№

42 (678)

Литературная газета Лев НИКУЛИН

B. ТРОЙНОВ

«Дело об убийстве на Брянском вокзале» Чиновник для особых поручени бе а при Московском градоначальник Ротмистр расплатился и ушел кс в гостиницу. Несмотря на все это, не хотело уезжать из Москвы. С шумом открывалась вокзальная дверь, входили взволнованные дамн гимназисты, благообразные старики с ними шел радостно-взволнован ный офицер, только что приехавши в отпуск с фронта, Для него начина­лось то, что сегодня кончалось для ротмистра Маркова. вещи. - Пошел, - сказал ротмистр, - успеем. Он огляделся и увидел под искус ственной пальмой на диване необы новенно красивого юношу в дорогой шубе. Это был женственный, с чут подведенными бровями и тронутыи помадой губами юноша. Женщин под синей вуалью глядела на него кукольными удивленными глазками и смеялась негромким и нежным смехом Ротмистр Марков снял фуражку провел рукой по жестким, отрастаю­щим волосам. Какая-то еще неясная пугающая и вместе с тем радующы мысль пришла ему в голову. «Ничего», - подумал вслух Ма ков, в чем-то убеждая себя, - не по­чу не поеду. Экедщнина о его. Теперь она глядела на него ку. кольными глазками. Юноша сделал незаметное движь­ние рукой и в правом глазу у ни сверкнуло стеклышко­монокль н черной шелковой ленте. Оттолкну ногой стул, Марков подошел к стоду. - Прошу извинения, - сказал он, обращаясь к даме, и продолжал, по­вернувшись к юноше: - Попрошу убрать монокль. Юноша улыбнулся и огляделся по сторонам. Офицер говорил довольню громко. Люди обернулись в их со­рону. - А если нет? - тихо спросил юноша - Игорь!… - умоляюще сказал дама. огни му Сейчас вестовой принесет литер про носильщик возьмет тощий чемодан всё портплед, и исчезнет даже такая М Гос сква - буфетный зал, полный людей ро движения, говора. Будет вагон, заов ше ном синеющие снега и удаляющиес Москвы. Ротмистр задремал; это не был сном, он продолжал думать о возвра щении в полк. Утром-Киев, вет ром - фронт, местечко Клевань, не калеченный бомбардировкой ле кирпичные фундаменты сгоревши дотла дач, обросшие бородами солда ты, молодые офицеры из студентов, обученные в шесть месяцев тому, ч­учили ротмистра всю его сорок летнюю жизнь. В полудремоте ротив стру стало мерещиться что-то неопре Москве.деленно-приятное - летний день в усадьбе, свадебный обед, полковая музыка… затем внезапное пробужде­ние, горечь и щемящее чувство отто­го, что это был просто сон, короткв забытье. Вестовой положил перед рг мистром литер и молча поглядел н Вокруг стало тихо. Татарин-офици­ант неслышно переставил стул. сбо - Вы изволили смеяться, - бы в раздумье произнес Марков, - извольте прекратить. Я - офицер русской конницы и притом раненый. Не потерплю. - Не понимаю, -- тихо сказал юно­ша, - что вам нужно? - Не потерплю, - повторил ро мистр,- прошу прекратить издевке Вы изволили смеяться. Не позволю. «Сумасшедший», беззвучно сказаль дама. -Не сметь! - закричал ротмистр.р Тут же, в полной тишине, грянул два выстрела Полчаса спустя плац-ад ютант уво вил в город арестованного офицера. На предварительном следствии офицер назвал себя ротмистром Мар­ковым и показал: «Убил неизвестного молодого чело­века за то, что тот оскорбительно ото­ввался о русской коннице и поносил священную особу государя и верхов­ного главнокомандующего…» Убитый оказался учеником казен­ного балетного училища Стуколки­ным. Взятый на поруки, убийца остался в Москве. Делу об убийстве на Брян­ском вокзале не дали хода. В 1916 году Брянский вокзал в Мо­скве представлял невзрачное, напо­минающее барак, деревянное здание, вытянувшееся вдоль станционной платформы. B пассажирском буфете первого класса сидели по большей части военные, ожидающие поездов на Киев и Одессу, вернее­на юго-за­падный фронт Штатские пассажиры жались по углам, теряясь среди воен­ных шинелей и полушубков. Пассажирский буфет был полон, Звон посуды, говор и гомон заглуша­ли гул прибывающих поездов. Приближался новый год. Офицеры­фронтовики брали отпуск с таким ра­счетом, чтобы попасть на праздники в Москву. Это и было обидно офице­рам, у которых отпуск кончался на­кануне рождества. А еще обиднее тем, кто только что выписался из ла­зарета, недолго числился выздорав­ливающим и сейчас должен был уез­жать в свою часть на фронт. Именно в таком положении оказал­ся ротмистр Лубенского гусарского полка Марков. Девять дней назад он выписался из лазарета Крестовнико­вых и еще чувствовал слабость в но­Полк ротмистра стоял в Юго-Запад­ном крае. Первый год войны Марков провел в непрерывных передвиже­ниях с фронта на фронт, на второй год гусар посадили в окопы, наравне  с пехотой, бородатыми ополченцами, запасными, По ту сторону фронта, в городе Ковеле, осталась жена ротми­стра Маркова­гарнизонная дама, бюй-баба, дочь воинского начальника. Там же осталась худосочная дочка Верочка. За два года войны Марков получил всего два производства. На­чал войну корнетом, стал ротмист­ром. Не утешали ротмистра Стани­слав 3-й степени, Анна 4-й так на­зываемая «клюква» на эфесе сабли. Неудачи по службе Марков обяснял тем, что с ним не было его Анны Ива­новный, бой-бабы. Уж она бы добыла для него производство и хотя бы Вла­димира на шею. Не было у ротмистра лихой выправки, гусарской наружно­сти. Четыре месяца лазаретной жизни не красили ротмистра. У него был тот мучной, бледный цвет лица, какой бывает у арестантов и лазаретных тяжело больных. Надо было уеежать из Москвы и увозить с собой жало­ванье и все виды довольствия за че­тыре месяца, полагающиеся ротмист­ру, как раненому обер-офицеру. Хотя в Москве и во всей России у ротмистра Маркова не было ни души, но смертельно не хотелось уезжать, не хотелось возвращаться в полк, три­жды сменивший состав в этот зло­счастный год. Младшие офицеры не уважали Маркова, старшие в чинах не ценили его. Солдат он не любил, и они его не любили. Предстоял мера­кий конец зимы затем сырая зловон­ная весна в окопах, Разве так пред­ставлялась ему война, в молодые го­ды, в Елисаветградском кавалерий­ском училище? родных, ни знакомых в гах, головокружение, усилившееся от спертого воздуха в буфете и от угара. У ротмистра Маркова не было ни Последний день в Москве был пу­стым и скучным. Вечером он забрел в ресторан под названием «Альпий­ская роза» и едва отыскал стол в пе­реполненном, тускло освещенном за­ле. У входа сидела дама в большой шляпе с перьями, напоминающими крашеный ковыль. Шляпа скрывала глаза, и ротмистр видел только ярко накрашенные, распухшие губы. После того как ротмистр выпил в одиночку небольшой чайник, напол­ненный коньяком (открыто, по слу­чаю войны, вина не подавали), он пригласил даму ужинать. Она не от­ветила, только красные губы изобра­зили обидную дляротмистра улыбку. Почти в ту же минуту подошел грече­ского типа лысый человечек и сел ря­дом с дамой, положив на стол белые руки, в манжетах с жемчужными за­понками. - Жжиды, - в пространство ска­зал ротмистр и с ненавистью посмо­трел на лысого человечка. Тогда лысый человек позвал офи­цианта и дал ему визитную карточку. Официант положил карточку перед ротмистром, и ротмистр прочитал: Николай Христофорович Довгело ПочтовомЭпизод из подготовленной к пе­чати и выходящей в Госпитиздате книги «Вот Москва».

М. и Л.

Горький Андреев

Из воспоминаний современника

Горький первый обратил внимание на Андреева и сыграл немалую роль в его литературном успехе. Великий писатель пролетариата ак­тивно боролся за революцию Его слово призывало к революционному действию. Андреев, наоборот, в политической жизни был пассивен. По его собствен­ному признанию, он никогда не при­мыкал к общественным кружкам. Он рыступал на вечерах с чтенном рас­сказов, предоставлял для собраний революционеров свою квартиру, по сам оставался в стороне. Он воспри­нимал революцию, как событие, бога­тое сильными характерами, в духе романтическо-буржуазной «Истории жирондистов» Ламартина, которой он сильно увлекался. Отсюда его тяготе­ние к стилизации революционных событий и его аполитичность в пере­даче революционных настроений масс. И все же влияние Горького на Андреева было огромно. В одну из встреч в 1905 году Л. Андреев сообщил Горькому о за­думанной им пьесе. Это была драма «К звездам», которая явилась пер­вым откликом писателя на револю­ционные события. «Вверху, на горах, обсерватория, и там живут русский ученый -- директор обсерватории, его сотрудники и семья, а внизу про­исходит революция». Вся драма была построена на противопоставлении от­влеченного стремления к научным знаниям и борьбы народа за хлеб и свободу. «Прочь, суетные заботы. Попирает­ся здесь низменная земля, отсюда идут к звездам!» - говорит главное действующее лицо, ученый Тернов­ский Его сын Николай рвется вниз, на баррикады, но его удерживают любовь к матери и боязнь навлечь на отца гнев правительства. «Отец занят большой научной работой. Чем боль­ше будут изучены солнечные пятна, тем меньше останется пятен в соци­альной жизни», говорит он, Нико, лай пытается руководить революцией сверху. Ему помогают невеста и ряд других лиц. В последнем акте привер­жанды правительства врываются в оббырвадорию, чтобы арестовать Ни вительственного комиссара разгро­мить обсерваторию, становится перед рефрактором и гордо заявляет комис­cаpy: «Н «Не смейте трогать моих при­боров!». Горький выслушал Андреева до конца, ни разу не перервав его каким­либо вопросом. Временами он мор­щился, ерошил волосы растянутой пятерней, нервно откашливался, точ­но у него что-то застряло в горле, а иногда, поднеся спичку к папиросе, забывал закурить и подолгу смо­трел на Андреева, подставив под под­бородок руку. Хорошая пьеса, братец, вый­дет, - говорил Горький. - Стани­славский обеими руками ухватился бы за нее. Характеры сделаны заме­чательно. Даже в схеме это чувству­ется. Но вот, чорт возьми, ты еще ру­ку не набил в драматургическом ре­месле. Понимаешь, люди у тебя слов­но в бальных перчатках ходят. Боят­ся руку в кулак сжать, чтоб швы не лопнули. А какая же, милый мой, ре­волюция может быть без зуботычины! И потом, что же это, - одни разгово­ры, Точно часы в закрытом футля­ре: слышно­тикают, а гирь-то, ма­ятника-то и не видно. А в этом - вся  движущая сила механизма. Как же так… И Горький стал по-своему пере­краивать сюжет. Он выбросил немую старушку с трясущейся головой - к чорту гамсуновские символы!, - по­слал Николая на баррикады, рассо­рил семью и сотрудников Терновско­го, наметил двух рабочих, простых, но житейски мудрых людей, предан­ных делу пролетариата. Он придумы­вал целые сцены столкновений меж­ду враждующими людьми, вставлял колкие, горьковские словечки, описы­вал внешность действующих лиц. Горький не оставил без внимания даже декоративной части пьесы. Горький говорил с увлечением. Низкий голос его становился гибким, В страстности жестов терялось обыч-

ное однообразие и угловатость движе­ний, дуги бровей поднимались выше, и улыбка была проще, теплее. - Слушаю тебя и думаю: кто же из нас автор пьесы - ты или я? засмеялся Андреев. - Ты, Леонид, - ответил Горький, дружески беря его за руку. - Чест­ноб слово, ты Полимаешь, я то­И тоже такой один чудачек, ученый, есть… - И вдруг торопливым брос­ком добавил:-- А что я думаю: не приняться ли нам за работу вместе? Ты набросай начерно, а я тоже поду­маю. Ей богу, Леонид, хорошо будет. Андреев с радостью ухватился за это предложение. - Это было бы замечательно, воскликнул Андреев. - Но постой, что же получится? Ты моего Тернов­ского подмастерьем сделаешь, а не­бесную богиню астрономию, в лучшем случае - замоскворецкой гадалкой. Потом, ты сам пишешь пьесу. Горький махнул рукой. - Это не в счет. Я ее тихоходцем вывезу… А ты, боюсь, не справишься один. Твоих людей надо стравить Тут грубость нужна. У меня это луч­ше выйдет. А Терновского с присны­мн себе возьмешь. Профессора по твоей части. Они у меня как-то не­причесанными получаются… Только ты не очень лезь в лапы этого само­го Космоса. Обманчив он, и не к чему это. - А Фауст? - возразил Андреев. - Ну, куда хватил, - сказал Горь­кий, разводя руками. - Теперь век материи. Наш дом, братец, - земля, и на ней нам надо устроиться хорошо, радостно. Андреев принялся за пьесу. Горький убеди убедил его, и он во многом отступил от прежнего плана. В числе революционеров появился рабочий Трейч. Николай погиб на баррикадах. Терновский остался попрежнему центральной фигурой. Из женщин резко выделены, как положительные типы: невеста Николая Маруся и жена Терновского, - образ матери Андреева. Немая старуха была вы­брошена. Закончив работу, Андреев, повез льесу Горькому. Вернулся он мрач­не понравилась. По словам Андреева, он слушал ее без оживления и очень мало говорил о ней. Расхождение взглядов оказалось глубже и непри­миримее, чем предполагал Андреев. Вопрос о совместной работе боль­ше не поднимался. Л. Андреев снова взялся за переделку пьесы. Это был уже третий вариант. Андреев опять ввел немую старуху и, словно в от­местку Горькому, еще более уси­лил в пьесе мистический элемент. Он деятельно вел переговоры с театрами, но поставить пьесу на сцене не уда­лось. Наступала революция 1905 года. Андреев уехал за границу. Вскоре после декабрьского поражения, Горь­кий принужден был эмигрировать в Америку, а затем на остров Капри. я Писатели изредка встречались, но они были уже чужды друг другу. Творческие пути их совершенно разошлись. Имя Горького сделалось движущей силой революции. Общественное воздействие творче­ства Андреева, наоборот, начало па­дать. Он все более переходит на сто­рону реакции и буржуазного читате­ля, жадного до новшеств и острого ощущения. Андреев несколько раз пытался вернуть к себе дружеское располо­жение Горького «Что же разлучило нас?» - спрашивает он в своем пись­ме. И Горький, со свойственной ему прямотой и ясностью дает ответ: «…скажу: первое­«Тьма». Обиделся на тебя за нее, ибо этой вещью ты украл у нищей русской публики ми­лостыню, поданную ей судьбой. Дело происходило в действительности-то не так, как ты рассказал, а­лучше, че­ловечнее и значительнее. Девица ока­залась выше человека, который пере­стал быть революционером и боится сказать об этом и себе и людям. Был праздник­была победа человека над скотом, а ты сыграл в анархизм и за­ставил скотское, темное торжество­вать победу над человеческим».

сал наД КОЙ вод СИГ рав До

ел

на рас

Вышли первые экземпляры книги «ДЕНЬ МИРА». Книга составлена по инициативе М. Горького, В ней описан один из обыкновенных дней мира­27 сентября 1935 года. В подборке материалов для этой книги приняли участие журналисты, писатели и фотографы почти всех стран мира. Книга издается тиражом в Михаилу Кольцову  20.000 экземпляров, На снимке: футляр книги «День Мира» и письмо М. Горького к на одной из страниц книги. На фасаде небольшого, одноэтаж­ного буро-красного домика, в про­стенке между небольшими окнами - мемориальная доска. На ней надпись:

по дн Па Ста «Л

Домик на сезде ДЕТСТВО А. М. ГОРЬКОГО В НИЖНЕМ-НОВГОРОДЕ  

ра пр! не ки зд opr бр 381

ганым ситцевым одеялом. У окна, на тонких козелках - подушка с кок­люшками для плетения кружев. Большой кованый, обитый блестя­щей жестью сундук в углу, Иконо­стас с горящей лампадой, перед ним на угольнике - стопка церковных книг. Над сундуком, на стене, окле­енной синими обоями с цветочками, большие старинные часы с блестя­щим маятником и тяжелыми гирями. Олеографии. Парадная горница была оклеена желтыми обоями. Эта комната - ти­пичная «гостиная» мещанской семьи семидесятых годов. На окнах - бе­лые занавески, горшки с цветами. По стенам выцветшие фотографии ввы­пиленных из фанеры рамках. В про­стенке между окнами - стол, по­крытый скатертью. На нем медный, самовар. «Горка» со стеклянными стенками, на полках по­суда «парадная», подающаяся только в торжественных случаях. В пристройке, где жил дядя писа­теля Михаил Каширин с женой Натальей, сейчас устраивается дет­ская библиотека. Комната Михаила в историческом отношении никакого интереса не представляет. Предметы домашнего обихода, ут­варь, мебель, воспроизведенные на акварельных рисунках, восстанавли­вающих внутренний вид каширинско­го дома, это еще не все. За время детальной реставрации домика на Успенском сезде здесь несомненно будет многое добавлено. На открытии реставрированного домика В. В. Каширина не могла не побывать Анна Кирилловна Заломо­ва, прославленная Горьким в его по­вести «Мать», Бамечательной стару­шке уже перевалило за восемьдесят восемь… Бодрая, живая, она говорит нам: -Помню я этот домик. Хорошо по­мню… Мрачный был он, неказистый Теперь, как его отремонтировали, все так же стало, только будто он поно­вее выглядит… Историческая реликвия - реста­врированный домик В. В. Каширина на Почтовом сезде, где жил в детстве А М. Горький, естественно, вызывает огромный интерес не только среди горьковцев, но и среди тысяч приез­жих. Но, как ни странно, в домике до сих пор не налажено обслуживание посетителей. Кроме сторожихи и би­блиотекарши, которая приходит сюда на несколько часов, здесь нет никого. - Хозяев у нас настоящих пока нет, и пускать сюда никого не веле­но, -- вот ответ, который мы услы­шали, посетив домик на сезде через несколько дней после его открытия. ЮРИЙ АРДИ. 

От нашего специального корреспондента 

сунки, детализирующие обстановку крохотных комнат с низкими потол­ками, дают исчерпывающее представ­ление о том, как жили здесь совре­менники Алеши Пешкова. Со двора через просторные сени - ход в кухню. Два окна кухни каши­ринского дома выходят на Успенский, ныне Почтовый, сезд. Сравнительно равлител ская печь. На каждой стене повоссе ская печь. На каждой стене повеше­ны акварельные рисунки, изобража­ющие обстановку того времени. Про­стой деревнниым стол старомодные стулья длинвая скамья белья с ме­Васильевичавоначищенный ни, В большой семье ремесленного старшины -- мещанинa Каширина вта кухня была местом, куда посто­янно собирались хозяева, семья, ра­бочие-красильщики, прислуга. Здесь веселились, дрались, плака­ли, ум умирали, ругались, смеялись, проклинали… Из кухни одна из дверей, что поза­ди большой русской печки, ведет в комнату бабушки писателя -- Аку­лины Ивановны. Широкая деревян­ная кровать с горой подушек и вы­соко взбитой периной, накрытой сте-

Здесь в доме своего деда В. В. Каширина в 1872 году жип A. М. ГОРЬКИЙ В конце нынешнего Почтового с ез­да, внизу новый город, новая жизнь: залитые асфальтом улицы, красивые сооружения пристаней, ка­фе трамван магазины веренииы ав томобилей, бесконечная толпа прохо­жих шум одивлепрохо Мы подымаемся по крутому с езду, Это сото круу менитым успенскил в доме сбго деда, Василия кий Алеша Пешков. Домик на Успенском с езде, семью деда, быт вчерашнего мещанского лю­да, жестокие социальные противоре­чия, ссоры, драки -- с мастерством великого художника, писателя-реали­ста изобразил Горький в своем «Дет­стве». В день первой годовщины со дня смерти великого пролетарского писа­теля, 18 июня, открылся реставриро­ванный домик на с езде. Каширинский дом состоял из двух тесных комнат, кухни и сеней, где жила семья деда, и пристройки, где помещался дядя писателя Михаил Каширин. С тех пор прошло несколько де­сятков лет, И теперь, после реставра­ции, «каширинское гнездо» кажется осколком далекого прошлого, мрач­ным памятником сгинувшего мещан­ского быта. Горьковский горсовет и Куйбышев­ский райсовет, раньше чем присту­пить к реставрации, обратились к Алексею Максимовичу за уточнением некоторых вопросов, связанных с вос­становлением домика, Письмо Алек­сею Максимовичу было отправлено 27 мая 1936 г. В день возвращения в Москву из Крыма Горький получил его. Уже плохо себя чувствуя, писатель все-таки нашел силь, чтобы заняться этим делом. Он лично набросал чер­теж внутреннего расположения ком­нат в доме деда. Внешний вид домика и расположе­ние комнат восстановлены. Теперь предстоит не менее слож­ная задача: найти и собрать обста­новку и предметы домашнего обихода. Сейчас на стенах комнат повеше­ны акварельные рисунки, изображаю­щие внутренний вид каширинской квартиры. И даже эти небольшие ри­

мо ЦИ «А на

тр вр тр me CTI ЛО ПО po ре po

«Н

80 но Го

де но

бл

та вя 

ст

АННА КИРИЛЛОВНА ЗАЛОМОВА. Снимок сделан в Горьком в пер­вых числах июля 1937 г.

Вл. РОГОВ

считается лучшим переводом бессмертного произведения. За последние годы переводы Горь-

сидел в тюрьме, как один из орг низаторов «Всекитайской ассоциации национального спасения»), Послучаю выхода в свет этой книги Лю-Сюнь в письме к автору писал: «выход в свет вашей книги о Горьком является действительно хорошим подарком для китайской молодежи». Из других работ заслуживает вни­мания книга Хуан Цзю-пина «Изуче­ние Горького», 1932 г.; биографи, написанная известным знатоком Горького Шэнь Дуань-сянем, и сбор­ник «Горький» под редакцией Хун Фын-чжу, в котором, наряду с пе­реводами из советской прессы, поме­щено носколько оригинель то мояо и китайских поэтов то но ликого писателя. Произведения Горького в Ките имеют широкое распространение большое влияние. Чтобы дать поня­тие о значении Горького для китай­ской литературы, приведем слова ного китайского автора, «Прошло не­много больше десяти лет, пишет он в статье «Горький и его влияние на китайскую интеллигенцию»,-о на чала движения новой литературы в Китае. В 1928 году движение новой литературы в полном разгаре и охва­тило всю страну. И именно с этго периода Горький стал близок китай­скому культурному миру. С первого взгляда может казаться, что китайская интеллигенция знако­мит Китай только с жизнью Горького и его литературными шедеврами, но на самом деле она пропагандирует его мысли, его идеи и его правиль­ные социальные утверждения. Его учение помогает изменить взгляды китайского литературного мира и тем самым укрепляет основу китайской культуры» (журнал «Чжун-су вэнь­хуа», июль 1936, том I. № 3). Великий пролетарский писатель Максим Горький - знаменосец с циалистического реализма в нашей советской литературе -- оказывает са­мое глубокое влияние на растущую левую, революционную литературу Китая. Он поистине интернационалеи. Он близок китайскому читателю китайской литературе. Нанкин.

этого лено о выходе в ближайшее время  «Жизни Клима Самгина», Особенно много книг Горького из-

ции новой постановки «Егора Булыче­ва» в Нанкине в постановке «Китай­ского общества драмы», В прощлом году в Нанкине шла инсценировка «Мать» в постановке Национальной Академии драмы. В заключение отметим обширную литературу о Горьком. Можно сказать, что почти все круп­ные статьи советских авторов (Луна­чарского, Крупской, Стецкого, Кир­потина и др.) переведены на китай­ский язык. Целиком переведены мно­гие сборники, посвященные Горько­му («Ленин и Горький», «Горький и литература», биографии, юбилейные сборники и т. д.). Переведена также толу в проилом том числе поэтические произведения (Демьяна Бедного, Светлова и др.). Из работ китайских авторов от­метим большую книгу о Горьком, на­писанную современным левым китяй­ским писателем Цзоу До-фын (китай­ский писатель Цзоу До-фын недавно

Максим Горький на китайском языке  и «Мировые классики», «Советская ли­тература», «Мастера современной ли­тературы», «Мировая литература» и т. д. Большим успехом у интеллигенции литераторов пользуются его литера­турно-публицистические работы. Не­большие произведения Горького вы­ходили в разных переводах. Особен­но посчастливилось в этом отноше­нии «Буревестнику», Только извест­ных переводов «Буревестника» нас­читывается больше десяти. По обще-

кого на китайский язык делаются дано после его смерти. В 1936 году шанхайское издательство «Мировая литература» издало «Избранные про­изведения М. Горького» в шести то­непосредственно с русского языка. Среди пропагандистов и перевод-

чиков Горького много крупнейших мах (1-й и 2-й томы--рассказы, 3-й китайских литераторов и писателей: писатель Лю-Сюнь, литераторы д-р Ху-Ши, проф. Лю-Фу, Ван Юнь-у, расстрелянный два года назад круп­издательство нейший китайский литератор, член Политбюро Китайской компартии Цюй Цю-бо, современные писатели Го Мо-эко, Ю Да-фу, Ху-Фын, Жу-Ши и др. В многочисленном кругу перевод­Горького на китайский язык на порвое место мн поставны онь Дуань-сяня, переводчика книг томпьесы, 4-й том-стихи, 5-й том­статьи и 6-й том--биографические ма­териалы). В этом году тяньцзинское книго­«Шэнь-хо Чжи-ши» («Жизнь и знание») начало издание полного пересмотренного собрания сочинений М. Горького, которое оно предполагает закончить в течение трех лет. За первые три месяца уже вышли в свет две книги«Дело Ар­тамоновых», «Сторож» и «Хозяин». Отметим хорошо изданный одно­томник «Избранные произведения Горького» под редакцией Ван-Луня, издание «Лян-Ю», Шанхай, 1937 г.

1 А. М Горький-любимый писатель в Китае Нет такого книжного магази­на или лавки на Люличане в Бойпи­не, на Хэнань-род в Шанхае или на Тайпинлу в Нанкине, где вы не мог­ли бы найти книги Горького О по­пулярности Горького говорит и такой факт В Китае нет твердо установлен­ных правил, какими именно перог­лифами писать ту или иную иностран­ную фамилию. Очень часто одна я та же фамилия человека с мировой авторами и переводчиками пишется по-разному. Имя же великого пролетарского писа­теля Гао Эрцзи (Горький) пишется одинаково, одними и теми же иерог­лифами в любой части Китая. Отец новой китайской литературы, создатель современного литературно­го языка писатель Лю-Сюнь, в преди­словии к своим переводам Горького в 1935 году писал: «Горький и его произведения в Китае уже всем из­вестны, говорить о нем много нет не­обходимости». Группа китайских писателей и литераторов, как сообщалось в газе­тах, работает сейчас над тем, чтобы издать на китайском языке все, что было написано Горьким. За последние годы выпущены соб­рание сочинений, несколько однотом­ников, сборников, отдельные книги рассказов, пьес, статей, писем и т. д. Многие произведения («Мать», «Дет­ство», «На дне», «Трое», «Фома Гор­деев», «В степи» и др.) вышли не­сколькими изданиями. Отдельные произведения выходили в сериях

му признанию, лучший перевод «Бу­ревестника» принадлежит проф. Чжан Си-ману. Широко распростра­ного переводчика произведений Гора. кого. Крупные произведения также выходили в нескольких переводах. («Мать», «Рассказ о необыкновен­ном», «Детство» и др.). сожалению, нет возможностичиков зать точно, какое первое произведе­ние Горького и когда было перевеле­но на китайский язык. 2 Особенный интерес к Максиму Горькому появился после под ема на­ционально-освободительного движе­ния, вошедшего в историю, как дви­жение 4 мая 1919 г. Тогда первыми популяризаторами Горького в Китае выступили профессор Пекинского университета доктор Ху-Ши, из­вестный зачинатель так называ­емой «литературной революции» (смелое выступление против старых канонов, за новую ли­тературу, доступную массам), и круп­нейший писатель, непревзойденный мастер современной китайской лите­ратуры Лю-Сюнь (Лю-Сюнь умер 19 октября 1936 г.). Доктор Ху-Ши тогда издал книгу рассказов Горького, переведенных им с английского языка под названием «Его любовь». В 1919 году появился новый, сде­ланный с русского языка Шэнь Дуань-сянем, перевод книги «Мать», который затем был несколько раз переиздан и до настоящего времени 

«Мать», «Жизнь ненужного челове­ка», «Враги», «Мещане», «На дне», 720 стр., и сборник «Горький» под ре­дакцией Хуан Фын-чжу, изданный по 3 «Московские письма» и др. Он явля­ется также автором большой биогра­фии Горького. Переводы ранних произведений, сделанные китайским писателем Ба­Паин, издавались несколько раз от­дельно и десятки раз печатались в различных сборпиках и литературных журналах.

Большой известностью в Китае пользуются пьесы М. Горького. Поч­ти все они переведены. По далеко не полным сведениям, за последние годы в китайском современном теат­ре были поставлены инсценировка «Мать», пьесы «На дне» и «Егор Бу­лычев», «Мать» в театральной пере­делке китайского драматурга и теат­рального деятеля Тянь-Хань была по­ставлена «Драматическим обществом Кэ-Ци» в 1934 году в Ханькоу. Больше всего было постановок пье­сы «На дне». В 1928 году ее ставили студенты в Бэйпине и китайские сту­денты, учащиеся в Токио; в 1930 го­ду она шла в Шанхае в постановке «Общества современной драмы» и в 1932 году ее ставили снова в Бэйпи­не в «Обществе изучения русского языка». Наконец пьеса «Егор Булы­чев» была поставлена в 1932 году в Шанхае драматической труппой Шан­хайской торговой палаты. В настоящее время идут репети­

Мастерски переведены Сяо-Цанем «Буревестник», «Мордовка», «Това­рищ», «Смешное» и др. Замечатель­ными переводчиками Горького явля­ются Сю Ся-цунь, Чжан Ю-сун, Гэн Ци-чжи, Тян Гуан-сы и др. Большой известностью также пользуются пе­реводы Ли-Лань «Фома Гордеев» (ки­тайский перевод вышел под назва­нием «Человек, который боится»), Ли-И «На дне», Сюе-Фын «В степи», Шу-Хуа «Дело Артамоновых» и др. За последние годы были изданы: в 1932 году - «Фома Гордеев» и «Мои университеты»; в 1936 году - «В людях», «Супруги Орловы»; в 1937 году - «Дело Артамоновых» и об яв­

Обложка книги избранных произ­ведений М. Горького, изданной на китайском языке,

Обложка книги М. Горького «В людях», изданной на китайском языке.