Литературная

газета

№

31

(667)

К столетию со дня рождения

Неизвестная статья художника И. Н. (27 мая 1837 г. - 8 июня 1937 г.)4 Среди литературного наследия иН Крамского предлагаемая статья «Шестая передвижная выставка в до­ме Общества поощрения художни­ков» представляет исключительно большой интерес. Написанная Крам­ским в 1878 г. под псевдонимом «Профан», она уже в гранках была запрещена цензурой к печати. Запрещение было вызвано блестя­шим описанием «Кочегара» Яро­шенко и «Протодьякона» - Репи­На. На примере этих двух холстов Крамской поставил ряд существен­нейших проблем, не потерявших и в наше время своей актуальности и остроты. Художник не имеет права быть равнодушным. Необходимо, чтобы он «ам в сильной степени был проник­нут чувством, которое так беспокоит зрителя». Для того, чтобы настроение худож­ника захватило зрителя, необходимо  его выразить в подлинно реалисти­Статья публикуется в «Литератур­ной газете» с сокращениями. Ольга ГУРЕВИЧ. ческой форме, т. е. «в формах, в реальном существовании которых я не могу усомниться ни на минуту». В предлагаемой статье Крамской, первый из русских художников-реа­листов, ставит насущнейщий вопрос о порочности рассказа в картине и о необходимости замены его художест­венным образом. Искусство только тогда и живо, только тогда и могущественно, когда оно глубоко корнями уходит в жизнь, но, «раз потеряв живые корни в дей­ствительности, превращается в губи­тельную рутину». Статья Крамского дошедшая до нас в гранках, хранилась в семейном ар­хиве сына Крамского-Анатолия Ива­новича. Копия статьи была любезно им мне предоставлена этой зимой. В настоящее время гранки приобрете­ны Государственным литературным музеем в Москве. зни… Браво! Встречи с глубоким убе­Представьте себе громадную (боль­ше обыкновенной натуры) человечес­кую фигуру в одежде диакона, т. е. в подряснике, в цветном поясе и в характерном для духовного звания длинном пальто с широкими рукава­ми, с большим откидным воротником. В этой фигуре, видной из-за золотой рамы повыше колен, главную массу, центр всего существования, состав­ляет обширное чрево, препоясанное пестрым широким гарусным поясом; на это чрево положена огромная клешня, то бишь, рука с растопырен­ными перстами, другая рука, левая, покоится на высоком камышевом посохе с серебряным набалдашни­ком; выше, над чревом, исполин­ский пищеприем в виде толстого мя­систого лица, с круглым, как карто­фель, загорелым носом, с великолеп­ными соболиными излучинами бро­вей над блестящими масляными гла­ждением и с серьезною, беспощадною требовательностью к себе, к своему ремеслу, поднимают и внутренно ос­вобождают человека… В «Кочегаре» г. Ярошенка мы встречаем тип, резюмирующий це­лую область труда; один иа блестя­щих исторических портретов нашей эпохи. Но на выставке таких портретов два. Ожирелое тунеядство, прикрываю­щееся стихарем, точно так же нашло своего грандиозного портретиста в ли­це г. Репина. теками, с чувственными толстымигу­бами из которых ленно ная рисуется великоленным малино­вым пятном под свесившимися вниз седыми желтоватыми усами; мясистое лицо, в виде колоссальной румяной груши, хвостом кверху, снизу обрам­лено исполинской седой бородой ло­патой, сверху прикрытой скуфьей, закапанною воском. Эта исполинская фигура с цветистым лицом, с черным чревом, рисуется на золотистом фо­не, на котором смутными пятнами мерцают кресты и огоньки свечей, - рисуется как фигура какого-то чело­векообразного животного, все части



Крамского во в да ко и Репин, у зрителя является силь­нейшее желание видеть и полную портретную галлерею нашего совре­менного общества, воспроизведенную столь же монументально. Hаш жанр до сих пор слишком сильно вдавался в литературу, слишком много и усерд­но рассказывал и весьма слабо пред­ставлял. Как новичок, только что до­пущенный в общество в качестве рав­ноправного члена, он сам как то скон­фузился: ограничивался маленькими размерами, маленькими типиками, выраженьицами, изо всех сил стара­ясь заинтересовать, позабавить или взволновать рассказцем. Конец это­му направлению!… Этот конец обоз­начился с появлением «Бурлаков», где простые типы современной жи­зни, при том самого непризнанного социального ноложения, по мнению одних - подонков общества, по мне­нию других -- корней того же обще­ства, были взлелеяны и воспроизве­дены с такою любовью, с такою серь­езностью и благоговением, как будто бы дело шло о типах самой высокой религиозной легенды. Сбросьте только слепую повязку укоренившихсяхудожественных предрассудков, откройте ваши глаза всю ширь и вы будете поражены несметным богатством эстетического жизни и в природе. Простой, мел­кий штришок, которым вы прежде пользовались снисходительно, с неко­торым даже пренебрежением, как ма­териалом для ваших эстетических по­строек, окажется столь грандиозным, столь бесконечно законченным и со­вершенным, что вам станет просто совестно и стыдно и вас будет сму­щать уже не мелкота ваятого вами штришка, тица из природы, но - сознание слабости ваших сил перед грандиозною задачею, в которую пре­вратится перед вами этот тип!… Но эстетическое предпочтение всег­стоит в кровной связи с действи­тельными потребностями жизни, и я ного, целым сложным эстетическим комбинациям, целым картинам… … Посмотрите на целый ряд кар­тин на этой же передвижной выстав­ке, до какой степени могущественно каждое общее движение и как оно, раз потеряв живые корни в дейст­вительности, превращается в губи­тельную рутину… Но, кажется нельзя найти более красноречивого примера, как деятельность одного из талантли­вейших между молодыми художни­ками В. М. Васпецова. Посмотрите на его «Чтение теле­грамм», на «Празднование победы», какое чувство вынесете вы из этого знакомства. Перед стеною с наклеенной телег­раммой собралась кучка народа; бли­жайший к телеграмме сухой и тощий мещанин читает ее должно быть по складам, с перханием и препинани­ем, а остальн альные слушают его на раз­ные лады Другая картина ляет же сюжет: один чита­подобный ет газету, возвестившую о победе,



1.



3.

0. e e я, H. te

38

и:

я,

Б C. a. 2.



В Государственном Академическом Большом театре СССР состоялся торжественный митинг по случаю искусства. На снимке: награждения советским правительством выдающихся деятелей русского оперного в президиуме митинга. В первом ряду (справа налево) народные артисты СССР Н. А. Обухова, А. В. Не­ских произведений поэзии, разраба­тывали подлинные художники оперные драматурги. То, что было личным делом худож­ника-композитора до Великой проле­тарской революции, силой этой побе­доносной революции стало общест­венным делом. Оперный театр в со­ветской стране любим миллионами. Может ли при таких условиях су­орррй оперы бездарными либретто, уродую­щими зачастую хрупкую ткань под­линно поэтических произведений? Возникает целый ряд вопросов, под­лежащих разработке и немедленно­му разрешению в связи с созданием оперных либретто. Естественна тяга советских компо­зиторов к монументальным, аппроби­рованным, получившим одобрение масс литературным произведениям. Ведь не случайно Дзержинский свою новую оперу построил на ос­нове «Поднятой целины» Шолохова, Кабалевский с либреттистом Браги­ным создал оперу по сюжету «Кола Брюньон» Роллана, «Аристократы» Погодина вдохновляют нескольких композиторов, Желобинский пишет оперу на сюжет повести Горького «Мать». Все это и показательно и по­учительно! Большие идеи, вложен­ные в эти произведения, вдохновляют советских композиторов. Но решающее слово в успехе му­выкального оформления, выражения этих идей принадлежит не только композиторам, но и оцерным драма­тургам-либреттистам. Было бы замечательно, если б дра­матурги, писатели, обединившись с композиторами на основе своих про­изведений, создавали бы либретто. Мало быть даровитым поэтом или драматургом для того, чтоб напи­сать хорошее либретто, -- надо поз­нать, изучить несомненную специ­фику оперного либретто. Надо, на­пример, знать недочеты либретто Ме­таставно, не умевшего драматичесную пряженность действия С другой сто­роны, оперным драматургам полезно ознакомление с приемами Скриба и Кальсабиджи, людьми, весьма осведо­мленными в «тайнах» создания либ­ретто. на. Но главное, разумеется, не в этом. Советское либретто должно полно­стью раскрыть не только пережива­ния основных героев, но и дать по­чувствовать силу народных масс, ре­шающих исход того или иного дейст­вия. Здесь опасность замены живых чувств и действий длинными хоро­выми рассуждениями весьма реаль­Слово - за драматургами, компо­зиторами, дирижерами, наконец, за либреттистами (Брик, Брагин, Л. Дзержинский и др.), музыковеда­ми, которые обязаны не только отме­чать неудачи оперных драматургов, но и помогать им создавать наиболее совершенные либретто для советской классической оперы ближайшего бу­Г. ПОЛЯНОВСКИЙ драматургия NепетрONп жданова, К. Г. Держинская и др.

Шестая передвижная выставка в доме Фощества поощрения (1878 Чьи лавры не дают мне покоя? - Репина, Ярошенки, Куинджи… Оригинальный триумвират и ориги­Подавленный массою пережитых художественных впечатлений, уста­лый, пресыщенный и разочарован­ный, я равнодушно иду среди пест­рых холстов, золотых и сусальных рам, черных коленкоровых занавесок иневольно говорю про себя: «как это скучно, наконец! Всюду кто-то лома­иина всю эту комедию, какое молоч­кое младенчество, какой запас аппе­иа к жизни, если даже пряничный усар может еще казаться настоящим живым кавалеристом!…» Однако, мне кто-то помешал, меня что-то укололо -- позвольте, что это такое?… Передо мною со всей непринужден­нстью и равнодушием к моей особе стит черный кочегар; совсем как есть кочегар: с кочергою, вз ерошен­ный, покрытый сажею, с засученны­ми рукавами, стоит себе, прислонив­шись к железной решетке в нише, куда валят каменный уголь, стоит аренный красным сиянием раска­денного жерла фабричной печи. Я останавливаюсь, как вкопанный исмотрю и не могу оторваться и не му дать себе отчета, почему вдруг и стни кочегаров, которых я пере­видал на белом свете и мимо которых походил с полнейшей безучастно­проходят   сью, как мимо пароход­вых и железнодорожных паровиков, л ся но о и ла о ци y. не ло то­в ей Он, ии ху. Кам ми ая туч руб, рельсов, вдруг один этот коче­гарг. Ярошенки мог приковать мое внимание… Мне всегда казалось, что­это так уже полагается по штату, что­бы при железной топке приставлен былеще человек-машина, которая во­время подкладывала бы дрова, во­время мешала бы черной кочергой в искрящемся зеве печи, имела бы по­крытую сажею фигуру и лицо, с ко­торого иногда так страшно глядят светлые, неуместные белки глаз­Г. Ярошенко взял меня за плечи и вставил, приковал перед одним из эих непризнанных мною существ… напитанной зловредной вонью машин­нго масла, насыщенной миллиарда­ми микроскопических пылинок, ка­об­каменного угля, о, для этого необ­ходимо заказать себе исполинский грудной ящик, с громадными меха­ми легких. Руки---о, поверьте, если бы вас засадили на десятки лет к этой вияющей исполинской печи, если бы все ваше времяпровождение состоя­по бы в том, что вы, захватив тяже­лою железною лопатой каменный уголь, перекладывали бы его ежед­невно по нескольку десятков пудов из склада за решеткой в топку и в виде особого бенефиса имели бы еще приятное право от времени до вре­мени мешать в раскаленной печи тяжелой железной кочергой, - по­верьте, ваши руки, нежные и изящ­ные, превратились бы в эти красные, жилистые, как узловатые канаты, мя­каз ет: его 38 сные рычаги с клещами на концах, в виде человеческой пятерни!… Однако, вполне убедившись, что соящий перед вами суб ект по свое­му складу есть образцовое воплоще­ние того каторжного труда, на кото­рый обрекла его судьба,--вы поды­маете ваши глаза к тому месту, где у обыкновенных людей должна быть голова… Какое открытие!… …Настоящая человеческая голова, мало того, она смотрит на вас мысля­щим взором, в этом взоре глубокий покой, глубокая примиренность с судьбою. О, уж это слишком, моя со­весть зашевелилась от этого взора… Ундем, уедем!… Я бегу вон, я опять развлекся… …И вдруг проклятая память дела­ет непристойное сравнение: «а тому… кочегару… должно быть не ахти как сладко на свете…» Скорее на улицу, вот пестрая толпа, вот солнце сияет с весеннего неба, смотрите как запру­жен Невский, какая это смеющаяся и беззаботная толпа, как спешит каж­дый на свежий воздух, чтобы пропо­лоскать легкие… «А кочегар…» снова укалывает меня память… Я сижу в приятельской компании, за столом у Пивато, *) мы сыты и да­не первые приступы похмелья от художников г.)ат ра о в классического Кьянти заставляют нас перейти с горячего и серьезного спо­том, правы ли Австрия и Англия своих возражениях против буду­щего устройства Болгарии, к более веселым, более теплым и соблазни­тельным сюжетам, как вдруг… в углу комнаты, у камина со щипцами мель­кает передо мною кроткая умиро­творенная фигура кочегара… У меня не было долгов, а тут мне все кажет­ся, как будто я ком кому то задолжал не в состоянии возвратить моего дол­и это «кочегар» вот кто твой креди­тор, вот у кого ты в неоплатном дол­гу: всем твоим общественным преиму­ществом ты пользуешься в долг… Однако, ведь этак чорт знает куда можно зайти!… Нет, надо взять себя в руки: я не люблю этого неравно­весия в душевном состоянии… Чтобы

3. 5.

Оперная 1.

C­c. e.

И-

В порядке постановки вопроса теряли и теряют немало от недостат­ков либретто. Серьезные драматурги, давшие со­ем либреттo. Попробуйте заказать крупному, выявившему себя писате­лю, драматургу либретто, -- ответ бу­дет вежливый, но решительный и… отрицательный. Нет еще понимания огромной ху­дожественно-формирующей оперу ро­ли либреттиста-драматурга. Вот имена художников-либреттис­тов, сыгравших если не решающую, то весьма заметную роль в создании длиннейшего ряда лучших опер, с момента рождения оперы, как нового вида музыкально-сценического пред­ставления. с Первый оперный поэт Ринуччини содействовал возникновению оперы Каччини на рубеже XVI и XVII ве­ков. Рядом с гениальным Люлли сто­ит имя его либреттиста Кино. Рядом именем великого реформатора опе­ры в сторону приближения ее к жиз­ненной правде - Глюка - вспоми­нается драматург Кальсабиджи. А Стампильи, Зено, Метастазио, которо­го современники сравнивали с Гоме­ром и Эврипидом, а знаменитый Скриб - оплот большой парижской оперы, предел мечтаний многих ком позиторов, к которому стремился по­пасть, но так и не добился его, молодой Вагнер! Отчаявшись найти доступ к лучшим либреттистам, ком­позиторы нередко сами брались за либретто.

ки. ＿ Товарищ Сталин в беседе с компо­зитором Двержинским и дирижером C. A. Самосудом предельно ясно и четко сформулировал задачи совет­ского оперного искусства - созда­ние советской музыкальной класси­Вручая ордена знатным людим поздравительной речи: «Наша совре­менная жизнь и наше недавнее прошлое дают возможность написать десятки картин, по своему драматиз­му, по своей яркости не уступающих картинам из исторического прошлого капиталистических стран. Нужны только люди, которые сумели бы твор­чески выразить эти замечательные по своему драматизму сюжеты». Несколько ранее в своей речи М. И. Калинин делает знаменатель­ное указание: «Работа Большого те­атра и рабочих-композиторов являет­ся в значительной степени общей, в особенности у нас, в Советском Сою­зе. Поэтому я считаю, что оперный коллектив должен толкать наших композиторов на творчество, на созда­ние новых полноценных советских опер». Большой театр, ленинградский Ма­лый оперный театр ведут работу с молодыми советскими авторами. Этим успехи обоих театров и обясняются за последние годы в области созда-

y. b, b

g. IM

e. e o. по це a. O. рь Ы

вылечиться, я снова пошел на выстав­которого годами долгой практики при­способились, как не надо лучше, к ку, чтобы доказать этому ничтож­ному призраку, что я его вовсе не ногам… ного произведения, которое взволно­вало бы меня так глубоко. Я стал всматриваться в эту картину мало боюсь, что я уже взял верх над своим чувством… Подхожу, и -- снова этот примиренный взор среди глубокой нищеты связал меня по рукам и по Я давно уже не видал художествен­известного до сих пор г. Ярошенки и мне пришло в голову, в чем же тут вся суть, чем условлено действие од­ной фигуры, без всякой сколько-ни­будь занимательной обстановки, без всякого движения, спокойно стоящей красноватым пятном на черном фо­не, одной фигуры, которая вдруг оказывается целою, глубоко волную­щею картиною! настоящему своему назначению: лик, когда-то должно быть красивый, ожи­рел, побагровел, превратившись в простой пищеприем; эти две лапы­клешни, кажется, созданы лишь для того, чтобы, захватив порядочную пор­цию седобного и питейного, заклады­вать то и другое в жевальную маши­ну; наконец, низ торса превратился в исполинский раздувшийся резерву­ар, в котором неукоснительно и в образцовом порядке происходят все процессы пищеварения, всасывания и выделения… Говорят, это не более, как портрет, этот «Протодиакон» г. Репина - я рад этому верить; я весьма обрадовал­бы, если бы и «Кочегар» г. Яро­портретом! ся

e­0. y.

о

шенка оказался только Пора догадаться, что сама жизнь есть другие заняты вывешиванием флагов над бедненьким трактирчиком, с кра­сной вывеской, перед которым проис­ния советской оперы и балета. Теат­ры начинают - правда, с большим опозданием понимать, что само­устранение от создания нового ре­пертуара выключает театры из тем­па советской жизни. Театры начали работу с авторами опер, балетов. Кто же эти авторы? Только ли создатели музыки, компо­зиторы, или, в неменьшей степени, также драматурги-либреттисты? Нельзя не считаться с т яс тем фактом, сконо Дои тонех не определяющих это действие лиц, но в значительной мере и удача опер­ного либретто, сделанного по одно­именному роману Шолохова талант­именному роману Шолохова талалт ливым либреттистом, братом компо­зитора. Мало того, что либретто «Тихого Дона» драматургически крепко увя­зано, Правдивый, сочный, живой язык, умелая лепка образов, заимст­вованных из реалистического романа Шолохова, властно диктовали худож­нику-композитору свои требования. Народность сюжета, языка, глубокое знание правды казачьей жизни до революции, в период войны, в начале революции, - все то, что делает ро­ман Шолохова высоким художествен­ным произведением, были отправны­ми точками и в творчестве компози­тора. Все сказанное имеет целью лишь зафиксировать внимание советской по-литературной общественности на важ­ности работы соавтора композитора­либреттиста. Не секрет, что многие - и советские, и классические - оперы Проблемы На скороспелом, плохо подготов­ленном всесоюзном совещании дет­ских театров (5--8 июня) встали, хотя и не в развернутом виде, но с доста­точной остротой, вопросы детской драматургии, Вопросы, давно назрев­шие, требующие настоятельного вни­мания общественности и в первую очередь, конечно, комсомола, руко­водящего воспитанием советской дет­воры. До сих пор на этом участке искус­ства наблюдается невероятная теоре­тическая мешанина, результатом ко­торой зачастую является ориентация на так называемую «специфику», т. на среднюю, выхолощенную, якобы доступную пьесу Эта специфика всег­да служила прикрытием для беста­ланных драмоделов и режиссеров, желающих подвести под свое неуме­ние некую теоретическую базу. Эти люди думают, что детей можно до бес­конечности кормить дидактической е. трухой, унылыми схемами, эстетно­феерическими зрелищами, лишенны­ми плоти и крови живой действитель­ности. Им на помощь шли всякого рода педологи, которые буквально не­истовствовали в детском театре, дохо­дя до прямого издевательства над юным зрителем. Теперь детский театр освободился от педологической опеки, Но еще не все работники этого важнейшего уча­стка культурного фронта уясняют се­бе масштабы стоящих перед ними за­дач, Еще не все они, как многократ­но подчеркивали на совещании мно­гие ораторы, понимают, какую заме­чательную поросль представляют со­величайшее художественное произве­дение. «Кочегар» Ярошенки и «Протодиа­кон» Репина есть великолепный гран­диозный почин со стороны метода, есть решительная новость в русском народном искусстве; этими двумя ти­пами камертон русского искусства поднят в такой степени, что все ос­тальные фигурные картины настоя­щей передвижной выставки весьма и весьма побледнели. задача в русском искусстве. По край­ней мере, глядя на великолепные, портреты двух дали нам гг. сословий, какие дали нам гг. Ярошен­ходит событие. В одну секунду схватываете вы действие и забываете о нем, а ваше внимание обращается к отдельным лицам, и тут вы открываете намеки на великолепнейшие типы. Вот, хоть бы этот человек иностранного проис­хождения с сигарой во рту и шляпой набекрень, просовывающийся спра­ва к телеграмме, больной бледно-зе­леный мужик с топором, окутанный стом на место в газете: мелкий при­казный, читающий указанное место, то, изжившийся жуир, подходящий к Ярошен-бекрентми толпе, в шляпе набекрень с изуми­тельными глазами, окруженными це­лыми кулисами, красноречивыми сви­детелями буйной жизни этого метео­ра; солдатик, держащий лестницу, это тип того сказочного солдата, ко­торый прослужил тридцать три года и выслужил два сухаря и две де­нежки. Все эти поразительные намеки, ко­торыми художник пренебрег, коснув­шись драгоценных типов вскользъ потому, что вся его энергия была пот­рачена на соединение этих типов в одно действие, действие, которое гро­ша не стоит сравнительно с богат­ством жизни, скользящей в отлельных головах… Что же это такое?!… Ведь это значит --благословение родитель­ское продавать за чечевичную похлеб­ку, найти жемчужное зерно, и, не няв и не оценив его, бросить его в дай себе г. Вас­на разработку одного из брошенных им типов, сведи он всю обстановку на этот тип, как его дальнейшее по­яснение, и он произвел бы нечто чрез­вычайное. Пониманием типа, способностью к «великой ловитве людей», понимани­ем живописного разнообразия и глу­бины окружающего нас мира природа наделила г. Васнецова замечательно щедро: от него, от его личной воли и серьезного желания, зависит употре­бить подаренный ему клад на серьез­ную общественную задачу, чего до сих пор он не делал. Мы уже выросли из этих намеков, мы не постоянно ведь сидим в вагонах железной дороги, из которых, на всем ходу, живые лю­ди действительно представляются та­кими беглыми намеками, какими до­вольствуется г. Васнецов, нет мы медленно и осмотрительно подступа­ем к жизни, мы привыкли, если что знать, то знать основательно и вот такого основательного ответя мы в праве ждать и от серьезно думающего художника. ПРОФАН

Первое и существеннейшее условие, конечно, должно заключаться в том, что художник сам в сильной степени был проникнут чувством, которое так беспокоит зрителя; он писал свою картицу с глубоким убеждением. Второе, не менее важное условие: ху­дожник не мешает мне воспринять это чувство, так как оно воспроизведе­но в формах, в реальном существова­нии которых я не могу усомниться льзя ли подо что-либо подкопаться, не солгал ли где-нибудь художник? Нет, все до мелочей смотрит на вас Неть все достов суровою правдою действительной жи­

л Большинство терпело неудачи от подобного соединения в одном лице музыканта и драматурга. Сколько опер погибло от неудалных либрет­сини, Шумана, Верди, Чайковского («Орлеанская дева», «Опричник»)… Несмотря на наличие отдельных иск­лючительно талантливых либретти­стов, основные их кадры были мало­культурными, творчески не заинтере­сованными в судьбе опер на свои либретто. 2.

Гениальные создания русских ком­позиторов базируются в подавляю­щем большинстве своем на перво­классном литературном материале. Пушкинская поэзия была гигантским химическим реактивом для чистого золота музыки Глинки, Даргомыжско­го, Мусоргского, Чайковского, Рим­ского-Корсакова, Композиторы опери­руют поэтическими образами, цен­ность которых не могут снизить да­же часто безвкусные вирши стихосла­гателей-либреттистов. Однако, на­околько выиграли бы эти чудесней­шие оперы, если б драматическую ос­нову их, на фундаменте классиче­дущего. 



детской драматургии бою посетители детского театра. Де­ти требуют ответа на сложнейшие проблемы современности, они хотят, чтобы им показывали жизнь во всех ее проявлениях, чтобы с ними гово­рили по-серьезному, они особенно жаждут показа героики эпохи. Но как примитивно разрешают эту задачу иные драматурги и как охот­но некоторые театры оказываются на поводу у этих драматургов! Приме­ром тому может явиться хотя бы пье­са И. Всеволожского «Детство марша­ла», которой все выступавшие дали суровую оценку. Что это, как не опе­куляция на большой теме, явно де­ляческий подход к чувствам и наст­роениям ребят, которые настойчиво требуют произведений о лучших лю­дях нашей действительности? Пьеса Всеволожского подводит нас вплотную к одному печальному яв­лению, весьма распространенному в детской драматургии. Люди думают почему-то, что человек, пишущий не для взрослых, должен быть некиим «универмагом тем». Им не приходит в голову простая мысль, что и сюда ху­дожник должен нести свою тему, свое искреннее чувство, свое подлинное от­ношение к окружающему миру, Толь­ко тогда он найдет путь к детскому сердцу, сумеет выполнить те воспи­тательные функции, которые неотде­лимы от художественных достоинств произведения. С этим тесно связан и вопрос о художественном росте актеров. О без­отрадном положении последних мно­го говорилось на совещании. Актера детского театра не замечает ни крити­

M). это это вя воё ние

ка, ни управления по делам искусств, ни местные комсомольские организа­ции. Приходится, как правило, ра­ботать в очень трудных условиях. От­сюда - текучесть состава во многих театрах и необходимость иногда опи­раться на помощь людей, у которых степень мастерства обратно пропор­циональна степени их энтузиазма. Очень сложна и режиссерская проб­лема в детском театре. Многие кол­лективы стали «вотчинами» отдель­ных режиссеров и постановщиков, ни­сколько не озабоченных мыслью о воспитании смены. Они гораздо охот­неё практикуют систему приглашения на гастроли, хотя бы приглашаемые оказывались людьми совершенно раз­личных творческих направлений. Но ведь так оно спокойнее: приглашен­ный режиссер смастерит постановку и бесследно исчезнет, не создавая ни­какой угрозы для единоличной дик­татуры постоянного художественного руководителя. Разрешение всех этих вопросов не терпит отлагательства. Слишком дол­го детский сектор советского театра оставался на положении ребенка, в отношении которого проявлялось больше благотворительности, нежели действительного интереса и чувства, ответственности. Тот факт, что ЦК ВЛКСМ принял участие в созыве и в самой работе совещания, позволяет думать, что вопросы детского театра скоро займут в системе комсомола такое же зна­чительное место, как и вопросы дет­ской литературы.

ря­of,

ей о:

че

1

ы

еся M8  по­ен­рыд ра­ЛЬ-

* Петербургский ресторан.  намерен писать До­Мы уже сообщали о том, что иада­тельство «Советский писатель», узнав облестящем полете на Северный по­люс Героя Советского Союза М. В. Во­допьянова и его славных товарищей, отправило в лагерь Папанина поздра­вительную радиограмму. Издательство просило автора «Меч­Институт литературы Академии наук СССР подготовил сборник ста­тей о литературных взаимоотношени­ях Западной Европы и России в прошлых веках. «Западный сборник»   цизм), А. Смирнова (На путях изу­чения Мольера), Л. Пумпянского (Тредьяковский и немецкая школа), Д. Якубовича (пушкинская легенда «О рыцаре бедном»), В. Жирмунско­го (Аполлон Григорьев и Гете), Б. Эй­Академии наук СССР, хенбаума (Толстой и Поль де Кок) и другие статьи. Выходит сборник в издательстве 

М. В. Водопьянов книгу о полюсе ты пилота» и других книг написать для издательства книгу о своем новом по­М. В. замечательном подвиге. 5 июня из папанинского лагеря лучена ответная радиограмма т. Водопьянова: «Привет с полюса. На ваше предло­жение согласен».

СЛИ

В нескольких статьях освещаются стили и течения литературные XVIII--XIX столетий. В сборнике печатаются работы: C. Мокульского (Французский класси-

170