Литературная A

газета

№

48

(684)

3

бородинского сражения ву. Цель сражения со стороны Напо­леона была снять, обойти, истребить эту армию, и он атаковал эту ар­мию, Цель русских состояла в том, чтобы защищать дорогу в Москву, несмотря на несчастное вчерашнее дело при Шевардине, в котором рус­ские потеряли позиции левого флан­га, и без позиции должны были от­бивать всю французскую армию, на­правленную на левый фланг. После 26 русские стояли в том же месте, точно так же загораживая дорогу в Москву. Так что же говорить Куту­вову о потере сражения, против ко­торого одиндково возмущалось и чувство русского и знание дела главнокомандующего. - Неприятель отбит, я лучше вас знаю, … повторил он. Вольцоген хотел возразить что то, но Кутузов перебил его. - Отбит на левом и поражен на правом фланге … и указывающая рука его дрожала. Ежели вы плохо видели, то не говорите то, чего вы не знаете, - сказал Кутузов, очевидно не из рас­чета говоря эти несправедливые сло­ва, но всей душой веря им. И Ry­тузов, отвернувшись от Вольцогена,событие». сел опять на лавку. - Извольте ехать к генералу Бар­клаю и передать ему на завтра на­мерение атаковать неприятеля. Вольцоген отошел, презрительно пожав плечами и поджимая на сто­рону губы über diese Eingenommen­heit des alten Herrn 3 - Отбиты везде, - продолжал Кутузов, и завтра погоним его из священной земли русской, прого­ворил он и…

к

125-летию Л. Н. Толстой

Бородинское из отрывок Неопубликованный

сражение и мира» Березину «Войны рукописей

черновых

часу князь Андрей под­-проезжавшему принцу Евге­предложил вывести полк на место вперед, чтобы напрас­терять людей. Принц Евге… сказал, что сейчас полк пона­тя и поскакал дальше. Князь опять под ехал к полку. Без нкло старого майора и не­ао солдат. Князь Андрей слез ли и сел на шинель. Ад­полка подошел к нему. -Обещали тронуть вперед, разл князь Андрей. - Хоть бы одно что-нибудь, Берегись, - послышалось B и глазом видно было, как велось ядро перед рядами и, зшись, скрылось в воздухе. Перенесло, - со вздохом сказал зант, но он еще не договорил, васвистела граната, ударилась у ними, лопнула и обдала по­князя Андрея и ад ютанта. -Эх, ма! - послышался вздох алыи сожаления. Князь Андрей ски испуганным лицом хотел и мог подняться на правой руке се плечо и грудь были в крови. Это ничего, - сказал он, - но вдруг силы его ослабе­Он упал. -Нет, это настоящая, это конеп!…у же минуту сказал он себе. -А жалко, что теперь. Еще что-то, то, что-то было хорошего. Досадно! мал князь Андрей. Офицеры ежали к нему. Полковник, примите команду, тился он к старшему офицеру. Руку? Плечо? Осколком? -Да, да, несите. Прощайте, ре полк. - Ополченцы с носилка­выбежали из-за рядов, положили спомощью офицеров и понесли. Бросьте, ребята, не выходи из - сказал еще князь Андрей, не зная, зачем он говорит это. цаты остановились, но в вто яополченный офицер с седею­инусами подбежал к князю Ан­-Ну, молодцы, похватывай, чи­дело марш, - прокричал опол­нсвих ратников с носилка­вмявшихся позади его. - Не b. иылон, указывая на рану князя щея - Чистое дело марш, нель­Бог даст ничего, пройдет. погенцы положили Болконского носилки и понесли] * подошел к князю Андрею ег подмышку. - Сейчас сне­бог даст ничего - чистое де­оповченен, каядя доб­мазами на князя Андрея. -Ну что ж, чья взяла; говорят ченец. рил князь Андрей. Спва тебе господи, - прого­ополченец. - Я и то говорю, ши. А без этого нельзя, - Вту же минуту, как князь Анд­упл и его поднимали, он не ло том, выиграно или проигра­сжение; но он ни минуту не авшись и не сомневаясь, отве­твердительно на вопрос опол­не потому, что он считал м отвечать так, по потому, он всем существом своим был ден что победа одержана на­Он за секунду перед этим, в своем движении с полком вовал эту победу. 

значительной части рукописей «Войны и мира» невозможно последовательно просле­дить весь творческий процесс работы Толстого надс описанием Бородинского сражения. шедшим до нас рукописям, это описание четырех редакций.

ополченец, «дядюшка», как все называют его, без­условно дядюшка Ростовых, Михаил Никанорович, его излюбленной поговоркой «чистое дело марш». его вывести в качестве действующего «Мире», но и в «Войне», но почему-

Но, судя по до­имело более Толстой хотел лица не только в то отказался от этого.

вторая черновая редакция глав 2-й части III тома «Войны первой редакции почти цели­ком или заменен другим. Солер­жание рукописи весьма отлично от окончательного чатного текста. Поэтому можно с уверенностью сказать, что она была переписана для Толстого вторично и, по вероятности, вторично подверглась толстовской Возможно, что рукопись еще раз переписывалась и только после этого пошла в набор. Гранки набора, вне новым исправлениям, так как работа над III томом «Войны и Мира» велась более спешно, нежели над первыми томами, и к тексту относился с большой взыскатель­ностью на всех стадиях своей работы. Что же нового дает этот отрывок по сравнению с печатным текстом?

Коренной переработке подверглись также рассужде­ния Толстого о результатах Бородинского сражения. Рукописи Толстого показывают, что ему стоила огром­пе-ного труда именно историческая часть «Войны и Ми­раз, все эти исторические и философские рассужде­ния, отступления и характеристики, выражавшие его мировоззрение. Следуя своему неизменному правилу, что от сокращения изложение выигрывает, Толстой значительно сократил рассуждения по поводу Боро­динского сражения, выделив их в особую небольшую главу. Ею завершается описание сражения и вторая часть III тома романа (см. гл. XXXIX). В окончательном тексте стого на немцев, исключены нападки Тол­как «равумных» теоретиков войны. Переработана сцена с Вольцогеном (см. гл. XXXV). Публикуемый отрывок - яркая страница творче­ской работы великого писателя на одной из перво­начальных ее стадий. Г. А. ВОЛКОВ

«Бегство Напопеона» - карикатура того времени И. Иванова. B. ТРОЙНОВ

Народ-победитель даваясь внезапно охватившему ёг негодованию, он отдает приказ наступлении. Он уверен: Наполеон разбит. Но наступает ночь. Кругом смерт­ный ужас. Десятки тысяч убитых лежат на поле битвы. Со всех сто­рон идут мрачные донесения о ре­зультатах боя, и Кутузов прика­вывает начать отход войска по все­му фронту. природеРисуя безотрадное состояние при­дворной военной среды, Толстой дает исключительные по яркости и жизненной правде картины сраже­пий и сцены, характеризующие на­строение солдат и мужиков. Солда­ты с удивительным мужеством сознанием своего долга выполняли солдатское дело. «После каждого по­павшего ядра, после каждой потери все более и более разгоралось общее оживление. Как из продвигающейся грозовой тучи, чаще и чаще, светлее и светлее всныхивали на лицах всех этих людей (как бы в отпор соверша­ющегося) молнии скрытого, разгора­ющегося огня». За армией шло ополчение, за опол­чением поднимался весь народ. Под ем общенародного чувства pod по мере того, как увеличивалась не­урядица среди руководителей армии и Наполеон все глубже и глубже продвигался в Россию. Первая твер­дыня - Смоленск - оставлена на произвол. Обманутые своим губерна­тором, жители сами жгут город, что­бы ничего не досталось неприятелю. и ностокии перопнорок Ростопчин расписывает в афишах о аееуничтожения по путиследования Всенеприятеля всех питательных баз и эвакуации населения. Народ, вопре­ки распоряжениям властей, бежит из Москвыи подмосковных сел, сжигает и уничтожает все на своем пути, устраивает партизанские на­беги и таким образом сам берет н руки инициативу обороны страны. В то время, когда у господ жила еще какая-то надежда на милость победителя, мужик был непримирии и в борьбе с врагом терял свое пю­следнее достояние. Однако, крестьян­ство не было вознаграждено за свой героизм - крепостное правосталось Исторические исследования говорят, что «усугубление бодрости» русско­го народа далеко не исчерпывалось народной ненавистью к Наполеону и что мысли о вольности не являлисн дерзновением одних только пьяниц, как уверял Ростопчин. Та опасливая нерешительность, с которой прави­тельство призывало под знамена на­родное ополчение, показывает, что власти всего больше боялись, кэн бы штыки и вилы не были направ­лены против них самих. Подчиняясь творческой интуиции, Толстой-художник в произведе­нии, посвященном эпохе вторжения Наполеона в Россию, побеждает Толстого-мыслителя и дает яркую, глубоко реалистическую картину и оценку событий. Толстой-мыслитель не признавал войны: «… началась война, т. е. со­вершилось противное человеческому разуму и всей человеческой Но наступление французской ар­мии на Россию развертывается стре­мительно и победоносно и вызывает ненависть и сопротивление в наро­де. И тогда Толстой-художник отме­тает условное толкование и прини­мает войну вопреки своим убежде­ниям: «… дубина народной войны поднялась со всей своей грозной и величественной силой и гвоздила французов до тех пор, пока не по­гибло все нашествие». На протяжении всего романа Тол­дает глубоко реалистичное про­тивопоставление понятий, событий и человеческих типов, начиная с за­главия «Война и мир» и кончая послесловием, где говорит о поступ­ках, зависимых и независимых от личности. Особено ярко дано это противо­копоставление в изображении полко­водцев и народа. Толстой с резким отрицаниом относатся в руководи­Тару-оествлятя нов не осуществляется на деле. события идут пюмимо их воли, «все происходит нечаянно». Ибо, говорит Толстой, большинству людей были важны не интересы отечества, не военные дела, а они «ловили руб­ли, кресты, чины и в этом ловлении следили только за направлением флюгера царской милости…». Характерна подготовка к Боро­динскому сражению в освещении побе-Толстого. В то время, как Наполеон сам лично производил разведку распо­ложения русских войск и готовил­ся к бою, русский генералитет уст­раивал церковное шествие, отвлекая армию от ее прямых задач по ук­реплению обороны. Среди русских генералов выде­ляется Кутузов. За старческой вя­лостью и небрежностью Кутузова Толстой видит в нем большой при­родный ум и «народное чувство, ко­торые он носил в себе во всей чи­стоте и силе». Бой под Бородиным доходит до высшего напряжения. «Благоразум­ный Барклай де-Толли, видя толпы отбегающих раненых и расстроенные зады армии, взвесив все обстоя­тельства дела, решил, что сражение проиграно, и с этим известием при­слал к главнокомандующему своего любимца» (Вольцогена). Кутузов не слушает. Он велит передать Варк­лаю, что сведения его несправедли­вы и что настоящий ход сражения известен ему, Кутузову, лучше. Под-

Прежде всего в печатном тексте совершенно иначе ранение князя Андрея (см. т. III, ч. 2, гл. Там отсутствует фигура ополченца. Этот

 наполеоновской Кутузов не как главнокомандую­но как русский человек не мог согласиться с определительным мне­нием Барклая де-Толли о том, что сражение проиграно. Как русский что бегство после выигранного сра­жения. Как главнокомандующий он, напротив, видел ясно, что сражение выиграно, выиграно превыше его ожиданий. Кутузов знал, что Ше­вардинский редут не был передовой пункт, a левый фланг позиции, потерянный еще 24 числа, что 26 левый фланг нашей армии был без wiss wohl nicht, wo ihm jetzt der Kopf steht 2, подумал он и начал с разумной определительностью докла­дывать старому господину положе­ние дел на левом фланге, так, как приказал ему Барклай и как он сам видел. - Все пункты нашей позиции в руках неприятеля и отбить нечем, потому что войск нет, они бегут и нет возможности остановить их, … докладывал он. из окружающих старого гос­подина не видал его в таком ожив­лении гнева, в которое он пришел при этих словах господина флигель­ад ютанта фон-Вольцогена. Тяже­лое тело его вдруг поднялось, он надвинулся на Вольцогена и нахму… рившись закричал на него. - Ход сражения известен мне, как нельзя лучше! - закричал он. Неприятель отбит па всех пунктах. И передайте от меня генералу Барк­позици и не мог удержаться; но он знал, что центр позиции, в полувер­сте от которого он находился, оста­валея в наших руках. Правый фланг не только не был сбит, но атаковал французов и левый фланг, выдержав всю силу напора францу­зов, только загнулся. Не только Ку­тузов, но ни один военный человек того времени не мог ожидать тако­го блестящего результата. Русская армия загораживала дорогу в Моск­2 Старый господин не твердо знает, где у него теперь голова. р. Русское войско стояло 24 числа в положении, загораживающем доро­к Москве. Произошло сражение. Русское войско потеряло половину своих людей убитыми и ранеными (пленных, сдающихся не было, бы­ли пленные равным числом с обеих сторон, пленных единичных), пушек было потеряно столько же, сколько взято, и на другой день армия точно так же, как накануне, загораживала дорогу к Москве [с той только разни­цею, что прежде сто тысяч загоражи­вали дорогу ста двадцати тысячам, т. е. как 5 к 6, а после сражения, раз­менявшись шашками, 50 тысяч к 100 тысячам, т. е. как 1 к 2-м. Но точно так же русская армия, вся остальная половина загораживала дорогу с очевидным намерением по­терять еще половину половины и точно также загораживать дорогу.] Отчего произошло это необыкно­венное, не повторявшееся и не имевшее примеров явление? Не рас­пределение войск по буграм, лесам и полям, не окопанные канавами курганы, не мудрые предположения и распоряжения Бенигсена, Гартин­га, Вольцогена, не мужество и рас­порядительностьБарлая до-Толли, нам рассказывают, - произвели не жалея раненого спросить у хотя он знал, что князь Андрей не мог знать этого, правда ли что вы­играно сражение, и которое застави­ло князя Андрея, не задумавшись и не спрашивая себя о том, будет ли его ответ сообразен е фактами, отвечать утвердительно.] [Неразумное сознание того, что мы хотим и потому должны победить, лежало в душе князя Андрея, опол­ченца и во многих людях русского войска. Сознание это было преи­мущественно у людей, сражавшихся в рядах войска, не у штабных, ли­шенных прямого участия и исключи­тельно у русских людей, а не у лю­дей других национальностей, в осо­бенности немцев, бывших в русском войске… …В то время, как его (Кутузова. Ред.) начальник штаба граф Бениг­сен, стоя на кургане Горок, с доса­дой об яснял, что сражение будет проиграно и уже проиграно, именно потому, что не исполнено то, что предполагал он, в то время как принц Виртембергский рассказывал о том, в каком расстройстве он ви­дел бегущее русское войско, фон­Толь доносил, что все войска унич­тожены и Барклай де-Толли присы­лал Вольцогена сказать, что сраже ние проиграно и все бежит, Куту­зов] сидел понурив седую голову н опустившись тяжелым телом на лав­ке, покрытой ковром у кургана Го­рок и не делал никаких распоряже­ний, а только соглашался или не со­глашался на то, что предлагали ему. - Да, да, сделайте это, -- отвечаг  Гон на различные предложения. - Да, да, с езди, голубчик, по­смотри, - говорил он. Когда ему привезли оказавшееся ложным известие о том, что Мюрат взят в плен, он перекрестился, по­здравил окружающих с этим успе­хом, послал об явить это войскам и велел везти к себе Мюрата. него,Бородинской Кутузов сидел понурив седую го­лову, и не успел остановить Воль­цогена вдали от свиты. Вольцоген слез о лошади и небрежно разминал ,ноги с полупрезрительной улыбкой на губах, подошел к Кутузову, слег­Когда ему доносили об отбитии флеш и кургана, он опять крестил­ся, громко выражал свою радость и убеждение, что мы победили. Когда к нему под езжали с донесениямиНикто русские ад ютанты и начальники частей большей частыю с оживлен­ными и радостными лицами, он при всей толпе своей свиты заставлял их рассказывать; но когда к нему под езжали с донесениями немцы, даже когда любимый им Толь под - ехал к нему с известием с левого фланга, он встал и подошел к нему, один выслушивая то, что он имел сказать ему. Один только раз в кон­он нахмурился и закричал почти. Причиноориий, оживления был флигель-адъютант Вольноген (тот самый, который про­езжая мимо князя Андрея, говорил, о фланге сражения, который ясно ви­дел наблюдательный и благоразум­ный Барклай де-Толли. ка дотронувшись до козырька ру­кою. Господин Вольцоген обращался с Светлейшим с некоторой афектиро­ванной неббежностью, имеющей це­лью показать, что он как флигель­ад ютант, во-первых, а, во-вторых, как высоко образованный военный, предоставляет русским делать куми­ра из этого старого, бесполезного человека, - Der alte Herr, - как называли Кутузова в своем кругу немцы, - Перенести в пространство.

(Дальше 1 пист рукописи отсут­ствует. Глава кончается следующимстой текстом:) [разошлись… вернулись к командам чтобы полюбоваться на победу; те которые страдали стоя в огне, уте­шились узнав, что их страдания не пропали даром] и нравственная нобеда, не та победа, которая опреде­победа, подхваленными кусками материи на палках, называемых малорииеро на тором стояли и стоят войска (даже иота победа осталась норанонной, Бородинской победы было и победы было и тару линское бегство французов и бегство от Малоярославца и возвращение по старой Смоленской дороге, и погибель 500-тысячного нашествия и погибель Наполеоновской Франции, на кото­рого в первый раз под Бородиным была наложена рука сильнейшего противника. духом [Неразумное сознание того, что мы победили, хотя разбиты, усвои­лось всей армией, иБородинское сражение осталось навеки беспри­мерным военным подвигом (не дой, потому что в понятие победы включается бегствнеприятеля,а французы не бежали), а лучшим во­енным, беспримерным в истории подвигом]. 3 На это самодурство старого С г. господина. в 1812

ис­с своими ратниками дело птицы, дожидающейся смер… мычи, чтобы уносить ее, и дя­а измученный физически и атвенно своей работой, не смо­нвсе ужасы дня, которые он более всех других, в глубине души был убежден, что побе­юлжна принадлежать русским и ыутвердительного ответа на вопрос, Вопрос этот о том, вы­оили проиграно сражение?]. дась мы пропускаем 4 страни­тенста, который очень близок к тному тексту). 

Правдивость и стремление Толсто­го передать в художественных об­разах подлинный дух русского на­рода, полный творческих сил, сдела­ли роман «Война и мир» одним на величайших памятников мировойли­тературы.

В прямые скобки заключен зачеркнутый Толстым при пе­ботке отрывка.

 Народ поднялся на защиту родины, но ни царские манифесты, ни призы­вы духовенства, ни ростопчинские афиши не сыграли при этом никакой роли. Народный патриотизм прошел мимо лозунга «За веру и царя!». Кре­стьянские массы поднялись против врага тогда, когда они вплотную с ним столкнулись и поняли, что гос­подство иноземных завоевателей оз­начает порабощение родины, еще большее закабаление под властью по­мещиков, еще больпую нищету и бесправие. Уже 5 июля власти, поставленные Наполеоном, об явили, что «все кре­стьяне и земледельцы обязаны пови­новаться своим помещикам, владель­цам и арендаторам имений или лицам, их заступающим, обязаны ничем не нарушать господской собственности, отбывать работы и повинности». На пути своего следования наполеонов­ская армия разоряла и опустошала го­рода и села, уничтожала хлеб, уводи­карательные отряды. Народ не мог примириться с этим двойным гнетом. Лишенный свободы политической, он не мог отдать завое­вателям свободу национальную. Ли­шенный большей части продуктов своего труда, отбираемых помещика­ми, он не мог смириться с тем, что за­воеватели протягивают руку за тем немногим, что у него еще оставалось. И весь народ - мужчины, женщи­ны, старики, дети - на всем пути следования неприятеля поднимался с оружием в руках. Стоило французам занять Смо­ленск, как вся губерния была охва­чена пламенем народной войны. Заняв Москву, французы должны были сражаться с крестьянскими от­рядами в московских уездах. Двинув-жизць. шись на Калугу, Наполеон встретия там еще более ожесточенное сопро­тивление. Начав отступление к гра­нице, он растерял десятки тысяч че­ловек в стычках с крестьянскими и партизанскими отрядами. Случайные и эпизодические стычки быстро при­няли организованный характер, и на­родная война превратилась в правиль­но и широко поставленную оборону страны, причинившую неприятелю не меньший ущерб, чем действия регу­лярной армии. По мнению же некото­рых современников, французская ар­мия была разбита именно «бородами московскими и калужскими». Так неграмотный, измученный сто­летиями беспросветной нужды и раб­ства народ показал один из величай­ших в мировой истории примеров вы­сокого национального чувства любви к отечеству. По свидетельству Н. И. Тургенева: скогда неприятель ушел, крепостные крестьяне полагали, что своим герои­ческим сопротивлением французам, заслужили свободу. Убежденные в этом, они во многих местностях не хотели признавать власть господ». Александр I ответил народу мани­фестом 30 августа 1814 года. В этом манифесте, содержавшем ряд мило­стей по случаю окончания войны, крестьянах было сказано следующееj­«Крестьяне, верный наш народ, да по­лучит мзду свою от бога!» Прошло еще сто лет, прежде чещ русский народ получил, наконец, «маду», достойную его, - и получил ее не от бога, а завоевал своими ру­ками. За двадцать лет, прошедших со времени Великой социалистической революции, наш народ навеки утвер­дил и свою национальную независи­мость, и подлинную политическую свободу, и настоящую счастливую

A.

РАГОЗИН

Народный и казенный атриотизм в 1812 г. I ое правительство отдавало се­юный отчет в том, что война с еном потребует создания мас­анародной армии. Но можно ли положиться на крепостных ра­Один из наполеоновских шпио­доносил ему из России в 1808 рестьяне будут очень рас­аны встать на сторону победо­французской армии, потому онн только и мечтают о свободе шком хорошю познали свое , которое очень жестоко». о этого и опасалось более все­укое правительство. ательство не верило в народ­бонвы докладывал: «Трудно вРоссии половину Пожарско­рсотни есть готовых итти по Робеспьера и Сантера». ксь прокламаций, инсал гаевский, - чтобы не дал На­ности народу, боюсь в на­араю внутренних беспокойств». словам Поздеева, более боялись повторения пугачевщи­потому что мужики по вкоренен­Цугачевым и другими молодыми ми желанию ожидают какой-то дости». аительство тем менее имело ос… ний рассчитывать на народный отизм, что оно не видело пат­их чувств и среди господст­лассов населения. Люди ные, искренно любящие ро­пожертвовать для нее имуществом, насчитывались исчитались неблагонадеж­ными. Подавляющая же масса дворян­ства состояла из людей, очерствевших ст честолюбия и жажды почестей и богатства.

Даже высшие государственные са­новники не считали нужным скры­вать своего полного пренебрежения к интересам родины. Граф Комаровский рассказывает в своих записках, как Балашов и Шишков убеждали Арак… чеева в необходимости от езда Алек­сандра I из армии. «От езд государя, твердили они, - единственное средство спасти отечество». Аракчеев воскликнул: «Что мне до отечества! Скажите мне не в опасности ли дарь?». Окружавшие Александра царедвор­становил в русском языке запрещен­ное Павлом I слово «отечество» и даже воспользовался им в одном из своих манифестов. А теперь обстоя­тельства требовали от него не только призыва к защите отечества, но и ка­ких-то обещаний, которые дали бы крестьянам надежду, что они будут защищать не одни помещичьи инте­ресы. Александр сделал смелый шаг, 13 июня он издал «Приказ армиям с об - явлением неприятельского нашест­вия». Этот приказ заканчивался сло­вами: «Воины! Вы защищаете Веру, Отечество, Свободу. Я с вами. На за­чинающего Бог!» Но дальше этого лживого упоминания о свободе он не рискнул пойти. И в письме к Бар­клаю он выдвигает более безопасный путь пропагандистской работы: «Я решился призвать народ к истребле­нию врага, вторгнувшегося в наши

Лангпуа.

картины

через

Переправа

армии.

Отступпение

пределы, как к такому делу, кото­рого требует сама вера». H

го круга читателей «Русского вестни­ка» и «Сына отечества», то большин­ство из них относилось к этим стара­ниям по меньшей мере с иронической усмешкой. Молебны, проповеди, манифесты не нужного воодушовления. щего народного патриотизма, неотде­вый план выступила новая линия казенного патриотизма - шовинизм. Таким фальшивым, пизменным пу­тем надеялись отвлечь народное оду­от разговоров и помыслов о свободе. Настол-Самое Как известно, особенно отличился в разжигании шовинизма московский главнокомандующий Ф. В. Ростопчин. Убежденный реакционер и крепост­ник, позер и лицемер, он всю свою де­ятельность подчинил одному правилу: лгать не стесняясь. Наполеон и вся французская ар­мия, по его уверениям, -- смехотвор­ный враг. В одной из лубочных афиш он обращается к Наполеону от имени Карнюшки Чихирина: «Полно тебе фиглярить: вить солдаты-та твои кар­лики да щегольки: ни тулупа, ни ру­кавиц, ни малахая, ни онуч не наде­нут. Ну, где им русское житье-бытье вынести? От капусты раздуются, от

каши перелопаются, от щей задохнут­ся…». Для борьбы с французами, уве­рял Ростопчин, достаточно топора и рогаток, а «всего лучше вилы-трой­чатки: француз не тяжелее снопа ржа­ного». люболытное при этом, что Ро стопчин до последнего момента отно­лями. Когда в последние дни перед сдачей Москвы тысячи людей хотели организовать народное ополчение для зашиты столицы, он приказал от­крыть арсеналы и продавать оружие по дешевой цене. Однако все это ору­жие, по рассказу современников, ни­куда не годилось: ружья были без замков или без прикладов, сабли без эфесов или со сломанными клинками. Хорошее же оружие, прекрасные но­вые ружья так и остались в арсенале и достались Наполеону. III

Наиболее яркое выражение этот госу-позунг полунилздававшиховдали 1812 году журналах: «Русский вест­ник» и «Сын отечества». как антихриста и разрушителя хри­стианской веры. То он «неверный Гольяф», выступивший против «вер­ного Давида», то он «лицемер», для которого сам бот будет «карателем»,и то он - «исчадие греха, раб ложной, адской славы, изверя естества, лютый сын геенны». «Сын отечества» называет Наполео­лео­на самим сатаной: «В сем городе разнесся слух, Что будто Бонапартов дух Нужно сказать, что подобного рода попытки использовать религиозные чувства населения в крестьянских массах, несмотря на все усилия ду­Из этой жизни в ад переселился. Ну, что ж! Щастливый путь! в отчизну б возвратился!» ховенства, не нашли горячего откли­ка. Что же касается непосредственно-

Имела-ли шювинистическая пропа­ганда какой либо успех? Среди дво­рянства и купечества она кое-какой отклик встретила. В народных массах она решительно не имела успеха. Воз­будить в народе зоологическую нена­висть к иностранцам так и не удалось.