31 (667) 

ПРОЛЕТАРИИ

ВСЕХ

СТРАН,

…

СОЕДИНЯЙТЕСЬ:

Литературная

газета



Четверг, 10 июня 1937 г.

Цена 30 коп.

ПИСАТЕЛЕЙ

СССР

СОЮЗА

СОВЕТСКИХ

ОРГАН

ПРАВЛЕНИЯ

Обличитель обломовщины 18 июня исполняется 125 лет со дня рождения одного из замечательней­ших классиков великой русской ли­тературы И. А. Гончарова. Широкому читателю хорошо известны его важ­нейшие произведения - романы «Обыкновенная история», «Обрыв», «Обломов» и знаменитая статья «Мил­лион терзаний» - о великом произ­ведении Грибоедова «Горе от ума». Произведения Гончарова - образ­пы русского реалистического романа. С огромной жизненной правдой Гон­чаров изобразил в них жизнь и быт старой помещичьей России, в период, предществующий ликвидации крепо­сного права, отразил развивающийся процесс разложения крепостническо­хозяйства и складывающиеся и ра­сущие буржуазные отношения. Он показал, как врывается в спячку пат­риархальных помещичьих гнезд, в размеренную, застоявшуюся жизнь их обитателей суровая действительность, подрывающая веками сложившийся уклад. Процесс огромной исторической важности нашел в Гончарове своего реалистического бытописателя, прав­дивого художника. В числе произведений Гончарова совершенно особое, исключительное место занимает его роман «Обломов». Именно это произведение поставило  имя Гончарова рядом с именами крупнейших классиков русской и ми­ровой литературы. «Обломов» при своем появлении был с восторгом принят революционно-демократиче­скими кругами. Имя героя романа стало нарицательным. Образом Обломова Гончаров дал в руки революционных демократов мо­гучее оружие для обличения россий­ского прекраснодушного либерализ­м, для борьбы против «глиняного колосса» консервативной помещичь­ей России. Образ Обломова явился сущенным выражением застоя, не­подвижности, отсталости, лени, без­мечтательного безлействиу: «Что такое обломовщина?», блестя­ще проанализировав роман Гончаро­ва, усмотрел в нем «знамение вре­мени». Он увидел в образе Обломова завершение эволюции российского либерализма. В дни, когда пришло время для революционного дела, в дни, когда из многомиллионной кре­постной деревни стали доноситься ве­о пробуждающихся к борьбе си­лах, о росте крестьянских восстаний, вэти дни ясно обнаружилось, что «об­разованные» лежебоки типа Обломова  сставляют основную массу фразер­ствующих и болтающих о благе на рода либералов, неспособных и неже­зающих принять участие в боях за народное освобождение. Обломов, как писал с исал о нем Добролю­бов, «не прочь от деятельности - до тех пор, пока она имеет вид приз­рака и далека от реального осущест­вления…» Обломов проявляет порази­тельную инертность как только ста­новится необходимым засучить рука­в и приняться за дело. Он не вы­лезает из своего старого, заштопан­ного, но мягкого и дорогого его серд­цу халата. «Его желания являются только в форме: «а хорошо бы, если бы вот это сделалось»; но как может сделаться, - он не знает. Оттого он любит помечтать и ужасно боит­ся того момента, когда мечтания при дтвсоприкосновение с действитель­ностью. Туг он старается взвалить дело на кого-нибудь другого, а если нет никого, то на авось…» Обломов - тип русского помещи­ка не привыкшего ни к какой работе, развращенного с детства обстановкой крепостнической усадьбы, где всегда десятки и сотни рук «бе­лых рабов», чтобы предупредить и немедленно исполнить любое жела­ние хозяина. сначение образа Обломова, создан­ного Гончаровым, благодаря глуби­не и широте обобщения, вышло, од­вако, далеко за пределы типа рус­ского помещика. Добролюбов, как уже сказано, усмотрел черты обло­мовщины в либералах. Обломовщи­на стала общим названием для лю­дей пустой фразы, бездельников, лентяев, дармоедов, для людей, под которых, как под лежачий камень, и вода не течет, для всякой вялости, бесхарактерности, дряблости, непово­ротливости. Обломовщина оказалась живучей и пережила своего обличителя Гончаро­в. Она дожила до наших дней. В. И. Ленин призывал бороться против об­ломовщины, остатки которой сохра­нились в быту, в работе, в жизни. Но нашлись злостные клеветники, которые попытались оболгать, окле­ветать великий русский народ. Пра­вый отщепенец, презренный враг на­рода Бухарин попытался об явить весь русский народ «нацией Обло­мовых», нагло пытался утверждать, что обломовщина была будто бы «универсальной чертой» характера русского народа. Бухарин пытался ошельмовать наше славное народное прошлое. Между тем история говорит нам иное. В своей статье «Памяти Герцена» В. И. Ленин писал: «Герцен принадлежал к поколе­нию дворянских, помещичьих рево­люционеров первой половины прош­лого века. Дворяне дали России Би­ронов и Аракчеевых, бесчисленное количество «пьяных офицеров, заби­як, картежных игроков, героев ярма­рок, псарей, драчунов, секунов, се­ральников», да прекраснодушных Маниловых. «И между ними -- пи­сал Герцен - развились люди 14 декабря, фаланга героев, выкормлен­ных, как Ромул и Рем, молоком ди­кого зверя… Это какие-то богатыри, кованые из чистой стали с головы до ног, воины-сподвижники, вы­шедшие сознательно на явную ги­бель, чтобы разбудить к новой жиз­ни молодое поколение и очистить де­тей, рожденных в среде палачества и раболепия». Герцен». К числу таких детей принадлежал Нужно ли говорить о том, что Гер­цен и декабристы, эти «богатыри, кованые из чистой стали», эти сыны русского народа, воплощавшие в се­бе его лучшие черты, не имели ниче­го общего с лежебоками-обломовца­ми. В указанной статье об обломовщи­не Добролюбов противопоставлял об­ломовцам борцов за революцию, к которым он сам принадлежал, лю­дей, которые «рубят деревья, делают из них мост на болоте, образуют тро­пинку, бьют змей и гадов, попавших­ся на ней…» Нужно ли говорить, что Добролю­бов, Пермышевсний и другне револю­русского народа не имели ни одной обломовской черты, были смелыми борцами против помещичьей «Обло­мовки». Великий рабочий класс России, возглавивший крестьянские массы в социалистической революции, выдви­нувший великих гениев человечества Ленина и Сталина, создавший же­лезную больщевистскую партию, всей своей революционной творче­ской деятельностью доказал, что его основной чертой является не обло­мовщина, как клевещет классовый враг, а русский революционный раз­мах, соединяющийся с американской деловитостью. Клевета троцкистского приспешии ка не должна, однако, закрывать нам глаза на те остатки обломовщины - наследие эксплоататорского строя, которые еще сохранились в окружа­ющей жизни. Лень, апатия, равнодушие, отвра­щение к делу, безрукость - все эти обломовские черты еще встречаются у наших работников. Они являются помехой в нашей созидательной со­циалистической работе. Они являют­ся родными сестрами идиотской бо­лезни - беспечности, ротозейства, благодушия - тех болезней, против которых призвал решительно бороть­ся вождь нашей партии великий Сталин на последнем Пленуме ЦК ВКП(б). Эти болезни и обломовские никновения в наши ряды троцитст ских и иных двурушников, японо­терманских фалистских шинонов, диверсантов, убийц. Гениальный ромен Гончарове клеймил обломовщину помещичьей России. По этому роману надо изу­чать характерные черты обломовцев, чтобы быстро распознавать их в жиз­ни, чтобы вытравить всякие остат­ки этих черт в настоящем. Перед нашей советской литературой в чис­ле других проблем стоит задача по­казать и заклеймить обломовские черты в их новом проявлении, в новых формах, показать вред обло­мовщины, безрукости, лени, ротозей­ства, благодушия и мечтательного «авось», хотя бы они прикрывались не домашним халатом Ильи Ильича Обломова, а прятались под пиджа­ком хозяйственника, советского или партийного работника. Разоблачение остатков обломовщи­ны -- одна из боевых задач советской литературы. Гончаров открыл и по­казал это гнусное и позорное явле­ние. Наше дело-навсегда покончить с обломовщиной, как мы покончили с породившим ее рабским эксплоата­торским строем помещичье-капи­талистической России.

На архитектурном  фронте

Накануне с езда советских архитекторов 15 июня открывается первый все­союзный с езд советских архитекто­ров. Сезд этот - выдающееся событие в жизни нашей страны, значитель­ный этап в победоносном строитель­стве социалистической Архитектура в капиталистических странах -- наиболее чуждое массам искусство, направленное исключи­тельно на службу богатым классам. В СССР архитектура служит всему культуры.идеи народу и стала делом, в котором кров­но заинтересованы миллионы. Архитектура, связанная с крупным строительством, в условиях капита­лизма наименее «свободное», зависи­мое от капиталиста и подрядчика ис­кусство. В СССР, где навсегда уничтожена эксплоатация человека человеком, значение архитектуры поднято на не­досягаемую высоту. Архитектор у нас - государственный деятель, ко­торому народ и государство доверя­ют свои крупнейшие интересы. Пар­тия и правительство обеспечили не­ограниченные возможности архитек­турного творчества, создавая для это­го творческие коллективы, государ­ственные архитектурные мастерские. Возможность работать для всего на­рода бесконечно расширила творче­ские горизонты советской архитек­туры. Поприще советского архитек­тора - вся гигантская арена строи­тельства в нашей стране. Советская архитектура, воодушев­ленная идеями Ленина - Сталина, руководимая сталинским принципом заботы о человеке, по-новому решает тип и образ наших общественных, промышленных и транспортных со­оружений, советского жилого дома, школы, детских сооружений и т. Принципиальная грань между со­ветской архитектурой и архитекту­рой капитализма особенно подчерки­вается тем, что в нашей стране впер­вые в истории мировой архитекту­ры поставлена задача планового ком­плексного градостроительства, зада­ча создания в новых и реконструи­руемых социалистических городах полноценных архитектурных ансам­блей. Вместе со всем фронтом советского передивает сольшог пденно-творяе. ский под ем и вправе гордиться зна­чительными достижениями. Но все же необходимо констатиро­вать, что советская архитектура еще отстает от общего подема социали­стического хозяйства и культуры и страдает многочисленными недочета­д. ми. Нужно иметь в виду, что все те болезни, которые переживали и не­реживают различные области нашего искусства и литературы, через пре­одоление которых они идут к овла­дению методом социалистического ре­ализма, все эти болезни находили свое специфическое выражение и в сфере архитектуры. Отрицание культурного наследия,, формалистическое эстетство, прожек­терство и трюкачество, псевдореволю­ционный романтический символизм, лефовский конструктивизм, группов­щина и в частности ВОПР (трансфор­мация РАПП на почве архитекту­ры) - все это немало задержало творческий рост советской архитек­туры. В течение почти целого деся­тилетия советская архитектура была в плену конструктивизма, с его кон­цепцией художественного нигилизма, упрощенчества, полного игнорирова­нияидейного и образного начала вар­хитектуре. Унылые дома-коробки, уродующие лицо многих наших горо­дов, - вот, что осталось от этого пе­риода.нашей дройные и творческие стимулы которой связаны с истори­ческими постановлениями июньского пленума ЦК ВКП(б) 1931 года в об­ласти градостроительства, с постанов­лением ЦК ВКП(б) от 23 апреля 1932 года о перестройке литературно­художественных организаций и с ис­торической полосой конкурсов на Дворец советов, не может считаться законченной еще и сейчас. Правда, за последнее пятилетие мы имеем во всех областях архитектур­ного творчества крупнейшие дости­жения. ный план реконструкции Москвы, вдохновленный непосредственно товарищем Сталиным, разработкой которого повседневно руководил товарищ Л. М. Каганович. В этом пла­не конденсированы замечательные советского градостроительства, он проникнут от начала до конца сталинской заботой о человеке. Однако нельзя сказать, что вся со­ветская архитектурно-планировочная практика сегодняшнего дня находит­ся на таком же высоком идейном уровне. При планировке и застройке города мы еще не используем все те гигантские возможности, которые за­ложены в плановом социалистиче­ском хозяйстве. Грубейшие искажения советской политики градостроительства - рас­пространенное явление при планиров­ке и застройке городов. Здесь прило­жили свою грязную руку вредители, враги народа троцкистские бандиты и диверсанты, проникшие в учрежде­ния, проектирующие и застраиваю­щие города. Проекты планировки городов часто абстрактны, ориентированы на дале­кую перспективу в ущерб потребно­стям реальной застройки, механиче­ски применяют для разных городов одни и те же нормы и одинаковые композиционные приемы. Прекрасный пример того, к каким замечательным результатам приходит архитектурный коллектив, если он стремится к идейности и правдивостк архитектурного образа, если он целе­устремленно работает над созданием нового типа подлинно советского со­оружения, мы имеем в метро. Такой же пример являет нам архитектур­ный образ Советского павильона на Парижской международной выставке. Этот павильон - образец подлинного синтеза архитектуры и скульптуры, проникнутый глубокой идейностью. К ярким достижениям советской архитектуры должен быть отнесен и канал Москва--Волга. На громадной территории в 128 километров, в нео­бычных условиях, на свободном про­странстве и на базе чисто инженер­ных сооружений создан полноценный архитектурный ансамбль. Но наряду с этими отдельными до­стижениями архитектурная практика поражена еще многими болезнями - формализмом, эклектикой, ложным обогащением, гигантоманией. Советская архитектура еще плохо выполняетвыпавшую на ее долю важ­нейшую государственную задачу в от­ношении массовых видов строитель­ства, в громадном масштабе осущест­вляемого на всем пространстве на­шего Союза. Речь идет о жилищном и школьном строительстве, о строи­тельстве роцильных домов, детских садов и яслей. Архитектор в массе своей не осоз­нал еще своей государственной роли, не чувствует ответственности за реа­лизацию своих проектов в натуре, не занимает ведущего места в борьбе за поднятие архитектурно-строительной культуры в стране. Этот беглый обзор состояния архи­тектурного фронта свидетельствует о том, какие важные задачи предстоит разрешить всесоюзному сезду совет­ских архитекторов, как велико его на­родно-хозяйственное и общекультур­ное значениe. Широчайшие массы на­шей страны кровно заинтересованы в успешном разрешении стоящих на с езде вопросов. Еще более должна быть заинтересована в сезде широ­кая писательская общественность. Писатели обязаны принять актив­ное участие в сезде и как граждане нашей страны, где архитектура яв­страны, где архитектура яв­из передовых отрядов советской обще­ственности, который не может отсут­ствовать там, где решаются карди­нальные вопросы социалистического строительства и строительства социа­листической культуры. И, наконец, заинтересованность пи­сательской общественности в сезде должна быть велика еще и потому, что задачи глубокой идейности, прав­дивости, социалистического реализма в творчестве, которые будут обсуж­даться на сезде архитекторов, имеют общее принципиальное значение для всего фронта искусства в нашей стра­не. Проф. Н. КОЛЛи Внезапно открылась щель в людской стене, и Горький юркнул в эту щель…» этом русском митинге было мно­го французов, не знавших русского языка и пришедших сюда только по­тому, что они узнали, что с Капри приехал Горький.



И. А. Гончаров -- портрет работы худ. Крамского. 

Неизвестные произведения Гончарова пленной мысли» творят то, в чем нет ни «правды», ни «жизни», упражняясь из любви к процессу собственного искусства. [Художественная верность изо­бражаемой действительности, т. е. «правда» - есть основной закон искусства - и этой эстетики не переделает никто, Имея за собой «правду», истинный художник всег­да служит целям жизни, более близко или отдаленно…]». Интересны в этом предисловии вы­сказывания Гончарова о Пушкине, Гоголе, Белинском, Тургеневе… … Пушкин умел «звуками и картинами» будить в людях чело­вечность, а в каких-нибудь «Цыга­нах», «Талубе», «Онегине» преподал глубокие уроки правды, понятий свободы, нравственности, добра, словом учил жить и эти уроки не устарели еще теперь. В обширной переписке Гончарова, публикуемой в «Литературном хиве» (письма к С. А. Никитенко, А. Ф. Кони и др.), также содержится много интересных высказываний и ар­мыслей: о своем творчестве, о героях «Обломова» и «Обрыва», о журналь­ной деятельности и т. д. Большого внимания заслуживает отдел «Гонча­роз-цензор»: здесь долкно репор­ты Гончарова, - каждый из них яв­ляется развернутой рецензией, харак­теризующей опять-таки политические и литературно-эстетические взгляды Гончарова. Гончаровский сборник «Литератур­подго­товлены А. Рыбасовым, Л. Утев­ским, В. Злобиным, Л. Добровольским и др. Остается лишь пожалеть, что сборник не выходит к 125-летию со дня рождения ИA. Гончарова. Б. РЕСТ Ленинград Нами уже сообщалось, что в руко­танье «Обрыва» в 1869 году в журиз­ле «Вестник Европы». Критика нового романа Гончарова, как известно, шла и с радикально­демократических позиций -- журна­лов «Отечественные записки», «Де­ло», «Искра»; в то же время «Обрыв» ожесточенно критиковали и реакцио­неры-крепостники, требовавшие от Гончарова тенденциозных открыто реакционных произведений Гончаров не мог остаться равнодушным к этой полемике. Он написал большую статью, в которой хотел об ясниться с читателями, и предполагал опуб­ликовать ее--в виде развернутого пре­дисловия - к выходившему тогда отдельной книгой «Обрыву». Но по со­вету друзей он отказался от этой мысли. Не удалось напечетать статью и в «Вестнике Европы» - редактор журнала Стасюлевич воспротивился, и, в конце концов, Гончаров наложпл на рукописи резолюцию: «Уничто­жить». Предисловие к «Обрыву» дает бо­материал не только для изучения взглядов и настроений Гон­чарова того периода, но содержит ество ыскавани» по общест­венно-политическим вопросам волно­вавши урнобрная, Гон­чаров затрагивает и ряд общих лите­ратурно-теоретических вопросов: о «художественной правде», о «чистом искусстве», о «спокойствии и обек­тивности» художественного творчест­на,о «алободневных произведениях»… «Искусство для искуества», - пишет в этой статье Гончаров, - бессмысленная фраза, если в ней выражается упрек, обращаемый к художникам, строго и обективно от­носящимся к искусству. Он спра­ведлив единственно в отношении к бездарным художникам, т. е.: не художникам, а тем личностям, ко­торые под влиянием «раздражения писных фондах архива Института ли­тературы Академии наук С об­наружены ценнейшие материалы, от­носящиеся к творчеству И. А. Гонча­рова, Эти материалы войдут в сбор­ник «Литературного архива», посвя­щенный 125-летию со дня рождения знаменитого русского писателя. В числе новонайденных рукописей имеются прежде всего неизвестные произведения Гончарова: рассказы «Елка» и «Обед у губернатора», вос­поминания о Якутске, юношеские сти­хотворения и т. д. Интересна неболь­шая повесть «Поездка на Волгу», на­писанная в 1874 году для выходив­шего в пользу голодающих сборника «Складчина». Гончаров не успел во­время закончить повесть и впослед­ствии редакции сборника он передал эпилог «Фрегата Паллады». «Поездка по Волге» осталась неизданной в ар­хиве писателя. Эта повесть особенно интереснa редко встречающейся в произведениях Гончарова попыткой ой показать портреты русских крестьяи среди художественнбо ник «Литературного архива» особо нодо отстиана Обрыто Помимо своей художественной ценности они ровозареции которая происходила в мировозарении Гончарова во время его работы над романом, первые варианты «Обрыва говорят о более радикальных взгля­дах писателя - в сравнении с поли­тическими ваглядами, выраженными в окончательном романа. Для изучения общественно-полити­ческих, эстетических и историко-лите­ратурных взглядов Гончарова исклю­чительный интерес представляет не­известное до сих пор предисловие писателя к роману «Обрыв». Это -- большая статья (около 2-х печ. ли стов), написанная в ответ на шумную полемику, сопровождавшую

E

g.

Таким достижением в области гра­достроительства является генераль-

Воспоминания рядом. Должно быть, бородатый солдат знал того, кому он помогал подняться на помост». Спустя семь лет Горький снова в Ленинграде. C. Марвич описывает встречи Алек­сея Максимовича с литературной и театральной молодежью, его борьбу зазнайством, верхоглядством, невеже­ством. В беседе с сотрудниками комсо­мольской газеты, от которых он полу­чал в Италии письма, Горький ста­рался прощупать глубину знаний мо­лодых своих собеседников. Он прове­рял их литературную осведомлен­ность. «Беглый экзамен, описывает эту встречу Марвич, был выдержан не слишком блестяще. - Ваш первый враг - зазнайство, - заключает Алексей Максимович бе­седу. Зазнаться вам легко. Ведь вы на готовое пришли. Ленин с парткей для вас накопили, потому вы и выш­ли в редакторы. А сами-то вы копи­те?» Рассказывая о своем посещении Алексея Максимовича в Горках, C. Марвич приводит отрывки из бесе­ды о литературе. -Почему вы не прислали мне «Малый мир» в рукописи? -спросил между прочим Алексей Максимович у Марвича. Тот ответил, что не хотел беспоко­ить Горького, что и без того, должно быть, стол великого писателя зава­лен книгами современных авторов. Ваша текущая продукция, братья-писатели, к сожалению, не та­кая, чтобы завалить стол, возра­Первую годовщину со дня смерти Горького редакция альманаха «Год ХX» отметит выпуском тринадцатой книги, в которой собраны интерес­ные статьи и воспоминания об Алек­сее Максимовиче, его письма и неиз­вестные рассказы.   «…Я видел, как он слушает собе­седника, как размышляет и сосредо­точенно роется у себя в памяти, по­истине безграничной, где не затери­валось ничто из виденного и слышан­ного им, и оттуда в любой момент все являлось вновь столь же свежее и живое, как в тот день, когда оно бы­ло зарегистрировано ею… Как сейчас предо мною его могучие плечи, от воз­раста и болезни сделавшиеся согбен­ными, его исполненное добродушием спокойствие, внезапно сменявшееся взрывом смеха или негодования, его свободная и откровенная речь, его лукавый юмор и внимательный взгляд голубых глаз, которые то с любопытством следили за образами рассказа, извлеченного им самим из подземных глубин воспоминаний, то нежно и испытующе смотрели в гла­за его друга…» Горьком

Обладая глубокими познаниями в самых различных областях науки и с­искусства, Горький требовал от пи­сателей подлинной образованности.На «…Об одном известном писателе, ко­торый любит не в меру щеголять ци­татами и именами, Алексей Максимо­вич сказал: Такие люди не пользуются зна­ниями, а наводят их на читателя, как револьвер…» «Максима Горького я увидел впер­вые в Париже». Так начинает свои воспоминания Виктор Финк. вали. «Был 1912 год. Европу душил оче­редной кризис. Над Россией висела ночь. Война скреблась у ворот. Это была эпоха тревог и предчувствий. На Балканах и в Триполи уже уби­Максима Горького я встретил на митинге в зале Ваграм…» Это был митинг, посвященный со­бытиям на Лене. Председатель предо­ставил слово Максиму Горькому, ко­торый вместо речи прочел свой рас­сказ «Рождение человека». «…Когда он кончил, в зале поднял­ся гул, шум, крики, пение, неисто­вое топание ногами. Публика в боль­шинстве состояла из людей, которым родина стала чужбиной, Общение с великим писателем-борцом, с челове­ком, который тоже вышел из заму­ченной России и поднялся над миром, тревожило нас и волновало, как при­косновение к невероятному. Зал не­истовствовал. Горькому не давали сойти с эстрады. Публика кинулась к рампе. Она заняла все ходы и выхо­ды. Горький стоял растерянный и

К. Чуковский вспоминает о Горьком­редакторе. «…Пассивное отношение к читаемо­му было чуждо его творческой нату­ре. Всякий раз, когда он брал у меня на прочтение какую-нибудь из напи­санных мною статей, он возвращал ее со своими поправками, а порой и вставками, причем деликатно изви­нялся, что по старой привычке «по­зволил себе кое-где изменить два-три слова…» Чуковский рассказывает далее, ка­кую громадную работу провел Горь­кий над его сборниками критических очерков, которые А. М. думал пере­печатать. Он возвратил их автору, не только прочитав, но и отредакти­ровав и сопроводив их пространным письмом. Среди статей Чуковского о Коро­ленко, Брюсове, Блоке, Андрееве и других были статьи, в которых автор резко отзывался о Горьком. «…Горький не только не забрако­вал те статьи, где я опрометчиво, не­правильно и резко отзывался о нем, но, напротив, дал мне указания, что должен я сделать, чтобы эти статьи стали «убедительнее» и «сильнее». Здесь проявилось его редчайшее - чество, которое я часто замечал в нем впоследствии: полное отсутствие ав­E. К. торского самолюбия…»

Накануне годовщины со дня смерти Горького На крупнейших московских фабри­ках и заводах развернулась подготов­ка к годовщине со дня смерти вели­кого писателя А. М. Горького. Вы­пускаются специальные номера за­водских и цеховых газет, организу­ртся специальные выставки. На заводе «Динамо» им. Кирова 45 беседчиков будут проводить в цехах массовые читки А. М. Горького. Большая выставка открывается 10 люня в Зале стахановца. Библиотека организует общезавод­скую конференцию, на которой рабо­чие-читатели расскажут, за что они любят Горького 19 июня состоится вечер памяти тикого писателя. Заводской ТРАМ окажет свою постановку «На дне». Подготовка к горьковским дням на заводе № 1 имени Авиахима нача­ь еще в апреле, когда был устро­большой литературный вечер па­мяти великого писателя. На заводе состоится конференция, посвященная творчеству Горького. Докладчиками выступят рабочие от­дельных цехов. Темы докладов: «Мать», «Фома Гордеев», «Дело Ар­тамоновых» и другие произведения A. М. Горького. В общежитиях и бараках завода имени Менжинского устраиваются доклады о жизни и творчестве вели­кого пролетарского писателя. В клубе завода состоится большой горьковский вечер. 

Ромэн Роллан прислал для горьков­ского выпуска альманаха «Год ХХ» свою статью «Памяти друга». Его слова о Горьком проникнуты большой душевной теилотой и не­поддельной скорбью. «Слишком тесная дружба связыва­ла меня с ним, и слишком еще остра скорбь о смерти» пишет Ромэн Рол­лан. «…Никогда и никому, кроме Горь­кого, не удавалось столь великолец­но связать века мировой культуры с революцией, самой мощной из всех революций, колебавших землю. Он сделался в СССР как бы главноуправ­ляющим по делам литературы, наук и искусств…» Несколькими яркими штрихами ри­сует Ромэн Роллан жизнь Горького на даче под Москвой. «Здесь он принимал делегации от рабочих и интеллигентов, являвших­ся к нему из близких и стдаленных городов и областей обширного Сою­3а….

семнадцатого года в Ленинграде, о выступлении Горького на Марсовом поле - на похоронах павших борцов революции. «…Он подымался на скользкий от тающего снега помост. Солдат в мер­лушковой шапке, в истрепанной ши­нели, бородатый, очевидно самого старшего призывного возраста, про­С. Марвич в своих восноминаниях рассказывает о мартовских днях

Коллектив Электрозавода (Москва) отмечает первую годовщину со дня смерти А. М. Горького проведением во всех цехах завода громких читок произведений великого пролетарско­го писателя и бесед о его жизни, де­ятельности и творчестве. В июне на Электрозаводе состоит­ся вечер воспоминаний о Горьком с  участием советских писателей. 

зил ему на это Алексей Максимович. смущенный. Он не знал, куда уйти.