Литературная газета № 45 (681)   A. АРШАРУНИ «Мечты Алатоо» A. МАКАРЕНКО B. АНОВ

Рассказы о простой жизни Рассказ Наташи о рыбаке и рыбке и отзывы слушателей сделаны Кози­ным в таком ярком плане, что чита-На телю и в голову не приходит, что в это самое время Наташа страдает от неудовлетворенности своей личной жизнью, от тоски жизни рядом с ленивым, пустым Орешкиным. ко когда этот Орешкин говорит На­таше: «Иди, стели постель, давно пора тебе спать. Все бродишь, блох на­бираешься», читатель начинает ощущать подзем­ную сюжетную линию и понимает, почему Наташа обращается к с такими словами: «Счастье бывает и с трещин­кой». ишакуярким Гораздо проще и доступнее расска-еще зана история Белудж-Хана. Столет­ний пастух, только к концу жизни прибившийся к советскому берегу, нашедший здесь смысл жизни, по­кой и долг перед людьми,тема не­заурядной трудности, и Козин В повести Козина есть и небольшие срывы, может быть, только потому заметные, что они происходят на слишком хорошем фоне, автор сам заставляет читателя быть к нему очень требовательным. К таким сры­вам я отношу несколько фарсовую завязку истории с Кулагиными. Муж возвращается из поездки по степи, жена ожидает его с любовью, но он немедленно должен уезжать. сколько часов, оставшихся в распо­ряжении супругов, заполняются до­садными посетителями. Подбор этих посетителей, их разговоры и шутки автором сделаны небрежно. сказывает о старике без усилий, про­сто и мудро, тем же лаконичным язы­ком большой и скромной человече­ской любви. Еще раз повторяю, все это бросает­ся в глаза только на фоне литера­турной удачи автора. Я не сомневаюсь, что в манере сказа и мироощущении Владимира Козина заложены чрезвычайно боль­шие возможности. Его «РассказыК просторе» вызывают чувство настоя­щей литературной радости. Но совершенно необходимо, чтобы автор перешел к темам более слож­ным и социально широким. В «Рас­сказах о просторе» больше хороше­го зрения и хорошего слуха, чем мыс­ли и анализа. Поэтому собаки, ишаки, ягнята часто выступают в та­ком же стильном антураже, как и человек, и автор встречает их с та­кой же большой симпатией. В описа­нии пастушеской жизни это не вызы­вает особенной диспропорции, но хо­чется пожелать Козину, чтобы он ограничивался только пастушеской жизнью. Нельзя скрыть того, что в том ви­де, как эта жизнь описана у Козина, это все-таки примитивная жизнь, и даже Метелин и зоотехник Кулагин не избежали признаков сти. Надо, чтобы свой свежий талант Козин проверил на темах более слож­ных.   остье Кадыра, шутит, улыбается. Ав­тор умеет в замечательном ритме де­талей показать девушку в обстанов­ке пастушеского быта пустыни: «Одиннадцать щенят побежали вслед…» «Голос возник в темноте, удив­ленный и звонкий. Одиннадцать щенят торопливо слизывали с пес­разбрызганную кровь». «Три толстых щенка перелезли через порог землянки и, испугав­шись, выкатились обратно». «-… Наташа улыбнулась­Кады­ру. «Не целуйся с волками!» - Она присела на песок и набрала в коле­ни щенят». Эти щенята как будто нарочно при­глашены, чтобы самым милым обра­зом подчеркнуть и умиротворить жизнь. И Наташа среди них, в не­сложных проявлениях этой жизни, кажется счастливой, радостной и пре­лестной в своей радости. Автор только мимоходом, в отдельной, как будто случайной строчке приоткры­вает какую-то истину, может быть, даже и не важную. Вот Наташа за­игралась с ишаком и вспоминает Орешкина, своего мужа: «Как они похожи, - прошептала со-Наташа…» Читатель о чем-то начинает дога­дываться, но автор, как ни в чем пе бывало, рассказывает дальше: «Ишак круто повернулся и по­влек Наташу за собой. Это ему по­нравилось. Он стал крутиться. На­таша, не выпуская платка, летала, откинувшись, вокруг упрямца. С ноги ее слетела туфля. Она смея­лась и кричала. На крик прибежали одиннадцать щенят…» Прибежали эти самые щенята, и читатель снова спокоен. Все благопо­лучно у хорошей, симпатичной, жи­вой Наташи. Она начинает хлопотать, чтобы достать воды для подсосных овец. Это очень сложно. Никто не хо­чет ей помочь, она сама пытается до­стать воду из глубокого колодца, ро­няет тяжелое кожаное ведро и сму­щена, и деятельна, спускается на дно колодца, задыхается, ее вытаскивают в обмороке. Попытки других достать это ведро так же оканчиваются неуда­чей. Только прискакавший на белом коне красивый и удачливый Сафдар Али достал ведро. «Сафдар Али выпрыгнул из ко­лодца. Наташа обняла его и поце­ловала. Пастухи засмеялись». И этот случайный поцелуй прохо­дит мимо читателя почти, как шутка. Только постепенно автор показывает ничтожество Орешкина и дает осно­вание читателю о чем-то догадывать­ся. Но Наташа рассказывает пасту­хам сказку о рыбаке и рыбке, и чи­татель снова любуется Наташей и не хочет думать о каких бы то ни бы­ло ее душевных ранах. несча-Кстати в журнале «Красная новь» напечатано: «Наташа улыбнул­ся»-одна из опечаток, столь неред­ких в журнале «Красная новь». Владимир Козин рассказывает жизни предельной простоты. В ее течении как будто так мало разнооб­разия, что автору приходится на каждом шагу возвращаться к одним и тем же предметам, к одним и тем же мизансценам, к одному и тому же ряду картин: пустыня, овцы, собаки, солнце, ишак, луна, снова овцы, сно­ва луна и собаки. В таком простомка мире живут и работают люди: дирек­тор овцеводческого совхоза Метелин, зоотехник Кулагин, старики-пастухи и пастухи молодые, студенты-практи­канты Орешкин и Наташа. В их жизни происходят события, сущность которых вовсе не так про­ста: трагическая смерть сына Мете­лина. раздавленного трактором, «тре­щинка» в личном счастье Наташи, полный героизма закат столетнего бродяги-пастуха Белудж-Хана, бе­жавшего из Ирана и только перед смертью нашедшего для себя и сво­его сына приют в стране Советов. Но и об этих событиях Козин рас­сказывает с такой суровой, лаконич­ной простотой, что и самый их тра­гизм как-то уместно размещается среди аксессуаров пустыни, среди песчаных долин, жаркого солнца, овечьих стад и стерегущих стада бак. Повесть Козина заканчиваешь с не­которым даже удивлением: что-то случилосьчто-то такое важное ска­зал автор, что-то близкое. В сдержанной, благородной манере автора много таланта. Я в особенно­сти хочу подчеркнуть это утвержде­нис. этот талант не имеет вида сы­рой глыбы. Козин умеет заставить читателя не только переселиться в будни пусты­ни, но и полюбить все, что там проис­ходит. Это уменье у Козина свое, особен­ное, которое нельзя передать в про­стом пересказе, которое все заключе­но в стильные и строгие рамки его писательской индивидуальнооти. Его текст местами так прекрасно сделан, что у меня возникает большое жела­ние цитировать большие отрывки, но и такой показ не достиг бы цели, по­тому что у Козина существует очень сильная сюжетная струя под тек­стом, в некоторых местах эта особен­ность его композиции настолько тон­ко выражается, что основная тема как бы прячется от глаз читателя, и требуется большой эстетический на­вык, чтобы ее увидеть. Так изображен, например, образ Наташи. Ему посвящено всего шесть страниц. Автор почти не касается душевно­го самочувствия Наташи. Читатель должен увидеть его в ее словах, по­ступках. Они изображаются на том же фоне жизни в песках, где все так просто и так понятно. Вот Наташа перевязывает руку подпаску Кады­ру, которого поранил плененный волк. Наташа горячо отзывается на B. Козин, Рассказы о просторе,

«Поколен-Борода и ясные соколы» Далее сказительница повествуа как собирался корабль в плаваны как отошел он «от града-Ленина»,к повел его «карабельщичек бывалый же» сначала через «ближне море, затем через «окиян-море». ночей и дней плывет ко рабль. «Птицей легкою, морскою чай. кою» летит он к «приметочке» -б режку крутому, на котором «са Блюхер стоит, богатырь геройский». Здесь автор прерывает нить пове­ствования и рисует портрет советско­го богатыря - Блюхера, стоящего на страже границ Советской страны. кам не прошли, А горою не проехали». «Он стоит на заставе на великой в латах богатырских, Он стоит да высматривает, Чтоб ни птицы пролетные, ни звери морские, Ни волки рыскучие, ни гады ползучие, чужих земель чтоб по морюш­Корабль уже близок к цели. Н «пала зима раньше сроку зимнаго и морякам приходится остаться в крытом море.Однажды подняла над судном «туча темно-грознаю. Она закидала его льдом. «Пошатался карабль да с боку на бок» и сел на морское дно. Очутившись на льдине, отрезанные водой от земли, вдали от человать ского жилья, челюскинцы не растря­лись. Они знают, что «товариц Сталин не бросит человека». Они ждут помощи. Уверены в спасени моряков их родные и весь народ. «Есть у нас надёя великая, великая - наш вождь дорогой», - Он «спасет-то их повыручит, н неволюшки повыведет», - говорат они. Товарищ Сталин призывает к себя ясных соколов - советских летчиков. «В наших землях народ дорог есть, Каждый-то у нас во вниманьици, -говорит великий вождь ясным колам. Над высокими горами, непроходи. мыми лесами, нежилыми простран­ствами спешат на помощь к челю­кинцам ясные соколы. Ничто не мо­жет их остановить - ни свирепые ветры, ни жестокие морозы, ни пурга ни бураны. Летчики прилетают на льдину. Оп привязывают моряков кушаками «ко крылышкам, ко перышкам птицы­сокола» и возвращаются в Москву, «на славну, на прекрасну Красну Площадь». Поэма оканчивается описанием встречи челюскинцев в Москве. «Тут встречал-то их народ из разных племеней, Из разных племеней, из разных земелюшек. По всем славным улицам по МОСКОВскиМ Шел народ со старого до малого, Шел народ со знаменами, Со прекрасными со цветами». Поэму М. С. Крюковой «Поколен­Борода и ясные соколы», а также ска­зание герое гражданской войны Чапаеве «Чапай» Гослитиздат выпус­кает к 20-летию Великой пролетар­ской революции. севере Советского Союза, на по­бережье Белого моря, в деревне Ниж­няя Золотица живет талантливая ис­полнительница русских эпических песен Марфа Семеновна Крюкова. Толь-Имя Крюковой широко известно на севере и далеко за его пределами.Много Фольклористы называют Крюкову классиком северного былинного фольклора и ставят ее в один ряд с Т. Г. Рябининым, Г. А. Якушовым, М. Д. Кривополеновой. Наделенная удивительной памятью поэтическим дарованием, Марфа Семеновна не только знает бо­лее сотни старых, слышанных ею от матери, деда и бабки (они так­же были незаурядными сказителями)  былин, но и слагает новые сказания. Темы и сюжеты их она черпает из нашей богатой, замечательной дей­ствительности. рас-Одна из последних эпических поэмИз Поэма называется «Поколен-Борода и ясные соколы». В начале ее расска­зывается, как готовились челюскин­цы в дальнее плавание, рассказы­вается о цели экспедиции: Крюковой посвящена взволновавшей три года назад весь мир челюскин­ской эпопее. «Снаряжал-то Сталин чернёный большой карабель, Большой карабель, славный ледоход. Садил-то на него ученых людей, людей мудрых, Не-Говорил-то им таковы речи: «Уж вы, добрые молодцы, ученые да премудрые, Вы пройдите все море ледовитое, Дойдите до самого моря дальнего,Надея Проверьте все моря как следует! Вы откройте путь-дорожечку прямоежжую, Проглядите там, как пройти туда, рас-Чтоб переезд-переход был-то скорый В ту сторонушку дальневосточную самому-то богатырю ко Блюхеру!» Товарищу Сталину отвечает на­чальник экспедиции Поколен-Боро­да - Герой Советского Союза Отто Юльевич Шмидт. Сказительница под­робно описывает этого легендарного человека: «Поколен-Борода начальничек колыбается… неИз простых людей да был же головный, Борода у него очень длинная, Очень длинная да очень черная, От ветра она, как волна, мудрый он, Был-от мудрый да ученый он, Смышленный во делах же был, Во всем-то был догадливый, Смелость-то была богатырская, А подвиги-то словно рыцарские». примитивно-Поколен-Борода говорит об опасно­стях похода и вместе с тем выражает твердую уверенность в благополуч­ном исходе экспедиции. «Нам не страшны будут волны окиянские, Нам не страшны будут ветры буйные, Нам будут не страшны ночки темные. У нас не мала дружинушка хоробрая, Она пройдет, пробьет же льды морозные…»



Коллективная поэма акынов и поэтов Киргизии Нет в Советском Союзе народа, пев­цы, поэты и сказители которого не создали бы песен и поэм о вели­ком Сталине. Замечательные и волнующие пес­ни сложены за годы революции о ро­дине, о Ленине и Сталине. Среди этих песен и поэм выделяется коллек­тивная работа акынов и поэтов Кир­гизии, посвященная I с езду коммуни­стической партии (большевиков) Кир­гизии и великому вождю всех наро­дов товарищу Сталину. До появления поэмы «Мечты Ала­тоо» были опубликованы письма в стихах грузинского, белорусского, киргизского народов, туркменских джигитов и других народов, написан­ные поэтами и певцами их. В этих письмах товарищу Сталину расска­вывалась история народа, его побед, одержанных за годы Великой Ок­тябрьской революции, они рассказы­вали о готовности бороться за дело Ленина­Сталина, за торжество ком­мунизма. Эту же идею развивает коллектив­ная поэма киргизских акынов и поэ­тов. Авторы поэмы использовали фоль­клорный материал, богатейшее народ­ное творчество Киргизии, ярким об­разцом которого является «Манас». Простота и ясность поэтических об­разов, подкупающая непосредствен­ность, четкость сюжетных линий де­лают поэму общедоступной. Досто­инством поэмы является и то, что каждый раздел (их в поэме - во­семь) имеет сюжетную законченность. Поэма «Мечты Алатоо» - история киргизского народа: Я малаем у бая был, Я за стадом большим ходил. Чтобы каждый баран был сыт, Сам я изредка ел и пил. Чтобы каждый баран гулял, Чтобы волчьих зубов не знал, Чтобы мог он спокойно спать, Сам я редко лежал и спал. Бедняк-пастух, сын киргизского на­рода, имел жену, детей, юрту и тулуп, который носил «сорок зим и столько же лет». Замечательный был тулуп, Но характер имел дурной: До упада он летом грел, Но тепла не давал зимой. В бедности и нищете жил на­род со дня рождения до последнего вздоха. Но он был богат мечтами: Даже в самый большой сундук Трудно было бы их сложить. Потому я всегда мечтал, Что и бедным хотелось жить! Как весною в горах река, Протекали мои мечты…… Если хочешь, припомню их, Но внимательно слушай их. Так начинается вступление к поэ­ме. О чем мечтал киргизский народ? В первых четырех песнях содержатся не только мечты народа, но и отдель­ные, яркими красками нарисованные эпизоды его истории. Песни и сказки киргизского народа часто говорят о полетах. Долго на небо я смотрел, Облака все летят вперед, И тогда захотелось мне Испытать, как они, полет. Народ мечтал проникнуть внутрь высоких гор, окружающих страну, и разгадать тайну их сокровищ. И только в мечтах он мог себе это поз­волить. Но народ мечтал и о том, чтобы быть сытым. Вот как представлял бедняк и ба­трак киргиз будущее общество: Пели они, и цвел миндаль, Над арчею цвел урюк, Вишни с яблонями сплелись, Осыпали плоды вокруг… А вокруг было много юрт, Возле них - пастухи, как я, Только сытые все, пасли Кто барана, а кто коня. Мечты о счастливой, зажиточной, свободной жизни осуществились в ре­зультате борьбы за социализм под руководством партии Ленина Сталина. Проходят первые годы революции наступают дни сталинских пятилеток, - не узнать теперь страну, вчера бедную, недавно закабаленную. Но узнать также людей, вчерашних ба­траков-пастухов, теперь -- полновла­стных хозяев страны. Киргизия стала союзной республи­кой. Необычайные перспективы от­крылись перед киргизским народом. Не мечты предо мною летят, И не выдумки, и не сны: Вижу будущее свое, Вижу будущее страны. В последней песне поэмы, эмоцио­нальной, захватывающей своей уве­ренностью и мощью, киргизский на­род мечтает уже по-новому Я мечтаю, но знаю я, Что на родине золотой Будет деревом и цветком То, что я называл мечтой. Ведь теперь у народа есть Счастья солнечные цветы, Ведь теперь у народа есть Превращенные в жизнь мечты. Ведь теперь у народа есть Алатоо родной простор, Ведь теперь у народа есть Сталин-выше великих гор! Коллектив акынов и поэтов - Ка­лык Акиев, Абда Байсалбаев, Джоо­мырт Боконбаев, Виктор Винников, Кубанычбек Маликов, Молдобысан Мусульманкулов, Алы Токомбаев, Ак­тан Тынынбеков и Акымкул Усенба­ев - создал прекрасную поэму. В ней как бы подводится итог мечтаниям киргизского народа, нашедшего свое почетное место в семье счастливых народов Союза ССР. Поэма заслуживает быть изданной массовым тиражом. Но нам кажется, что русский перевод всей поэмы сде­лан довольно слабо. Перевод на русский язык поэмы «Мечты Алатоо» надо пересмотреть, а может быть и сделать заново.

«Красная новь», № 6., 1937 г.

На языках народов СССР на грузинском языке. Государствен­ное издательство Грузии выпускает 10-тысячным тиражом «Детство». В ближайшее время в этом издатель­стве выходит «Мать» Горького, в пе­реводе С. Клдиашвили, и биография великого пролетарского писателя. * Гигантский культурный рост широ­чайших масс Советского Союза на­ходит свое выражение в самых разно­образных формах. Одним из наиболее ярких показа­телей этого роста служит огромный спрос на художественную литературу, издаваемую на языках народов СССР. Наравне с национальной классиче­ской литературой издательства брат­ских республик выпускают ежегодно многотысячные тиражи переводных произведений мировой классики. Множество новых переводов Пушки­на, Гоголя, Чехова, Горького и дру­гих классиков появилось за послед­нее время.   На таджикском языке вышли «Пи­ковая дама», «Дубровский» и «Пове­сти Белкина», составляющие три ил­люстрированных, хорошо оформлен­ных томика. * На узбекском языке издан ряд произведений великого пролетарского писателя А. М. Горького. Отдельны­ми изданиями вышли: «Мать», «Дет­ство», «Мои университеты» и «Дело Артамоновых». Готовятся к печати «В людях» и «Егор Булычев». Произведения Горького издаются

«Полюс наш» Новые книги для детей

K двадцатилетию Великой проле­тарской революции в Казахстане бу­дет выпущен литературный альма­нах, в который включены басни Кры­лова на уйгурском языке. Уйгуро­дунганская секция при союзе писа­телей Казахстана проделала в этом направлении большую работу. * Бессмертная поэма Фирдоуси «Шахнамэ» переводится на казах­ский язык. Над переводом поэмы ра­ботает известный казахский акын Турмагамбет Изтелеулов. Он перевел уже несколько тысяч стихотворных строк. Поэма будет издана в хоро­шем оформлении в государственном издательстве Казахстана. *

- Полюс наш! - повторяют с гор­достью граждане советской страны - от мала до велика. И каждый из них -- взрослый и ре­бенок -- хочет знать до мельчайших деталей все обстоятельства этого все­мирно-исторического события, пред­ставить себе в живой плоти повсе­дневных мелочей бесстрашных геро­ев, завоевавших мировую славу своей родине. Б. Белогорский и С. Зенин взяли на себя задачу рассказать об этом де­тям. «В этой книге,--пишет в своем пре­дисловии к ней флаг-штурман экспе­диции, Герой Советского Союза ком­бриг И. Спирин,-читатели познако­мятся с руководителями экспедиции, ее пилотами и отважной четверкой, оставшейся на льдине. Шмидт, Во­допьянов, Молоков, Алексеев, Бабуш-

Ширшов, Федоров -- все эти замечь­тельные люди обрисованы в книге большой теплотой и правдивостью. Взволнованное описание дней экс­педиции правильно передает читате­лю тот под ем и то внимание, кото­рые чувствовали мы, участники эко педиции, во время пребывания на крайней точке земного шара». Эту книгу, выпускаемую Детивда том ЦК ВЛКСМ под редакцией про фессора Н. Н. Зубова, авторы назва­ли - «Полюс наш». Журналист-орденоносец Э. Виле ский, участник исторической экспеди­ции на Северный полюс, по предло­жению Детиздата написал для малы­шей книгу «16 дней на полюс». Это -- доступный детям рассказ экспедиции, обильно снабженный фотоиллюстрациями.

На чеченском языке выходят сказки «Тысяча и одна ночь», выпу­скаемые государственным издатель­ством Чечено-Ингушской АССР.

Героический экипаж самолета «АНТ-25» Михаип Громов, Сергей Данилин и Андрей Юмашев. Рис. худ. А. Яр-Кравченко. (Плакат Изогиза) рандашом, пером. Миша почти всег­да рисовал крепких мускулистых лю­дей с лицами, полными суровой от­ваги и непреодолимой решимости. На рисунках лежит печать детско­го подражания Леонардо да Винчи, Этим гением Михаил увлекался. Да и сейчас он вспоминает его имя с какой-то особой теплотой. Мальчика пораналальныи Для Громова Леонардо был вели­каном творческого духа и теоре еоретиче­ской мысли, был именно тем совер­шенным человеком, о котором меч­тал мальчик. В пятом классе реального училища Громов не то чтобы охладел к Леонар­до, но более трезво стал восприни­мать его. Миша сидел на парте рядом с Бо­рисом Габричевским - одноклассни­ком, товарищем. Они спорили. Габри­чевский утверждал, что математика благороднее механики. В доказатель­ство он приводил слова Плутарха том, что величайший механик древ­ности Архимед признавал только ма­тематику, отзываясь презрительно о механике, потому что «низко все, что имеет непосредственное практическое значение». Мишу возмутило такое барское пре­небрежение практике. Он горячо небрежение к практике. Он горино доказывал всю ложность архимедов­ских ваглядов и как неопровержи­мый документ привел высказывания Леонардо: «Механика - рай математики, по­тому что в ней пожинаются плоды того, чему учит математика». Габричевский сбегал в библиотеку и принес сборник «Флорентийских -чтений». Это было простое перечис­ление работ Леонардо. Но все они говорили об одном: картин ЛеонардоГромов оставил мало, как скульптор он дал только гипсовую модель памятника Франческо Сфорца. Ни одно в Италии не может быть приписано Леонардо. Из его изобретений ни одно не прошло в производственно-промы­шленную технику. - И все же он велик, твой Леонар­до, - заключил Габричевский, -- ве­лик своими мыслями, записями, но не практическими делами. Это был гром в ясную погоду юно­шеского увлечения. Миханл понял, что Леонардо - Сам же он, воспитанный в трудовой обановко, ниак не понимал от рыва теории от конкретной практики и действия. Он мечтал быть летчиком. Все, что он делал, он подчинял этой идее. Летчик должен быть грамотным, Михаил прилежно занимался в шко­ле. Пилот должен быть сильным, лов­ким, мужественным, - Михаил си­стематически занимался спортом. В конце 1916 года Михаил Громов поступил на авиационные курсы ковского.

кин, Головин, Папанин, Кренкель, Книга уже сдана в печать. 1986 г. Михаил Громов совершае перелет Москва - Ленинград - сква за 3 ч. 38 минут. В дневнике МихаилМихайлович вновь вспоминает Леонардо. «Опыт… не обманывает никогдв… опыт доставляет истинные правн ла…» Сколько опытов свершил Громов?! Их не очесть. И вот, вооруженныя  правила, одухотворенныйясность аноцели, воодушевленный путевкой в ждя народов, вниманием всей стра­ны, Громов свершает неслыханный прыжок с материка на материк через Северный полюс, ставит новый ма­ровой рекорд… чтоСвершает, чтобы тут же готовить ся к завоеванию новых рубежей, но­вых высот. - Сколько бы человек ни летал, он всегда должен приобретать но­вое, ни один полет не должен пропа­дать даром, - вот заповедь, данная Громовым молодым летчикам. течение всей своей жизни воспитывал в себе волю, выдержы, самоконтроль… Он всегда спокоен, выдержан, деловит. Фразу: Громов как-то произнес крылатуц - Человек, удовлетворенный со­бой, - погибший человек. Надо сб­вершенствоваться всю жизнь! Этому правилу сам он следует не­укоснительно, как следует ему ве страна, воспитывающая Громовых. заботливым вниманием стран дня!прлмотора геро­ического самолета. Она душевно на­путствовала своего сына в небыва­лый полет, она обменивалась с ним горячими приветствиями в воздухе, она заключает его в свои об ятия на земле. Взволнованно встречает Советокий Союз человека особой отваги, вели­чайшего мужества, твердой настов чивости и выдержки. что это люди больших идей и огром-В ной практики. Он безраздельно по­святил им свою жизнь. Дальнейший путь роста Михаила Михайловича Громова всем известен. Юношеские стремления превратились в жизненную цель. - Я никогда не сложу крылья! сказал как-то Михаил Громов. И действительно, он их не сложит. будет стремиться к совершенству, к достижению новых побед. Он не ет предела. Один рубеж пройден, од­на вершина взята - он стремится к новым рубежам, новым высотам. Не внать остановки! Никогда не считать, что достигнуто уже все, определено в жизни! - вот девиз Громова. В 1925 г. Громов летит Москва­Пекин. Перелет завершен. 7000 км. пройдено в 33 дня. Жу-Громов не удовлетворен. Он хода­тайствует и получает разрешение со­ветского правительства продолжитьВ полет. Он летит до Токио, через штор­мовое море, сквозь вень. Его приглашают в Осаки, и он летит в Осаки. Он - единственный участник перелета, прочерчивает путь от Москвы через Пекин в Токио. Крылья его машины сверкаютпод солнцем у снежных высот Фудзиямы и режут шквалы в Японском море. Но Громов явно недоволен собой Он получил сообщение, что француз­ский летчик Аррошар совершил пере­лет протяжением тоже в семь тысячС километров, но только… в три Громов сделал выводы. В 1926 г. он летит Москва-Берлин Вена … Прага … Москва. В 1929 г. летит по Европе на само­лете «Крылья Советов».

Н. СЛАВСКИЙ

Воспитание Исполнилось двадцать лет славной работы Герол Соватсного упорного труда по овладению сложнейшим искусством самоле­товождения. Овеянный мировой спавой, воз­вращается в Москву доблестный и отважный сталинский питомец, готовый к новым подвигам и за­воеваниям во славу своей социа­пистической родины. На приветствия из Москвы М. М. Громов ответил из Парижа краткой телеграммой: «Стремяюсь, чтобы в ближай­шие два года, никак не больше, все авиационные рекорды при­надпежали СССР. Для этого есть все возможности».

воли

Редко бывает так, чтобы человек с внопеских лет твердо определил ма грез и драма жизни», так щедро использованная старой русской лите­ратурой. Михаил Громов - счастливец. У него не было драмы поисков, не было драмы творчества и драмы жизни. На заре юности он определил свой жизненный путь. В 14 лет на вопрос: «Кем мечтаешь быть?» - Михаил отвечал: «Летчиком». В 19 лет он стал им. Михаилу было 14 лет. Он выскочил из-за придорожного кустарника на Троицкий проезд. В руках держал странное сооружение. - Робя, Мишка саранчу несет! Но на лосиногорском выгоне «робя» поняли, что это не саранча. Мишка закрутил резиновый шнур маленького пропеллера, поправил гвоздь-центровку и пустил в воздух свою птицу. Она взмыла в вышину, пролетела шагов пятнадцать по пря­мой, затем вздрогнула,

В столовой за вечерним чаем Ми­ша внимательно слушал вепыхивав­Любовью Игнатьевной.Спорилиоуки. Герцене, спорили о Чернышевском. Беседовали о «Герое нашего време­ни» Лермонтова. Он внимательно слушал рассказы об этих сильных, волевых людях. Он искал книги, посвященные им. тал, думал. - Однажды Михаил поразил сестру. Он не согласился признать «Героя нашего времени» - героем. не спорю, твой герой - чело­век сильной воли, - кричал Миша.- Он отважен, не бледнеет ни перед какой опасностью. Это хорошо. Но за­чем он ищет бури и тревоги? Так, без всякой цели расходует себя? Твой герой владеет собой, но он пустой и ему нечем заполнить пустоты! Тут Миша ударил ладонью по столу и локтем опрокинул чашку с чаем. Любовь Игнатьевна укоризненно посмотрела на сына: - Люди сильной воли, - сказала она, - всегда владеют собой и не машут руками даже тогда, когда что­либо доказывают! Книга сыграла в воспитании Ми­хаила Михайловичаопределенную, но не решающую роль. - Нет! Миша не был книжником!- вспоминает Любовь Игнатьевна. Вот дочь моя, та увлекалась литера­турой. Бывало, свет всю ночь горит у ее кровати. Читает. Миша же боль­ше увлекался рисованием… Мать сохранила несколько его ри­сунков. Они весьма своеобразны, Ка-

оПервые полеты на хрупком «Фар­ман 30» только еще больше разожгли страсть и пытливость Громова. - Это только начало. Возможности в возд; воздухе неограниченны. Чем выше, тем обширнее перспектива! «Фарман 30» был сменен на более усовершенствованный «Вуазен». За­тем Громов стал летать на боевом истребителе «Моран Парассоль». 1917-й год. Громов шел в окопы, слушал ораторов, запальчиво призы­вавших к защите временного прави­тельства, Керенского, и тоска несо­образности действительности с его идеалом жизни овладевала им. Потом пришли большевики и спро­сили: - Пойдем бомбить белых? ответил: - Есть бомбить белых… зданиеГромов радостно убеждался, что большевики осуществят его идеад,

никогда она не вызывает в нем и тени успокоенного благополучия. Прошлое Громова … вто годы борь­бы Михаила Михайловича за вос воспи-

дернулась тание воли, за полное овладение са­Прожитое - это годы неустанной работы Михаила Михайловича в кол­вверх и стремительно упала в траву. мим собою. - Ястреб! - заключил подпасок­наблюдатель.

- Не ястреб, а аэроплан, - нази­палельно об яснил рослый паренек. лективе и на коллектив, нормальная трудовая жизнь, в которой воопиты­вается мужественный, волевой, здо­ровый человек. Книжная полка Миши Громова, ученика реального училища, была такой же обычной, как и у его то­варищей. Тут был и Майн-Рид, и Конан Дойль. В учебнике по мате­матике лежала припрятанная кни­жонка о похождениях Нат-Пинкер­тона. Кратковременен юношеский порыв! Обычно это вспышка, яркое, но быст­ро угасающее пламя. Почему оно не угасло в груди Михаила Громова? Мы задали этот вопрос Любови Иг­натьевне, руководившей воспитанием сына. Она улыбнулась и развела ру­ками: - Такой уже он был у нас! Удача «преследует» Громова, но

В 1934 г. Громов ставит мировой по замкну-