Литературная
газета № 35 (671) ПОЭТЫ, ДРАМАТУРГИ, ПРОЗАЙКИ ОТВЕЧАЮТ СОВЕТСКИМ ХУДОЖНИКАМ ЗА СОВМЕСТНОЕ ОБВУЖДЕНИЕ ОБОРОННЫХ Ежечасно думать об обороне страны
Б. БРАЙНИНА Беспомощная книга
A. КОТЛЯР.
Заметки о молодых id чек, в смятении бросал всё и уходип, если это было днем, на Волгу, если вечером - бродить по улицам, зайти в какой-нибудь клуб» (подчеркнуто нами - А. К.). Такие плохо отредактированные фразы встречаются в рассказе. Между тем редактура должна быть поставлена в журналах безукоризненно. У Рутько несомненно есть дарование, но ему мешает недостаток культуры, узость кругозора. Его особенность -- поэтическое восприятие человека, природы. Но эта особенность, не питаемая разнообразными жизненными впечатлениями, не обогащенная широкими знаниями, может привести автора к дешевой чувствительности, как это случилось с его ранними рассказами. Рутько предстоит большая работа, если он захочет по-настоящему развивать свои способности. II писателях всегда грамотные: «Он принимался за дело, но, написав несколько странине принадлежит к этой категории авторов. За этот же период выпущены переводы следующих произведений: «Петр I» Алексея Толстого (издательство Голланц, Лондон), его же «Хождение по мукам» (Лонгменс, НьюЙорк и Голланц, Лондон), «Цусима» Новикова-Прибоя (Эллен и Энцин, Лондон) «Педагогическая поэма» Макаренко (Нотт, Лождона, СОВЕТСКАЯ ЛИТЕРАТУРА В АНГЛИИ И США Из вышедших в 1936-37 гг. в Англии и в США переводов произведевий советских писателей прежде всего должны быть отмечены три книги А. М. Горького: сборник пьес последнего периода (издание Лоуренс, Лондон, 1937) и новые издания повестей «Детство» и «В людях» (издание Эпплтон, Нью-Йорк, 1937). Первый английский перевод повести «Детство» вышел в 1915 г., а «В людях» - в 1917 г.
«Таежная армия» Ильи Черневаповесть о гражданской войне в Сибири. На эту тему писали Фурманов в «Чапаеве», Фадеев в «Разгроме» и «Последнем из удэге». Прекрасные
Чтобы изобразить сложность переживаний Демьяна Каломийца, автор на протяжении всей повести заставляет его «собирать воедино разбежавшиеся мысли» (стр. 128). «Две ночи подряд не спал он - собирал в кучу
ПРОИЗВЕДЕНИЙ * B. Гусев * В меру сил я работаю в области рборонной тематики. * H. Сидоренко * Призыв художников и скульптосмысловая наполненность, понимаров, обращенный к поэтам и писание художником всего нашего путелям, выражает желание всего нати, … вот качества, без которых ни рода: получить от нас высокоценодна книга не сможет получить книги Фурманова и Фадеева известны всему миру. Но разве они исчерпали тему гражданской войны? Конечно, нет. Материала хватит еще на сотни книг, очень хороших книг. Примеры мужества, отваги, выносливости, патриотизма вдохновляли и вдохновляют деятелей различного рода искусствписателей, музыкантов, живописцев, рассыпанные мысли» (стр. 29). «Не только мысли собирал Демьян Тимофеевич: в крайней по острову палатке он собирал людей» (стр. 29). «Опять приходилось собирать разбежавшиеся мысли» (стр. 54). «… Чтоб сколотить в единой воле людей, нужно было сцементировать собственные мысли, отточить их каждую в отдельности и убеждать, убеждать» (стр. 30). признания у читателя. Вслед за «Спавой» я и в новой оей пьесе пытаюсь создать образы людей нашей Красной армии, обравы бойцов и командиров, до конца преданных делу Ленина--Сталина. Основная тема моего поэтического ворчества - оборона страны социаизма. Наивно и схематично показан и другой герой, партизан Антонов, кадровый рабочий. Вот его портрет: «…С лицом, точно обожженным пламенным дыханием паровозно-строительного исполина, с выдвинутыми вперед упрямыми скулами и смышленными карими глазами, он произные, взволнованные книги о нашей родине, о ее людях, о подлинных героях наших дней. Помня о капиталистическом окружении, о происках врага, мы должны создавать в первую очередь такие произведения, которые бы воспитывали в читателе чувство долга перед своей страной, любовь к ее скульпторов, драматургов, работников кино. И когда появляется новая книга о гражданской войне, даже не возникает вопрос о ее своевременности. Речь идет о ее идейной и художественной ценности Ккачеству книг, воспитывающих патриотизм советского читателя, мы должны быть особенно требовательны.
За последнее время журнал «Октябрь» уделяет много внимания работе с молодыми писателями. В номере 5-м напечатаны два произведения: «Повесть» А. Рутько и «Большой день» 3. Столпера. В «Повести» Рутьно чрезвычайно ясно сказались недостатки и достоинства этого молодого писателя. «Повесть», несмотря на то, что тема взята неглубоко, несмотря на ряд литературных погрешностей, показывает литературные данные Рутько, отказавшегося здесь от дешевой манерности, свойственной его прежним рассказам. (Об этих рассказах писала «Литературная газета» несколько месяцев назад). Рутько привлекают лирические мотивы. «Повесть» в своей лучшей части посвящена несложной истории любви юноши и девушки. Автору удалось передать чистоту и свежесть чувства молодых людей. Он не нагромождает здесь, как это он делал раньше, всяческие «изыски», чтобы поНовоторые молодые влентели, своей «манеры», конечно, не создают, но зато манерничают до-отказа. Такая опасность грозила А. Рутько, «Повесть» же убеждает в том, что он по мере сил своих стремится писать просто, искренно. Фраза у Рутько, когда он рисует, например, пейзаж, четкая, наполненная. «С тропинки, если смотреть вперед, словно сквозь узкую, зеленую трещинку между садами, видна была Волга, спокойная, чуть розовая; у острова спали на якорях баржи - две мелкосидящие нефтянки, выкрашенные в яркий красный цвет; деловито сновал возле них маленький буксирный пароход». Легкая грусть, жажда счастья молодого героя поэтично показаны автором. Взволнованный встречей с девушкой, юноша думает: «Сколько было таких встреч. Сколько ребят… может быть, они были бы лучшими друзьями, может быть, только общения с ними нехватало для счастья». Это сказано просто и хорошо. Не так давно в нашей молодежной литературе принято было смаковать «вопросы пола». Совсем иначе пишет о любви Рутько. Его герои любят друг друга молодо, чисто, в отношениях их нет никакой пошлости. Поэзия чувства одухотворяет их беседы. Хорошо, что Рутько именно так подходит к своей теме. Пора уже некоторым нашим писателям перестать делать окрошку из грубого натурализма, ложного «психологизма» и пошлости. И даже когда на страницах «Повести» появляется «третий» низкопробный - человек, Рутько не изменяет своего основного тона. Этот человек вначале показан в ореоле прекрасного певца, и то, что он потом оказывается негодяем, должно лишь оттенить искренность и силу чувств основных героев. Но тут-то пора поговорить о недостатках «Повести». Свежо начатый рассказ к концу все больше расплывается. Автор не выдерживает тона, ве умеет сохранить той непосредственности, которая есть в лучших частях рассказа. Герой, расставшись с любимой девушкой, мечтает о ней. «Он смотрит на каждый караван, подезжавший к лагерю, и ему чудилось: вот это она сидит на втором или на третьем верблюде, треплются белые волосы, блестит улыбка, вот - это она поднимает золотую от загара руку». Но таких хороших строк к концу рассказа становится все меньше. Автор не знает, как дальше поступить с героями. Он приделывает к рассказу безвкусную, морализующую концовку. Соперник героя заражает девушку тяжелой болезнью, наш герой во-время не сумел спасти ее, девушка кончает жизнь самоубийством. На последней странице соперники встречаются, наш герой дает пощечину соблазнителю, а его спутник резонирует при этом: «Стой! - строго сказал о зал он. у пио сеть и он за ее так называемый проступок и целиком встало бы на ее сторону… А этого пошляка пригвоздило бы к поворному столбу». К чему эта сентенция вместо художественного образа? в И вот, рассказ, хотя и неглубокий, но по-хорошему молодой, искренний, значительной мере испорчен. в Мы не хотим сказать, что Рутько должен был выдержать весь расская сугубо лирических тонах, не допуская «прозы жизни», Наоборот, мы можем упрекнуть его в недостаточной конкретности образов, обстановки, Рутько нужно научиться показывать героев людьми своего времени, И в этом рассказе, как и в прежних, мы лишь по отдельным фразам можем понять, где и когда действуют герои. Но «проза» требует большей конкретности образа, а не скучных поучений. Следует сказать о литературной редактуре рассказа. Конечно, редактор не может заменить автора, но право же, к рассказу Рутько, где автор ясно показал свое умение, стоило отнестись с большим вниманием, нежели это сделала редакция «Октября». Следовало сократить рассказ. Необходимо было из ять скучнейшие строки о неудачливом писательстве героя, повторенные в рассказе несколько раз с настойчивым однообразием и не
Ежечасно мы должны думать и помнить об обороне страны от внешних и внутренних врагов. В плане этих задач я строю поэму о замечательном большевике и человеке, о вернейшем друге товарища Сталина - о Серго Орджони-
Всячески приветствую предложеже советских художников. Вношу конкретное дополнение: кидзе. защитникам, революционную бдительность. С этими же требованиями я под Большая правдивость, простота и хожу к сюжету и характерам героев «Таежная армия» Ильи Чернева искренняя книга, в ней есть отдельные неплохие эпизоды, но в водил впечатление человека недюжинной воли и ума». Так же, как «разбежавшиеся мысли» Демьяна, через всю книгу проходит «будто обожженное лицо» Антонова. Столь набившее оскомину еще с далеких времен «Кузницы» изображение рабочего при помощи вделени сильно таготет ны стьянами-партизанами: «Они были вовсе не такие, как те, в далекой Коломне, - поджарые парни, крепкие, как сталь, быстрые в движениях и в мыслях, как шестеренки…». Удручает бедность словаря книги, беспомощность эпитета, метафоры, сравнения: строгое, точно выточенное лицо, металлически чеканящий голос, закипающая внутри хлесткая радость, вздыбленные злобой хлеборобы, неуемная жажда борьбы, вечер, обволакивающий землю покрывалом осенних сумерек, золотая палатка неба, затканная золотыми блестками звезд, часы плелись тягуче, как патока, и пр. и пр. Неумелое обращение со словом зачастую приводит к прямым курьезам. Так, восторженно изображая одного из выдающихся руководителей партизанского движения, автор пишет: «… и посыпался горох жестких, повелительных и призывных слов…». Горох слов - прежде всего говорит о бессмыслице, пустоте трескучей фразы, а Илья Чернев «горохом слов» награждает своего положительного героя. Выход в свет беспомощных произведений - явление обычное для наших издательств - снова и снова свидетельствует о неблагополучии на издательском фронте, о малой подготовленности редакторского аппарата о полном неумении работать с авторами. Печально, что голос читателя и критика, повидимому, еще не пробился сквозь толстые стены издательских кабинетов. Там все спокойно, все по-старому. Когда же наконец настойчивые требования советской общественности о высоком качестве перестанут быть гласом вопиющего в пустыне? истечении известного времени организовать совместное обсуждение мовых оборонных работ художников яркость илитераторов. Надо, чтобы мастера различных ЩИ. Это поможет поднять наши оборнные произведения на высоту, постойную нашей родины, нашей Красной армии. изобразительных средств, моей будущей пьесы «Инженеры». целом перед нами сырой, недоработанный материал, книга не выношенная, художественно беспомощная. В главе 12-й («Деревня Паруновкрестьянин раскапортоя и дорвий, пыши каждый день проходу по деревне не давали, грозились всех перепороть японскими шомполами…» Рассказ ведется просто и непритязательно. Читатель узнает о классовой борьбе в деревне, о бесчинствах японских интервентов. Но даже эта (одна из очень немногих удачных глав) заканчивае я скучноназидательными авторскими пояснениями: Шаблонными, пичего не говорящими ни уму ни сердцу словами автор разясняет поясняет, резонерствует, тщетно стараясь убедить читателя в том в чем тот должен быть убежден силой, логикой художественного образа Неопытность автора прежде всего заметна в упорном стремлении дать подстрочник к каждому образу, к каждому положению, все пересказать своими словами. Неумение автора создать живой художественный образ приводит его к упрощенчеству, к весьма наивным характеристикам. Так, главный герой повести, плотник Демьян Тимофеевич Каломийц в своих мыслях, поступках, поведении совсем не ощущается как крепкий революционер. Это скорее какой-то недалекий, добрый дедушка, усваивающий с помощью автора элементарные уроки политграмоты. Наш долг перед родиной Латераторы и поеты, входящие в оних пнсателей на оборонные темыа, художественных произведениях советский патриотизм, которым охвачены все народы нашего великого Союза В то же время новые наши произведения должны помочь партии и правительству в борьбе против явных и замаскированных врагов Советского Союза. Ш. Росин, Е. Марголис, Ю. Иоффе, И. Рабинович, A. Хашин, М. Розенблюм, Д. Бергельсон, С. Персов, Б.Оршанский, О. Любомирский, Перец Маркиш, И. Добрушин, Я. Зельдин, С. Годинер, Д. Абрамович, М. Литваков, М. Гольдштейн, С. Галиин, Л. ЛипманЛевин, М. Герр. и присоединяются к обращению московских художников и скульпторов («Литературная газета» от 26 июня) о создании художественных произведений, посвященных защите нашей великой социалистической родины. Советская еврейская литература. давшая ряд значительных произведений на оборонные темы, все же не выполнила своего долга перед горячо любимой родиной. Оборонные темы -- в центр внимания советских еврейских писателей! Правлению ССП СССР и нашему бюро необходимо создать все условия для творческой работы еврейШПИОНОВ-ДИВЕРГАНТОВ «Шпионов и диверсантов искорен им» - плакат худ. С. Игумнова. На об явленном Изогизом конкурсе плакатов к XХ-летию Великой Пролетарской Революции получил III премию. деньги, раз открытая игра на интерес запрещена… Гадина Шевелев! Враг Шевелев! А почему он гадина, почему враг? Почему следует ненавидеть его и избегать его? Только потому, что человек не по своей воле оказался в здешней сплавной конторе? Смородин ждал, готовый при любом возражении разразиться обидой и гневом. Прикрываясь этими чувствами, он избавится от нежелательного свидания и отправится наконецто домой, спать. Но она, как нарочно, умолкла, грустно и тихо припав к нему. Может, ты за себя боишься? Потому, что я путаюсь с ним, а ты со мной? Да? Нет, она хлопочет только о нем. К нему, секретарю директора, липнет всякая дрянь, Зачем? А кто ж его знает! Может быть, хотят выведать что-нибудь… ятно было хлебнуть в стороне пенящегося пива. Да он играл и баодии. Ссоры никак не получалось. Она наклонилась, расшнуровывая ботинок. Башмаки, еще не разношенные, были малость тесноваты. Ей пришлось в этом сознаться. Тогда он снисходительно улыбнулся, даже засмсялся тихонько и потрепал ее по склоненному плечу. Чтобы быть до конца хорошим и добрым, он участливо спросил: «Здорово жмут?». Приходилось менять тактику и добиваться не ссоры, а нежности. Ладно! Он подождет немного, а потом, поцеловав ее, скажет, что с нею очень хорошо, но надо итти, завтра рано вставать… Город оставался безмольным и светлым, Город спал под пустым небом, и даже листья на березах свешивались сонно. В этом глубоком затишьи неурочный голос меди на колокольне показался в первую секунду голосом спросонья. Но звук сразу же окреп, колокол заговорил нетерпеливо, требовательно, часто, Удары нагоняли друг друга. Басовый гул, множась, сливаясь, усиливаясь, бушевал в воздухе, только что неподвижном. Отстранившись друг от друга, два человека на скамье вопросительно переглянулись.
3. Столлера мы видим впервые на страницах центральной печати. Его повесть «Большой день» песомнанио удочный доот он надых», а Рутько, очевидно, как уже печатавшийся автор, выделен из этого отдела, при сопоставлении двух произведений ясно ощущается большая литературная зрелость 3. Столпера. Материал повести прекрасно знаком автору. Это чувствуется по самому тону, видно, что автор сам наблюдал и пережил описываемое. Эпизод чудовищной резни евреев махновцами реалистически воспроизведен молодым писателем. Во время гражданской войны погромы, организованные белогвардейцами, петлюровцами, махновцами, кровавым валом прокатились по Украине, Белоруссии и другим местам. Контрреволюция сеяла смерть, разрушение. Красные войска несли свободу, спасали от кровавого тумана. Их ждали, только им верили замученные в конец люди, которых черная сотня превратила в мишень для своих злодеяний. Обо всем этом взволнованно рассказывает 3. Столпер. Приближаются махновцы: «Евреи, которые пытались спастись в немецкой улице, измученные и обезумевшие, неслись обратно. Впереди, с взлохмаченными волосами, мокрый от пота, спотыкаясь бежал Ерухимковаль и охрипшим голосом орал все время одни и те же слова; «Евреи, конец! Они окружили нас. Евреи, конец!». Повествование ведется от имени мальчика. Дети, переживавшие ужасы контрреволюционного бандитизма, рано становились взрослыми. 3. Столпер нисколько не сгущает краски, когда так пишет о чувствах мальчика: «Мы вошли в комнату и мне показалось, что в ней страшно темно. Все время я чувствовал, как махновец холодной рукой расстегивал ворот моей рубахи, а другой приближал лезвие шашки к горлу. Так зарезали месяц назад трех мальчиков Файковича. Я не знал, куда мне деться от этого видения». Эти трагические переживания, несвойственные детскому мышлению в обычной обстановке, с ранних лет определяли дальнейшее отношение детей к жизни, к людям. Суровая, напряженная действительность гражданской войны закалила в самом начале много юных сердец. Весь пыл, всю свою любовь несли юные участники грозных событий своим спасителям - большевикам. Это хорошо показано З. Столпером. Кровавый налет махновцев на еврейскую колонию прерывается приходом красных, и погромщики панически бегут. Тем, кто остался в живых, предстоит бороться дальше. И автор уверенной рукой ведет своих героев. Из среды забитых, бесправных людей выделяются борцы за революцию. Мать мальчика за один страшный день вырастает в сознательного человека. Это превращение поравано правдиню и убедительно. К сожалению, один из главных переврей, слепо верящий в то, что бог не допустит насилия, если его об этом попросят, к концу повести разочаровывается в боге и с симпатией относится к большевикам. Это шаблонный персонаж. Мало интересна и фигура вождя еврейских партизан. Непонятно, почему автор решил показать его безногим калекой. В целом 3. Столпер вполне владеет своим материалом. Он умеет индивидуализировать речь героев (особенно удались ему дети), хорошо дает массовые сцены. Момент увода евреев махновцами в поле, издевательства, расстрел, обезумевшая, бессильная толпа женщин и детей в стороне - все это показано сильно, впечатляюще, сцена стоит перед глазами читателя. Можно поставить в заслугу редакции журнала «Октябрь» опубликование этой повести. 3. Столпер не нуждается в снисхождении. Ему не нужна, как некоторым другим молодым писателям, скидка на «молодость». 3. Столпер показал кусок подлинной, настоящей жизни, ему не пришлось выдумывать и подкрашивать свое произведение. Некоторые же молодые писатели, мало пережившие в жизни, мало знающие, высасывают из пальца несуществующие ситуации и чувства и спешат печатать свои незрелые произведения. Приятно отметить, что3. Столпер
ОТВЕЧАЮ ПЬЕСОЙ * М. Голодный * se. По мнению некоторых критиков, всеосновное и лучшее в моей поэзии относится к оборонной тематиЛюди гражданской войны, люди до конца преданные делу Ленина - Сталина, изображенные мною в огихах, привели меня к неустанному юрячему желанию создать к двадцаой годовщине Великой Социалистической Революции пьесу в стихах на оборонную тему. Вот почему я с особой радостью приветствую обращение художников и скульпторов о создании героических произведений оборонного харакIrepa.
НЕВИДАННЫЙ РАЗМАХ ТВОРЧЕСКОЙ МЫСЛИ * Перец Маркиш * Наша великая родина охвачена проявлением беззаветного патриотивма и беспредельной любви к великим вждям народа, под руководством кторых наша страна - отечество грудящихся всего мира и единственная надежда всего человечествачищается от подлых изменников и дредателей, пытавшихся на фашистких торжищах, под полою, распродать великие завоевания Октября. Воодушевленные и одухотворенные беспримерными подвигами героических сынов великого народа, преданных заветам Ленина и Сталина, мы, советские писатели, отдадим все свои лучшие помыслы и дарования на укрепление несокрушимого оплота социализма и бесстрашного стража великой революции -- славной Рабоче-Крестьянской Красной Армии. Неразрывно связано творчество советского писателя с величайшими творениями нашего народа и его великих вождей, преобразовавших мир, тде впервые за всю историю человечества с таким невиданным размахом развернулась творческая мысль и человеческий гений.
Портрет героя дан не менее беспомощно. «Улыбка, в которой было чтото от детской радости, вмещала в себе и эту простодушную радость, и строгий суд требовательного к себе строителя, и окрыляющую надежду». И. Чернев, «Таежная армия». Изд. «Молодая гвардия», 1937, 178 стр., ц. 3 р. Редактор А. Субботин.
О ЧУТКОСТИ ЧИТАТЕЛЕЙ голю, я на стр. 270 заметил, что слово «светской» заменено словом «советской», в результате чего получился грубый политический ляпсус. Позволительно спросить руководителей Гослитиздата: что это -- опечатка или вылазка классового врага? Чем об ясняется возмутительная беспечность редактора этой книги A. А. Языкова, технического редактора С Симонова корректоров Е Быковой и Л. Руднева? Пора, наконец, Гослитиздату не преподносить читателю подобные сюрпризы! А. Шевелев». Читатель прав! В этом деле, воз можно, участвовала рука врага, вредителя, которую надо схватить и по которой надо крепко ударить. Издательство по этому поводу производит расследование и о результатах не замедлит сообщить. H. НАКОРЯКОВ В книге Белинского «Литературно-критические статьи» (изд. Гослитиздата) типография Мособлполиграфа (Калуга. Директор Стремоусов Н. Н.)сделала на стр. 270 грубую опечатку, искажающую смысл, напечатав вместо слова «светской» - «советской». Нельзя не отметить, как зорко и чутко реагирует советский читатель на такое явление. Не прошло и 2-х недель после рассылки издания (издательство только успело установить, что часть тиража книги по вине типографии была отпечатана с этой контрреволюционной опечаткой), как было получено письмо т. Шевелева из Смоленска: «Уважаемый товарищ редактор! Вчера я купил в магазине ОГИЗ в Смоленске книгу Белинского «Литературно-критические статьи». Читая письмо Белинского к Го
См. «Обращение художников и кульпторов» - «Лит. Газ.», № 34.
A. ЭРЛИХ
Наверно, опять лес горит, где-нибудь далеко. Угонят народ окапывать ить болут претон на бео засунул руки глубоко в карманы и рассеянно перебирал там деньги, спички, папиросы, платок. Вдруг оза-- боченным стало лицо его. Он поднялся со скамьи, охлопывая и ощупывая себя. Что он ищет? - Ничего…--ответил он.-Так, Я подумал, что… потерял деньги. Он внимательно оглядел далеко тянувшийся досчатый тротуар, потом стал смотреть на кирцичный корпус фабрики с таким видом, как будто от этого могла разрещиться загадка. Что с ним случилось? Он с ненавистью покосился на девушку и смолчал. Не станет же он говорить ей про ключ! Куда мог деваться ключ? Ключ от запасного хода. Директорский ключ… Он не раз доставал его сегодня из кармана вместе со смятыми деньгами Что за чорт! Сами собой шевелились пальцы в карманах, потому что в пальцах еще сохранялось ощущение формы. веса, чугунной шероховатости. Набат властно гремел, но нигде не видно было и признака пожара - ни дымка, ни искорки, ни гари. В окна выглядывали разбуженные, встревоженные головы… Может быть, он обронил ключ на улице? Шел выпивши, не услышал… В воображении неотступно стояла тяжелая, кованая дверь запасного хода с темным от мазута и нефти порогом. Сводчатый ход за дверью дышал плесенью. Там стояли большие баки с горючим. Два пролета лестниц вели отсюда наверх, к складу, где паковались большие, крепкие ящики, стянутые железными поясами. В ящиках, адресуемых Амторгу в НьюЙорк, были льняные товары, всевозможные жакардовые ткани, цветные и белые скатерти, салфетки и полотенца, шведские холсты и канели все многообразие и все обилие продукции льнокомбината. Он доставал теперь изо всех каррманов какие-то бумажки и торопливо рылся в них. По улице, все еще пустынной, с громом промчалась красная машина
с людьми в парусиновых одеждах и в сияющих касках. де что он танов ищет? Что он не жать за машиной и выяснить, где горит. Пып! - сквозь стислутые эубы произнес он и вытер ладонью взмокший лоб; даже и теперь, обнаружив, что вместе с директорским ключом исчез и пропуск в ворота, он не испытывал никакой особой ненависти к врагу, а только страх, великий страх за себя. Колокол бился и ревел, задыхаясь. Фабрика дохнула вдруг жирным дымом, и в дыму, в искрах заплясало пламя. Люди выбегали из домов, находу застегиваясь. - Что ты искал?- спрашивала девушка; губы ее дрожали; слова, как на морозе, возникали с усилием. -Что ты искал?- повторяла она, движимая догадкой. - А?-бессмысленно спросил он и пошел прочь. Она догнала его, неловкая в отпущенных, расшнурованных башмаках. - Отвяжешься ты когда-нибудь -кепка сехала козырьком ему на ухо; с потемневшим лицом двинулся он на девушку и ударил ее в грудь. Уйди, постылая… - и с этим старинным словом он преобразился как преображается ряженый, скинув маску. Отброшенная сильным ударом, девушка повалилась на скамью. Она видела широко раскрытыми от удивления и боли глазами значки «КИМ» и «ГТО» на пиджачке, повисшем лихо с одного плеча. Она увидела ухаря, себялюбивого и расчетливого, бессердечного и лживого, из породы тех, кто, стремясь жить со всеми в мире, неспособен любить и не умеет ненавидеть. Потом слезы туманом заволокли ей глаза. Белесая ночь сохраняла всю свою спокойную силу. Даже столбы огня, грозно качавшиеся в дыму, не могли одолеть ночи и родить тени. Смородин уходил все дальше. Он миновал гору щебня на месте былого собора, достиг стоянки фотографа «Фотомомент № 2», где и ночью дыбился конь из фанеры для любителей сниматься верхом на буйном скакуне, свернул затем к «Дому колхозника» и исчез за углом.
Клю ч Рассказ
ти. Но она, снова забираясь под пиджак, положила руку ему на сердце, смиряя и предупреждая гнев. - К другому не подсаживается… сказал она со вздохом. Понасылали их сюда, чертей. В далеком окошке зажегся свет. Огонь терял силу в белых сумерках северной ночи. Его хватало лишь, чтобы красить стекла в водянистый водит время. розовый цвет. Игрушечная колокольня пробила два раза. Певучий гул, качаясь, поплыл над крышами. Такзвучала медь с этой самой колоколен оленки и сто и триста лет назад. Он ждал, что она возобновит разговор о Шевелеве. Тогда он гневно подымется со скамейки и скажет, что никому нет дела, как и с кем он проДа, если угодно, и сегодня на маленьком столике возле дивана были приготовлены треска по-польски, большой кувшин пива, ржаные сухари в крупной соли. Он и Шевелев разбивали одну пирамидку за другой. Нет игрока лучше Шевелева. И во всем городе только он, Степка Смородин, может противостоять ему. Какая была игра! Ребята, сторонясь в табачном дыму, весь вечер держали мазу. Шары, сверкая, гуляли по зеленому полю. Хваченные в лоб, они молниеносно, с победным звоном, исчезали в лузах. Срезанные в бок, они катились медленно и мягко. Их удавалось приводить в движение одним лишь острым касанием, едва заметным соприкосновением поверхностей, чуть ли не струей воздуха от сильно пущенного битка. Низко посаженные лампы под рефлектором отражались пучком света на макушке каждого шара, желтого и гладкого. Свет, перемещаясь, играл и сиял. И вдруг этот свет, эта игра, это движение прерывались, все исчевало с веленого поля. Эхом восторга и гордости отдавался в сердце мгновенный шум падающего в сетку шара, После такого удара, сманеврировав битком в безопасную точку, при
шел главной улицей, а не свернул в переулок. Давно уже не любил он. Да и люил ли когда-нибудь? Хорошо еще, но она была нетребовательна, станолась веселой, почти счастливой даотнескольких ласковых слов. Это ющево стоит ,и он лгал, чтобы быть прошим. Пожалуйста, не жалко! иногда посиживал с нею на скамей, подарил ей как-то бусы, платок, аоднажды, после удачной игры, поуплатить тридцать рублей давпросроченного долга в кассу взаимопомощи. Только бы все обощксь без газеты, без слез и упреков. - Что это я хотела тебе сказать… острая морщинка пересекла лоб, сопурились глаза; меж тем, ей вовсе нприходилось вспоминать, какая пичина заставила ее отказаться от наДа!- воскликнула она, как ы вспомнив, наконец, перестань водиться с этим… как его… с Шевелевым. Он Город спал. В эту позднюю пору не могло быть нечаянной встречи. Конечно, она подкараулила его, прячась где-нибудь за воротами. Можно ии было поверить, будто бессонница согнала ее с постели? Гулки пустынные улицы. Слова звучали отчетливо и далеко. - А ты опять выпивши? Сонная женщина на мгновенье вышянула во втором этаже и сердито ахлопнула окошко; мохнатая собажнка прибежала на голос и стала, вертясь, обнюхивать башмаки. Они пошли к палисаднику из берези черемухи, на скамейку, из еденмую дождями и ржавчиной. Заботливо укрывая девушку полой пиджаон мысленно бранил себя, что поПочему же такое - не водитьИ в комсомоле уже говорят, что яапрасно ты путаешься. -А я виноват, что он подсажиВлется? грубо отстранился, рассчитывая ссору, Обиженный, он сможет уй