ПОДВИГ, УДИВИВШИЙ МИР И снова весь История аркти­мир заговорил O ческих путешест­мужестве совет­H. ЛАБКОВСКИЙ вий знает больше ских арктических трагедий, чем бла­моряков… гополучных кон­Мы помним ге­цов. Люди ухо­заброшенности ловека но в глубокий роические дни лагеря челюскинцевв океане. Никогда не сотрутся в памяти 274 дня пора­зительного дрейфа папанинской на­учной станции «Северный полюс». И теперь навеки вошли в историю полярных завоеваний 812 седовских дней. Три раза на протяжении послед­них лет было приковано внимание всего научного мира к далеким ледовым полям Севера, а советские люди, остававшиеся в условиях, из которых, казалось, не было выхода, покоряли стихию и уходили с победой. И снова страна в радости и во­сторге встречает своих героев, про­несших сталинское знамя сквозь цепенящий холод и смертоносные бури. Их встречают горняки Шпиц­бергена, обнимают мурманские ры­боловы, целуют карельские лесору­бы. Вчера они проезжали по лику­ющим площадям Ленинграда, а се­годня их прижимает к груди лю­бящая Москва. Они победили, совершив изуми­тельный подвиг, победили потому, что даже на самой высокой север­ной параллели, оторванные от ми­ра и окруженные непроходимыми стенами льдов онине были одиноки. Здесь уместно вспомнить слова известного датского полярника и писателя Петера Фрейхена, много путешествовавшего по Гренландии и познавшего на себе всю горечь и одиночества. «Никогда не надо оставлять че­одного в Арктике, если мож­этого избежать», - писал он, и этих словах слышался весь и горький опыт че­ловека, не раз пребывавшего в оди­ночестве, в их приключений, сказывает: Уже Мы вали даже нас…». забытого, терявшего веру спасение. Описывая одно из сво­многочисленных арктических Петер Фрейхен рас­«Продвигались мы медленно. пять дней мы ничего не ели. очень ослабели… Мы чувство­себя такими несчастными, что вид друг друга раздражал Это романтично, не правда ли, - дом романтика Но позолоту, беспомощность ночество белый, слепящий цвет снежной пустыни и горстка людей, с тру­пробирающаяся по ней. Это - гибельного одиночества. если поскрести романтическую пред нами предстанет забытых людей, оди­души и мысли. дили и не возвращались, и никто не вспоминал о них. Так погиб во льдах русский мореплаватель Се­дов, пытавшийся достичь полюса на экспедиционном судне, носив­шем название «Святой мученик Фека», Седов погиб потому, что был одинок со своей мечтой… Когда задавленный льдами по­шел ко дну пароход «Челюскин» и его экипаж расположился на льду лагерем, в мире раздавались со­чувственные голоса. Челюскинцам советовали итти пешком по льду, итти на юг. Советчики искренне верили в то, что другого выхода нет. Ведь не было еще в истории прецедента, чтобы кто-нибудь при­шел на помощь к погибающим сре­ди непроходимых льдов. - Нельзя ждать! Нечего ждать! Промедление смерти подобно! утверждали иностранные арктичес­кие путешественники. «Нечего ждать» - это философия одиноче­ства. Люди, воспитанные в услови­ях капиталистического мира, не мо­гли представить себе, что страна - вся страна, мощный многомил­лионный коллектив граждан может протянуть руку помощи горстке людей, терпящих бедствие. И здесь впервые на страницы ар­ктических летописей ворвалось ду­новение нового романтического вет­ра, Люди не пошли пешком. Они остались ждать. И к ним приле­тели друзья. Вывезли на мощных самолетах всех до одного. Вывезли ценные грузы, кинопленку, науч­ные инструменты, залиси метеоро­логических и ледовых наблюдений. Это была новая романтика - ро­мантика коллективности. На папанинской льдино жили че­тверо. Вчетвером совершили путь от Северного полюса в Гренланд­ское море. Это казалось невероят­ным. Как могли четыре человека в течение девяти месяцев выдержи­вать борьбу с полярной стихией? Могли! Выдержали! Потому что они не были одинокими. Утром, днем и ночью их маленькую палатку йю­сещала Москва. Они слышали го­лос Москвы, они знали, что в минуту опасности к ним пробьются сквозь любые преграды идущие на помощь друзья, Так и было. Ледокол «Седов» остался во льдах Полярного бассейна. Самоле­ты еще раньше вывезли с зимую­щего каравана большую часть эки­пажа. Затем пришел «Ермак». ним могли бы отплыть все. Но со-

МОРЯ

С

СВОДКА

ПОСЛЕДНЯЯ

КЕДОВ

Г. С

ВДО8

Сильный порыв чувств наклонил корабль на 45 градусов. Рис. М. ХРАПКОВСКОГО

года).

(снято

13

января

1940

тасс)

ледокол

«Г.

Седов»

(Фото

Героический

Дебабова

д.

фото

щиками лучших начинаний и удар­никами в нашей нелегкой работе. Я мог бы привести много приме­ров авральных часов, дней, когда 15 жителей «Седова», не жалея сил, работали над спасением любимого корабля. Было время, когда нам приходилось срочно ремонтировать поломанный при сжатии льдовруль. В туман и снегопад, работая иног­да по колено в воде, комсомольцы «Седова» во главе со своим капита­ном выполняли срочное задание. Сколько энергии и изобретательно­сти было проявлено во время этой работы! Машинист Шарынов, коче­гар Гетман, повар Мегер, да и все остальные были воодушевлены од­ной целью и добивались решитель­ного успеха. Николай Шарыпов - самый мо­лодой из пятнадцати друзей. Во время дрейфа мы хорошо узнали его как смелого моряка, замечатель­ного товарища. Павел Мегер, по­павший в Арктику с берегов сол-

ОЛЬШЕ 26 месяцев продолжался Б наш дрейф во льдах. За это время было пережито много: опас­ности, полярная ночь, леденящая пурга и сжатия мощных ледяных полей, которые грозили раздавить корабль в своих об ятиях. Народ, партия, Сталин никогда не забывали о пятнадцати совет­ских моряках, находившихся среди льдов океана. Это сознание напол­няло нас всегда свежими силами, готовностью продолжать начатое дело. В качестве помощника капитана по политической части мне хоте­лось бы снова остановиться на лю­дях «Седова», на этих замечатель­ных, до конца преданных родине и партии смельчаках. Как жили оторва торванные от родной земли моряки «Седова»? Прежде всего я должен сказать, что наша оторванность была услов­ной. Мы слышали родину, разгова­ривали с ней, жили общими инте­ресами. Я вспоминаю многочислен­ные события общественно-политиче­ского характера, происходившие за 26 месяцев в Стране Советов. Пят­надцать седовцев по мере своих сил и возможностей принимали участие в этих событиях. Вместе со всем нашим многомиллионным на­родом мы радовались и празднова­ли дни годовщины Великой Ок­тябрьской социалистической револю­ции. Когда алые знамена развева­лись над городами и селами Совет­ского Союза и миллионы нашихсо­родичей шли в праздничных ко­лоннах, мы тоже демонстрировали свою готовность отдать жизнь за счастье народа. В эти незабываемые дни «Седов» украшался флагами,его Яркий свет факелов пробивал не­проглядную полярную ночь. Мы чувствовали тогда, что нет такой силы, которая могла бы оторвать нас от родной земли. Крохотная территория ледокола «Седов» от первого до последнего дня была подлинной советской территорией. И сейчас, когда нас окружают близкие и родные нам люди, жела­ющие узнать как можно больше о «Седове» и седовцах, я с волнени­ем вспоминаю ушедшие в историю дни. Это были дни, когда, находясь за тысячи километров от столицы, мы участвовали в кампании повы­борам в местные Советы депутатов трудящихся и единодушно голосова­ли за наших кандидатов и когда вместе со всей страной мы подни­сывались на заем третьей сталин­окой пятилетки. С каким напряже­нием, стараясь не проронить ни од­ного слова, мы слушали по радио речь товарища Молотова о решении советского правительства оказать помощь братским народам Западной Украины и Западной Белоруссии. Пятнадцать человек жили и ра­ботали, как один, занятые едиными делами, едиными мыслями. Ведь хорошо известно, что в трудных условиях Арктики прежде всего не­обходим дружный, спаянный кол­лектив. Без внимания и чуткости друг к другу, без повседневной по­мощи победа в этих условиях не­возможна. Наш экипаж состоял из отличных советских моряков, знаю­щих свое дело, мужественных лю­дей, об единенных любовью и пре­данностью к своей стране. Душой нашего коллектива был отважный капитан «Седова» Константин Бади­гин. Этот отличный коммунист и опытный командир маленькой груп­пы полярников, воспитанный пар­тией и ленинско-сталинским ком­сомолом, неизменно показывал об­разцы подлинной большевистской работы и увлекал своим примером остальных седовцев. Стоило ему внести какое-нибудь предложение, проявить инициативу, как она охот­

Д. ТРОФИМОВ, помполит ледокола «Г. Седов». но поддерживалась, так как все на борту корабля хорошо знали своего капитана и верили ему, но, с дру­гой стороны, и Бадитин чутко при­слушивался к голосу товаришей всегда советовался с ними. кто один ся луй, уки, га, Мы знали, что у н у нас надежный старном тов. Ефремов. Это опытней­ший инженер-судоводитель, не раз выручавший в трудные минуты ко­рабль и его обитателей. Андрей Ге­оргиевич Ефремов находил силы заниматься не только своими обя­занностями, но и помогать всем, нуждался в его помощи. Ни из нас никогда не отказывал­от совместной работы с этим за­мечательным человеком, Но, пожа­особенно ярко выразилась по­мощь старпома «Седова» нашему молодому ученому Виктору Буйниц­кому, комсомольцу, энтузиасту на­выполнявшему на борту «Се­дова» работы гидролога, магнитоло­астронома. Когда начался дрейф, Виктор Буйницкий был еще сравнительно молодым полярником. Многое сде­лал Буйницкий за долгие месяцы дрейфа, и теперь ученым нашей страны предстонт поработать, что­бы разобраться в его богатых на­блюдениях и использовать их для родины. Почти весь экипаж ледокола со­стоял из молодежи. Почти половина - комсомольцы, бывшие зачин-

Полярная страда Папанина и Белоусова. Рис. М. ХРАПКОВСКОГО Оставьте нам хоть Рис. В. гальперина

ПЕРЕД ОТПРАВКОЙ НА БОЛЬШУЮ ЗЕМЛЮ 



нечной Одессы, стал истинным по­лярником. Он не только повар. Ме­Копенгагена гер делал на корабле все, чего тре­В жили, «…Наша экспедиция вышла из ветские люди не пожелали оставить 24 июня 1907 года. во льдах превосходный корабль, последнюю минуту мы обнару­принадлежащий их стране, и не что у нас нет многих пожелали они отказаться от воз­бовала борьба с разнузданной сти­хией: участвовал в авральных ра­можности провести научную работу совершенно необходимых вещей, а

ботах, помогал в научных исследо­так ваниях. А наш прекрасный това­же риш Иван Гетман! Уроженец Укра­были как у нас нехватало места да­по изучению таинственных сил для тех вещей, которые уже дрейфа. погружены, то я хорошо по­эк­На ледоколе «Седов» остались пял, спедицию». как не надо отправлять пятнадцать человек. Это решение было принято ими без парадного шума, просто и скромно. 28 августа 1938 года от места зи­мовки отошел «Ермак», уводивший на букоире «Садко» и «Малыгина». «Седов» остался с поломанным уп­равлением. Остался один во льдах. В его трюмах находилось все, что было необходимо для длительной зимовки. В его обмерзших каютах ежедневно звучал голос Москвы. На крайней точке земного шара поселились птнадцать советских молодых людей. Работали, учились, боролись со стихией, вели научные исследования и ждали, запасясь большевистоким терпением. Ждали, когда придет время, придут дру­зья, возьмут на буксир их поко­сившееся судно и выведут его к чистой воде, к родным советским берегам. Эта мечта никогда не ка­залась им песбыточной. И никакие невзгоды не могли нарушить ясную веру в то, что друзья придут. ины, он еще юношей работал гор­няком на Шпицбергене, плавал в Арктику, пришел на ледокол «Се­дов» опытным кочегаром. Здесь ему удалось широко применить свои разносторонние знания бывалого полярного моряка. О наших радистах Полянском и Бекасове знает вся страна, быть мо­жет, даже весь ир. Позывные «Унад» доносились через эфир во все концы земного шара. Радио­станция дрейфующего ледокола ра­ботала отлично. Мы всегда, в любую минуту, могли связаться с Боль­шой Землей. В этом громадная за­слуга одного из лучших советских полярных радистов Полянского и его ближайшего помощника и дру­га Бекасова. Наши механики Токарев и Ал­феров, наш машинист Недзвецкий, матрос Гаманков, наконец, боцман Буторин вместе со всеми остальны­ми участниками дрейфа разделяют

gLOCле

* Все научнЫе материалы, запи­си, дневники седовцев предполагается передать для изучения и обобщения в Арктический институт Главсевморпути. Наблюдения седовцев метеорологичес­кого, гидрологического и гидрографи­ческого характера частично предпола­гается в ближайшее время использо­вать после обработки институтом в практической работе Морского управле­ния Главсевморпути. * исключительный интерес пред­ставляют судовые журналы, которые вели седовцы 812 дней. Вахтенные и машинные журналы отражают всю жизнь корабля и его экипажа. Они го­ворят о состоянии корпуса корабля в льдов во время и плавания в высоких широ-

В ОЖИДАНИИ КАПИТАНА

Белый медведь: - Так вы нас покидаете? ваши автографы. 

Вспоминая минувшее… той Анне», как это было с экспе­дицией Русанова на «Геркулесе». ихВ эти радостные дни, когда вся страна торжественно встречает пят-

нА ҚВАРТИРЕ Қ. С. БАДИГИНА На медной пластинке, ленной к входной двери, давно выгравирована фамилия: «К. C. Бадигин». Но только сегодня вече­ром капитан ледокола «Георгий Се­дов» впервые войдет в свою квар­тиру. Когда около трех лет назад Кон­стантин Сергеевич покидал Москву, чтобы отправиться в беокрайные просторы Арктики, ни этой кварти­ры, ни самого дома - коршуса «Б» - на улице Горького не су­ществовало. Бадигины жили тогда в небольшом старом домике в Кривогрузинском переулке. За три года намного изменилось лицо Москвы. Реконструированы де­сятки улиц и площадей. Седовцы увидят новые, просторшые маги­страли, новые многоэтажные дома. От старого домика в Кривогрузин­ском переулке ничего не осталось­на этом месте высится прекрасное многоэтажное здание. эти строки, в * Когда пишутся

высокую честь и право гордиться тем, что задание партии и прави­тельства выполнено до конца. Скромный судовый врачАлек­сандр Соболевский - блюститель нашего здоровья - положил много прейфа тах. Вахтенные журналы показывают день за днем физическое и моральное состояние экипажа. Все это имеет ог­ромное - практическое значение при сна­ряжении новых экспедиций. Поэтому все судовые журналы предполагается в копиях сконцентрировать в Главсев­морпути. участников Крохотный советский коллектив, проживший больше двух лет за 80-й параллелью, заслужил горячую братскую любовь всех народов сво­ей страны. Пятнадцать молодых людей, выращенных и воспитан­ных в социалистическом государ­надцать седовцев, с особой гру­стью и болью вспоминаешь того, чье гордое имя носит их славный корабль, Георгия Яковлевича Седова. Вопоминаешь долгие дни, проведенные с ним на «Святом Фоке», отчаянный полюсный марш, Возвращение седовцевна мате­рик - счастливейшие дни в их жизни. Вся страна аплодирует их мужеству, выносливости, организо­ванности. Дни после возвращения «Святого Фоки» на Большую Землю памят­дневники и записки экспедиции, представляющие научный и практический интерес для полярни­ков, будут изданы. * СЕДОВЦАм, как всем полярникам, полагаются длительные отнуска. Члены геронческо длительные отпуска. Члены геронческого экипажа получат отпуска сроком от 4 до 7 месяцев. одежда, посуда, различные по­кументы седовцев, представляющие большой интерес, доставляются вместе c экипажем в Москву. Здесь предпо­лагается организовать ряд выставок, посвященных седовцам. в одном из музеев - очевидно усилий, чтобы седовцы вернулись на родину бодрыми, радостными, и это блестяще удалось нашему слав­ному доктору Соболевскому. Почти никогда не имея пациентов (мы все отлично чу чувствовали себя), он дея­тельно участвовал в общей работе. Так протекала жизнь пятнадцати советских моряков. Жизнь в борьбе за новую победу советской науки, за победу страны, которую так го­ны самым хамским издевательством над людьми, отдавшими борьбе за стве, совершили подвизумивший весь мир. Их имена вошли в исто­последние слова, последние мину­ты ледового лейтенанта, умершего за 81-й параллелью на руках у ме­ня и Линника. рию Превратив свой дрейфующий ко­рабль в научную станцию, седов­Невольно сравниваешь эти два освоение Арктики все лучшее, что было у них. Тогдашний морской министр Григорович пожалел, что ы начали выпускать собственную стенную газету. Они назвали ее «Мы победим». Теперь, когда ледокольный паро­ход, носящий имя человека, погиб­шего за мечту о полюсе, пришел к среди возвратившихся нет Седова: «Я посадил бы его в тюрьму». Се­дов, видите ли, был отпущен в эк­спедицию только на год, a она продлилась два! Команда «Фоки», больная и ни­щая, продолжала жить в грязи и сырости на полуразбитом судне, потому что в течение долгих не­дель мы не могли получить расчет за два года подвижнической жизни во льдах. Не увсех были деньги даже на хлеб похода, каждый из которых по­своему замечателен. Экипаж «Се­дова» всегда знал, что делается се­годня на Большой Земле, как зна­ла и родина, что делают и как живут седовцы. В течение всей экопедиции на «Фоке» мы были оторваны от ми­ра. За несколько дней до ухода из Архангельска морское министерство откомандировало радиста, пригла­шенного Седовым, и только через два года страна и наши семьи уз­нали о судьбе участников экопеди­Коллектив экспедиции на «Фоке» распадался на два лагеря. Люди грызлись между собой, как говори­ли тогда наши матросы, «как си­бирские собаки с архангельскими». Нередко дело доходило до угрозы оружием. На протяжении всего дрейфа се­довцы чувствовали теплое дыхание родины, неослабное внимание пра­вительства, отеческую заботу товарища Сталина. Куда бы ни за­толкали их льды, что быс ними ни случилось, родина всегда при­шла бы им на помощь. Мы потеряли и начальника эк­спедиции и механика Зандера, умершего от цынги. Если бы «Фо­ка» попал в дрейфующие льды и был увлечен на север, никто из нас не вернулся бы, как это было с экопедицией Брусилова на «Свя-

рячо любит наш коллектив. Мы ра­ботали, учились и вернулись к род­ным берегам еще более сильными, в Политехническом будут собраны наиболее интересные предметы - оде­жда, посуда экипажа, концентраты, были на судне, родным берегам и стал в плову­чий док на ремонт, теперь, когда взволнованная столица выходит на­все мы, вся консервы, которые карты, стенные газеты. * В ЦеНтРаЛьноМ парке культуры и отдыха им. Горького на выставке «Северный морской путь» предполагает­сплоченными вокруг великого Сталина, который в самые трудные минуты дрейфа вдохнов­лял нас теплым отеческим словом и помог вернуться с победой.  встречу юным героям, страна, весь мир узнали цену сло­ву советских людей. «Мы победим!», - сказали они,

ся рабля и карты дрейфа. И победили… 

Жена погибшего во время зимов­казано было в пенсии и глубоким старикам - родителям Седова, ко­торые, потеряв сына, остались без куска хлеба. Не лучше было поло­жение и у родных многих других участников похода на «Фоке». Если бы был жив теперь Геор­гий Яковлевич Седов! Как радо­вался бы он триумфу седовцев вместе со всей армией советских полярников, борющихся за то славное дело, которому отдал свою жизнь ледовый лейтенант. Сердечный привет вамечательным представителям нового поколения полярников, взращенного и воспи­танного великим и родным Сталиным! Александр Пустошный. АРХАНГЕЛЬСК. (По телефону. Наш корр.).

квартире Бадигина идут последние приготовления к встрече дорогого гостя. Здесь все напоминает о нем. Бережно, как драгоценные докумен­ты, хранит семья все радиограммы, которые Сергеевич присылал с самых северных широт. За последние дни почтальон все чаще приносит в корпус «Б» пись­«Капи-

НА БОЛЬШОЙ СОВЕТСКОЙ ЗЕМЛЕ. 183-миллионобалльная качка.

ей, как и всем советским людям, близ­ки и дороги подвиги седовцев. Вместе со всем советским народом разделяет Колянова радость освобождения седов­цев из ледового плена. «Шлю вам свой горячий ский привет! пишет она капитану Бадигину. - Когда читаешь или ряков корабля, дрейфующего в Север­ном Ледовитом океане, невольно вол­нуешься. Вокруг полярная ночь, варные тяжелые льды, но работы не прекращаются. и мужественные советские снова смогли доказать и миру, на что способны сыны нашей родины». Есть письма, адресованные жене тов. Бадигина - Ольге Лаврентьевне. Работница фабрики «Красная Роза» Люба Усаткина пишет: «Передайте вашему мужу мой при­вет. Он настоящий герой, ский питомец… Мы все любим седовцев». Трогательное письмо прислала она, когда мы слушаем радиопередачи седовцах, мои два сына и две девоч­ки чертят по карте линию их продви­жения, а маленькие уже играют в се­довцев. Мы переполнены радостью, что скоро обнимем родных полярников…». Такие письма от незнакомых лю­только народ­ные герои, которые своими делами еще выше подняли славу советской страны. И. Кор.

ИЗ УТРЕННИХ A 3F 

КОМИТЕТ по делам искусств при Сов­наркоме СССР проектирует памятник замечательному пролетарскому полко­водну М. В. Фрунзе, который будет воздвигнут в Москве. Памятник наме­чено соорудить на Фрунзенской набе­режной Москва-реки, где по плану ре­конструкции столицы будут построе­ны новые многоэтажные здания. * госудАрствЕннОЕ издательство по­литической литературы выпускает из Политический словарь под печати редакцией Г. Александрова, B. Галья­нова и Н. Рубинштейна. Об ем сло­варя - 42 печатных листа - 671 стра­ница. Тираж 300. 000 экземпляров. * по реШению президиума Академии наук СССР к исполняющемуся в апре­ле 175-летию со дня смерти М. B. Ломоносова издаются биография вели­кого ученого и сборник статей о нем. К печати будут подготовлены также избронные сочинения Ломоносова.

Чудесный подвиг

В чудесном подвиге героев-поляр­ников проявились замечательные черты советского народа: пламенная любовь к родине, беспредельная преданность партии Ленина Сталина, отвага и настойчивость. Героичеокая борьба советских по­лярников c природой, покорение Арктики большевиками войдут славной страницей в летопись исто­рических событий сталинской эпо­хи. Образ строителей коммунизма. образ советокого человека вдохнов­ляет архитекторов, скульпторов и живописцев на создание произведе-

ний, запечатлевающих на века на­ших героев и наших великих вож­дей, воспитавших этих героев. С огромным восхищением и гор­достью следила вся страна за ге­роической эпопеей седовцев. И се­годня красная столица от лица всего советского народа говорит отважному коллективу: - Вы оправдали надежду роди­ны, вы с честью выполнили зада­ние великого Сталина. Добро пожа­ловать! Б. Иофан, Академик архитектуры

Рис. A. ЕЛАГИнА