейные дни продолжатся в республике до 15 июня.

Стихи и поэмы Лучшие образцы лирики Чавчавад­зе - стихи на гражданские темы, поэмы «Разбойник Како», «Отшель­ник», «Дмитрий-Самопожертвова­тель» и «Призрак» - выпускает Гос­литиздат.

«…я потому так прямо и говорю, чтобы те, кто легкомысленно пачкает бумагу, перестали это делать, ибо они своей пачкотней унижают наш язык. Я потому говорю так жестоко, нелице­приятно, чтобы бездарные и при том невежды не вылезали наружу, в ли­тературу; это мы просим от имени народа, в защиту славы народа же!…»

Большая часть стихотворений и цузском явыке однотомник избран­поэм впервые появляется на русском ных произведений И. Чавчавадзе. дия» Везыменский писал, например, так: Каплей весеннего сока, Сока мускулов и мозга Я по асфальтовым стволам городов Теку К почкам весенним -- к заводам. Образ явно надуманный, тяжело­весный, вычурный, плохо ощутимый и воспринимаемый. Однако эти недостатки не привле­кали к себе особого внимания, ибо на Безыменского смотрели тогда, как на поэта молодого, который будет расти, совершенствоваться в художе­ственном отношении, углублять свою поэзию идейно. Однако самое главное и важное - это то, что уже тогда в творчестве Безыменского обнаруживались те идеологические грехи, которые впо­следствии привели к самым крупным его срывам, неудачам, ошибкам. Безыменский, воюя с абстрактно­стью и схематизмом «Кузницы», с ее громкой, но пустой декларативно­стью, провозгласил: Откиньте небо! Отбросьте вещи! Давайте землю и живых людей. Однако эти слова в произведениях самого поэта остались также лишь пустой декларацией. Он не дал в своих произведениях живых людей. В других, не «кузнецовских», формах схематизм утвердился в творчестве Безыменского. Характерно в этом отношении сти­хотворение «Петр Смородин». Безы­менский заявил в нем: Я хочу показать одного, Чтобы в нем говорили тысячи. Это желание можно было бы по­пять, как заявку на создание типи­ческого образа партийца, комсомоль­ца, человека нашей большевистской эпохи, образа, реалистически воссов­дающего в четко очерченной личности типическую фигуру. На деле оказалось, что ни о каком типическом образе, ни о какой реаль­ной индивидуальности, в которой эти типические черты воплощены, нет и речи. Безыменский просто заполнял какую-то стандартную анкету и в за­ключение говорил: «Вот она, вот она рабочая молодежь, родина моя, - комсомол мой». Обращаясь к своему герою, он пи­сал: 

Ф. ЛЕВИН

в последние годы он стал работать совсем спустя рукава. Если продумать творческий путь Безыменского, то окажется, что тот коренной недостаток, который мы усматриваем уже в «Петре Сморо­дине», превратился в существенную черту его творчества. Схематизм и стандарт в изобра­жении людей, поверхностный под­ход к действительности, крайнее уп­прощение и обеднение ее, выду­манные ситуации, декларатив­ность и декламация -- таковы весь­ма заметные черты подавляюще­го большинства стихов Безымен­ского. Удаются ему больше сатири­ческие стихи и эпиграммы, пост­роенные на каламбурах и острых концовках. В этой связи совершенно понятно и не случайно, что Безыменский при­надлежал к «Литфронту», что он во­инственно сражался против реали­стического романа, против реалисти­ческой литературы, что он подменял дурно понятой злободневностью и псевдоактуальностью подлинное реа­листическое изображение жизни, глу­бокое ее раскрытие. Литературные взгляды Безымен­ского, послужившие причиной ука­занных пороков его творчества, свя­заны с его литературно-политической линией и прямыми антипартийными выступлениями. Известно что в 1923 году Безымен­ский был троцкистом и подписывал троцкистскую платформу, Известно, Безыменский был в рапповской «левой». Он боролся против Авербаха, но не с партийных позиций, он шел совместно с Лелевичем и Вардиным, которые были разоблачены как враги народа еще раньше, чем Авербах Бе­зыменский вошел затем в «Литфронт» - беспринципный блок, явившийся прямой агентурой в литературе пра­во-левацкого блока СырцоваЛоми­надзе. Неверная литературно-политиче­ская позиция на протяжении ряда лет и крайне слабая работа над со­бой, соединяясь вместе, определили падение роли Безыменского в поэзии, падение интереса к нему у выросшего советского читателя. Безыменский должен это понять. И понять поскорее.

Говорят мне опять  «Нельзя Памятник личности высечь», Петя! Тебя я взял Потому, что ты сколок с тысяч! В результате этого анкетно-стан­дартного подхода, у поэта не вышло ни индивидуального портрета, ни ти­пического образа. «Сколок с тысяч» не есть вовсе какая-то арифметиче­ская средняя, в которой стерты все характерные личные признаки. Живая струя потока Рабочий. Комсомолец, Коммунист. Вот он: По паспорту - токарь, А по анкете - цекист. ский писал: Продолжая эту анкету, Безымен­Вот он пылающей речью Старый ворочает мир, Миг - и винтовку на плечи. Он полковой командир. В Пскове ли, Ямбурге, Нарве Белогвардейцев бьет. Миг - и в заводском зареве Снова тачает болт. Миг - и в цека галдежит, Чрез комсомольский ров, В армию молодежи Льет большевистскую кровь… Вот заседаний сотни. Тезисы, Книги, Листки. Митинг. Ячейки. Субботник. Фабрики. Села. Полки… Эпос, Эпос величавый! По сути дела в этих стихах была та же абстрактность, тот же схема­тизм, та же декларативность, с кото­рыми боролся Безыменский, сра­жаясь с «Кузницей». Нагромождая общие места и надсаживаясь в кри­кливых заявлениях, подменяя живую картину сухим перечислением фабрики, села, полки и т. д., Ве зыменский отличался от «кузнецов» лишь тем, что вместо планет переки­дывал, как комья, людей, вещи, со­бытия. И, перефразируя его собствен­ные строки, Безыменскому можно было бы сказать: хорошо людей пе­рекидывать, как комья, а вы попро­буйте действительно показать их. И, разумеется, никакого эпоса у Безы­менского не получалось.

Вот этот-то крупнейший порок, об­наружившийся еще в «Петре Сморо­дине», мы находим у Безыменского на всем протяжении его творчества. Он ощутимо сказывается в удачных его произведениях, таких, как «Тра­годийная ночь», как «Выстрел», и он целиком побеждает в таких явно не­удачных работах Безыменского, как «Ночь начальника политотдела». Возьмем, например, «Выстрел». Это сатирическое произведение об­ладает многими достоинствами. Оно, в сущности, обнаружило, как это по­казывают и эпиграммы Безыменско­го, что он по своему призванию -- сатирик. Здесь надо, между прочим, сказать, b, что сатирическая природа таланта Безыменского обнаруживается почти во всех его стихах.

рактерна этом отношении «Ночь начальника политотдела», где вместо реальных процессов и фактов даны надуманные и обедняющие дей­ствительность ситуации, где нет обра­зов людей, нет характеров, В сущ­ности, во всех своих поэмах Безы­менский не создал ни одного харак­тера. В «Ночи начальника политотдела» Безыменский не позаботился об изу­чении реальной жизни деревни, а превратил своих героев в рупоры не­брежно продуманных и столь же не­брежно оформленных поэтически мыслей. Реальная и сложная борьба за организационно-хозяйственное ук­репление колхозов, борьба за тру­довую дисциплину упрощена в поэме до предела. Лодырь Май­оров представлен, как на плохом плакате, Его окружает всеобщее пре­зрение, ему положительно некуда деваться, он пытается покончить с собой. И немедленно вслед за этим по мановению волшебной палочки он превращается в ударника. Безыменский нагромоздил в сво­ей поэме немало нелепостей, уже отмеченных критикой в свое время. Выдуманная и нелепая сцена со снопом и положенным на него руб­лем, идиллическая картина колхо­за и внезапно обнаружившаяся и столь же внезапно и легко лик­видированная банда, мечтательно декламирующий начальник полит­с учто мано по заранее составленной пло­хой схеме. отдела­все это взято как будто другой планеты, все это приду­Поэма помимо всего сделана исключительно небрежно. В нашей критике не раз отмечалось, что Бе­выменский не работает над собой. Одни и те же однообразные стихот­ворные приемы: бесконечные ка­ламбуры, длинные перечисления и списки фактов и эмоций, вроде тото, какой мы приводим из «Пет­ра Смородина», небрежное до край­ности обращение с эпитетом («мо­лодая и горячая» мощь земли, «страсть грандиозна, пронзителен взор», «дивная страна», «я беспо­добно жив», «громоноснейшие» сло­ва и т. д.), нагромождение слов, чтобы заполнить пустоту,- все это и раньше было у Безыменского, но

Необходимое предупреждение   «Партбилет». Безыменский писал в нем с неподдельной теплотой о ста­ренькой, старенькой маме, «кому страшней, чем сто переворотов, что непослушный сын не выпил молока». Всем запомнились заключительные строки стихотворения: Не понять ей, старенькой маме, Пятнышку в нашей борьбе, Что ношу партбилет не в кармане, В себе. Александр Безыменский занимает в истории развития советской поэзии значительное место. К сожалению, с самого начала приходится констати­ровать, что наиболее важную роль сыграл он лет пятнадцать назад. Были и в дальнейшем весьма значи­тельные выступления, но постепенно Безыменский все более и более от­ставал, а в последние годы писал все хуже и хуже. Это не простая случай­ность, это не только результат недо­статочной работы над собой. При­чины падения роли Безыменского надо искать прежде всего в его ли­тературно-политическом развитии. Когда-то Безыменский написал из­вестное стихотворение «Поэтам куз­ницы». В этих стихах был провозгла­шен поворот от абстрактного космиз­ма к конкретным делам революции, к живой действительности. Были вы­двинуты новые темы. В этом стихо­творении Безыменский писал: Хорошо планеты Перекидывать, как комья! Электропоэмами Космос воспеть. А вот сумейте В каком-нибудь предгублескоме Зарю грядущего разглядеть! В развитие своего стихотворного манифеста в эти же годы Безымен­ским было написано несколько сти­хотворений, ставших широко извест­ными, Таково стихотворение «О шап­не», в котором поэт писал: Только тот наших дней не мельче, Только тот на нашем пути, Кто умеет за каждой мелочью Революцию мировую найти. Поэт писал о своей котиковой шап­ке, которую он «по ордеру получил», прибыв с фронта гражданской войны. Шапка напоминала ему о том буду­щем дне, когда «мы пред*явим ордер  не на шапку, - на мир». Широко известно стихотворение  

В «Выстреле» на каждом шагу встречались хлесткие сатирические строки, построенные коротко, афори­стически сжато. Пьеса была направлена против пра­вого уклона, против бюрократов и классовых врагов. Она возымела свое действие и попала в цель. Каков же важнейший недостаток «Выстрела»? В этой пьесе дал знать себя левацкий авангардизм. Моло­дежь выдвигалась, как застрель­щик и вдохновитель борьбы против Пришлецова, Гладких и других. Ста­рые рабочие и основная партийная масса были пассивны и лишь потом пробуждены молодежью В таком изо­бражении действительности - ошиб­ка Безыменского. Далее. Комсомольцы, выведенные им похожи друг на друга, как медные пятаки. У них нет индивидуальных отличий Они говорят о себе: Герой наш Время, Все мы вместе И вместе с тем - любой из нас. Приглядимся к другим произведе­ниям. Главный недостаток, порок твор­чества Безыменского заключается, в том ,что он схематизирует людей, факты, события, что в его творчестве они теряют свою реальность и обра­щаются в арифметическую среднюю, а иногда и в алгебрайческий знак. Так обстоит дело в очень многих произведениях Безыменского. Ха-

В 1924 году, через три дня после смерти Владимира Ильича, Безымен­написал «Партийный билет № 224332», - стихотворение, посвя­Ленина, в котором он писал: Пройдут лишь месяцы - сто тысяч партбилетов Заменят ленинский потерянный билет. Отнюдь нельзя сказать, что даже эти, общественно наиболее весомые стихи Безыменского, были совершен­ны. Когда теперь перечитываешь эти произведения, видишь, что недостат­ков в них много, что написаны они местами неряшливо, встречаются не­удачные и надуманные сравнения, эпитеты и метафоры. Например, в стихотворении «О шапке» читаем: И прочтя бюллетень о банкноте, Или весть о борьбе биржевой, Я гляжу на встревоженный котик С думой грозовой. «Грозовая дума» - это штамп. «Встревоженный котик» - это по­просту плохо. А это ведь в лучших стихах. Если же обратиться к другим, то можно подобрать очень много примеров, сви­детеьствующих о крайне небрежном обращении Безыменского с поэтиче­ским словом. В стихотворении «Весенняя прелю­