Литературная газета № 45 (681) Ф. АДАМСКИЙ H. ПАНОВ Стихи А. Прокофьева Прокофьев известен как один из даровитых поэтов. Девиз на его щите -- его опознавательные знаки (выражаясь более современно) это: освоение бо­изображе­фольклорных гатств, былинно-эпическое ние годов гражданской войны, без­заветного удальства сельского парня, проведшего юность в боях… Перед нами книга «Крылья», соб­равшая стихи поэта за последние 67 лет. Ярка и многообещающа вступи­тельная часть книги-«Слава». Она воспринимается как мажорная-в хо­рошем смысле,-лирическая деклара­ция, как взволнованный пролог к последующим частям. Здесь сильно своеобразно написанный «Матрос Всюду в стихах о деревне автор смакует пережитки старого, идио­тизм крестьянской жизни. Новая со­циалистическая деревня как будто абсолютно вне поля его зрения. В стихотворении «Свадьба»-кретино­образная невеста, сделанная в стиле стародавних персонажей Заболоцко­го. В стихах «Как во нашей во дерев­не» почти издевательское изображе­ние заседания сельсовета, на котором все высказывания присутствующих ограничиваются бессвязными выкри­ками вроде:

Повесть о Монголи Основная масса лам-это хитры страшные враги народа. Они сен разврат, суеверия; они против ре люции, они предают народ то кит ским купцам, то русским белогварде цам. Они коварны и жестоки, И кош чудесный мальчик Санжа, живуш интересом к живописи, искусств не искушенный в людских порова случайно обнаружил, что в кумира ламы скрывают оружие, они ковар отравляют мальчика, используя веру в своего учителя-ламу. Удалась автору и фигура крован барона Унгерна. Барон Унгерн сток, бездушен; по его приказу жут детей, женщин. Изгнанный красными войска из России, он, прикидываясь «д Повесть «Кочуй счастливо»--первая большая работа молодой писатель­ницы Леваковской. Кроме этой по­вести Леваковская напечатала нес­колько рассказов. E. Леваковскую волнуют события большой исторической важности, со­бытия, изменяющие судьбы целого на­рода, ситуации, в которых человече­ская природа раскрывается наиболее глубоко (другое дело -- как, насколь­ко полно ей удается все это художе­ственно выразить). «Кочуй счастливо»--повесть о борь­бе монгольского народа за свободу, о монгольской народной революции, приведшей к созданию свободной МНР.

K) K

p)

Слушали: Матвей Никитин Безусловно и давно Обвиняет в волоките

Ki

и в Октябре», стихотворение о Кирове «Встреча»-одно из лучших по экс­прессивности и искренности. Киров подводит к окну героиню этой вещи, очевидно, стахановку, пришедшую в Смольный на прием: Слово жгло и слово утешало. - Лучшие,-сказал он,-шли к боям Для того, чтобы радостней дыша­лось И тебе и всем твоим друзьям. Вот об этих-то друзьях, живых лю­дях социалистической действительно­сти, казалось бы, и должна итти речь в последующих разделах книги уже в плане глубокого раскрытия образов и психологии. Но при чтении следующего же раздела «Земля» чи­тателя постигает разочарование. Как убога и фантасмагорична сов­ременная деревня в представлении Прокофьева! Даже внешняя обрисов­ка персонажей подчеркивает их внут­ренний примитивизм, их подчеркну­то первобытное мышление. В стихо­творении «Вечер» старуха мать, вспо­минающая своего сына-героя граж­данской войны, встает перед читате­лем в виде какого-то жуткого проти­воестественного образа: Старуха сидит с голубыми гостями Царапает землю седыми костями И щурится левым, готовым ослеп­нуть, И рот раскрывает великолепный. Не лучше обрисован и сын ее-Гро­мов. У него (в представлении мате­ри-то!) «плечи, что двери, рот, слов­но погреб, скулы, что доски, и рот, словно гроб». Это чудовищное на­громождение подается для того, что­бы представить героя гражданской войны, «молодого орла» Павла Гро­мова! A. М. Горький еще на первом с езде писателей отмечал нелепую гипербо­личность некоторых образов Про­кофьева вроде-«у него усы, что вож­жи, борода, что борона». Характери­стиками такого рода наделены мно­гие из персонажей книги. Вот описа­ние другого героя гражданской вой­ны--Громобоя: Громобой стоял красивым. Сплюнул в чистую бадью. Громобой сказал: «Спасибо!» Стукнул шашкой-и адью! Не менее топорен и беден внутрен­И в разрыве Районо… …Снова возгласы - Допустим! Предположим, что… Да, да… Протокол ведет Капустин Точно, Ясно. Как всегда. Если это ирония над уходящим бес­культурьем, то что же положительное противопоставляет ему автор? Почти ничего! Он только неумеренно увле­кается стилизацией любовного фольк­лора деревни и глухой городской ок­раины. Он увлекается сочными опи­саниями франтов-гармонистов, восхи­щаясь их сомнительным молодечест… вом. И тут нарастает двойственность чи­тательского восприятия, которая крепнет по мере чтения книги. В ли­рико-декларативной части и в разде­ле «Протяжные» Прокофьев сильно и впечатляюще говорит о партизанах, о советском флаге, о родине. Но ед­ва перейдя к конкретному отображе­нию окружающего, он становится изломанным, полным надуманных образов. В стихах Прокофьева есть много безусловно положительного. Он ши­роко и культурно использует песен­ные народные размеры, дает лириче­ски напряженную и музыкальную строку, неожиданную и яркую риф­мовку. Но излишнее увлечение мещан­ским фольклором перерастает в типичную стилизацию и вместе с тем побонание собственным формаль­ным мастерством. Прокофьев, видно, смертельно бо­ится впасть в публицистический тра­фарет. Он пишет, полемизируя с «не­которыми советскими поэтами», изо… бражающими «любовь у проходных ворот». Через откомхозовские сопки Молодых конвойные ведут, Привели, надели им спецовку И сказали: -Вам любиться тут. …Неужель закат, что плыл над городом, Красоты великой не таил? Вот эта-то полемика с воображаемы­ми оппонентами и приводит Про­кофьева к аполитичному повторению все одних и тех же «вечных» моти­«В дозоре» -- картина А. А. Шовина (Калининскаяобласть). Всесоюзная выставка народного самодеятельного изобразительного Среди вышедших за последнее вре­мя в краевых издательствах книг, посвященных фольклору отдельных областей, большой интерес представ­ляет сборник фольклора Поволжья. Библиография фольклора Поволжья очень не богата в прошлом. Несколь­ко книг, вышедших в 80-90-х годах прошлого столетия, совсем не содер­жат в себе произведений, ших революционные настроения и ре­волюционную борьбу крестьянства этого края. С. МИНЦ искусства. Волжский фольклор вороны… Большой удачей собирателей надо считать запись почти уникальной пе­сни о крепостном праве: Сборник «Волжский фольклор» ляется результатом фольклорной экс­педиции 1835 года в районы Куйбы­шевского края. Энспедиция охватила почти все те районы левого по­бережья Волги, где в 80-х годах со-Как бирал произведенияустно-поэтичес­кого творчества Д. H. Садовников. Последнее обстоятельство представ­ляет значительный интерес для ис­следователя, так как дает возмож­ность сравнивать и делать выводы об эволюции фольклора определенной местности на протяжении более пя­тидесяти лет. Экспедицией записано около 2000 фольклорных произведе­ний, из которых, к сожалению, лишь незначительная часть представлена сборнике. в перекликающаяся в своем гневном па­фосе со сказами «За землю». два варианта популярной песни о сы­не Разина и астраханском губернато­ре, построенной на историческом фак-То те - взятии Астрахани Разиным. Из­вестен вариант этой песни в записи Пушкина. Трагический образ побеж-То денного Разина дает разбойничья сня о соколе с подпаленными крыль­ями: не синий лес от ветра зашумел, То не гром ударил с неба хмурого, То не молния в дуб ударила, не град упал на волны реки, - пе-То Иваи Барык с десятью парнями, Парнями смелыми, парнями силь­отражаю-Подпалены у сокола легки крылышки, Подожжены у сокола резвы ноженьки, яв-Нападали на сокола грачи­Устно-поэтический материал сбор­ника дает яркое и разностороннее отображение богатой и сложной ис­за барами житье было привольное, Сладко попито, поедено, похожено, Вволю корушки без хлебушка погложено, Босиком снегу потоптано, Спинушку кнутом по-побито, Нагишом за плугом спотыкалися, Допьяна слезами напивалися, Во солдатушках послужено, Во острогах ведь посижено, Что в Сибири перебывано, Кандалами ноги потерты, До мозолей душа ссажена. Существует только единственный вариант этой песни, напечатанный Н. Л. Бродским в сборнике «К воле» ными Жгет добро, добро Боцмана, Что люд честной грабил издавна, Что загнал в кабалу бедняцкий люд. И дома горят, и хлевы горят Ярче солнышка, ярче красного… Своеобразный поэтический «мест­ный колорит» придает сборнику ча­стое и любовное упоминание Волги в лирике и эпосе. 1916 год… Пять лет прошло уже после провозглашения автономии Монголии. Но «автономия» эта-толь­ко ширма, за которой произошел раз­дел Монголии между китайскими и русскими купцами с согласия мон­гольских князей и лам. Гнет остался попрежнему невыносимым Но уже растет недовольство народа. Арат Мункхо еще безропотно сносит обман и гнет купцов, для него лама­итство еще не потеряло своего авто­ритета, он еще безропотно сносит все несчастья, но брат его Доржи уже потерял покой и веру. Он уходит из монастыря, ря, куда его отдали готовить­ся к духовной деятельности, он уже не верит в «желтую религию», не ве­рит ламам. Жизнь учит его. Погибает его лю­бимая жена от побоев чиновников и c ней еще неродившийся ребенок. Доржи сталкивается с монгольским революционером Сухә-Батором и пос­ле недолгих колебаний идет за ним, уходит в самую гущу революционной борьбы за новую Монголию. Рост национального самосознания, ненависть к поработителям привели монгольский народ к нобедоносной революции. гом монгольской свободы», укрепля ся в Монголии и уже лелеет план хода на Советскую Россию. Но ту сталкивается с монгольской народ армией Сухэ-Батора, на помощь торой выступает Красная Армия барон терпит поражение. И в его поражении писатель раскрыв крушение озверелой коитрреволющ Перед Леваковской стояла тру ная задача - показать особеннос освободительной борьбы в Моигол И это ей во многом удалось. Пове дает почувствовать огромность и с образие событий, происшедших стране. Леваковская хорошо явы быт, обычаи Монголии, поэтому удалось избежать экзотики и дат правдивое реалистическое повест» вание. Сухэ-Батор подымает знамя борь­бы за освобождение Монголии. Сухэ­Батор годами работает в подполье создавая группы, ячейки будущей на­родной партии. Он организует первые партизанские отряды, которые выра­стают в грозную народную армию. Он ведет эту армию аратов в бой против барона Унгерна, против китайских войск, берет Кяхту, Ургу и вместе со куст.ооные к победе. Об этом в повести есть не­мало волнующих страниц. Широка Воложка разливалася, В круты берега не вбиралася, Потопляла Воложка все горы, долы, Потопляла Воложка и зеленые луга, Оставался один чист ракитов На кусту сидит соловей Высоко и далеко глядит и разговаривает. Не тошно ли тебе, Воложка, С тонким ледочком расставаться… Таким поэтическим запевом начи­нается в сборнике известная песня о рекрутчине. Несколько бедно и односторонне представлен в сборнике современный советский фольклор Поволжья: тремя сказами из эпохи гражданской войны и слишком большим количеством ча­Но обидно, что часто еще т. Лева­ковская казенно-хроникерским стилем «сообщает» о таких, например, важ­ных моментах, как начало создания народной армии Сухэ Батором и его друзьями. Серо даны сценки подполь­ного собрания монгольской народной партии, нет в них веяния героизма. Очень хорошо показано в повести тамаитство. Однако при всем этом повес «Кочуй счастливо» имеет много нал статков. В ней нередки еще нароч тые прозаизмы, много мест, бл к газетной хронике, много безит разговоров и безличных героев, коп­рые приходят, говорят и уходят, больше не появляясь. Интересны фигуры остаются недоработаннын Например, в начале повести п мелькнула яркая фигура Мункхо очень скоро автор о ней забыл. Ведущие положительные герои, чьих действиях раскрывается осно пал мысль художника, вокруг кол рых развиваются, группируются отия, пюди нового мира, получ лись у Е. Леваковской менее худов­ственно выраженными, чем люди вр ждебного лагеря. Неумение раскрып перед читателем высокие нравотн качества людей нового мира,в вой Монголии привело снижени глубины конфликта. E. Леваковская умеет писать хорб шо, об этом говорят такие теплы сильные места, как глава «Аил - о тоске Доржи, как трагический эп вод с мальчиком Санжей и т. д. Несмотря на недостатки, повест молодой писательницы васлуживи серьезного внимания читателейи кри тики. Леваковская - молодой, здо H. K. Bl E D) Д H C8 H K1 H) И Ч( C8 Bi И 01 б Л. Ч II II Я H B C  K H 01  K ровый талант, от которого мы можн ожидать немало хороших произвед­ний. Альманах «Год XХ», книга 12. вов влюбленности, разлуки, ревности и т. д. И представление об идейной бедности автора, о топтании его в мертвом кругу немногих узко суб ек­тивных тем не смягчается всеми до­стоинствами формального порядка, имеющимися в его стихах. Прокофь­ев много работает над неожиданным, эксцентричным образом, но образы такого рода, вначале привлекающие внимание, быстро приедаются своей псевдо-оригинальностью. Неприятно констатировать, что сво­еобразный, яркий талант поэта под­час расходуется на прямое балагур­ство (стихи «Свадьба», «Вторая пес­ня о Громобое», «Про бороду»). И не является неожиданным мрачный лейтмотив последнего раздела книги: «Так живу я горестный и дикий в полном одиночестве своем». Смысл ний мир этих персонажей, Схвачен­ный зелеными комиссар приговари­к смерти атаманом бандитов, вается Каковы же последние слова комис­сapа? Комиссар сказал: «Челдон! Принимаю смерть… Обо мне Москва и Дон Будут песни петь. На беседах, на собраньях Будет плакать медь. О моей разлуке ранней Будет гром греметь!» Ничего, кроме этого откровенного самолюбования, размышлений о лич­ной загробной славе. Совершенно ана­логичны мысли умирающего крестья­нина, перед смертью. говорящего «квадратным, как печи» сыновьям: Умру, схороните меня без попа… Чтоб гроб до могилы несли на ру­и в статье «Крепостное право в на­родной поэзии». Этот вариант закан­чивается призывом крестьян к воль­ной жизни и разбою. Совершенно иначе звучат заключи­тельные строки песни, напечатанной в рецензируемом сборнике: Вы укройте, леса, нас, станишни­ков, Напои, река, беглых каторжников, А, ты, степь ли, степь наша ровная, Ты неси коней глаже скатерти… Мы задумали дело правое, Дело правое, думу честную: Мы царицу, шлюху поганую, Призадумали с трону спихивать… Мы дворян господ на веревочки, Мы дьяков да ярыг на ошейнички, Мы заводчиков на березаньки, А честных крестьян на волю вольную. стушек. Может создаться ложное представление об ограниченности те­матики современного устного сказа и торической жизни края песпи и ска­зы о тяготе крепостной жизни, леген­ды, песн и предания о Степане Ра­зине и о восстаниях, возглавлявших­ся Пугачевым, песни о тяжкой жен­ской доле, о горькой судьбе бурлака и солдата, сатирические скааки про барина и попа, сказы о революцион­ной борьбе крестьянства за землю в 1905 г. и, наконец, такой живой и близкий нам эпос годов граждан­ской войны и социалистического строительства. «Стенька Разин был человек хоро­ший; он грабил только богачей, а бед­няков жалел…» Особенно интересно предание, записанное в с. Мордово, Образ Степана Разина - друга и защитника бедняков,неприми­римого врага богачей -- зарисован в легендах, преданиях и песнях По­волжья. о преобладании частушки в песенном Е. Леваковская -- «Кочуй счастливо». репертуаре крестьянства Поволжья. Но частушки в данном случае убеди­тельно дают разностороннее, полное изображение новой жизни современ­ного колхозного крестьянства Повол­жья. Хватит жить поодиночке, Разбивай, сосед, забор! Мы на прошлом ставим точку: О колхозе разговор. Следует отметить превосходные комментарии и указатели сборника. В отношении тщательности научной аппаратуры сборник В. М. Сидельни­кова и В. Ю. Крупянской может слу­жить образцом для последующих фольклорных изданий. Нужно только пожелать, чтобы «ин­ках, На трех полотенцах моих, в пету­хах! Чтоб стал, как карета, мой г гроб именной, Чтоб музыка шла и гремела за мной. где Степан Разин изображен «челове­ком под шляпой», который ходит «по дну Волги, как пешком по земле» и, как хозяин Волги, наблюдает ва по­рядком. Среди этих песен даны этого одиночества не в разрыве ли с широким читателем, который хочет многогранного и полноценного отоб­ражения мира и взамен этого полу­чает ряд гротескных, иногда даже искажающих действительность, кар­тин. Прокофьев опытный, зрелый ма­стер, и хотелось бы думать, что боль­«Волжский фольклор». Составили Эти строки уже прямо призывают к восстанию и дают нам право отне­сти песню к циклу песен о пугачев­ском движении. пугачев­тересный фольклор, который все ре­шительнее, ярче и победнее звучит в колхозах Куйбышевского края», был бы в ближайшем будущем представ­лен толстым об емистым томом «Волжского фольклора», дающим пол­ное и исчерпывающее представление Революция 1905 года отражена в пе­снях сатирического характера про на­гаечку, про станового и др., особен­В. М. Сидельников, В. Ю. Крупянская. С предисловием и под редакцией проф. Ю. М. Соколова. «Советский писатель». М. 1937 г. но популярных во время первой ской революции. Любопытна песня, рисующая раз­гром помещичьей усадьбы в 1905 г. и   рус-офольклоре области. Настоящий сборник следует рассматривать как первую часть будущей большой и хо­рошей книги. шая песенная сила поэта будет им направлена на разработку больших, способных по-настоящему взволновать читателя, тем.

BE C8 pi B( C1 са Ю a

Александр Прокофьев. «Крылья». Из-во «Советский писатель», 1937 г. Редактор Н. Тихонов.

Крикль (старик с рукой). Издательство «Academia» выпуска ет роман Чарльза Диккенса «Давид Копперфильд», с иллюстрациями художника Г. Филипповского. взвол-Мало того, он ссорится с женой перед ее первым полетом, Об этом отец Миколы сообщает капитану Тарасову. На аэродроме происходи нелепая сцена. Тарасов предлагает отложить полет, а Люба отвечае ему высокопарной тирадой на задал­ную тему. Комсомолка Маня Ручьева нована - комсомолец Шметелюк по­любил женщину «чуждого» класса. Она начинает борьбу за «душу» комсомольца. Такова завязка пьесы. Чтобы отвлечь Шметелюка от «преступной страсти», Маня назна­чает ему свидание для обсуждения договора по соцсоревнованию в час условленной встречи с Лотоцкой. Но грехопадение Шметелюка идет расающим темпом, Он не идет на свиданье с комсомолкой Ручьевой, он несообщает об условленной встрече мужу Лотоцкой, больше то­го, он скрывает овои чувства от пя­ти товарищей по комнате. Шметелюк негодующе восклицает: «В чем я виноват, скажите? В чем мое преступление против рабочего класса, против комсомола? Я полю­бил инженершу? Да? (Панихиде): А может завтра ты ее полюбишь! (Па­нихида делает жест удивления и не­доумения). Ты застрахован? Или любовь у нас выдается из распреде­лителя, как галоши». «Это измена, а не любовь!»- возмущенно отвечает ему Пронашка.

О. ВОИТИНСКАЯ

Терень трагически умирает на глазах у любимой женщины. И здесь автор заставляет своего героя произносить ненужные, сентимен­тальные слова: - Терень: слушайте, что я вам скажу (ремарка автора­его голос поднимается до последнего напряжения), чтобы всегда помнили. Как там написано, Лена, «как была, как просила, как гремела, как на­рождалась молодая эпоха», Котька, иди сюда, ну? Готов на рабфак, ко­чегар? Поддержите его. Он еще мальчишкой на пароходе котлы чи­стил… пролетарий… (Закашлялся). Ду-Елена: положительный герой, Он всегда го­ворит витиевато. Студенты получили общежитие. Терень произносит тираду «жизнь бу­дет для нас, если мы ее передела­ем на свой лад». Ляг. Терень: Дай сказать. Все: Мы сейчас же уедем, сию же минуту. Терень: Ну… ну … вот и хорошо мне (Тихо лег на кресло, закрыл глаза). Котя, расскажи, как ты кот­лы чистил. создав-Далее у постели умирающего сле-

Почти невозможно отличить Дуда­ря из пьесы «Диктатура» от Тереня из пьесы «Светите, звезды», героев пьесы «Девушки нашей страны» от героев пьесы «Дни юности». Положительные герои пьес Мики­тенко удивительно похожи друг на друга. В обрисовке их Микитенко следует традициям псевдонародной литературы. И Киршон, и Микитенко пишут на злободневные темы. Тут и летчики, и рабочие, строительство и борьба, но, как правило, все эти якобы зло­бодневные произведения не совре­менны. В созданный ими стандарт поло­жительного героя никак не вме­щается социалистический расцвет индивидуальности. «Классы мы хотим уничтожить, - писал Ленин, в этом отношении мы стоим за равенство. Но претендовать на то, что мы сделаем всех людей равными друг другу, это пустейшая фраза и глупая выдумка интелли­гента, который иногда добросове­стно кривляется, вывертывает слова, a содержания нет, - пусть он на­зывает себя писателем, иногда уче-

псевдонародности Вульгарные социологи весьма охот­но вносят писателей в специальный табель о литературных рангах по их тематике. Ход рассуждения очень прост. Герой «Евгения Онегина» Пушкина-- дворянин, явно нетрудового проис­хождения, В стихах Жарова выве­дены трудящиеся. Следовательно, отличие Жарова от Пушкина зак­лючается в том, что он изобразил новых людей и… Повелось зачислять весьма сред­них писателей в классики на том основании, что они пишут на зло­бодневные темы. Толстой, Гончаров и Аксаков пи­сали о детстве дворянских детей, a Чумандрин в хронике «Год рож­дения 1905» изобразил рабочих ре­человечков в футляре - примитиви­жает и обедняет дела людей ста­зировать всех героев. По сцене расхаживают унылые и скучные люди, Каждый из них произносит патетические речи о ге­роизме, каждый из них настойчиво уверяет зрителя: «Я умный, я та­лантливый, я новый человек». А зритель не верит и чувствует себя обманутым. Впервые в истории человечества предметом поэтического изображе­ния стала об ективно-прекрасная со­циалистическая действительность. Подлинному художнику страны Советов незачем прибегать к рито­рическим украшениям. Когда-то ложноклассицизм возво­дил в принцип эстетики «украше­ние природы». «Подлая проза» жиз­линской эпохи. Когда смотришь, на­пример, пьесы Микитенко, не пони­маешь, в чем Микитенко видит трудности борьбы за бесклассовое об­щество. Великий подвиг борьбы на­родных масс за идеи Ленина и Сталина, за коммунизм рисуется раз­дражающе лубочными красками. в пьесе Микитенко «Диктатура» есть такая сцена: коммуниста Дударя во время работы ударяет электрический ток. Зритель узнает из реплики даря, что у него как бы «хребет пе­ребило». Казалось бы, что автор обя­зан нарисовать душевное и физичес­кое состояние героя, который чуть бы­ло не погиб. Но в пьесе Микитенко весьма прочно обосновался персо­наж, которому чужды естественные человеческие чувства. По

пот-Люба: «Разрешите сказать, това­рищ капитан. То, что случилось со мною, это горе в масштабе одно­го сердца… Оно не может помешать моему полету. Вы учили нас дер­жать свои чувства в порядке, пото­му что нельзя владеть рулем, не владея собственным сердцем. А го­ре и неприятности, как тучи на не бе, могут появиться неожиданно, Разве завтра, когда перед кама встанет боевое задание громить вра га, разве тогда остановится жизь с ее неожиданными личными непри­ятностями и случайным горем? ве они не могут случиться даже пе­ред боем? Что же будет, если мы позволим сердцу спорить с чувство долга. Нет, этого я не могу понять.

бят. Следовательно… отличие Чу­мандрина от Толстого заключается в том, что «Михаил Чумандрин рас­ни якобы облагораживалась в искус­стве, Риторические монологи персо­нажей и реплики автора должны были заменить естественные чело­шимся традициям псевдонародной литературы, этот герой обязан на­плевательски относиться к дует напыщенный рассказ о мор­ских приключениях бывшего бес­смерти.призорника Кости. ным и еще кем бы то ни (Ленин, т. XXIV стр. 294). Положительный герой Микитен­былоз.Тема перерождения комсомольца под влиянием классово чуждого че­ловека испорчена Сегодня мой полет, и я готова ле­теть…» Замечательная действительность веческие переживания. наших дней не может быть переда­на канцелярски-напыщенным сти­лем. Еще Белинский писал о литера туре такого рода: «Это не реальная поэзия, ибо в них (произведенля МарлинскогоО. В.) нет истины жи зни, нет действительности, такон мано, все рассчитано по расчетам вероятностей, как это бывает пр делании или сочинении машин, по в них видны нитки, коими сметало их действие, видны блоки и веревки, коими приводится в движение ход этого действия… Это не идеальная по­эзия - ибо в них нет глубокости Цуп-мысли, пламени чувства, нет лириз­ма, а если и есть всего этого по­немногу, то напряженное и преуве­личенное насильственным усилием, что доказывается даже самою ресчур цветистою фразеологией, ко­сказал в своей хронике «о потом­ственном пролетариате». «Помилуйте, - скажет нам иной читатель. - Вы выдумали оглуплен­ного противника и воюете с ним». Раскройте второй номер «Звезды» за 1936 год, и выврецензии Эвенто­ва найдете вышеприведенные строки Чумандрине. Вульгарные социологи без зазре­ния совести рекламировали лубоч­ную, псевдонародную литературу. Это они возвели Киршона в Шекс­пиры, а Чумандрина «приравняли» к Толстому. Жизнь создала героя нашего вре­мени - волевого, целеустремленного человека с высокими коммунистиче­скими идеями. Зритель прощает писателю от­дельные неудачные места за то но­вое, человеческое,что вдруг сверкнет в «Гибели эскадры» Корнейчука или Елена: Терень… ты слышишь (по­ложила ему руку на лоб). Терень! Терень! (Выпрямилась, дико вскри­кнула, вперед рванулась). себя,Поистине нужно утратить худо­жественное чутье, чтобы вложить в уста действующих лиц столько ри­торической фальши. К сожалению, это не случайный срыв. Волнующих мест в пьесах Микитенко очень и очень мало. Автор неустанно ди­дактически раз ясняет зрителю суть происходящих событий. Микитенко, например, настойчиво внушает зри­телю, что Ярчук из пьесы «Соло на флейте» несусветный мерзавец, свое­образный Тартюф. Но делается это не средствами искусства, а ра­воблачительными репликами дру­гих персонажей и самого автора. од-Мудрено ли, что в пьесах тенко подлинный драматизм очень часто подменяется нарочитыми эк­Такого героя обычно заставляют бурно радоваться, когда от него ухо­дит жена, и умиляться, когда она рожает ребенка от другого. Не успел Дударь притти в как он произносит длинную и плохую речь о диктатуре пролетариата, В это время входит директор. Оказы­вается, что Дударю немедленно надо ехать в деревню. Голоса: - Нажмем! Нажмем! -Возвращайся здоровым». В этом лубочном стиле идет вся пьеса, Мы уже не говорим о языке. Герои пьес Микитенко говорят нотонным, бесхарактерным языком. В самых драматических местах они Вот как описывает эту сцену И. Микитенко: «Гудок, Дударь бе­рет свою кошолочку. Рабочие прово­жают Дударя. -Только дым пойдет, ко­серый и скучный человек, Ка­Мики-Микитенко изгнал из своих поэзию сильного, цельного чувства любви. кой он положительный герой, если он нудно мыслит, чувствует, любит. Новое поэтическое содержание ра­боты советского человека, его лич­ной жизни так же мало отражено в драматургии Микитенко, как и не­годование, ненависть к остаткам старого, к волчьему отношению че­ловека к человеку. В пьесе «Диктатура» секретарь комсомола Коваль полюбил комсо­молку Небабу. Узнав, что Небаба его не любит, Коваль читает ей ци­тату о… диктатуре пролетариата. Ревность в классовом обществе носит характер насилия над другой личностью, но кто поверит, что у нас исчезла драма неразделенной любви? крайней примити­визацией. В пьесе «Дни юности» выведены профессор и колхозник, звеньевая колхоза и летчица, начальник лет­ной части и рабочие. Все герои произносят речи о том, что лгать нельзя, ревновать нехорошо. Что ни положительный герой, то сплош-как ное благородство. Иван Цупрун сшил себе новый костюм и в нем хочет пойти на сви­дание, но почему-то уступает этот костюм своему товарищу. драмЭто дает возможность всем персо­Он влюблен в девушку Любу, но почему-то уступает ее некоему Ми­коле Прош, Микола Ярош ужасно нехороший и ревнует жену к руну. нажам пьесы произносить патетиче­ские монологи о вреде ревности.

Псевдонародная литература пред­ставляет своеобразное эпигонство ложноклассицизма в советских ус­ловиях. Псевдонародная литература не видит поэзии жизни. Она подме­няет подлинное искусство литера­турной имитацией, Эта попытка «облагораживания» жизни жалка в сравнении с поэзией социалистиче­ской действительности. «Можно сказать об Илиаде, писал Гегель, - что ее содержанием яв­ляется Троянская война, или еще определеннее гнев Ахилла: это даст нам все и одновременно еще очень мало, ибо то, что делает Илиаду Или­адой есть та поэтическая форма, в которой выражено содержание, То же самое и содержанием «Ромео и Джульетты» является гибель двух

«Оптимистической трагедии» Виш­невского. Но часть советских драматургов любящих вследствие раздора между их семьями, но это еще не бессмерт­ная трагедия Шекспира». произносят длиннейшие, никому не­нужные речи. Терень Крыжень из пьесы «Свети­торая никогда не бывает следствием глубокого, страдательного и энерги ческого чувства» (В. Белинский зотическими эффектами. В пьесе «Диктатура», например, есть сцена «распятие на кресте» B изображении личных пережи­ваний у Микитенко легкость пера необычайная. Перед нами пьеса Возмущается семидесятилетняя ба­бушка, возмущается отец Миколы, возмущаются все товарищи, но Ми­Псевдонародная литература прини­те, и поныне следует дурной традиции  звезды» задуман Микитенко как русской повести и повестях Гоголи») кола… все же ревнует.