газета № 49(685 Торжественное собрание в Ленинграде По телефону от нашего корреспондента В стодвадцатипятилетнюю год щину Бородинскогосражения большом конференц-зале ленинг ских учреждений Академии СССР состоялось торжественное седание, Собрание открыл академик очертивший историческое значен Бородинского боя. Русский показал, на что он способен, щая свою родину. На заседании был заслушан докладов и специальный военн разбор Бородинского боя, одного величайших сражений в истор войн. сожалению, об явленный в грамме заседания доклад на «Война 1812 года и Бородинскоес жение в художественной литера ре» не состоялся, Приходится с леть, что Институт литературы счел нужным участвовать и в ставке, развернутой в конференц ле ленинградских учреждений демии наук СССР. На выставке много любопыт экспонатов показал Ленинград артиллерийский исторический м РККА. Были выставлены знамена вот ских частей, участвовавших в Бе динском бою, а также трофейн знамена, захваченные русскими наполеоновской армии. до те на ль рe ле ак об Bi те Ді И 20 ба В витринах можно было увиде портфель и часы фельдмаршала К. тузова, бювар Наполеона, сабло,п­даренную Мюратом Людовику Бо парту (брату Наполеона), пулю, торой был ранен генерал Расвт саблю Ермолова, кольцо Милра вича и т. д. Экспонировались тар редкие издания о войне 1812 интересные документы из ары Академии наук СССР: подлинж рапорта о смерти Багратиона, «П бавления» к № 71 «Санкт-Петербунк ских Ведомостей» от 3 сентяс 1 года (старый стиль), в кото впервые было напечатано донесет М. И. Кутузова от 27 августа (т­рый стиль) о результатах Борош ского боя­«…все войска не толы не уступили ни одного шага неп ятелю, но везде поражали его стороны…» × Страницы героического прошл России хочет знать великий наро Страны Советов, готовый дать соку шительный отпор всякому, кто поса нет на могущество социалистическ родины. Некоторые ленинградские орган задии запаздывают с открытием са их выставок. В частности, давно думанная выставка в Государств ном университете им.ВБубноваи кроется только в конце месяца. В публичной библиотеке им. Си тыкова-Щедрина есть много интерем ных экспонатов, относящихся к к пании 1812 г. и к Бородинско бою. Но библиотека почему-то неш­казала их тысячам своих читателе Беседы ЮР, M H те H p B H B A c Наполеоном Издательство «Academia» подгт­вляет к печати перевод «Памятны записей с острова св. Елены» Л Каза. Лас-Каз - офицер Наполеов последовавший за ним в изгнани на остров св. Елены, где он пробы полтора года. Изо дня в день Ла­Каз записывал беседы с Наполеон также свои впечатления и набш дения. Опубликованные после смерти Бо напарта зациси Лас-Каза явили как бы первым камнем огромво здания литературы о Наполеоне. Эт T Г б I  записи содержат рассказы Напол­она о различных военных кампани­ях, его высказывания о политич ских учреждениях и общественноя строе, об экономической политике законодательстве империи. Лас-Каз с большой тщательность фиксировал в своих дневниках рас излуч-уждения Наполеона о Французской революции, ее деятелях, о литер туре, науке, в частности истории,  и т. п.   Любопытны воспоминания Наполь она о войнах с Россией и его воо торженный отзыв о солдатах р ской армии. Наполеон лично просматрива исправлял записи в дневнике Л Каза. На русский язык этот доку мент переводится впервые.



Литературная

А. ГРУШКИН

А. РАГОЗИН

НАПОЛЕОНОВСКОЕ НАШЕСТВИЕ Басня часто живет двойной жизнью. Она дважды аллегорична. Рассказанный в ней анекдот поучает нас установившейся общей морали. И в то же время в басне нередко об­наруживается искусно скрытая сати­pa. Мы не знаем, по какому поводу писал свои басни Эзоп. Зато в бас­нях Крылова, в этом обширном мире простаков, лжецов, плутов и просто­душных и лукавых животных не­трудно распознать десятки знакомых лиц. Война 1812 года всколыхнула всю русскую литературу. В дни тяжелого народного испытания, когда неприя­тельская армия занимала Москву, бы­ло создано множество поэтических произведений. Но над всем, что было написано в стихах в 1812 году, как непревзойденный шедевр возвыша­ются басни Крылова. Ни торжествен­ные оды, ни язвительные куплеты не несли такого искреннего патрио­тического ободрения и не имели та­кого успеха, как басни Крылова. Одной из первых басен, которыми Крылов откликнулся на военные со­бытия, был «Кот и повар». В первый период войны, когда русская армия отступала, уклоняясь от решительно­го сражения, в стране началось серь­езное недовольство действиями Барк­лая и затем Кутузова. Крылов вме­сте со всеми осуждал медлительность и нерешительность главного коман­дования. Он пишет басню, в которой под видом кота Васьки изображает Наполеона, пользующегося бездея­тельностью командования русской ар­мии. Как известно, эта басня закан­чивается словами: А я бы повару иному Велел на стенке зарубить: Чтоб там речей не тратить попустому, Где нужно власть употребить. В октябре 1812 года Крылову уже понятен основной смысл тактической операции русской армии. Он больше не осуждает тактику Кутузова. В зна­менитой басне «Волк на псарне» он изображает Наполеона в безвыходном положении. Известно, что посланный Наполеоном генерал обратился к Ку­тузову с предложением: «Государь мой искренно желает положить пре­дел несогласиям между двумя вели­кими народами, и положить его на­всегда». Почти то же самое говорит и пойманный на псарне волк: Я, ваш старинный сват и кум, Пришел мириться к вам, совсем не ради ссоры; Забудем прошлое, уставим общий лад! По рассказу И. Быстрова, Крылов переслал эту басню Кутузову. После сражения под Красным Кутузов про­чел ее своим офицерам. Дойдя до слов ловчего: Ты сер, а я, приятель, сед, И волчью вашу я давно натуру знаю, Кутузов снял фуражку и потряс ею над седыми волосами. Впоследствии он неоднократно перечитывал эту басню. В написанной в том же году бас­не «Раздел», Крылов осуждает Рос­топчина, отказавшегося работать в Ратническом комитете только пото­му, что возглавлявшийся им москов­ский комитет был подчинен петер­бургскому. Крылов заключает эту басню словами: В делах, которые гораздо поважней, Нередко от того погибель всем бывает, Что чем бы общую беду встречать дружней, Всяк споры затевает выгоде своей. В ноябре 1812 года Крылов печа­тает в «Сыне отечества» «Обоз». Здесь он уже не только не осуждает Ку­тузова, но нападает на сторонников решительных и немедленных дей­ствий против французской армии. В басне Крылова, подобно этим недо­вольным, молодая лошадь упрекает старого коня за медленный и осто­рожный спуск под гору: В БАСНЯХ КРЫЛОВА  Старинная иллюстрация Иванова Ай, конь хваленый, то-то диво! Смотрите: лепится как рак; Вот чуть не зацепил за камень. Косо! криво! Смелее! Вот толчок опять…» …Смотреть, так выйдешь из терпенья! Уж воду бы таскал, коль нет в тебе уменья! И после того, как молодой конь, «пустившись со всех четырех ног», свалил телегу в канаву и перебил все горшки, Крылов ваключает: Как в людях, многие имеют слабость ту же: Все кажется в другом ошибкой нам; А примешься за дело сам, Так напроказишь вдвое хуже. B начале 1813 года Крылов от­кликнулся на неудачу адмирала Чи­чагова, выпустившего Наполеона под Березиной. Чичагов возбудил тогда против себя всеобщее негодование. Его открыто обвиняли в измене. Крылов не считал его изменником, но обвинял в полнейшей бездарно­сти. Вот, например, его эпиграмма на Чичагова: …Русскую страну господь спасая, Кутузовым сменить благоволил Барклая, А чтобы русской нос не слишком поднимал, Бог Адмирала дал, Крылов посвятил Чичагову басню «Щука и кот», начинающуюся сло­вами: Беда, коль пиро тироги начнет сапожник, А сапоги тачать пирожник. Война закончилась. Множество лю­дей осталось без средств к суще­ствованию. В стране начался сбор пожертвований. Нашлось не мало «благотворителей», которые хвастли­во кричали повсюду о своем вели-

Героизм народных масс и великий русский поэт ной придворной верхушки, не умею­щей ценить подлинно достойных сы­нов своей родины, это повествование о незаслуженно гонимом полководце Барклае де Толли. «Бы-соотечественников падцатого года посвящен неокончен­ный рассказ «Рославлев», написан­пый в плане непосредственной поле­мики с одноименным романом Заго­скина. Рассказ «Рославлев» («Отрывок из пеизданных записок дамы») до сих пор не получил должной историко­литературной оценки, и по поводу этого произведения существуют са­мые путаные представления.  На самом деле «Рославлев» Пушки­на был направлен целиком против официозной реакционно-шовинисти­ческой концепции Загоскина. Основной целью последнего было стремление показать, что 12-й год был ознаменован героизмом, в пер­вую очередь, русского дворянства, ос­новными чертами которого Загоскину представлялись «непоколебимая вер­ность престолу, привязанность к вере предков и любовь к родимой сторо­не»5. Правда, и Загоскин не мог скрыть, что русское дворянство на­кануне отечественной войны «чрез­мерно» увлекалось «заморскими» мо­дами и обычаями и проявляло изряд­ное равнодушие к судьбам отечества. Но он об яспяет галломанские увле­чения русского барства лишь времен­ным, случайным заблуждением. Один из положительных персонажей его романа, резонерствующий купец, олицетворяющий у Загоскина народ­ную мудрость, хотя и ополчается про­тив галломанских причуд московско­го барства, но считает нужным приба­вить: «Спору нет, батюшка! если дело до чего дойдет, то благородное русское дворянство себя покажет - постоит за матушку святую Русь» В ином свете изображает предвоен­ные настроения русского дворянства Пушкин: «Все говорили о близкой войне и, сколько помню, довольно легкомы­сленно. Подражание французскому тону времен Людовика XV было в моде. Любовь к отечеству казалась пе­дантством. Тогдашние умники пре­возносили Наполеона с фанатиче­подобострастием и шутили над нашими неудачами. К несчастию, за­ступники отечества были немного простоваты; они были осмеяны до­вольно забавно и не имели никакого влияния. Их патриотизм ограничи­вался жестоким порицанием употреб­ления французского языка в обще­ствах, введения иностранных слов, грозными выходками противу Куз­нецкого моста и тому подобным. Мо­лодые люди говорили обо всем рус­ском с презрением или равнодуши­ем и шутя предсказывали России участь Рейнской конфедерации. Сло­7 вом, общество было довольно гадко» - По этому описанию никак нельзя предвидеть, что если «дело до чего дойдет, то благородное русское дво­рянство себя покажет - постоит за матушку святую Русь», как уверяет загоскинский купец, а с ним и сам Загоскин. Те, кто говорят «обо всем русском с презрением» и «шутя» предсказывают своей родине «участь

Рейнской конфедерации», т. е. участь колонии Бонапарта, послушной ма­рионетки в его руках, - непохожи на будущих защитников отечества. Загоскин говорит о галломании своих с досадой, по со­храняет к ним благожелательное от­ношение. Пушкин об этой же среде говорит не с благодушной улыбкой, а со злобой: «общество было доволь­но­гадко». «Гадкое» общество вызы­вает у него сарказм, оно ему чуж­до и он не находит для него оправ­дания. Описание событий 12-го года в пушкинской повести также противо­стоит загоскинскому, выдвигавшемуК на первый план доблести «благород­ного русского дворянства». Вспомним пушкинское описание. <… народ ожесточился. Светские балагуры присмирели; дамы вструх­нули» Какое характерное сочетание! «На­род ожесточился» -- чувствуется не­что серьезное, значительное, напоми­нающее то «остервенение народа», о котором речь идет вХ главе «Евге­нии Онегина». Что же касается ари­стократов, то они реагировали на самую войну так же, как раньше реа­гировали на ее подготовку: мелко, пошло. Они прежде всего «присми­рели» и «вструхнули». Поведение русской аристократии во время отечественной войны Пуш­кин рисует в самых карикатурных красках. «Гонители французского языка и Кузнецкого моста взяли в обществах решительный верх, и гостиные напол­нились патриотами; кто высынал из табакерки французский табак и стал нюхать русский; кто сжег десяток французских брошюрок, кто отказал­ся от лафита, а принялся за кислые щи. Все закаялись говорить по-фран­цузски; все закричали о Пожарском и Минине и стали проповедывать на­родную войну, собираясь на долгих отправиться в саратовские дерев­ни». Каким убийственным сарказмом

Отечественная война 1812 года не раз привлекала внимание великого национального поэта. С ней связаны были для Пушкина волнующие вос­поминания его отроческих лет. Не­даром в стихотворении 1836 года ла пора, наш праздник молодой…» Пушкин с воодушевлением остано­вился на «грозе двенадцатого года», под величавый грохот которой му­жал и сам поэт и его лицейские друзья - будущие декабристы, - Вы помните: текла за ратью рать, Со старшими мы братьями проща­лись, И в сень наук с досадой возвраща­лись, Завидуя тому, кто умирать Шел мимо нас… и племена срази­лись, Русь обняла кичливого врага, И заревом московским озарились Его полкам готовые снега 1. Об огромном прогрессивном влия­нии героических событий 1812 года на умы подрастающего поколения свидетельствуют в своих воспомина­ниях непосредственно общавшиеся с Пушкиным декабристы И. Д. Якуш­кин и ближайший друг великого поэ­та И. И. Пущип. Пламенное стремле­ние к освобождению родины от ино­земных цепей влекло за собой жела­ние видеть Россию свободной и от внутреннего врага - язвы крепост­ничества, бездушного произвола цар­ских сатрапов. Ненависть к «кичли­вому врагу», грозившему националь­ной целости России, у лучших рус­ских людей 20-х гг. соединилась с не­навистью к мертвящему аракчеевско­му режиму, ко всем поработителям великого русского народа. Глубоко прочувствованные строки посвятил Пушкин событиям двенад­цатого года и в своем бессмертном романе «Евгений Онегин», так удач­но названном В. Г. Белинским «энци­клопедией русской жизни». Велича­вым пафосом проникнуты строки, в которых поэт говорит о героическом порыве народных масс, задержавшем шествие врага: судь-ким Москвы коленопреклоненной Напрасно ждал Наполеон, Последним счастьем упоенный, С ключами старого Кремля: Нет, не пошла Москва моя К нему с повинной головою… 2 галлерея полководцев двенадцатого года, та «палата» Зимнего дворца, где поэт видит вместо «золота и бар­хата», вместо опостылевшего ему при­дворного блеска «…плащи, да ппаги, Да лица, полные воинственной от­ваги» 3. («Полководец», 1835 г.). Стихотворение«Полководец» это не только восторженный гимн в талантливых честь наиболее …«начальников народных наших сил, Покрытых славою чудесного по­хода И вечной памятью двенадцатого года» 4 это также обвинительный акт по ад­ресу русской артистократии, бездар­A. С. Пушкин, Полн. собр. соч., в шести томах, Гос. изд. «Художе­ственная лит-ра», М., 1936, т. II, етр. 265. «Евгений Онегин» гл. VII. Пуш­кин. Полное собр. соч., изд. A. Н. СССР 1937 г., т. VI, стр. 155. Полн. собр. соч. в шести томах, Гоо. изд. «Художественная лит-ра»,A. М., 1936, т. II стр. 232. 4 Там же.

к басне Крыпова «Ворона и курица» кодушии, Крылов выступает против них с басней «Добрая лисица». Эту басню он заканчивает словами: Кто добр поистине, не распложая слова, В молчаньи тот добро творит; А кто про доброту лишь в уши всем жужжит, Тот часто только добр насчет другого. После свержения Наполеона бы Европы решались на Венском конгрессе. Но победители не могли между собой договориться. Австрия боялась Пруссии, Англия боялась России. Французские дипломаты ис­кусно воспользовались этими разно­гласиями. Дело закончилось тем, что Англия и Австрия заключили с Францией тайный договор против России, Крылов откликнулся и на эти события. В напечатанной в 1815 году басне «Собачья дружба» он рассказывает, какими сладкими дру­жескими речами обменивается Пол­кан с Барбосом. Но… Тут повар на беду из кухни кинул кость. Вот новые друзья к ней взапуски несутся: Где делся и совет, и лад? C Пиладом мой Орест грызутся, - Лишь только клочья вверх летят… Знаменитый русский баснописец сумел в остроумной и доступной са­мым широким массам читателей фор­ме откликнуться на важнейшие со­бытия великой войны. Он поднимал печибодрость, разоблачал болтунов, изде­вался над бездарностями, воспиты­вал любовь к родине. Не подлежит сомнению, что его басни относятся к числу наиболее талантливых и са­мых популярных произведений во всей литературе, созданной войной 1812 г. Пушкин заслуженно называл его «истинно пародным поэтом».

дышат эти портреты аристократиче­уроном с его  ских «патриотов», кричащих о По­жарском и Минине и проповедующих «народную войну», собираясь в то же время «на долгих отправиться в са­ратовские деревни»! В противовес Загоскину Пушкин показывает, что «любовь к родимой сторопе» в наиболее критический для отечества момент у русского дво­рянства отсутствовала, что в 12-м году «благородное» дворянство дер­жало себя позорно, подло. «Рославлев» Пушкина был доказа­тельством того, что для гениального поэта и преданнейшего патриота ве­ликий народ отнюдь не отожествлял­ся с привилегированным сословием, что это сословие фактически исклю­чается из семьи великого народа, ко­гда подводятся итоги Отечественной войны. Жалкой и трусливой «светской черни», легко переходящей от деше­вого преврения к своей родине, от рабского преклонения перед внешни­ми сторонами западной культуры к трескучему, крикливому шовинизму, в повести Пушкина противостоит «добрый, простой народ», умеющий «отстоять свою голову» от враже­ских покушений. Таким образом, в отношении Пуш­кина к войне 1812 года сказалась та вера в русский народ, в его прекра­сные качества, в его способность к мужественной борьбе с угнетателями, та вера в героизм народных масс, ко­торая определяла в 80-е годы основ­ные линии творческого пути велико­го национального поэта.

5 «Рославлев» или «Русские в 1812 году», соч. М. Загоскина, Москва, 1831 г. Предисловие автора. 6 Там же, ч. I, V, стр. 136. С. Пушкин, Полное собр. соч. в шести томах, т. IV, «Academia», Л.-М., 1936, стр. 120-121 .

в Там же, стр. 121. Там же.

B. шкЛОВСкИЙ

ли немцем, потому что дед его был Всегда остановлюсь пред ним, бургомистром в Риге. Этот человек нес в истории ответ­ственность за работу придворных немцев. Пушкин заступился за него с не­и не свожу С него моих очей… …О вождь несчастливый! Суров был жребий твой! Существует предположение, что и Лермонтова; «Великий муж! Здесь нет на­грады, Достойной доблести твоей! относится к Барклаю-де-Толли. Хронологически это стихотворе­

ние предшествует одному ших стихотворений поэта «Бороди­но». Время Николая не гордилось 1812 годом. К этому времени относится рас­пространение мнения, что мороз, а не русский народ победил Наполео­на. Против этого мнения очень убеди­тельно выступал Денис Давыдов. Мемуаристы доказали нам, что русская армия была одета не лучше французской, русским офицерам то­же приходилось надевать муфты на голову. С точки врения царя Николая Бо­родино было проведено неправильно и он даже устроил маневры на Бо­родинском поле, сам стал на то ме­сто, где когда-то стоял Кутузов и в результате маневров взял в плен воображаемого Наполеона. Спор о двенадцатом годе проходит через всю нашу литературу. Гоголь изобразил в Бетрищеве, ге­рое «Мертвых душ», генерала Отече­ственной войны. В бумагах Гоголя сохранились вы­писки из истории 1812 года, здесь он использовал, главным образом, материал истории Финляндского егерского полка.. Тентетников в разговоре е гене­ралом Бетрищевым сказал, что не генералы, a народ победил в 1812 году. Чичиков ничего не понял и про­изнес что-то о страшных морозах 1812 года. Генерал резко оборвал его. Здесь Гоголь нарочно вложил в уста пошляка Чичикова мысль о том, что Россию спасли не мужество и патриотизм великого русского на­рода, а трескучие морозы. Длинная цепь вещей о 1812 годе и спор о нем как бы заканчиваются романом Толстого «Война и Толстой первый понял своеобра­зие этой войны, художественно изо­бразил ее народный характер и пе­редал в романе ощущение нацио­нальной полноценности. Невероятным срывом после Тол­стого кажутся исторические рома­ны, подымающие ту же тему. После Толстого писал о 1812 го­де Г. Данилевский, Д. Мордовцев. Про них можно сказать словами Толстого, что барьер старой добле­сти для них был так высок, что они не перешли через него, а под­лезли под него. Наше время должно дать новое, полное освещение 1812 года.

 в русскои литературе Начало см. на 3 стр. цузской гвардии перед Москвой, но русский солдат для него не интере­сен, он изображает его неохотно, разбивая для оживления официаль­ные сообщения на реплики. Интереснее книги «русского инва­лида» Ивана Скобелева, одно­дворца, выслужившего офицера и проведшего войну 1812 года в чине капитана. Его описания даны в фор­ме писем, как это было принято в тогдашней литературе, Хотя это кровь птицы, но, поверьте вы, которые будете когда-нибудь чи­тать мои Записки, что воспоминание о ней тяготит мою совесть!… («Ка­валерист-девица». СПБ. 1886 год, часть II, стр. 79). Вещь Дуровой-первое реалисти­ческое описание войны в русской литературе. В общем итоге о 1812 годе в «Со­временнике»напечатано не так много, но надо принимать во внима­ние, в каких условиях это печата­лось. Вот черновое письмо Пушкина. Оно служит ответом на письмо Да­выдова от 18 мая 1836 г. В письме Давыдов жаловалсяна то, что «немецкая ведьма особого рода» защищает немцев и не позво­ляет писать правду об их роли в войне 1812 года. Дело шло о гене­рал-лейтенанте Винценгероде.Вот ответ Пушкина: «Статью о Дрездене не могу тебе прислать прежде нежели ее не на­печатают, ибо она есть ценсурный документ. Успеешь(нарадоваться), наглядеться на ее благородные ра­ны. Покамест благодарю ва позволение напечатать ее (и в этом) и в насто­ящем ее виде. (Черт побери Тене­рал-Лейтенанта Винценгероде!). A жаль, что не тиснули мы ее во 2-м № (Напол. Тут у меня его) Соврем., который у меня весь полон Напо­леоном! куда бы кстати тут же бы­ло (принести ему в жертву) зако­лоть у подножия Вандомской ко­лонны (Шмерца) Генерала Винцен­героде как жертву примирительную. (Вырвался проклятый) я было и ру­кава засучил! Вырвался прокля­тый». (Соч. Пушкина. Изд. «Акад. наук». Переписка под редакц. и с примеч. В. И. Саитова, т. III (1833 -1837). С. Петербург, 1911). Тем с большим вниманием мы должны отнестись к той борьбе за славу Барклая-де-Толли, которую вел Пушкин. Иностраная фамилияоказала Барклаю плохую услугу. Его-потомка шотландцевсчита­(ДО «ВОЙны И МиРА»)   Оп хотел ответить романом на ро­ман Загоскина. Но писать в цензурных условиях было чрезвычайно трудно. Пушкин рассовывал материал, прятал его. Во втором томе «Современника» он напечатал записки Дуровой. В том же втором томе шла рецен­зия на книгу Маршане «Наполеон и Юлий Цезарь», разбор поэмы Эдгара Кине «Наполеон». В третьем томе «Современника» шло стихотворение Пушкина «Полководец», статья Да­выдова о партизанской войне, отры­вок из романа Пушкина «Рославлев».

обыкновенной горячностью и силой. стихотворение анскихь Пушкин описывает галлерею 1812 года. Но в сей толпе суровой Один меня влечет всех больше. С думой новой

Что ЧитАл Н. Г. ЧЕРНЫШЕВСКИЙ В ПЕТРОПАВЛОВСКОЙ КРЕПОСТИ В библиотеке Государственного Лн тературного Музея хранится несколь ко книг с пометками: «Из равелина» Надписи эти сделаны А. Н. Пыш ным, историком литературы, отмеча шим те книги, которые он посылал для чтения заключенному в Алеков евском равелине H. Г. Черныше­скому. Даже по этим немногим книган можно судить, насколько разнообраз­ны были литературные интересы Чернышевского. Ему в заключение посылались п являвшиеся на книжном рынке но­винки: Карла Физиологические письма Фохта, С.-Петербург, 1863-1864, вы пуски I и II; Стихотворения Н. Некрасова, изда­ние третье, Санк-Петербург, 1863; Стихотворения А. А. Фета, издание К. Солдатенкова, Москва, 1863, ч. В «Летописи жизни и деятельно­сти Н. Г. Чернышевского», составлен­ной Н. М. Чернышевской-Быстровой мир».относительно стихотворений Некрасо ва высказана неуверенность, в каком издании были они у Чернышевско в Петропавловской крепости. По нашему экземпляру видно, чт в первом издании.  Из иностранных авторов, которы

са

«Из мертвых можно скласть кост­ра три, саженей в пять каждый. В четвертом томе шли об яснения по поводу стихотворения «Полководец» Если бы начальники и не уверяли, что победа наша, так на то у нас были глаза, чтобы видеть подле и заметка об отдельном издании «Записок Дуровой». Центральное место в «Современ-

каждого одного Русского покойника нике» занял отрывок из рукописи двух убитых бусурманов; все Боро­динское поле так устлано, что по­«Кавалерист -- девица». К этой руко­писи Пушкин отнесся чрезвычайно

смотреть ужасть! море морем; верш­внимательно. Он обсуждал с автором ка земли не осталось, чтобы не ле­жал человек, аммуниция, или чтоб не было запекшейся крови. жаль, брат, что эти Французы нехристи и интерес. что они у чернокнижника в народ, сказать правду, храбрый, как комары, так в глаза и лезут» («Переписка русских солдат, или Подарок товарищам к 1812 году, из­данная русским инвалидом Иваном Скобелевым». C. Петербург 1833г.). Подготовка к юбилею 1837 года подняла новую волну интереса к 1812 году. Через историю спорили с совре­менностью. заглавие, сам хлопотал в цензуре. Книга эта на самом деле представ­ляет собой большой литературный лапах,Девица Дурова поступила в кава­лерию и участвовала в сражениях. Приведу отрывок из второй части книги: Дурова едет на разведку. «К деревне примыкал обширный луг, виднелась речка, за нею не­сколько мелких перелесков. Прика­зав уланам итти лошадьми на луг, я осталась одна в покинутой дерев­не и, привязав лошадь, пошла ос­матривать опустевшие жилища. Что-



Шел спор о том, во имя чего был то было страшного видеть все двери побежден Наполеон. Бестужев писал: «Русь везде про­стирала меч свой, между деспотиз­мом Наполеона и правами народов, отворенными, везде царствовал мрак, тишина и запустение, ничто не было заперто: конюшни, сараи, анбары, кладовые и дома­все было раство-

которым грозил он». (Собрание сочи­рено! На дворе однако ж ходили, нений, т. IX, стр. 289). Лучіцие русские люди считали, что их страна защищала в 1812 го­ду право народов на свободное су­ществование. лежали, стояли коровы, овцы и си­дели гуси стадами; бедные гуси! Ах, как мне стыдно писать это! Как стыдно признаваться в таком бес­человечии! Благородной саблей сво­срубила голову неповинной

рии «Collection of British authors». Это - Ч. Диккенс - «История двух городов», 1859 г.; Гаскелль - «Жизнь Шарлотты Бронте»; Д. Стерн­

Пушкин посвящает номера своего ей, я

Обложка книги «Переписка русских солдат в 1812 году

или Подарок

«Современника» пересмотру истории птицы!! Это была первая кровь, ко­1812 года. торую пролила я во всю мою жизнь.

ния Тристрама Шэнди», 1849.

Д. АРСКИЙ.