Литературная газета № 42 (678) Евг. TU PARA JOUE КНИПОВИЧ ПИСАТЕЛИ РЕСПУБЛИКАНСКОЙ ИСПАНИИ HACES ЗАМЕТКИ об АНгЛИЙСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ  весть Герберта Уэлса «Игрок в кро­кет, автобиографическая книга Дж. В. Пристли «Полночь в пусты­не», сборник статей Олдоса Гексли «Оливковое дерево», отдельное изда­ние книги Бернарда Шоу «Вильям Моррис», автобиография Джильберта Честертона и др. * Сомерсет Могэм - видный англий­ский драматург, автор многочислен­и признанны тоного неихологического романа. В Англии Могэма называют «наиболее талант­ливым наследником драматургическх традиций Оскара Уайльда». Могэм до тонкости знает специфику сцены, хорошо владеет диалогом, В своих социально-бытовых пьесах он не ограничивается натуралистическим показом капиталистической действи­тельности, он критикует ее, но никог­Самое значительное проваическое произведение Могэма - его большой био-психологический роман «Of Hu­man Bondage». На русском языке были изданы ро­ман Могема «Луна и грош», пьесы в вольном переводе «Всегда в пять»,   «Обетованная земля» и др. и сборник новелл. В текущем году Могэм выпустил новый психологический роман «Театр». Это - единственное круп­ное прозанческое произведение, на­писанное Могэмом за последние пять лет. Героиня нового романа Могэма … актриса, но, как указывает один из критиков, в «Театре» Могэма «больше жизни, чем театра». - Это, - пишет о новом романе Могэма известный американский бур­жуазный критик Бэртон Рэско, - наиболее увлекательная книга из всех написанных Могэмом. Я не колеблясь поместил бы ее в ряд подлинно боль­ших произведений английской лите­* ратуры». Кроме репортажа Франка Питкэр­на­видного левого английского жур­налиста, корреспондента английской «Дэйли уоркер», активного участника испанских событий, уже известного советскому читателю, в Англии выш­ло еще несколько книг об испанских событиях, в том числе «Салют» Пеадо­ра О Доннеля, Пеадор О Доннель - левый ирландский писатель, автор переведенного на русский язык рома­на «Мы еще поборемся». О Доннель отправился в Испанию в июле прошлого года. Он не был по­сторонним свидетелем вспыхнувшего при нем мятежа и героической борь­бы свободолюбивого испанского на­рода, он оказывал активное содейст­вие защите испанской демократии. Книга «Салют», - пишет рецензент английской «Дэйли уоркер», - дает правильное представление о зверст­вах фашистского мятежа в Испании. и свободолюбивый, теров, особенно крестьянских, зоркий глаз на существенные факты». * На фронте в Испании, защищая ис­панский народ, героической смертью погиб английский писатель-комму­нист Ральф Фокс. Генеральный секретарь английской компартии Гарри Поллит в статье к посмертному сборнику произведе­ний Ральфа Фокса говорит, что Фокс вступил в коммунистическую партию, руководствуясь «глубоким чувством интеллектуальной убежденности, и с того моменла как он взял партийный билет, его жизнь была посвящена де­лу коммунизма». «Он был исключительным храбре­цом и очень часто благодаря ему нам удавалось задержать врага… я не про­сто отдаю должное покойному, когда говорю, что он был подлинным ге­роем», … сказал о Фоксе командир его бригады. Перед тем, как уехать в Испанию, Ральф Фокс закончил две книги - «Роман и народ» и книгу о Португа­лии. В предисловии к книге «Роман и народ» Фокс так формулирует свой замысел: «…проанализировать совра­менное положение английского рома­менное положение англинского рома­на, понять кризис идей, разрушин­ший основание, на котором, казалось, так прочно покоилоя роман, и заглие нуть в его будущее». Автор хорошо знает исследуемый материал. Книга «Роман и народ» го­ворит не только о большой начитан­ности автора, но и о его остром чув­стве партийности и ответственности перед читательской аудиторией. Вся его книга - призыв к реализму, к правдивому истолкованию реально­сти. Об этом свидетельствуют даже названия глав: «Марксизм и литера­тура», «Правда и реальность», «Рэман и реальность», «Социалистический реализм» и др. Недавно в лондонском издательст­ве «Лоренс энд Уишэрт» вышло по­смертное однотомное издание избран­ных произведений Ральфа Фокса «Писатель-боец». Сборник вышел под редакцией известного левого англий­ского писателя Льюиса, редакто­ра Дай левого альманаха «Новое творче­ство» и др., со вступительными ста­тьями и отзывами Гарри Поллита, Сиднея Вэбба, Майкла Голда, извест­ного автора романов об Испании Раль­фа Бейтса и др. В сборнике помещены материалы, характеризующие разностороннюю одаренность Фокса. Материал разбит на главы: «Историк прошлого», «Исто­рик настоящего», «Писатель», «Поли­сествоваооьполи тический теоретик», «Литературный критик». Разнообразная творческая деятель­ность Ральфа Фокса получила высо­кую оценку в многочисленных отзы­вах. Сидней Вэбб с большой похвалой отзывается о биографии Ленина, на­писанной Фоксом. «Мало кто из тех, - пишет он, - кто прочел ее, сможет удержаться от дальнейших исследований изумляю­щих достижений Советского Союза». Английская литература в лице Ральфа Фокса потеряла талантливого  писателя и стойкого борца за ее со­циалистическое будущее. В последнее время в Англии вы­шло несколько новых книг крупных английских писателей: роман Ричар­да Олдингтона «Верх блаженства», ро­ман Сомерсета Могэма «Театр», по-

«Посев» вождь Иосс Фриц, по определению Энгельса, «во всех отношениях представлявший из себя выдающийся характер», Он не сразу выступает в романе как сложившийся боец, как человек, твердо осознавший свою жизненную задачу. После разгрома первого крестьянского тайного союза, после похорон союзного знамени, за­рытого вместе с телами казненных крестьян Иосс Фриц попадает в вой­ска императора Максимилиана. Реглер очень остро показывает ту хищную корысть, те мелочные поли­тические расчеты, которые лись за пышными словами о щенной войне» против «варваров­скрыва­«свя­турок». Турецкий поход становится для бу­дущего вождя суровой школой, осво­бождающей его от шовинистических иллюзий и от веры в справедливость императора - «отца» немецкого на­рода. Но окончательный пололовВосприимчивый ненной дворянами и попами над Вельтином руководителем первого союза Башмака. От эшафота, залитого кровью товарине нежителя уходит образ встает со страти ских войн в Германии» Энгельса. Иосс Фриц - глубоко историче­ский образ. И вместе с тем, создавая его, Густав Реглер несомненно пом­нит о славном Тиле Уленшпителе, ной о неумирающем духе фландрского на­рода. Вот почему Иосс Густава Рег­лера не только блестящий организа­тор, первоклассный агитатор, неуто­мимый революционер. Он - еще и воплощение революционных чаяний брухрейнских крестьян, неумираю­щий «дух» пахарей и лесорубов, ры­баков, горожан, ландскнехтов - всех угнетенных и обездоленных феодаль­Германии. Иосс, как и Тиль Уленшпигель, неутомимо идет по дорогам родной страны, пробуждая и поддерживая гнев угнетенных, и кровь Вельтина, как пепел Класа, всегда стучит в его сердце. Путь Иосса и кончается так же, как путь Тиля Уденшпигеля. После раз­Тиля Уленшиигеля. После раз­грома второго союза Башмака Иосс с новым знаменем, спрятанным на гру­ди, уходит в неизвестность как сим­вол вечной, неумирающей борьбы угнетенных против угнетателей. в В книге Реглера нет модернизации истории, но «Посев» является книгой значительной степени современной, потому что борьба трудящихся за свои права, за свое счастье и свободу остается единой, непрерывной тра­дицией, и все эпизоды этой борьбы дороги и современны для сегоднящ­них бойцов. Вот почему особенно взволнованно и страстно звучит в книге Реглера тема международного братства, меж­дународной солидарности всех бор­цов за освобождение человечества. Демократическая Швейцария, из­гнавшая своих князей и помещиков, Швейцария, где дети свободных лю­дей играют среди развалин сожжен­ных феодальных замков, эта Швей­цария горит, как маяк, как сигналь­ный огонь и для Иосса Фрица и для всех его соратников. Конечно, страсть и пафос страниц, посвященных этой стране, принад­лежат не исторической Швейцарии XV века. Они принадлежат по праву праву той стране, с самый бак не, самый факт существова­ния которой поддерживает коммуни­ста-подпольщика в фашистской Гер­мании, бойца народной армии в Испании, любого трудящегося любой страны света, который уже «не хочет по-старому». Любовь к трудовому народу, лю­бовь к родине, к угнетенной и пору­ганной Германии, любовь к Совет­скому Союзу, к родине всех трудя­щихся, к стране великой и подлин­ной демократии, ненависть к угне­тателям, эксплоататорам всех времен и народов, - вот чувства, одушевля­ющие «Посев», мужественную книгу, книгу молодую, антифашистскую, книгу любви к жизни и веры в ко­нечное торжество трудящихся.

«

События, описанные в романе «По­сев», происходили 400 лет назад. Не­смотря на это, раненного бойца и н панской народной армии, мужествен­ного антифашиста Густава Реглера меньше всего можно заподозрить в том, что он хочет уйти от проблем сегодняшнего дня. Реглер был одним из организаторов единого антифашистского фронта в Саарской области. После плебисцита он был изгизи из «Третьей империи» и продолжал свою работу в эмигра­ции. Реглер - участник парижского и мадридского конгрессов писателей. Реглер вот уже скоро год сражается в рядах народной армии за незави­симость испанского народа. Литература для Реглера - мощное ждение трудящихся. «Вы можете закрыть границы, - говорил Реглер в 1935 г. на париж­ском контрессе, обращаясь к сегод­няшним властителям Германии, наша литература их все-таки перей­дет. Вы могли убить Мюзама, в ва­ших руках Осецкий и Ренн, но вы не заткнете нам глотки, вы никогда не задушите в нас ни любви к рабоче­му народу, ни мучительного пламени нашей страсти к истине». И 7 июля 1987 года, встреченный овациями делегатов второго конгрес­са писателей, раненный Густав Рег­лер еще тверже, еще отчетливее ска­вал о своем понимании задач лите­ратуры в наши дни. «Нет перемирия с врагами народа, с убийцами Гер­ники, с теми, которые сегодня ночью снова бомбардировали мирное насе ление Мадрида… Нет других проблем композиции, кроме композиции един­ства против врагов. Нет других про­блем фразы, кроме той, которая дол­жна служить для уничтожения вар­варов. Нет другого поэтического чув­ства, кроме того, которое вдохновляет Испанию наших дней. Нет других про­блем спиля кроме стиля борьбы»путь Чего же искал Густав Реглер в истории? Почему он обратился к про­шлому? У Густава Реглера, который давно сражается в авангарде бойцов «грозной сечи наших дней», не могло быть и не было оснований для того, чтобы перенести в прошлое конфлик­ты и проблемы нашей современности. Многие крупные и честные писатели­гуманисты Запада делают это для то­го, чтобы отдалить события во вре­мени, беспристрастно взвесить их, обсудить, беспристрастно вынести ре­шение, сделать выбор. Выбор Реглера сделан давно и бес­поворотно. Вот почему его история - это не «настоящее в прошлом», а про­шлое, увиденное и осмысленное пере­довым бойцом современности. Вот по­чему в изображении этого прошлого Густав Реглер сочетает страсть и не­нависть борца с точным пониманием об ективной исторической данности. В романе «Посев» Густав Реглер поднимает на борьбу с фашизмом ре­волюционные традиции своего наро­да, своей родины. Современным пролетарским борцам Германии Реглер рассказывает о ге­роической борьбе их предков, немец­ких плебеев и крестьян против про­извола князей и попов. На материа­ле истории, истории угнетенных, Реглер показывает, как революционер P растет вместе с движением, как фор­мируют и закаляют его опасности, борьба, даже неудачи. Роман Реглера рассказывает нам о двух поражениях революционного движения, о разгроме двух союзов Башмака, подготовлявших великую крестьянскую войну XVI века. И все-таки роман этот - глубоко оптимистический роман, проникну­тый ненавистью к угнетателям и му­жественной верой в конечное торже­ство дела революции, Герой «Посева» -- крестьянский Густав Регпер. Посев. Роман из зпохи крестьянских войн в Герма­нии. Перев. с немецк. Я. Рецкера. Жургазобединение, «Всамирная биб­лиотека», 1937 г. 365 стр. 2 р. 50 к. Тираж 20.000.

  ч и 31 jCT p1 CI <) IIJ ся че ва tre ст [0I на ге

ПЛЯ И БЕЛЬТРАН

0r

1

a los cstvilores hermanos en Ia

Liferaria  someticos

екa sauane, fоm­panetos en et ideal unics de clemy al munolo a fa. mazima calespria huma In indendeusic likr­Ind del Hombre. - Seltan - 2.6 Jula Julio



ЧТО ДЕЛАЕШЬ ТЫ, ЧТОБЫ ИЗБЕ ЖАТЬ ЭТОГО? «Джон вроун» Пьеса Майкл Голда Советские театры не должны прой­ти мимо пьесы Майкл Голда и Блэнк­форта, вышедшей недавно в переводе В. Топер (Гослитиздат, 1937 г., после­словие Дж. Кьюниц). Особенный интерес пьеса будет представлять для молодого зрителя - она расширит круг его исторических познаний, ознакомит его с трагиче­ским эпизодом прошлого, не нашед­шим никакого отражения в нашей ху­дожественной литературе. Джон Броун - не вымышленная фигура, Его чтит вся прогрессивная Америка, как одного из своих героев, восставшего против рабства, против плантаторского Юга, где в тисках бесправия задыхались 4 миллиона негров. Мирный фермер штата Охайо, Броун был далек от революционных настроений и бунтарских замыслов. Он был верующий христианин и идеа­лист и действовал из чисто человече­ских побуждений, когда начал помо­гать беглым неграм и переправлять их на Север, где они искали спасения от ужасов рабства. Но логика борьбы делала свое Хри­стианин и непротивленец вынужден был распроститься со своими иллю­зиями и встать на путь восстания, призвать массы к оружию. Восстание не удалось, Броун был казнен как «изменник» (в 1859 году). А через два года вспыхнула граждан­ская война, кончившаяся «крушением Юга», ликвидацией системы рабства. Следовательно, жертвы, принесенные Броуном, не оказались напрасными. Его выступление ускорило ход собы­тий, приблизило час победы, во имя которой он отдал свою жизнь. Громадное значение восстания Бро­уна уже тогда отметил не кто иной, как Карл Маркс, писавший в 1860 году Энгельсу: «По моему мнению, самые великие   события в мире в настоящее время -- это, с одной стороны, американское жение рабов России» (Маркс и Эн­движение рабов, начавшееся со смер-своей ти Броуна, с другой стороны - дви­гельс, т. ХХII, стр. 474). Пьеса Голда и Блэнкфорта правди во отражает эту, полную драматизма., борьбу, Авторам удалось избежать вульгарно-социологических схем и по­строений. Это особенно заметно в их подходе к центральному образу про­изведения -- Джону Броуну. Мы не видим никаких попыток навязать Броуну роль человека, вооруженного революционной идеологией в нашем  его понимании этого слова, или сделать прямым рупором тех социальных слоев, которые экономически и поли­тически были заинтересованы в по ражении Юга. исключений в своей среде, бла­Броун показан таким, каким он был в действительности: одним из немно­тих городным идеалистом, человеком пла­менного сердца и непоколебимой во­ли. С большой драматической силой показан переход Броуна от христиан­и Майкл Блэнкфорта Юга. «Я буду делать то, во что я верю», - говорит переродившийся Броуг обращаясь к Гэррисону, редактор антирабовладельческой газеты, но сто­роннику «осторожных» и «гуманных форм борьбы: «Я тоже предпочел бы жить в мире, потому что я простй фермер, отец семейства. Но я не ста­ну терпеть рабство. Если, чтобы положить конец рабству, нужно уби вать, я буду убивать и возьму это грех на свою душу». Очень хорошо показано в пьесе на пряженное состояние, в котором пре­ского пацифизма к революционной непримиримости, превращение егос человека, который беспощадно рас­правляется с убийцами его сыновей и с той же решимостью готовитсяк расправе со всеми сторонникам бывает многолюдная семья Брун накануне восстания. Выпукло и четко даны характеристики сыновей Броу на и те сложные психологическиет­ношения, которые возникают мену ними на разных этапах движения. матери как последнее утешение. кроме Джевона, оказываются достой ными своего отца. Они вместе с нии мужественно погибают за освобожде­ние негров, чье рабство они воспря­нимают как позор своего народа родины. Джезон, проявлявший раньше вели чайшее петерпение, неистово вос вавший против отцовского непротка­ления, в решающую минуту обнару. живает свое нутро истерика, неустой­чивость и растерянность человк, способного лишь на пылкие жесты­и дезертирует. Оуэн мечтает о тикй жизни с любимой женщиной, - о тоже ненавидит рабство, но его отпу­гивает мысль о схватке, ему хоче ся «знать наверное, выйдет ли изэт­го что-нибудь или нет». Оливер без­оглядно готов следовать за отцом, но он слишком юн, его нужно оставить Но в конечном счете все сыновь, Пьеса очень сценична. Некоторы эпизоды необычайно волнуют свое напряженностью даже в чтении­можно себе представить, как бы он прозвучали в хорошей постановке в сильном актерском исполнении. Особенное впечатление произвеля бы на нашего зрителя, несомненн, эпизоды, где изображается расправ семьи Броуна с так называемни «дойловскими молодчиками», прямы­ми предтечами современных фаши­стов, показанными во всей ихгнусной психологии рабовладельцев и «расп­стов», во всей наглости и цинизм громил и убийц. Пьеса «Джон Броун» насыщена р­волюционной страстью, она будит свя­щенную ненависть к поработителяя и насильникам, она зовет к интерна­циональной солидарности. Вот и чему мы ее горячо рекомендуем вни манию работников советского теа ра. ДЕЛЬМАН.

1.937



Испанский плакат.

Valeneia

ЧЕРЕЗ «ЛИТЕРАТУрНУЮ ГАЗЕ. ТУ» - ПРИВЕТ СОВЕТСКИМ ПИСАТЕЛЯМ, БРАТЬЯМ ПО ПЛОТИ И КРОВИ, ТОВАРИЩАМ ПО ЕДИНОМУ ИДЕАЛУ, СТРЕ. МЯщИМСя пОднять МИР К ВЫСШЕМУ ЧЕЛОВЕЧЕСКОМУ ДОСТОИНСТВУ; НЕЗАВИСИМО­СТИ И СВОБОДЕ ЧЕЛОВЕКА. Валенсия, 26 июля 1937 г. ,

В русском переводе не появились еще произведения Дж. Б. Пристли. Пристли пользуется в Англии попу­лярностью крупного романиста, дра­матурга и публициста. Его романы «Хорошие товарищи», «Застигнутые ночью, «Чудо-герой», очерки «Англий­ское путешествие», драма «Опасный угол» получили в Англии широкое распространение. Недавно Пристли выпустил новую книгу «Полночь в пустыне» «Главу из автобиографии», «Личную историю», «Полночь в пустыне» характери­зует Пристли как антифашиста, сто­роиника мира и демократии. Пристли «смотрит на действитель­ность, пишет рецензент английской «Дэйли уоркер» - глазами «либе­рального социалиста», как он сам се­бя называет». *

Hi BI


Олдос Гексли, автор известного ро­мана «Контрапункт», является не только крупным английским романи­стом, но и видным публицистом. «Если бы Гексли не написал ни од­ного романа, он все-таки был бы из­вестен как один из очень немногих образованных современных эссеистов Англии», - пишет о нем журнал «Канадиэн форум». Недо шел селымой по счету сборник статей Гексли «Оливковое дерево». В сборник вошли шестнад­цать статей на темы «Писатели и чи­татели», «Т. Г. Гексли», «Современ­ный фетишизм», «Английский сно­бизм», «Д. Г. Лоренс» и др. Некото­рые из этих статей уже были ранее опубликованы. *

МАНУЭЛЬ АЛЬТОЛЯГИРРЕ. Valonat julis



В прошлом году умер Джильберт Честертон. В прошлом же году была издана его «Автобиография», В ней на ряду с описанием своей деятель ности Честертон дает зарисовки из жизни Англии и портреты крупней ших английских писателей конца XIX и ХХ вв., портреты политических и общественных деятелей. Честертон - крупный писатель, консерватор и католик, мастер пара­докса, рафинированный индивидуа­лист, «не был показан, по мнению английской критики, так ясно и бле­стяще, в его произведениях, как в этой автобиографии…» МИХ. УРНОВ.

Pesers

ViSa/us,

ТОВАРИЩАМ ПИСАТЕЛЯМ СО­ВЕТСКОГО СОЮЗА ОТ ИХ НО­ВОГО БРАТА. Валенсия, июль 1937.

И. ДУКОР убивает на большом расстоянии все живое… Надо неподвижно лежать под нуть, принять мирный вид. На тро­ние. Они об ясняют,   кустом, в траве, или стоя, тесно при­жавшись к скале, к камню, ждать, и ждать, и ждать, пока утихнет нако­нец чудовищный шивал смерти. А вверху все маячат, все движутся тройками, девятками, дюжинами се­ребристые крестики, и кругом, изры­гая тучи дыма, песка, осколков, со­трясается обезумевшая земля» Это описание тесно связано с по­казом героизма баскской пехоты и несет в повествовании двойную функ­цию. Оно показывает методы варвар­ского нападения, и вместе с тем, ваволнованно предупреждает: «Горе стране, которая не сможет оборонять­ся в воздухе!» Такова основная мысль первой корреспонденции. В сегодня­шнем видит Кольцов прообраз буду­щего. Он уже сейчас улавливает ха­рактерные черты грядущих схваток мятежников и героизма басков. Газетный репортаж требует пре­пзобразительных дельной скупости изобразительных средств. Кольцов всегда дает важные и весомые изображения, он схваты­вает наиболее типичное. На той же резко акцентированной контрастности повествовательного фо­на построены и остальные коррес­понденции из Бильбао. Вот город в решительные дни штурма. Враг уже ворвался на окраины, Измученные, му грохоту, Длинные очереди у ла­вок, чтобы получить полфунта хлеба или крупы, или поллитра раститель­ного масла. Бледные лица женщин и детей. Люди стали тенями». Но тут же описание нарастающего страшного ожидания перебивается теплой лири­ческой вставкой: «Они хотят жить, радоваться, смеяться эти тени Если вечером хоть на час затихает кано­нада, город робко пробует передох туар перед домами выносятся стулья, матери семейств, как насед­ки, восседают в кругу своего большого потомства» («Бои под Бильбао»). Контрастность строится не только на прямом противопоставлении быто­вых зарисовок непосредственно опи­сательному плану, но и на противопо­ставлении пейзажа авторской репли­ке. И тогда раскрывается политиче­ский смысл как будто безобидного перпиньянского пейзажа. Тихая про­винциальная одурь, знойная истома, дремлющие старожилы, рынок, бла­гоухающий горами овощей, мяса, ры­бы становятся символом преступной политики невмешательства. Так ка­ждая, как будто мирная, статичная строка выполняет свою функцию со­циальной характеристики явлений. Ту же функцию несут в себе и пор­третные детали. й офитер, жонроно рел бутылок. Мы пробуем вступить в разговор, но, увы, бравый предста­витель голланде витель голландс андской армии не вяжет яжет лыка. Где уж тут контроль, хоть бы из-за стола суметь встать…». В этих деталях - хорошо знакомый уже нам прежний Кольцо льцов, Кольцов­фельетонист, сатирик, скупо рисую­щий людей одним-двумя мазками, лающими основное, решающее, ландского офицера ничего нет, кроме салфетки вокруг шеи и батареи бу­«До установления международного контроли мы не знали, сколько спо­собон выпить в день один голлан­Той же задаче социальной характе­ристики людей и событий подчинены также диалоги. Диалоги построены так что они во всех случаях инфор­мируют о самом важном. Поэтому они иногда звучат, как памфлет, в других случаях - как предупрежде­Ко Кольцова   берегов до Гибралтара. Несколько лет назад в «Правде» был напечатан очерк Кольцова «Ис­панская весна». Он рассказывал о том, как на красном куске голой зе­мли в толпе безграмотных испанских батраков шла запись в коммунисти­ческую партию. Очерк имел огромный общественный резонанс Он нарушал все установившиеся литературные традиции, связанные с туристскими дели первые зарницы той грозы, ко­торая сейчас бушует от Бискайских Нужно надеяться, что уже скоро выйдет книга Кольцова, посвященная героике борьбы испанского народа за свою свободу. Фрагменты этой книги пишутся на наших глазах почти еже­дневно, и их на страницах «Правды» читает весь Советский Союз. Книга будет замечательным собы­тием в истории советской журнали­стики. Три корреспонденцин из Бильбас борьбы в Басконии. На них стоит остановиться особо. Все качества Кольцова-журналиста, бойца-худож­ника нашли здесь свое очень яркое и поучительное воплощение. Штурм интервентами и фашистами Бильбао был только эпизодом в боль­mой гражданской войне. Но в этом эпизоде Кольцов сумел показать все особенности ее. В борьбе за Бильбао со стороны мятежников принимали  участие молодые призывные возра­сты, обученные уже во время граж­данской войны, вымуштрованные германскими инструкторами; части современные, боеспособные и, вме­сте с тем, рыхлые, нестойкие в слу­чае неудач. В штурме принимали так­же участие итальянские дивизии, приведенные в порядок после раз­грома под Гвадалахарой. диокровие, организованность. Кольцов показывает отличие борь­бы за Бильбао от первых этапов борьбы за Мадрид. В чем это отли­чие? В безнаказанном терроре мас­сированной авиации. Интересно проследить в этих кор­респонденциях, как каждая фраза разоблачает и уничтожает варваров, Вот пейзаж, рисующий страшную работу фашистской авиации, которая беспрерывно бомбит, в течение дол­гих часов, один-два километра фрон­друга; пока один отряд отбомбился, другой пришел со свежими бомбами. Самые бомбы они уже не бросают, просто сыплют ими, отдельные взрывы сливаются в сплошной гро­мовый гул. Десятки тонн варывча­тых веществ без перерыва, нескон­чаемо раздирают землю на большую глубину, рвут и поднимают в воздух скалистые толщи Все содрогается а да­леко вокруг. Даже волной воздуха

почему пал Биль­бао И тогда свой настоящий смысл по­лучает и салфетка на шее голландца­контролера. Это не просто беспробуд­изз пьянство. В этих штрихах вскры­то самое важное. Голландскому офи­церу нужно пить, чтобы не замечать грубейшего нарушения контроля мя­тежниками. Кольцов не ограничивает себя по­казом враждебных сил или отрица­тельных явлений. Он подробно оста­невливается и на описании положи­тельного опыта борьбы республикан­ской Испании. Он показывает герои­ческий народ Испании, его бойцов. И тогда вместо бичующего сарказма - теплые, взволнованные ноты. Откуда же структурное богатство этих корреспонденций, многообразие приемов и красок? Откуда впечатля­ющая гибкость лирических интона­вынужден сам стать действующим лицом своего произведения, когда он пе может довериться вымышленным, хотя бы даже им самим, героям». Так он сам формулирует норму творческого поведения писателя, же­лающего отобразить героику борьбы испанского народа. Именно отсюда глубоко личный, лирический фон всех его интонаций, каждой строки. Как и во всех своих корреспонден­циях с фронта гражданской войны в Испании, Кольцов никому не дове­ций, железную логику их художест­венной убедительности, целеустрем­к ленность изложения. В будущей книге Кольцова три корреспонденции из Вильбао займут свое почетное место. Для нас они являются классическим образцом ре­портажа, в котором каждый факт предельно типизирован. Атитацион­ное значение этих корреспонденций для миллионов читателей огромно.

«Негритенок Рикардо» тора. Пекаря об являют вабастовку против голода. Выступление рабочих испугало вительство. С забастовщиками жесто­ко расправляются: их высылают н необитаемый остров, куда рань правляли только уголовных прас ников. Рикардо с друзьями недоумевают - За что такое суровое наказание? На рассвете тайно их отправляют на остров. Но они не плачут. В их сознании все более крепнет уверенность в близости своейпобеды, крепнет мысль: «мы вернемся обрат­но». Книга Жозе Линса до Рего двет картину рабочего движения на севе­ро-востоке Бразилии в тот период когда оно еще не освободилось о влияния буржуазных иимелкобу азных политиканов. «ЕЛИЗАВЕТИНЦЫ» Редакция «Всемирной библиотеки» (издательство Жургазоб единение) выпускает роман бразильского писа­теля Жозе Линса до Рего -- «Негри­тенок Рикардо». Место действия романа - большой бразильский город Ресифе. Действую­щие лица - отсталый, неграмотный, приниматель Александр. Александр -- владелец пекарни. Он жестоко эксплоатирует своих рабо­чих. Они пробуют бороться, об явля­ют забастовку. Но хозяин выходит из стачки победителем, В стычке с по­Флоренсио. Через некоторое время в пекарне появляется рабочий Себастиан. Он призывает Рикардо и его товарищей борьбе против хозяина-эксплоата­

Гослитиздат выпускает трехтомный   посмертный труд литературоведа И. Аксенова о творчестве английских драматургов конца ХV … начала.масе XVII столетий. Первый том труда выходит в бли­жайшем будущем. Он содержит лите­ратурные характеристики главней­ших представителей так называемой  



«елизаветинской драмы». В нем статьи о современниках Шекспира - Томасе Хейвуде, То­Деккере. Две статьи в книге посвящены од­ному из крупнейших английских дра­матургов - Бен Джонсону. В последующих двух томах работ Аксенова будут собраны статьи следователя о Шекспире.