газета № 44 (680) нара ницами

Литературная

ГОРЬКИЙ и ЧЕХОВ   сильно чувствуется место, пахиет бу­бликами». (Письмо 15 февр. 1900 г.). И с одинаковым возмущением выс­ческом», пишет Алексей Максимович Чехову, «все хотят возбуждающего, яркого, такого, знаете, чтобы не было похоже на жизнь, а было выше ее,   тупают оба против декадентски-пре­тенциозных, антиреалистических про­лучше, красивей…» (январь 1900 г.). реализма, не проти­изведений Л. Андреева. Горький, для понятие реализм было адэк­Это не отказ от воречие реалистическим помыслам и это дальней­которого ватно искусству глубокого обобще­устремлениям Горького, ший шаг от реализма критического к И эта «высокая правда» реалисти­ческого худож­героиче­революцион­ного будущего преодолеть «каторж­ную мерзость» настоящего. «Право е … настало время нужды в герои­ва-настало время нужды в герои­удовлетворяется эм­нанизыванием фактов. оценивая андреевско­ских обобщений». Но уже в те годы Горький идет дальше Чехова. Основоположник со­циалистического реализма, реализма удовлет­в искусстве «нищей и уродливой правды» сов­прав­дли­ко­сегодня» (письмо Горького к И. Д. Сур­гучеву от 10 января 1912 г.). созданию искусства будущего, искус­ства социалистического реализма. В противоположность лагерю сим­волистов, пытавшемуся об явить Че­хова «своим», облачить его в дека­дентски-импрессионистическую тогу, молодой Горький отчетливо разглядел реалистическую сущность чеховского творчества. С геннальной прозорли­востью увидел он в зрелом писате­ле то, что было присуще его собст­венному мироощущению, его эстети­ческим взглядам. В отличие от всей плеяды крити­ков разных лагерей уже в те годы Горький увидел в Чехове не «певца хмурых людей», не нытика и песси­миста, а прежде всего разоблачителя мещанства. «Огромное вы делаете дело ващими маленькими расскази­ками -- возбуждая в людях отвраще­ние к этой сонной полумертвой жиз­ни - чорт бы ее побрал!» (письмо Че­хову, январь 1900 г.). Не «об ективиста» Чехова увидел Горький, а Чехова протестующего, не примиренного действительно­стью, которая рождает «человека в футляре», «унтера Пришибеева, «ало­умышленника» и «хамелеона». Враг пессимизма, оттолкнувшего его впо­следствии от Л. Андреева («Меня все­гда раздражал его пессимизм; его то, что он называл моим оптимизмом, и что я лично называю исторической сознательностью»), Горький в проти­вовес всей современной критике уло­вил глубоко ценную для него в Чехове ноту - «ноту бодрости и любви к нотуовся

жизни» (Горький: «Литературные за­метки»). И наконец, великому гуманисту, для которого литература, прежде все­го, была трибуной, откуда он гово­рил о любви и уважении к челове­ку, близки и дороги были рассказы Чехова, пропитанные не только глу­боким знанием жизни, но и «мудрым беспристрастием и состраданием к людям, не жалостью, а состраданием умного и чуткого человека, который все понимает» (там же). Реализм, любовь к человеку, к жи­зни вот самое ценное в Чехове для Горького, то, мимо чего прошли рав­нодушно близорукие критики-сов­ременники, то, что связывает эти два имени. Гораздо менее зорким в отношении Горького оказался Чехов, который не смог уловить основного в творчест­ве будущего автора «Матери». Горь­кий, горячий и страстный борец, соз­датель образа гордого буревестника и вольного сокола, не был воспри­нят Чеховым. Внимание Чехова прив­лекают те горьковокие произведения, в которых еще приглушенно звучал социальный протест молодого писа­теля, Он ценит в Горьком, главным образом, лирика («Вы по натуре ли­рик, тембр вашей души мягкий. Ес­либы вы были композитором, то избегали бы писать марши»), он во­сторгается «музыкальностью» и «стройностью» его ранних рассказов (см. т. писем Чехова). -Торжественно приподнятый, ино­гда подымающийся до патетики стиль раиних произведений Горького с их свободолюбивыми героями, с образом безгранычной морской стихии, сим­волизирующим протест против душ­ной и смрадной действительности, - этареволюционная романтика вся эта революционная романтика воспринимается Чеховым, как утоми­тельная риторика, как «несдержан­ность» еще не овладевшего мастер­ством писателя… «Несдержанность чувствуется в описании природы, ко­торым вы прерываете диалоги… частые упоминания о неге, шопоте, бархатности и пр. придают этим опи­саниям некоторую риторичность, од­нообразие-и расхолаживают, почти утомляют… Часто говорите о волнах». Письма к А. М. пересыпает Чехов рядом литературных советов, указа­ний, непосредственно обращенных к молодому автору. Признанный мастер маленького рассказа, один из лучших в мировой литературе новеллистов, Чехов учит начинающего Горького компактности, сдержанности, «гра­ции». Лучшие заветы чеканной пуш­кинской прозы передает Чехов сво­ему младшему товарищу. «Красоч­ность и выразительность в описаниях природы, -- пишет он, -- достигают­ся только простотой, такими просты­ми фразами, как «зашло солнце», «стало темно», «пошел дождь». «Чи­тая корректуру, вычеркивайте где можно определения существительных и глаголов. У вас так много опреде­лений, что вниманию читателя труд­но разобраться и он утомляется», И дальше в том же духе: «Пишите, пи­шите и пишите, пишите обыкновенно и по простецки -- и да будет вам хвала велия». (Письмо от 7 июля 1900 г.). И эту простоту чеховского письма, стремление к четкому, ясному слову, лишенному вычурности и претенци­озности, не только оценил, но усво­ил молодой Горький и пронес через всю свою творческую жизнь. Взаимные оценки Горького и Чехо­ва чрезвычайно характерны для обо­их писателей, они подчеркивают идейный облик каждого из них, их эстетические взгляды. Несмотря на глубокую разность своих темперамен­тов, творческих профилей, они с са­мого начала связаны общей любовью к искусству высокой и суровой прав­ды, к искусству подлинного реализма.

«Если бы Гегель создавал свою си­стему в наши дни и если бы он был знаком с новейшей русской литера­турой, то несомненно в Чехове и Горьком он мог бы увидеть интерес­ный образец тезиса и антитезиса… Эмблема одного-тоскующая скорбная чайка; эмблема другого смелый со­кол и гордый буревестник» (см.

После познако «

«К правде», 1904 г.). ния, отнюдь не Такими антиподами представлялись Горький и Чехов некоторым своим современникам. И в самом деле, на первый взгляд, - два как будто диаметрально противо­положных писательских образа. С одной стороны, молодой Горь­кий, только начинающий свой лите­ратурный путь, путь страстного бор­ца, «воспламененного желанием стро­ить новую, свободную для челове­ка жизнь, на обломках старой, тес­ной». Исходивший вдоль и поперек всю Россию, он с жадностью и стра­стью «пожирает» жизнь («Мне неко­гда было учиться, я все жрал жизнь»), с любовью и пытливостью всматрива­ется в человека - «самое чудесное, самое высокое создание в мире». А с другой стороны, еще не старый, но уже в зените славы, уже умудрен­ный и отяжеленный писательским опытом Чехов, «присосавшийся к ме­сту» («с годами как-то тяжелеешь, присасываешься к месту»), тяготя­щийся однообразием жизни, жалую­щийся на свою внутренюю опустощен­ность. Конец 90-х, начало 900-х гг. это годы оживленной и задушевной пе­реписки обоих писателей, в которой мы находим взаимную высокую оцен ку творчества. «…Если бы познакоми­лись и поговорили час, другой, то вы убедились бы, как я высоко вас це­ню и какие надежды возлагаю на ше дарование», писал Чехов начинаю­щему Горькому (письмо от 3 дек. 1898 г.). А в ответ Алексей Максимо­вич, взволнованный и «плененный помощью» чеховского таланта, востор­гается творчеством своего старшего товарища и друга («В русской лите­ратуре не было новеллистов, подоб­ного Вам, а теперь Вы у нас самая ценная и крупная фигура»), гордится его отношением к себе. На какой основе устанавливается дружественная связь молодого Горь­кого с Чеховым, что об единяет их, как перекрещиваются их творческие интересы? Искусство реализма, ставящего вы­ше всего суровую неприкрашенную правду жизни, было одинаково доро­го и Горькому и Чехову. Революцион­ная романтика раннего Горького от­нюдь не противоречит реалистиче­ским основам, заложенным с са­мого начала в его художественном творчестве, являясь, по собственному выражению А. М., лишь «псевдони­мом» его реалистического стиля. В ряде писем к А. П., в воспоминаниях о нем Горький восторгается замеча­тельным реализмом чеховского твор­чества, умением «ввертываться B глубь и в суть жизни», как «бурав в землю», «беспощадно и правдиво ра­скрывать людям позорную и тоскли­вую картину жизни». В критической статье, посвященной анализу рассказа «В овраге» («Ли­тературные заметки». По поводу но­вого рассказа А. П. Чехова «В овраге» -1900 г.), Горький как-бы подытожи­вает свою оценку Чехова-реалиста. «В рассказах Чехова нет ничего такого, чего не было бы в действи­тельности. Страшная сила его талан­та именно в том, что он никогда ни­чего не выдумывает от себя, не изоб­ражает того, чего нет на свете»… (разрядка Горького). В свою очередь Чехов среди ран­них произведений Горького выделя­ет, как лучшие, его реалистически­бытовые рассказы. «В степи», «Мой спутник» получают наиболее высокую оценку А. П. «Двадцать шесть и од­на» привлекает Чехова опять-таки бытовым колоритом: «В расскаве 1. Нафос

бованні они вп мечател рстаетс Траги весьма распра ведени: капита. млядно тран ского дучил

Капи худ пос

то лгал. мо большо

г. Горьком. В этом доме в семье из Астрахани 5-летний Алеша Пешков. (Дом частично очень буржу дисате правду С бе Жюль Он вс жуазн гельнь жуа в нара б казан вбрасд вакой ка одил ну, чтобы энергично руководить фа рикой и эксплоатировать рабочит, от меняет свой стиль, отбрасывает шелу ху мечтательных слов и резко сои мечтательных слов и резко сокра­Рен уазн щает количество вопросительны предложений. Надо не спрашивать, приказывать. негода вниге времящано грове вошо іенан ватра ворч Ред обдни обо-Особенно выразителен язык Ва Достигаева. Ловкий приспособленег он является перед нами все различным, в зависимости от своезо окружения. Вот он в домашней обота, новке, когда нечего стесняться, коша все - свои и нет надобности хитрит Он добродушно груб; он называт дочь Антошкой, а жену - Лизкой. миру, среди людей, среди као совых друзей, которых надо исполь вовать, среди врагов, которых надодо обмануть, речь Достигаева совершек но иная. Она становится осторожнй, меткой, блестящей. Он рассыпает разцы ловкой и колкой игры слова­ми, острит и рифмоплетствует. Его недаром сказала, что Достигаев «играет для того, чтобы всех обыгры вать». Он все время настороже: тоон спрячется за коротким, неопределен ным ответом, то, взамен ответа, сам поставит вопрос, то скажет загадоч ную фразу, в которой никто не рааз этей берется. Весть о том, что в Петрограде обра зяде нико зовалось новое рабочее правитель ство, заставляет Достигаева надет новую маску, и он начинает раз­варивать в новом стиле: «Ну, что же? Ни Деды и прадеды наши из рабочик ато вышли, отцы с рабочими, почему трит же и мы не сумеем?». Достигаев пр­цать спосабливается. Ножку подставить вимо можно будет потом, «на крутом-то пу гвор ти, на неведомой дороге». пись Любовью и ненавистью пронизан в творчество великого писателя; лю «чес бовью и ненавистью варажает оно бесс Мастерство Горького это не м-при стерство вообще, не искусство «самодени по себе». Горький никогда не стано ны вится в позу «об ективного» писателя, цузе который с холодным безразличиеном изображает персонажей своих пьес Он 1 Он разоблачает и клеймит кадетске торз пустословие Звонцова; разнообра ля ные, но одинаково омерзительные об душ лики хищников-хозяев; эксплоатать дея ра, надевшего овечью шкуру; ловко Н приспособленца, всегда готового щего возн лять в наиболее удобной маске. Ивжно то же время он озаряет светом любви Рен и преклонения строгий облик женщи забе ны, отдавшей свою жизнь борьбе ванар геля счастье угнетенных.

«Домик на с езде» -- на бывшем Успенском, ныне Почтовом с езде в реставрирован). Б. НЕЙМАН своего деда В. В. Каширина жил по возвращении

Язык пьес Горького Значение языка в творчестве драма­турга очень рельефно подчеркнуто са­мим Горьким в статье «О пьесах». В романе или повести, говорит Алексей МаксимовичорАлексей Максимович, все «люди, изображен­ные автором, действуют при его по­мощи», так как писатель комменти­рует их поступки. Иное дело пьеса. Здесь действующие лица «создаются исключительно и только их речами, т. е. чисто речевым языком». Отсюда вытекает требование Горького, чтобы речь каждого персонажа «была стро­го своеобразна, предельно вырази­тельна». При этом Горький горячо возражал против подмены выразительности языка словарной экзотикой. Он бо­ролся против эффектных словечек в обиходе современных писателей, раз­облачал снобизм тех, кто в погоне за дешевой изысканностью делает свою речь просто непонятной. Теоретические взгляды Горького подтверждались его собственной твор­ческой практикой. Алексей Максимо­вич, как автор пьесы из жизни «дна», мог вполне естественно использовать в речах своих персонажей лексикон преступного мира. Но Горький в про­тивоположность некоторым своим предшественникам и современникам от Крестовского до Свирского остает­ся в пределах литературного языка. Этим языком говорит у него даже вор Пепел. Купцы Горького не упо­требляют специальных «купецких» выражений, и действующим лицам из «Егора Булычева и др.» в этом отно­шении никак не угнаться за героями хотя бы Лейкина. Легкий успех та­кой колоритности не прельщал писа­теля. Не выходя из рамок общелитератур­ного языка, Горький создает типиче­скую, характерную, реалистически до­стоверную речь. Стоит Звонцову из пьесы «Егор Булычев и др.» произ­нести одну фразу, и мы узнаем адво­ката-кадета, будущего комиссара Вре­менного Правительства. Его речь - подражание провинциала думским ораторам-кадетам с той же любовью к отвлеченному политическому словарю и «великолепным» периодам и «бли­стательным» эпитетам. Или возьмем речь другого персона­жа незавершенной трилогии - попа Павлина. У него есть черты сходства с адвокатом Звонцовым: оба говорят безостановочно, хотя и в различных ораторских жанрах. Особую стилисти­ческую окраску речам Павлина при­главнымобразом своеобразные «книжные» выражения. Он не ска­жет: «мнение его неверно», а обяза­тельно: «мнение его ниспрове ровергается тем фактом»; для него слишком про­сто сказать: «пьяница», выразитель­ней: «чрезмерно пристрастный к ви­нопитию». Отсюда любовь к таким ротам, как: инде, сии и т. д. Еще более ценным в речи персо­нажей горьковских пьес является уме­нье писателя сочетать типическое с личным. Каждое действующее лицо его пьес, - фабрикант или рабо­говорит своим, только ему и и ся присущим, языком. Перед нами три буржуа-эксплоата-На тора: фабрикант Мих. Скроботов («Враги»), судовладелец Нестрашный и купец Губин («Достигаев и др.»). Всем им, властным, грубоватым хо­зяевам, свойственны некоторые об­щие черты. Им все дозволено, и не удивительно, что они не стесняются в выражениях, Но брань их различна.жена Скроботов человек не без некоторого лоска культуры, и потому в ругани он не переходит известных границ. «Мерзавцы», «подлецы»звучат чрезвычайно салонно по сравнению с вссортиментом ругательств неоте­санных купчин из пьесы «Достигаев др.»: «собака», «харя», «сукин сын» «дерьмо». Самый характер речи у каждого из этих героев свой. Скроботов говори нервно, импульсивно, настойчиво. В нем чувствуется напор нервной воли твердой решимости эксплоататора, борющегося за полноту «права» на уг­нетение. Речь Губина тоже отличает­но эта большой эмоциональностью, эмоциональность совсем другого про­исхождения. Пьянствующий купец, самодур, он вечно находится в воз­бужденном состоянии. Отсюда пьяные скачки мыслей, незавершенные фра­зы, обилие бессистемных восклица­ний. И совсем опять-таки иная речь у медленного, мрачного, несловоохот­ливого Нестрашного. Горький рисует свои сценические образы обычно в их борьбе и стано­влении. На протяжении его пьес мож­но видеть, как изменяются сами пер­сонажи и как меняется их язык. В этом отношении любопытен образ Зах. Бардина («Враги»). Вначале он - мягкий, либеральный фабрикант, предпочитающий неопределенно-меч­тательные фразы и вопросы взамен утверждений. Под конец, когда его компаньон

A. М. Горький на трибуне Первого Всесоюзного С езда Советских Пи­сателей - в августе 1934 года.

Н. ПЛИСКО церковно-славянские Л. полякдают всех стран и в нашей стране возво­дят труд на высоту силы, коя слу­3. фра нас. их производственных рекордов,a Шмидту, Водопьянову, Папанину, 4. ва». B общ «Де цен Перечитывая сегодня статьи Горь жег кого о литературе, начиная с «Заме ва ток о мещанстве», опубликованны име Горьким в 1905 году в газете «Новя ден жизнь», кончая стенограммой выст дра пления на мартовском пленуме спде за советских писателей в 1935 году, ком поражаешься этой удивительной по раб следовательности литературных зан взглядов Горького, развивавшихся то вместе с ростом рабочего класса, с себ развитием его борьбы. Горький, как никто из литераторов, умел подчи ли нять каждое свое литературное и пу тер олицистическое выступление кон-од кретным задачам борьбы рабочего класса. ну Замечательное мастерство гени ка ального художника сочетается в ег от статьях со страстью бойца-публице ста и чутьем изумительно тонком литературного критика. Ф ть бе Литературные портреты - воспо­всегоКаронина­Петроцавловском, Льве Толстом, Ко роленко, Гарине-Михайловском, Сер работи, не Эти очерки о встречах с писателя­ми номотаистренахт ных истоках характер их творресва Но к оценке каждого из них Горь подходит с теми эстетическнм принципами, которые сложились у него, как у кудожника пролетарнаь В Чехове он видит человека, ког рый с большой силой понимаетс чение труда как основания культ ры». С Леонидом Андреевым Горь кий расходится во взглядах и в конце концов разрывает с ним имеа но потому,что Леонид Андреев пред­ставляет себе человека духовно ни щим, а человеческую мысль считае писателя. отнятьГорьковские принципы и указал в очень многом не претворены еш в нашу литературную жизнь. Ero заветы остаются для нас путеводной звездой. И чем полнее будет осн его наследство, его опыт руково теля, организатора, критика, - тем успешнее будет расти советская п тература, тем значительнее она у дет и на международной арене. лживой и враждебной Детали житейской обстановки п сателя, замеченные Горьким и все да раскрытые с самой неожиданной стороны, настолько типичны. что каждая из них помогает раскрыть особенности и значение творчества во гр но ём бе труда Передовое человечество может гор­диться тем, что русский рабочий класс выдвинул художника, которому удалось «столь великолепно связать культуры с револю­цией, с самой мощной из всех рево­люций, колебавших землю». (Ромэн Роллан, «Памяти друга»). Перед Горьким, пришедшим в мир эксплоатации и жесто­человеком, стью А. М. Горький на торжествен­ном заседании пленума Тбилисского совета 27 июня 1928 г. (см. «Литгазе­ту» № 32, 1937 г.), - и писал книгу о Максиме Горьком, я бы сказал в ней, что сила, которая сделала Горь­кого тем, что он есть, тем, каким он стоит перед вами, тем писателем, ко­торого вы так преувеличенно чтите, которого так любите, заключается в том, товарищи, что он первый в рус­бы­переработать ос­со­искусства рабочего клас­- носителя социалистических и создателя новых мате­В уста Павла Власова, героя рома­«Мать», А. М. Горький вложил ве­пророческие слова, выражав­мечту и веру великого писателя. за социализм, посаженный оприниками на скамью Наша работа освобождает мир от и чудовищ, рожденных ложью, злобой и жадностью, запугавших народ. Вы ото­рвали человека от жизни и разруши­ли его; социализм соединяет разру­шенный вами мир во единое великое целое, и это - будет!» (Подчеркнуто мною. - Н. П.). Тридцать лет назад были написа­ны Горьким эти пророческие слова. Все без остатка физические и мораль­ные силы свои отдал он борьбе за со­циализм, за воплощение в жизнь слов Павла Власова «это -- будет!». ской литературе и, может быть, вый в жизни вот так, лично понял величайшее значение труда,обра­зующего все ценнейшее, все прекрас­ное, все великое в этом мире». (Под­черкнуто мною. -- Н. П.). Это убеждение Горького настолько велико, что он готов и свои литератур­ные успехи об яснять только личным трудом. В изумительных по силе ма­стерства воспоминаниях о Леониде Андрееве Горький говорил: «Я знаю, что обязан успехами моими не столь­ко природноя талнсраи не столь (М. Горький, «Литературно-критиче­ские статьи», Гослитиздат, 1987 г., стр. 224). Естественно, что в центре горьков­ского творчества, как и всей социали­стической литературы, стоит человек труда и борьбы, активно переделыва­ющий и изменяющий мир Таким об­разом в основу эстетических принци. пов А. М. Горького положено марк­сово учение об активном отношении к миру - не только об яснять, но и и переделывать мир. В борьбе за утверждение социали­стического реализма, в статьях о ли­тературе, призванных направить ли­Страны советов на разре­2. Господствующие классы эксплоата­торского общества отпосились с ве­личайшим презрением и издеватель­ством к труду, к человеку труда. В соответствии с этим отношением стро­илась эстетика эксплоататоров. Основа әстетики А. М. Горького - труд человека. Отношение к труду как активному началу, преображаю­щему мир, - основа всех теоретиче­ских, историко-культурных и лите­ратурных взглядов Горького. «Если бы я был критиком, - го­ворил со свойственной ему скромно­тературу шение стоящих перед ней историче­ских задач, А. М. Горький подробноОчень развивал эти положения. «Мы должны усвоить, - говорил он в докладе на первом всесоюзном с езде советских писателей в 1934 го­ду, - что именно труд масс является основным организатором культуры и создателем всех идей, - тех, которые на протяжени веков понижали ре­шающее вначение труда - источни­ка наших знаний, и тех идей Марк­са - Ленина - Сталина, которые в наше время воспитывают революци­онное правосознание пролетариев Но наша советская литература еще даже в минимальной степени не раз­решает стоящих перед ней задач. Она бледнее, нежели наша действитель­ность. На это обстоятельство неоднократ­но указывал А. М. Горький. Он яв­подлинным учителем и другом литераторов социалистической роди­ны, он являлся совестью социалисти­ческой литературы. Критика Горького была всегда принципиальной, ибо он исходил из Кренкелю и другим лететь на Север­ный полюс, Чкалову, Байдукову, Бе­лякову, Громову, Данилину, Юмаше­ву и другим летать без посадки че­рез полюс из СССР в Америку. Нуж­по подходить к любому труду как к творчеству, и тогда результаты будут таковы, какими они бывают у луч­ших, знатных людей нашей страны. Со всей силой своей могучей стра­сти Горький обрушивался на тех ли­тераторов, которые подходят к раз­решению своих задач равнодушно. Писатели, рассчитывающие «вые­хать» лишь на литературных навы­ках, приобретенных ремесленниче­ским путем, будут отвергнуты чита­телем и забыты. Вот почему дискус­сию о формализме Горький принял очень горячо. «Формализм как«манера», как «литературный прием», чаще служит для прикрытия пустоты или нищеты души. Человеку хочется го­ворить с людьми, но сказать ему не­многословно, хо­но хочет или боится понять». Фор­суродливого врасееноприкрытиом ния к действительности. Так писал Горький о формалистах.кий толькомтомительно, Горький прошел тяжелый жизе­ный путь, борясь за существование, испытывая на себе все «прелести» капиталистическойэксплоатации, царского азиатского варварства. Он ненавидел все темные силы старого, рабского буржуазного мира, и всеми доступными ему средствами вел с ни­ми борьбу. Он призывал трудящих­ся к разоблачению и уничтожению вредителей, шпионов, диверсантов «Если враг не сдается, его уничто­жаютэ Он настойчиво советовал со­ветским литераторам показать врага в художественной литературе, рас­крыть его подлые и грязные при­емы, вызвать художественным разоб­лачением священную ненависть и гнев к тем, кто намеревается добытое в кровавой борьбе счастье трудящихся. Он говорил о том, что в самую сре­ду литераторов пролезают враги и что нужно уметь их разоблачать; в ряде статей показал он те болезни литературной среды, пользуясь ко­торыми враг делает свое гнусное и предательское дело. жит основой творчества науки, ис­кусства». Исходя из этих посылок, Горький выдвигал перед литератора­ми Советского Союза и революнион­ными писателями западноевропей­ских капиталистических стран зада­чу изображения человека труда, «Ос­новным героем наших книг ново­рил он, … мы должны избральпрлялся т. е. человека, организуемого процес­сами труда, который у нас вооружен всей мощью современной техники, человека, в свою очередь организую­щего труд более легким, продуктив­ным, возводя его на степень искус­ства. Мы должны выучиться пони­мать труд как творчество» 1, пер-Эти мысли проходят через все статьи Горького о литературе 2. Процессы, происходящие в стране социализма, совершенно невиданны и не имеют прецедента в мировой ис­тории. В борьбе за социализм рожда­ются не только новые социалистиче­ские отношения, но и новые люди с новыми мыслями и чувствами. ественные и ганантокие художественных образах, отразить в вамечательных романах, повестях и хи, - говорил А. М .Горький в бе­седе с молодыми писателями, - ко­гда искусство располагало бы таким разнообразным материалом, какой предлагает искусству материал на­шей страны. Никогда еще литератор не пользовался такой широкой, сво­бодной возможностью непосредствен. пого общения с читателем, какая от­крыта пред ним в нашей стране.

Русская художественная литерату­ра XIX века аанимала в обществен­ном развитии России выдающееся ме­сто. Это понимали ее создатели и ру­ководители. Белинский в своем зна­менитом письме Гоголю, получившем высокую оценку В. И. Ленина, об яс­нял это тем обстоятельством, что только в литературе передовые лю­ди могли, несмотря на жестокие ус­ловия самодержавно-азиатской цен­зуры, выражать революционные и прогрессивные идеи. Великие произведения критиче­ских реалистов - Пушкина, Лермон­пова Гогодя Гернена Толстого, лите­ратурная и политическая борьба ре­волюционных демократов-шестиде­сятников - Некрасова, Чернышев­ского, Добролюбова выдвинули рус­скую литературу этого периода на од­но из первых мест в мире. Энгельс в письме к Паулю Эристу справедлино которая ра переживает действительный расцвет литературы. Всемирно-исторические победы ре­волюционного рабочего класса Рос­сии, осуществившего социалистиче­скую революцию, явившегося наслед­ником и преемником высших дости­жений человечества, нашли свое вы­ражение и в расцвете пролетарской социалистической культуры. Рабочий класс выдвинул человека, который всем своим творчеством завоевал пра­во стать рядом с великими гениями литературы прошлого. Таким человеком явился Максим Горький, «По силе своего влияния на русскую литературу, - говорил тов. В. М. Молотов в день похорон ве­ликого писателя на Красной площа­ди, - Горький стоит за такими ги­гантами, как Пушкин, Гоголь, Тол­стой, как лучший продолжатель их великих традиций в наше время. Влияние художественного слова Горь­кого на судьбы нашей революции не­посредственнее и сильнее, чем влия­ние какого-либо другого нашего пи­сателя. Поэтому именно Горький и является подлинным родоначальни­ком пролетарской, социалистической литературы в нашей стране и в гла­зах трудящихся всего мира».

службу социализму.

Сколько в нашей критике было на­путано по вопросу о социалистичес­ком реализме. А между тем исчерпы­вающие формулировки, исходные по­зиции с гениальной силой и просто­той были сформулированы А. М. Горь­ким. «Социалистический реализм в ли­тературе, - говорил А. М. Горький в задаможет ннитьоя жет ни явитьоя такой реализж в на­доляенлько может но и социалистического творчества у нас уже есть, и количество их быстро ра­стет. Мы живем и работаем в стра не, где подвиги «славы, чести, герой­ства» становятся фактами настолько обычными, что многие из них уже не отмечаются даже прессой. Литерато­рами они не отмечаются потому, что внимание литераторов направленс все еще по старому руслу критиче­ского реализма, который естественно и оправданно «специализировался» на «отрицательных явлениях жиз­низ Одно из требований литературы со­циалистического реализма Горький видел в том, чтобы писатель умел заглянуть в будущее. требование находится в полном соответствии с реальной жизнью соци алистического мира. Ибо без романти­ки, основанной на реальном изуче­нии действительности, законов жиз­ни, путей ее развития нельзя было Стаханову и Демченко добиться сво-

1 М. Горький, «Литературно-крити­ческие статьи», Гослитиздат, 1937 г., стр. 649-650 . хорошо сделал Гослитиздат, издавший на-днях сборник литера­турно-критических статей М. Горько-Это го. Редактор и составитель включил в сборник статьи и дореволюцион­ные. Таким образом оборник являет­ся «первым опытом собрания вое­дино важнейших горьковских статей по вопросам литературы». ста­«Литературно-критические тьи», стр. 6оз.

4 «Литературно - критические ста­тьи», стр. 592.