газета № 47 (

1

Литературная

Трибуна читателя В пушкинском заповедн да старых деревьев в «Алле и в рощах. В Михайловском на месте пушкинского дома выстроенв В пяти комнатах его раз выставка на тему: «Жизнь чество А. С. Пушкина». Реставрируется замечатель мятник русского зодчества б. Успенский собор, у подно торого находится могила поэта Сделано как будто много, лать предстоит еще больше. Требуется, например, неме укрепить «могильный холм», нужно предпринять для соц быстро оползающего городищ ронич с могилами II. А. Осн А. Н. Вульфа. Нужно упорядочить работ курсионной базы в Ворониче дающей приезжающим, но бе с них… 21 р. в день. В «библиотечке» заповеднии ти нет литературы о Пушкин произведений самого Пушкив Справедливые нарекания вы и то, что заповедник до сих удосужился издать серию п ских открыток. Экскурсанты дены покупать фотоснимки п 25 к. за экземпляр. К. ИЕРОПОЛься Торопец, Калининской облас Все шире становится «народная тропа» в места, связанные с жизнью и творчеством А. С. Пушкина. Не­смолкающие, звонкие голоса экскур­сантов сливаются с криками цапель, с мелодическим постукиванием дят­лов в ветвях вековых елей и сосен. Птицы держат здесь себя свобод­но -- охота категорически воспреще­на. В июне заповедник посетило более 5000 человек, столько же, сколько за весь 1935 год. В прошлом году здесь побывало всего 10.000 чело­век. Постановлением Калининского обл­исполкома территория заповедника значительно увеличена, к ней при соединено Петровское (б. вотчина Ганнибалов), деревня Савкино, ко­торую поэт очень любил, и городи­ще Воронич, с которым связана бы­ла работа Пушкина над «Борисом Годуновым». Постепенно заповедник приобрета­ет подлинно пушкинский колорит. Засаживаются сосной площадки, при Пушкине покрытые лесом, рас­дорожки, за­плывшие Реставрирован «Остров уединения» в Михайловском парке. Особым составом заливаются дуп­В переводе болгарского советско­го поэта Кюлявского выходит сбор­Выходит из печати сборник бол­гарского фолькпора. В сборнике - песни о Ленине и Сталине, о Сталин­ской Конституции, о Красной Армии, о родине, песни о зажиточной жизни. В сборник включаны также бол­гарские пословицы и поговорки. произведений Владимира Мая­ковского.

Трибуна

читателя

Ленинграду нужен музей М. Горького Наша страна хранит память о Мак­симе Горьком. Осенью этого года в Москве будет открыт музей, посвя­щенный жизни и деятельности вели­кого писателя. В Горьком идет напряженная под­готовительная работа над организа­цией музея М. Горького. Хранит па­мять о Горьком г. Куйбышев и Ар­замас. Но есть еще один город, который вправе гордиться тем, что самые замечательные страницы жизни M. Горького связаны имено с этим городом. Мы говорим о Ленинграде. В этом городе Горький вел револю­ционную работу. Здесь, в Петербур­ге, в 1905 г. М. Горький был аресто­ван, познакомился с Лениным, уча­ствовал на заседании ЦК большеви­ков и был посажен в Петропавлов­скую крепость. Здесь он ходил на подпольные собрания кружков ра­бочих поэтов и учил их художествен­ному мастерству. В Петербурге в 1895 г. был напеча­тан знаменитый рассказ «Челкаш», в 1898 г. вышли первые книги очерков и рассказов Горького, ставились на сцене его первые пьесы. В Петербурге Алексей Максимович принял живейшее участие в органи­зации издательства «Знание», а за­тем руководил им более 10 лет. Это издательство под непосредственным руководством М. Горького выпустило сотни книг в сотнях тысяч экземпля­ров. Здесь же он издавал газету «Но­вая жизнь» (1905 г.), в которой при­нимал участие В. И. Ленин. В Петер­бурге впервые был напечатан роман М. Горького «Мать», затем конфиско­ванный царским правительством. Очевидно, нет нужды перечислять все то, что М. Горький делал в Ле­нинграде за годы революции. Доста­точно вспомнить, что не было жур­нала, который не получал бы от него указаний и помощи, не было писате­ля, который так или иначе не был связан с Алексеем Максимовичем. В Ленинграде должен быть органи­зован музей, где в документах, в бы­товых вещах, в картинах, в нагляд­ном изобразительном материале бу­дет представлена жизнь и деятель­ность М. Горького, особенно в быт­ность его в Ленинграде. Но об организации этого музея ник­то не думает. А время идет, вещи и документы теряются. Социалистический народ нашей страны, история социалистической культуры не простят нам, современ­никам Горького, если мы утеряем какие-либо сведетельства о его жиз­ни. В Ленинграде должен быть постро­ен специальный дом-музей М. Горь­кого, являющийся по своей архитек­туре памятником социалистического водчества, достойным памяти наше­го национального гения. Но построй­ка такого дома потребует долгого срока. Необходимо сейчас же исполь­зовать здания, имеющие мемориаль­ное значение. Дом № 20 на ул. Восстания, где по­мещалось издательство «Знание», где в 1905 г. было заседание ЦК больше­виков с участием В. И. Ленина и М. Горького и где М. Горьким напи­сан ряд произведений, в том числе «Человек», - вполне может быть ис­пользован для этой цели. Удобен для размещения музея дом на Моховой, где теперь находится отдел Публичной библиотеки имени Салтыкова-Щедрина. В этом доме помещалось издательство «Всемир­ная литература», руководимое М. Горьким. B. ГОЛУБЕВ Директар Государственного пушкинского заповедника Академии Наук СССР  ОТ РЕДАКЦИИ.



Скоро на экранах Москвы появится первый художественный звуковой фильм шутка для детей младшего возраста «Веселые путешественнини», (Производство киностудии «Союздетфильм», Режиссер А. Мазур. Оператор Б. Козлов). На снимке: кадр из фильма. Таня (Нина Стравинская) и ее старший брат Сережа (Коля Скворцов)   его десятка критиков, а сотни тысяч­ва сигнализировал, что роман этот столько, сколько человек вдумчиво читало роман, повесть, драму и т. п. Читатель, большей частью, лично с писателем незнаком, но он хоро­шо знает его произведения и за­ботливо следит за его творчеством. Наш читатель реагирует на каж­дое произведение сотнями и тыся­чами писем и откликов. Критика читателя зачастую оказывается бо­лее проницательной, чем профессионалов. Произведение Борна «Единствен­ный и Гестапо» наша критика при­няла восторженно. Профессиональ­ные критики из «Литературного обозрения» и «Комсомольской прав­ды» не разглядели враждебности это­го произведения. Эта гнусная кни­жонка была так расхвалена, что из… дательства соревновались, кто ско­рее ее выпустит. В то время, когда в «Молодой гвардии» верстали эту враждебную книгу, когда «Роман-газета» спешно набирала это произведение, рядовой библиотечный работник сигнализи­ровал о враждебности этой книги. Это было на вечере-встрече редак­ции журнала «Литературное обо­зрение» с работниками московских библиотек. Представительница чита­телей Трехгорной мануфактуры т. Бекман выступила и заявила: «Я недовольна рецензией на кни гу «Единственный и Гестапо»… в этой книге есть вредная проповедь индивидуализма… Эта книга может оказать… определенно отрицатель­ное влияние. Я была свидетелем та­кого случая, когда человек прочи­тал «Единственный и Гестапо» и спросил - нет ли у меня Ницше… В этой книге есть какая-то зара­за». Кто сделал из этого выступления какой-либо вывод? Никто! то «Прочел книгу с негодованием, пишет он в своем отзыве.Не бу­дет ли она служить козырем в ру­ках классового врага? Нет ли здесь возможностей научиться классово­мпрагу маскироваться, а при воз­можности и всадить в спину нож? Макаров поучает… Именно они критикарауиь на его книге, как надо действовать. Ос­таюсь при этом убеждении». вреден. На полках в Гослитиздате лежат две об емистые папки с письмами о произведениях «Белеет парус оди­нокий» B. Катаева и «Кочубей» Первенцева. Это отклики рабочих, врачей, педагогов, инвалидов-пен­сиоперов, бойцов ОКДВА, работни­ков политотделов, служащих, кол­хозников… Все они горячо приняли эти два прекрасных произведения. Искренним пафосом проникнуто письмо бойца ОКДВА Л. Павленко о романе «Кочубей» Первенцева. «Багряное знамя, пронесенное в боях гражданской войны Кочубеем, Михайловым, Наливайко, - пишет . Павленко, переданное нам пар­тизанским сыном Володькой, мы крепко держим в руках. Когда после боя в бригаде не ста­ло т. Кандыбина, на его пост стал т. Латыш. Когда сраженный пулей белобандита геройски погиб Иван Падога, на его пограничный пост стал его же брат». Наш читатель оценивает истори­ческие события в свете сегодняшней радостной действительности. Не менее радостно и горячо встре­тили читатели книгу «Белеет парус одинокий». Сотни читателей деталь­но и добросовестно разбирают это произведение. Но, поздравляя авто­ра с успехом, читатели напомина-

Литературная Украина Украинское издательство стецтво» выпускает сборник давская народная песня», в рый вошло свыше 100 песен. *. кол-Совнарком Молдавской Асс явил конкурс на лучшую па рассказ, позму и песню, пос ную современной Молдавии. ники конкурса могут писать н бом языке, на котором онип лают. Установлены три прек 5.000, 2.500 и 1.500 рублей. 2 конкурса принимает рукопиа 1 ноября 1937 г. (От нашего киевского корреспондента)

Писатель и Очень часто писатели забывают, что их произведения критикуются не только в газетах и журналах. Их критики весь многомиллионный Советский Союз, У нас не два, не три, не четыре

аудитория ют, что писатель еще «недооцени­вает значения слова как основного материала литературы».Читательхозной требует четкости образов, особо тща­тельного отбора слов, шлифовки каждой фразы. целикомник Работник одного из мясосовхозов Восточного Казахстана т. Марин пи­шет, что произведение В. Катаева «Белеет парус одинокий» замеча­тельная вещь, но тем досаднее в ней неряшливости. «Заспанная кухарка… выколачивала из самовара о порог вчерашние угли». Кто имел когда-ли­бо дело с самоваром, не поверит, что угли из самовара выколачиваются о порог», - резонно замечает читатель. Он же указывает, что подковы по мостовым не хлопают, а цокают, и т. д. Особенно много отзывов вызвала книга Павленко «На Востоке». Со всех концов Советского Союза при­шли десятки, сотни писем, посвя­щенных разбору этого произведе­ния. Иадесь нашей критике и пи­сателю есть что почитать, над чем подумать. Бойцы ОКДВА в один голос за­являют о серьезных ощибках в опи­сании наших укрепленных районов и самого боя. В одном месте книги ска­зано, что все знали о готовящемся налете, а когда враги напали на Георгиевку, оказалось, что населе­ние к этому не было готово. «Ото­всюду слышались стоны раненых, бежали обезумевшие, окровавленные дети…» Знает ли об этих письмах писа­тель? Тысячитательских писем-цен­нейшие указания для издателей и писателей-лежат мертвым грузом в шкафах издательств. Писатель разобщен со своим ос­новным потребителем. Этому надо положить конец. В этодело должен вмешаться союз советских писателей и исполь­зовать ценнейший материал. H. ЯКОВЛЕВ.

Это не единичный случай. В жур­нале «Новый мир» еще не было за­кончено печатание романа «Миша Курбатов» И. Макарова, как сту­дент-медик Ф. Семикин из Ивано-

Горьковский музей в Ленинграде, как мы узнали, может быть также ор­ганизован в б. квартире М. Горького на Кронверкском проспекте, в доме № 23, где Алексей Максимович жил в годы империалистической войны. владельца квартиры почти сохранилась обстановка, бывшая в   пользовании А. М. Горького.

«…Настала глубокая тишина, и сек ретарь звонким голосом стая читать определение суда». повесть A. C. Пушкина «Дубров­Издательство «Academia» выпускает

«… Ну вот же вам ваши деньги, отправляйтесь назад». Издательство «Academia» выпуска ет повесть А. С. Пушкина «Дубра подпись отлично делала свое де­ло, Маяковский видел это и пере­живал высокое удовлетворение ма­стера. В ноябре того же 1920 года, ког­да уже близок был переход от фронта кровавого к фронту бес­кровному, Маяковский выражает пафос новой исторической эпохи в подписи к рисунку. Не барабан иронии, а патетическая медь труб звучит в этом обращении к крас­ному командиру - победителю в гражданской войне, которого Мая­ковский уважительно именует «офи­цером»: 1. Офицер! Смотри на эту саблю: она, 2. прежде чем врагов рубить, 3. должна быть произведена. 4. Не думай поэтому, что все в ней, 5. половина победы - в про­изводстве. Не отрывайся от фабрик. В мирное время молот держать умей! поэта,Работа над агитационным сти­хом действительно очищала язык от поэтической шелухи, но в то же время она была для Маяковского политической школой. Это была са­мостоятельная и полноценная идей­ная работа без скаредной задней мысли о том, что она пригодится для «симфонии». Это была работа черновая, срочная, не терпящая отлагательства, не всегда приятная, но всегда осмысленная своей нуж­ностью, работа, исключавшая призы вдохновения и вдохновляв­шая своей неотложной целеустрем­ленностью, работа требовательная и причинявшая беспокойство своей прямой ответственностью перед массой, перед партией. Вряд ли мы ошибемся, если это «второе собрание» пополним, на­пример, рядом антирелигиозных басен, c которыми Маяковский обращался, главным образом, к крестьянину. Эти басни написаны были по заданию одного из совет­ских учреждений, некоторые из них -печатались в бюллетене Прессбюро ЦК РКП(б) в 1922 году и переце­чатывались в местных крестьян­Таково «второе собрание сочине­ний» Маяковского, которого нужно уважать не только за его поэтиче­ские удачи, но и за рядовые сти­хи, умиравшие вместе со сменой «окна Роста». ский» с иллюстрациями ху дожника М. Горшмана ских газетах. Задание при Маяковскому, видимо, очель сердцу, у поэта были давни ты с богом. Маяковский очень езно и обстоятельно, с замечы но доходчивой издевкой над смысленностью религнозных рассудков равобрал ряд случа крестьянской жизни, когда пр ное, испокон веков установла обращение к богу, к попам п сило прямой вред и разумны ношениям людей, и их здоров хозяйству. Как и в подшис «Окнам Роста», в этих басны ращают на себя внимание о ствие суетливости, спокойс юмор и деловитость Маяков агитатора. Очень рассудите применяясь к уровню собесед но ни в чем не подлаживая нему, терпеливо проводит свою раз яснительную работу. названия этой серии басен, которых есть шедевры, мог соперничать с лучшими обра этого жанра: «Кому и на какой ляд цело ный обряд «Крестить это только рубли скрест «Крестьяне, собственной вы ради, поймите - дел B обряд «От поминок и от панихид у одних попов довольный «От примет кроме вреда н Это по части обрядов. ка-Другая группа басен девизом: «Ни знахарь, ни ангелы бога - крестьянству мога». И опять Маяковский дически гвоздит в одну то - «Прошение на имя бога суху не подмог «Ни знахарство, ни благ бога - в болезни не подм «Товарищи крестьяне, вду тесь раз хоть - зачем крес нину справлять пасху» Последняя басня­произвед огромной силы, слова, разобл щие злую сказку о боге, за ют вспомнить соответствующие ста из трагедии «Владимир Ма ский» и «Флейты позвоночи Эта басня своего родабыт вариант дореволюционных Маяковского, получивший коп ного адресата и политическую ку опоры.

ский» с иллюстрациями художника М. Горшмана «ОКНА

B. ПЕРЦОВ

Маяковский был увлечен своей ра­ботой, считал ее принципиально поэтической, верил в ее необходи­мость для революции. Исполняя свою работу поэта-пропагандиста, он отбрасывал всякую литературно­групповую догму, и одно желание довести средствами искусства мысль партии до масс - руководило им. купец Маршал пан - удалой боец. - начинает он свою язвительную пародию «Старый мотив». мастерСвоего рода рекордом использо­вания Маяковским старой формы с новыми целями явилась «Советская азбука», написанная в 1919 году. Существовала до революции и име­ла широкое хождение анекдотиче­ская азбука, которую передавали друг другу в казармах и гимназиях от одного поколения к другому. и вот из под пера Маяковского вышла новая советская азбука, сы­гравшая роль боевой политической сатиры. Об этой азбуке поэт вспо­минал в речи на открытии своей выставки в Доме комсомола Крас­ной Пресни 25 марта 1930 года: «Она (азбука) была написана для армейского употребления. Там были такие остроты, которые для салонов не очень годятся, но для окопов шли очень хорошо. Например: Он часто обращалея к старым, привычным ходовым мотивам и ритмам, облагораживая штампы и перерождая великим содержанием своей агитации, казалось бы, без­надежно стершиеся традиционные куплеты старинных романсов. Охот­но и любовно пользовался формой популярных в народе песен. Шел на Русь да не ухарь Вильсон важнее прочей птицы. Воткнуть перо бы в ягодицы И Т. Д.» Демократический, плебейский ха­рактер этой работы радовал Мая­ковского, ведь он давно ненавидел буржуазных эстетов, презирал пра­вила «хорошего тона» в литературе, ограничивавшие действие поэзии кругом так называемой «чистой пу­блики». Об Игоре Северянине он писал в поэме 1915 года: Как вы смеете называться поэтом, И, серенький, чирикать как перепел! раньше, до революции, он стре­мился иногда быть нарочито гру-

выражался, «эпатировать» буржуа. А теперь он черпал простонарод­ные слова и обороты улицы, тол­пы, митинга, чтобы быть понятым массой, и возвращал ей собствен­ный ее язык, переработанный и от­шлифованный. Его гордостью стало сочиненное им знаменитое двусти­шие, которое распевали красноар­мейцы при штурме Зимнего дворца. Вот как он говорил об этом в 1927 году: «Когда-то в насквозь прокурен­ном кафе я обронил такие строчки: Ешь ананасы, рябчиков жуй, День твой последний приходит, буржуй. Этих стихов нет ни в одной из моих книжек. Но недавно я узнал из воспоминаний, напечатанных в «Ленинградской правде», что с эти­ми строками красноармейцы шли на взятие Зимнего дворца, И этим отрывком я теперь горжусь больше, чем 60-тью тысячами напечатанных мною строк». Тексты «Окон Роста» были каж­додневной, рядовой работой исполняемой им по заданию. Каж­дый день получал он определен­ный политический материал, ло­зунг, цитату из речи Ленина, фак­ты и цифры и с величайшей до­бросовестностью облекал их в поэ­тическую, остро-врезавшуюся в па­мять форму. Он вкладывал всего себя в это делотдавая ему ту же лучшую «звонкую силу» своего дарования, какая требовалась для создания его революционных поэм. Среди рядовой квалифицированной работы часты были находки поэ­тического остроумия. В декабре 1919 года он писал в «Окнах Роста» - Утешение буржую, Буржуазия нас за год скрутить думала. Да, видите ли цифра месяцев, оказывается, в году мала. Радуйтесь буржуи - хорошие вести В этом году ожидается месяцев двести. Или в ноябре 1920 года после разгрома Врангеля Антанта признавала Юденича, Антанта признавала Деникина, Антанта признавала Врангеля, Теперь ничего не осталось, знать, Кроме как дурой себя признать!



 РОСТА»

МАЯКОВСКОГО мом рядовых красноармейцев. В то время очень небольшому кругу лиц было известно, что повседневные под­писи для «Окон сатиры» принадле­жали перу Маяковского. Стихи Маяковского вывешивались безыменные, без подписи. Печата­лись в газетах профсоюзов, напри­мер, в «Гудке» - органе железно­дорожников, вдали от внимания литературной критики, от завист­ливой оценки завсегдатаев литера­турных кафе. Об ем этого «второго собрания сочинений» сам поэт впоследствии в своей автобиогра­фии определял так: «Дни и ночи Роста. Наступают всяческие Деникины. Пишу и ри­сую. Сделал тысячи три плакатов и тысяч шесть подписей». Вне этого героического «второго собрания сочинений» нельзя по­нять путь роста Маяковского, как мастера и как поэта социалистиче­ской революции. Задача критики­говорил Белинский - «состоит со­всем не в том, чтоб решить, почему Гете жил и писал не так, как жил и писал Шиллер, но в том, почему Гете жил и писал, как Гете, а не как кто-нибудь другой». Эти слова должны стать руководством для всякого, кто хочет разобраться в развитии Маяковского. Второе и первое собрания сочинений Мая­ковского, взятые вместе, показыва­ют во весь рост эту удивительную фигуру. Перечитывая сейчас сохранив­шиеся тексты Маяковского к «Ок­нам Роста», всматриваясь в рисо­ванные им комичные фигуры бур­жуев и белогвардейцев, низвергае­мых подтянутыми красноармейца­ми, рабочими и крестьянами, испол­ненными боевого духа, - на таких призывал равняться всех трудя­щихся неугомонный автор плака­тов, - вглядываясь в смешные, и замечательно действенные графиче-

«Подписей - второе собрание со­чинений» - так говорил Маяков­ский о своей работе над текстами «Окон сатиры Роста». Действительно, это была громадная работа, которая сохранилась далеко не полностью. Да она и не была рассчитана на то, чтобы сохраниться для потом­ства. «Окна Роста - фантастическая вещь, - писал Маяковский в статье «Только не воспоминания». Это­обслуживание горстью художников, вручную, стапятидесятимиллионного народища. Это - телеграфные вести, моментально переделанные в плакат, это декреты, сейчас же распублико­ванные частушкой. Это те плакаты, которые перед боем смотрели красноармейцы, иду­щие в атаку не с молитвой, а с распевом частушек». Такие плакаты с подписями вы­вешивались в пустых витринах ма­газинов эпохи военного коммуниз­ма. Размножаемые при помощи кар­тонных трафаретов во все большем количестве экземпляров и вывеши­ваемые не только в окнах магази­нов, но и на вокзалах, в агитпунк­тах, эти произведения гражданской живописи и поэзии являются ха­рактернейшими документами той ЭпОхи. Подписи под «Окнами сатиры», сделанные Маяковским в огромном количестве, относятся к той части работы поэта, о которой он сказал: умри мой стих, умри, как рядовой, как безымянные на штурмах мерли наши. («Во весь голос», 1930). Самоотверженная работа Маяков­ского в поэзии, плодом которой являлись стихи «готовые и к смер­ти и к бессмертной славе», давала ему право сравнивать свои художе­ственные дела и подвиги с героиз-

ские олицетворения холода, голода, разрухи, воочию убеждаешься в исключительном уважении к поста­вленной задаче, в пафосе и идей­ности, с какими выполнял поэт свою незаметную, громадной важ­ности работу социалистического про­светителя. Спокойно, без всякой аффектации взялся Маяковский за работу про­пагандиста; замечательный стиха превратился в чуткого уче­ника партии, на всякий запрос ее рождавшего отклик в поэтической форме, доступной пониманию мил­лионов. Известно, что впоследствии Маяковский считал свою работу в Роста работой, «очищавшей наш язык от поэтической шелухи на темах, не допускающих многосло­вия». Этосамонаблюдение, конечно, чрезвычайно значительно, но не­правильно было бы думать, что, де­лая свою работу в Роста, Маяков­ский уже в то время относился к ней, как своего рода гаммам, ко­торые понадобятся ему для того, чтоб создать потом симфонии ре­волюции «Ленин» и «Хорошо!» Нет, с таким заблаговременно-рас­четливым подходом не создаются революционные симфонии, да и гаммы не разучиваются в обстанов­ке, о которой Маяковский вспоми­нал так: «…отдыхов не было. Работали в огромной нетопленной, сводящей морозом (впоследствии - выедаю­щая глаза дымом буржуйки) ма­стерской Роста. Придя домой, рисовал опять, а в случае особой срочности клал под голову, ложась спать, полено вме­сто подушки с тем расчетом, что на полене особенно не заспишь­ся…» Вот какой расчет, действи­тельно, был у Маяковского, но это, как видит читатель, очень далекоНо и от гамм, и от мыслей о будущей симфонии. Несомненно одно, что

бым, чтобы позлить или, как он соединении с рисунком такая