газета № 54 (690)

Литературная

Ф. КЕЛЬИН

М. Горький

Письма из Испании

Девушка и смерть Трудно сказать, Сказка Глубокой осенью 1892 года Т. М. Горький вернулся в род­ной город Нижний-Новгород, после почти ствований «по Руси». Писатель так рассказывает об этом времени: «Я обошел Поволжье, Дон, Украину, Крым, Кавказ, пере­жил неисчислимо много различных впечатлений, приключе­ний»… «…Изнемогал от пестроты и тяжести впечатлений бы­тия, чувствуя себя богачом, который не знает, куда девать нажитое, и бестолково тратит сокровища, разбрасывая все, что имел, всем, кто желает поднять брошенное»… Но впечатления приносила не только жизнь, их давали и книги. Горький тогда хорошо знал современную и классичес­кую литературу -- русскую и иностранную, им было прочи­тано не мало книг по политическим, философским и другим вопросам.



Нижнеми Максимилиано Альварес­Суарес воврожление романа в Пепаании Максимилиано Альварес-Суарес. конец, положение становится нестерпимым. Он решает спуститься в одну из деревень. Но и здесь ему приходится пробыть не­долго. Гражданская гвардия его выслежи­вает. Предупрежденный крестьянами, он успевает бежать в Мадрид, а оттуда во Францию. В Париже он живет жизнью ис­панского эмигранта, постоянно преследуе­мого полицией Лаваля. В Париже он пи­шет свою «Кровь Октября. Братья про­летарии, об единяйтесь». На мой вопрос - писал ли он раньше, Альварес-Суарес ответил отрицательно. Правда, он до этого довольно много писал для партийной и профсоюзной прессы. Но «Кровь Октября» - его первая художест­венная книга. Я спрашиваю Максимилиано, как ему пришла мысль написать ее. былоочень грустно и одиноко жить в эмиграции, - отвечает он. подумал - почему бы мне не рассказать обо всем мною пережитом в октябрьские дни. Образы и воспоминания были так ярки и свежи, что невольно просились на бумагу. Я сел и стал писать. Было это в конце 1935 г.». Астурия - героическая Красная Асту­рия - сейчас опять стоит в центре все­общего внимания. Вот уже несколько не­дель, как она мужественно отбивает на­тиск врага: каждое село, каждый холм, ко­торый он занимает, достается ему ценою тяжелых жертв и усилий. Давно ли гене­рал Франко и его иностранные хозяева хвастались, что они завоюют Астурию в два­три дня. Теперь им приходится гово­рить об «ожесточенном сопротивлении красных», о тех трудностях, на которые натолкнулось их наступление. Астурия всегда была богата крепкими, мужественными людьми. Из Астурии вы­шел первый революционный роман Испа­нин «Кроты». Повесть «Горы» Исидоро Асеведо. Астурия и сейчас создала своего замечательного писателя. Это писатель революционной эпохи, т. е. бдновременно и боец и художник. Его книга - резуль­тат упорной и длительной борьбы. Она ро­дилась среди кровавых боев, обдумыва­лась в долгие часы вынужденных скита­ний по астурийским горам, была оформле­на в политической эмиграции. Автор по праву мог ее назвать «Кровью Октября». В этой книге - кровь революционных бой­цов Красной Астурии. Жизнь ее автора - Максимилиано Аль­варес-Суареса - может послужить яркой характеристикой той среды, откуда выходят сейчас революционные писатели Испании. Он родился в деревушке Теверга, в цен­тральной части астурийского угольного района, в 1902 г. Отец его --- школьный учитель старого типа. Семья была боль­шая, весь заработок отца определялся ни­чтожной суммой в 50 дуро в год. Учиться Максимилиано так и не при­шлось. Ходил в школу до 12 лет, но потом вынужден был ее оставить. Сперва посту­пил в аптеку, но так как хозяин зверски его бил, сбежал домой. Здесь нанялся к кулаку в «криадо-де-лабрансо», т. е. в па­стухи. Пятнадцати лет в первый раз спу­стился в шахту в качестве откатчика. В шахтах проработал 11 лет. Это было тяжелое для Астурии и для всей Испании время: у власти стоял дик­татор Примо-де-Ривера. Испания вадыха­лась под гнетом военного режима. То здесь, то там вспыхивали восстания. В 1927 гг. волна стачек прокатилась по всему угольному району. Альварес-Суарес, всту­пивший в 1923 году в ряды компартии Ис­пании, был активным участником этого движения. Временное поражение шахте­ров привело его в конце 1926 г. в тюрьму, сначала в Овьедо, затем в Мьерес. В 1927 г. ему удалось бежать в Мадрид, где он про­жил некоторое время нелегально в доме у своего брата. Полиция его разыскивала как опасного «преступника». 1926-«Мне После переворота 1931 г. Альварес-Суа­рес получил возможность вернуться в Астурию. Но хозяева шахт не хотели брать его на работу. Наконец, ему удалось на­няться «пеоном» на постройку шоссе. Но и эта работа продолжалась недолго. Он был снова уволен. В поисках работы он передвинулся на запад Астурии, в так называемую «морскую полосу». «Я работал день здесь, день там», вспо­минает об этом времени Альварес-Суарес. «Был грузчиком в порту, голодал. В 1933 г. «анархо-фашисты» спровоцировали в Асту­рии «путч». Полиция этим воспользовалась, чтобы арестовать коммунистов. Попал в тюрьму и я. Меня судили за распростране­ние партийной литературы. Я был пригово­рен к заключению. Вышел на волю нака­нуне октябрьских дней…». В октябре 1934 г. Альварес-Суарес храб­ро сражается в рядах рабочих дружин в Авилесе, Трубии, Овьедо. После разгрома движения он уходит с одним из отрядов в горы: в горах уже выпал снег. 3-4 меся­ца бродит он с места на место, отстрели­вается от погони, ночует в пещерах. На-

где была написана сказка - в стране, про которую Горький писал: «Мож-

«

двухлетних стран­или в Грузии, --- в

жи я штурмовал казармы Ля Монтаньяв Мадриде. Потом был направлен на Сомось еррский фронт. Здесь в бою с противником сломал себе руку. Недели тяжелого лече­ния. Бои на Хараме - партии нужны на дежные люди. Вместе с ударными частями я ликвидировал прорыв. Сейчас я состои комиссаром одного из батальонов в 69 бри. гаде Дурана…» «Боевая работа не отбила у меня охотн писать. Все свободное время я посвящам своему новому роману. Сюжет его мною взят из военной хроники первых месяце войны, от начала мятежа и до ноябрьски дней в Мадриде. Таким образом в центра моего романа стоят события на мадридской фронте. Роману я хочу придать автобно графическую форму. Повторяю, я имею виду не репортаж, а именно роман…» «Другое мое горячее желание, - эт написать большую хорошую книгу о Со ветском Союзе, нашей второй родине», *

как нак прс сро отр ру ди ка

но думать, что именно величественная природа страны и ро­мантическая мягкость ее народа--именно эти две силы дали мне толчок, который и сделал из бродяги литератора». Горький послал «Девушку и смерть» в наиболее влиятель­ную газету Поволжья - в казанский «Волжский но редактор газеты вестник», Н. В. Рейнгардт признал ее непензурной

и в газете не поместил. Сказка была напечатана лишь в 1917 году в газете «Новая жизнь» (№ 82 от 23 июля ст.ст.). В 1918 году Горький включил ее в сборник своих произ­ведений «Ералаш», вышедший в издательстве «Парус», Начиная с 1923 года «Девушка и смерть» печатается в со­Нами перепечатывается текст из первого тома собрания со­сколько отличается тирована автором в 50--56). Этот текст не­от первоначального. Сказка была отредак­1923 году. Появление сказки Горького не было отмечено в печати того времени. Сказка осталась незамеченной и критикой после­дующих лет. В обширной литературе о великом писателе нет ни одной работы, посвященной «Девушке и смерти». Нам ду­мается, что этот пробел следует восполнить. Сказка «Девушка и смерть» - замечательное произведе­ние гениального мастера слова - должна получить соответ­ствующее освещение в критических статьях и литературовед­ГЕН. СМОЛЬЯНИНОВ.

лос вл ост лис ри ещ ли себ пог ку. нь: дел ме оп ли веj ви ки ко ша Ba тре TOI

брании сочинений писателя.

«У меня было так много впечатлений, что не писать я не мог» -вспоминает он.

В это время Алексей Максимович был уже автором одного рассказа -- в тиф лисской газете «Кавказ» 12 (24) сентября г. он показывал 1892 г. был напечатан «Макар Чудра». Писал Горький и стихи. Еще в 1889 B. Г. Короленко поэму «Песня старого дуба».

чро Интерес к художественной прозе и в стности к роману все с большей силой ох ватывает сейчас литературные круги на родной Испании. Мне уже приходилось пи­сать о большой повести Альберти «Остров Ибиса», о «Ручной гранате» Чаваса и книге Хосе Эррера Петере «С пятым под­ком». Как мы видим, над романом сейчы работает и Альварес-Суарес. К этим име нам можно прибавить имя писателя, мол­чавшего в течение последних лет,-Хоакинй Ардериуса. Он недавно повнакомил меняПр со своими литературными планами. Арде-эи риус пишет сейчас драму «Хлеб», действием которой развертываетсв Мурсии, средиз крестьян. Ведущей темой ее является ло бовь, показанная на фоне революционныхко событий нашего времени. Ардериус хочет в своей драме изобре­зить пробуждение испанского крестьянства для новой жизни. Но рядом с этим он ра­ботает и над двумя романами, ставящими своей вадачей показать распад мелкобур­жуазной испанской семьи. События впер-ка вом романе, пока не имеющем заглавия, начинаются еще до революционного дви­жения, во времена диктаторства Примо-де­Риверы. Приблизительная их дата - 1926 г. Место действия романа - сперва Мадрид, а затем Мурсия и снова Мадрид, Рассказ доводится до военно-фашистоког -мятежа, т. е. до 19 июля 1936 г. Второй роман - история той же семын во время гражданской войны. Таким образом, как мы видим, в своем романе, которому в драме соответствует заканчиваемая Альберти пьеса «На пере­ломе», Ардериус переходит к циклической Тема уже настолько разрослась, чтоИ не умещается в пределах одной книги. Ав тор хочет осмыслить прошлое своих геро­ев. Он не просто показывает их в действии, а рисует ход их духовного развития, уста­навливает отдельные его этапы. Это не сомненный шаг вперед по сравнению сро­маном-репортажем. Испанииформе. Перед испанской художественной провой сейчас открываются блестящие возможно-т оти. Если первый период гражданской войны в Испании сопровождался расцве том одного из жанров староиспанской на­родной поэзии, так называемого романса, то второй период является по существу эпохой возрождения в Испании повести и романа, к которым обращаются сейчас да­же поэты («Остров Ибиса» Альберти). Гражданская война выковала группу пи­сателей-романистов. Дело, начатое Сенде­ром и Арконадой, нашло своих продолжа­телей среди испанских писателей старше­го и младшего поколений. Гражданская война, как и в других областях жизни, послужила мощным толчком, ускорившим процесс возрождения испанского романа,- романа Сервантеса, Гальдоса и Валье­Инклана. Валенсия, сентябрь 1937 г.

В 1892 году А. М. Горький написал сказку в стихах «Де­вушка и смерть», в основу которой, видимо, легла слышан­ная им на берегах Дуная румынская сказка. На это предполо­жение наводит подзаголовок «Румынская сказка», поставлен­ный автором при переиздании этой вещи лаш». Впоследствии этот подзаголовок был I

в сборнике «Ера­ческих работах. Горьким снят. * - «Ну, ступай, целуйся, даскорее! Ночь - твоя, на заре - убью!» И на камень села. - ожидает, А змея ей жалом косу лижет. Девушка от счастия рыдает, Смерть ворчит: «Иди, скорей, иди же!» IV

Становясь все злее и жесточе, Смерть обула лапти и онучи И, едва дождавшись лунной ночи, В путь идет, грозней осенней тучи. Час прошла и видит: в перелеске. Под росистой молодой орешней На траве атласной, в лунном блеске Девушка сидит богиней вешней. Как земля гола весною ранней, Грудь ее обнажена бесстыдно. И на коже шелковистой, ланьей, Звезды поцелуев ярко видны. Два соска, как звезды, красят грудь, И - как звезды - кротко смотрят очи В небеса, на светлый Млечный путь, На тропу синеволосой ночи. Под глазами голубые тени, Точно рана -- губы влажно алы. Положив ей голову в колени. Дремлет парень, как олень усталый. Смерть глядит, и тихо пламя гнева Гаснет в ее черепе пустом. - «Ты чего же это, словно Ева, Спряталась от бога за кустом?» Точно небом-лунно-звездным телом Милого от Смерти заслоня, Отвечает ей девица смело: - «Погоди-ка, не ругай меня! Не шуми, не испугай беднягу. Острою косою не звени! Я сейчас приду, в могилу лягу, А его -подольше сохрани! Виновата, не пришла я к сроку, Думала-до Смерти не далеко. Дай еще парнишку обниму: Больно хорошо со мной ему! Да и он--хорош! Ты погляди Вон какие он оставил знаки На щеках моих и на груди, Вишь, цветут, как огненные маки!» Смерть, стыдясь, тихонько засмеялась: - «Да, ты будто с солнцем пеловалась Но,ведь у меня ты не одна, Тысячи я убивать должна! Я ведь честно времени служу, Дела-много, а уж я - стара, Каждою минутой дорожу, Собирайся, девушка, пора!» Девушка - свое: -«Обнимет милый, Ни земли, ни неба больше нет. И душа полна нездешней силой, И горит в душе нездешний свет. Нету больше страха пред Судьбой, И ни бога, ни людей не надо! Как дитя - собою радость рада, И любовь любуется собой». Смерть молчит задумчиво и строго, Видит-не прервать ей этой песни! Краше солнца-нету в мире бога, Нет огия огня любви чудесней! VII

По деревне ехал царь с войны. Едет - черной злобой сердце точит. Слышит - за кустами бузины Девушка хохочет. Грозно брови рыжие нахмуря, Царь ударил шпорами коня, Налетел на девушку, как буря, И кричит, доспехами звеня: - «Ты чего, -кричит он зло и грубо, Ты чего, девчонка, скалишь зубы? Одержал враг надо мной победу, Вся моя дружина перебита, В плен попала половина свиты. Я домой, за новой ратью еду, Я - твой царь, я в горе и обиде, - Каково мне глупый смех твой видеть». Кофточку оправя на груди, Девушка ответила царю: - «Отойди, - я с милым говорю! Батюшка, ты, лучше, отойди». Любишь, так уж тут не до царей, Некогда беседовать с царями! Иногда любовь горит скорей Тонкой свечки в жарком божьем храме. 

ви вя на pe.

Вешним солнцем ласково согрета. Смерть разула стоптанные лапти, Прилегла на камень и уснула. Нехороший сон приснился Смерти! Будто бы ее родитель, Каин, С правнуком своим - Искариотом, Дряхленькие оба, лезут в гору, Точно две змеи ползут тихонько. - «Господи!» - угрюмо стопет Каин, Глядя в небо тусклыми глазами. «Господи!»-взывает злой­Иуда, От земли очей не поднимая. Над горою, в облаке румяном Возлежит господь,-читает книгу; Звездами написана та книга. Млечный путь - один ее листочек. На верху горы стоит архангел, Снопик молний в белой ручке держит. Говорит он путникам сурово: - «Прочь идите! Вас господь не при­мет!» «Михаиле!-жалуется Каин, Знаю явелик мой грех пред миром! Я родил убийцу светлой Жизни, Я отец проклятой, подлой Смерти!» «Михаиле!-говорит Иуда, Знаю, что я Каина грешнее, Потому что предал подлой Смерти Светлое, как солнце, божье сердце!» И взывают оба они, в голос:

Ко вс ке Пс ло да та TH ка

вь

«Я сам долго не верил в свою книгу, Ко­гда с победой народного фронта в мне снова удалось вернуться в Мадрид я решил попытать счастья. Но я прежде все­го - партиец. Поэтому я обратился за со­ветом в партийный комитет. Мне дали «на­правление». Я пошел с ним в издательство «Зенит». Там к кните моей сперва отне­слись недоверчиво. Я, как автор, был со­вершенно неизвестен. Об Астурии уже имелся ряд книг: «Так произошла рево­люция» Мануэля Д. Бенавидеса, «Астурия» Вальдеса и др. Меня попросили оставить рукопись, зайти на-днях. Как я узнал по­том, мою книгу отдали на просмотр Ар­конаде. Когда я зашел через неделю, мне предложили подписать договор. А через несколько недель первое издание книги уже разошлось. О ней писали статьи, в честь ее устроили даже банкет. Апрель 1936 г., когда вышла в свет моя книга, был самым счастливым временем в моей жиз­ни…» «Мой первый успех меня окрылил. Я со­бирался засесть за другую книгу, в кото­рой хотел рассказать о своем детстве и юношеских годах борьбы… Но тут нача­лась гражданская война». «С первых же дней ее я ушел на фронт. Вместе с группой революционной молоде-

пр

Дс

Царь затрясся весь от дикой злости, Приказал своей покорной свите: - «Ну-те-ко, в тюрьму девчонку брось­те, Или, лучше,сразу удавите!» Исказив угодливые рожи, Бросились к девице, словно черти, Конюхи царевы и вельможи, Предали девицу в руки Смерти. II

вс BI де

И

- «Михаиле! Пусть господь хоть слово Скажет нам, хоть только пожалеет Ведь прощенья мы уже не молим!» Тихо отвечает им архангел:

Смерть всегда злым демонам покорна, Но в тот день она была не в духе, Ведь весной любви и жизни зерна Набухают даже в ней, старухе. Скучно век возиться с тухлым мясом, Истреблять в нем разные болезни; Скучно мерять время смертным часом Хочется пожить побесполезней. Все, пред неизбежной с нею встречей, Ощущают только страх нелепый, Надоел ей ужас человечий, Надоели похороны, склепы. Занята неблагодарным делом На земле и грязной и недужной, Делает она его умело, Люди же считают Смерть ненужной, Ну, конечно, ей обидно это, Злит ее людское наше стадо. И, озлясь, сживает Смерть со света Иногда не тех, кого бы надо. Полюбить бы Сатану ей, что ли. Подышать бы вволю адским зноем, Зарыдать бы от любовной боли Вместе с огнекудрым Сатаною! III

бі

- «Трижды говорил ему я это, Дважды ничего он не сказал мне. В третий раз, качнув главою, молвил: - Знай,-доколе Смерть живое губит, Канну с Иудой нет прощенья. Пусть их тот простит, чья сила может Побороть навеки силу Смерти». Тут Братоубийца и Предатель Горестно завыли, зарыдали И, обнявшись, оба покатились В смрадное болото под горою. А в болоте бесятся, ликуя, Упыри, кикиморы и черти. И плюют на Каина с Иудой Синими, болотными огнями. V

KI ст pe

ВУЗ или институт писательской доквалификации?  На секретариате ССП них слушателей - Симонова, Попова­Чем должен быть Литературный инсти­тут союза советских писателей - литера­турным вузом или институтом писатель­ской доквалификации? Вопрос этот явился «гвоздем» состоявше… гося 2 октября на секретариате ССП обсуж­дения дальнейшей работы вечернего лите­ратурного института им, А. М. Горького. Представители руководства института бо­лее склонялись к первому варианту. Вот, например, какой гутаперчевой формулой от­ветил заведующий учебной частью институ­та и временно исполняющий обязанности его директора т. Сидорин на вопрос о про­филе института: - Работник художественной литерату­ры. Задачей института т. Сидорин считает, во-первых,-дать высшее литературное об­разование, во-вторых, способствовать твор­ческому росту слушателей института. На­сколько первой задаче в институте придает. ся гораздо более универсальное значение, нежели второй, доказывает то обстоятельст­во, что только небольшая часть слушателей образует в институте так называемое лите­ратурное об единение. Да и по своему удель дельному весу в общем бюджете учебного времени фактическая творческая помощь слушателям представля­ется весьма сомнительной. По расчетам Сидорина, творческая консультация состав­ляет не более восьми часов на одного слу­шателя в год.

M

A

Сам руководитель творческой кафедры

Яшина, Высоцкого, Бориса Лебедева и др. т. Исбах на одном из семинаров рекомен­довал свои собственные произведения как образец построения сюжета. Определенной системы в семинарах не существует - о случайной консультации они переходят к систематическим курсам лекций, или -о курса лекций к консультации. Всеволод Иванов в своем выступлении на секретариате выразил уверенность, что пн­сательская общественность сумеет выко-p вать профиль Литературного института. Ин ститут не должен копировать литературные вузы, его задача заключается в подготовке писателя, притом писателя, умеющего пра­вильно видеть мир. А для этого необходимо организовать правильный отбор слушате­пей, ориентируясь на людей, творчески ода­ренных. Совершенно недопустимо, - говорит Иванов,-что журнал «Литературная учеба» не принимает никакого участия в работё инсгитута. Этот журнал должен был стать авторитетной инстанцией для оценки рабой учащихся института. Тов. Ставский присоединился к определе­нию профиля института, сделанному Вс. Ивановым, и указал, что правлением при­няты меры к разработке программ и учеб­ных планов для института. Секретариат обязал все секторы ССП ус­тановить контакт с Литературным институ­том, а также констатировал, что «Лите­ратурная учеба» не выполнила своевремен­но данного ей указания об установлений систематической связи с Литературным ик­ститутом. Секретариат подчеркнул важнейшее зна­чение заочной сети Литературного инсти тута, указав на недостаточность месячной штрихампроверочной сессии для заочников в тече­года. Ее должно продлить до двух-треж месяцев, а для наиболее одаренных слуша­телей-и на более длительный срок. Секретариат признал необходимым при нять меры к привлечению писателей для работы в институте и упорядочить условия Вопреки предложению ревизионной ко­миссии об организации нового приема в текущем году, секретариат решил отложита прием до 1938-39 учебного года, но с тем, чтобы немедленно приступить к его подго­товке. высо-приема, слаба,Констатировав ряд допущенных дирев­торатом института в 1936--37 году наруше­ний бюджетной и сметной дисциплины, оекретариат принял предложенные ревк зионной комиссией мероприятия. питоя Академические тенденции в институте получили преобладание потому, что в пер­вые годы существования института прием производился вне каких-либо установлен­ных критериев. Состав учащихся отличает­ся крайней пестротой не только в отноше­нии творческой квалификации, но и элемен­тарной учебной подготовки. Центральным звеном Литературного ин­ститута является его заочная сеть, вадачей которой является организация творческой помощи писателям периферии. В настоя­щее время соотношение между очной и за­очной частью института не в пользу послед­ней. Заочная сеть охватывает всего 215 слу­шателей, из которых только 30 человек яв­ляются членами и кандидатами союза. Большинство числится на первом курсе, на втором курсе 82 человека, а на третьем курсе 16 человек. Внутренние недочеты Литературного ин­ститута особенно резко и болезненно отра­жаются на заочной сети. Состояние учеб­ных программ и планов в Литературном институте таково, что заочная сеть не в со­стоянии была предложить своим слушате­лям программ ни по общественным дисцип­линам, ни по теории литературы. Пришлось ограничиться лишь указанием литературы. Плохо обстоит дело с рецензированием академических и писательских работ заоч­ников. Рецензентами большей частью вы­ступают студенты института. Тов. Ставский правильно отметил что выступившие на секретариате слушатели института не использовали предоставлен­ной им трибуны для того, чтобы вскрыть все недочеты его учебной жизни. Но все же эти выступления отдельными довольно выпукло обрисовали внутреннююние жизнь института, Они показали, что ин­ститут нуждается, как в воздухе, в общест­венном контроле и в укреппании его препо­давательских кадров. Преподаватели общеобразовательных дис­циплин далеко не всегда на должной те. Но, пожалуй, еще менее благополучны положение и работа творческой кафедры. Слушатели института указывают, что твор­ческой кафедры, как целого, фактически не существует. Она распадается на отдельные семинары и семинарчики. Идейно-воспита­тельная работа семинаров крайне есть руководители отдельных семинаров, как, например, Дукор, Добранов, которые ограничиваются исключительно формальным

 B B A 11 бе д H R б

Смерть проснулась около полудня, Смотрит,-а девица не пришла! Смерть бормочет сонно: «Ишь, ты, блудня! Видно ночь-то коротка была!» Сорвала подсолнух за плетнем. Нюхает, любуется, как солнце Золотит своим огнем Лист осины в желтые червонцы. И на солнце глядя, вдруг запела Тихо и гнусаво, как умела: «Беспощадною рукой Люди ближнего убьют И хоронят. И поют: «Со святыми упокой!» Не пойму я ничего! Деспот бьет людей и гонит, A издохнет - и его С той же песенкой хоронят! Честный помер или вор C одинаковой тоской Распевает грустный хор: «Со святыми упокой!» Дурака, скота иль хама Я убью моей рукой, Но для всех поют упрямо: «Со святыми упокой!» VI

Смерть молчит, а девушкины речи Зависти огнем ей кости плавят, В жар и холод властно ее мечут, Что же сердце Смерти миру явит? Смерть, - не мать, но - женщина, и в ней, Сердце тоже разума сильней; В темном сердце Смерти есть ростки Жалости и гнева и тоски. Тем. кого она полюбит крепче. Кто ужален в душу злой тоскою, Как она любовно ночью шепчет 0 великой радости покоя!

Девушка стоит пред Смертью, смело Грозного удара ожидая. Смерть бормочет, - жертву пожалела: - «Ишь ты, ведь, какая молодая! Что ты нагрубила там царю? Я тебя за это уморю!» - «Не сердись, - ответила девица, За што на меня тебе сердиться? Целовал меня впервые милый Под кустом зеленой бузины, До царя ли мне в ту пору было? Ну, а царь, на грех, бежит с войны. Я и говорю ему, царю, Отойди, мол, батюшка, отсюда! Хорошо, как будто, говорю, - гляди-ко, вышло-то как худо! Что ж?! От Смерти некуда деваться, Видно, я умру, не долюбя. Смертушка! Душой прошу тебя Дай ты мне еще поцеловаться!» Странны были Смерти речи эти, Смерть об этом никогда не просят! Думает: «Чем буду жить на свете, Если люди целоваться бросят?» И на вешнем солнце кости грея, Смерть сказала, подманив змею:

- «Что ж. - сказала Смерть, -пусть будет чудо! Разрешаю я тебе - живи! Только я с тобою рядом буду. Вечно буду около Любви!» 

С той поры Любовь и Смерть, как сестры, Ходят неразлучно до сего дня, За Любовью Смерть с косою острой Ташится повсюду, точно сводня. Ходит, околдована сестрою, И везде на свадьбе и на тризне Неустанно, неуклонно строит шуток.Радости Любви и счастье Жизни.

Руководитель творческой кафедры инсти… тута т. Исбах признает необходимым в дальнейшем еще более академизировать учебный профиль института. Один из пре­подавателей института т. Бровман весьма образно говорил о «кухне» института: писа­тель это, дескать, пирожное, особый де­ликатес, а насущный хлебэто высшее ли­тературное образование. На этом основапии т. Бровман требовал полного уравнения в правах литинститута со всеми другими вы­сшими литературными учебными заведе­ниями, внесения его в соответствующие ти­тульные списки, выдачи слушателям по окончании курса особых дипломов и т. п. Но характерно, что вопреки своим чисто­академическим тенденциям, и т. Сидорин, и т. Исбах, желая доказать, что институт себя оправдал, апеллировали отнюдь не к академической успеваемости учащихся, а опять, и опять называли имена отдельных одаренных молодых писателей, вышедших из института или являющихся его слушате­лями, Это были по преимуществу имена

Спела песню-начинает злиться, Уж прошло гораздо больше суток, Ане возвращается девица. Это - плохо. Смерти - не до Самые популярные Песня Д. Д. Покрас - «Песня о Стали­не» (на слова поэта М. Исаковского) вы­пущена тиражом в 200 тысяч экз. и его же «Конармейская» (на текст А. Суркова) -400 тысяч әкә. Из песен композитора М Блантера на­печатаны «Партизан Железняк» (слова М. Голодного) и «Молодость» (текст Ю. Данцигера и Д. Долева), вышедшие ти­ражом по 200 тысяч экз. Такими же тиражами выпущены: «Пес­ня о Сталине» композиторов Л. Ревуцко­го (слова М. Рыльского) и Ф. Сабо (текст М. Инюшкина), «Песня о Ворошилове»- Ф. Сабо, «Все выше»- Д. Хайта (слова

П. Германа), «Орленок»-В. Белого (текст Я. Шведова), песня «От края и до края» из оперы «Тихий Дон» - И. Дзержинско­го, «Строевая» - Л. Книппера. Кроме того двумя выпусками вышли сборники массовых песен. Музыкальное издательство выпускает к двадцатой годовщине Великой Октябрь­ской социалистической революции сборник массовых революг волюционных песен, напеча­танный на русском, Французском, англий ском и немецком языках. В этом сборнике будет опубликовано около 20 песен.

К двадцатой годовщине Великой Ок­тябрьской социалистической революции Му­зыкальное издательство выпускает массо­выми тиражами наиболее популярные пе­сни советских композиторов и поэтов. Уже вышли песни композитора И. Дуна­ёвского: «Песня о родине» и «Спортивный марш» - тиражом по мпо 600 тысяч экз… «Спой нам, ветер» (400 тысяч экз.), «Цесни капитане» - 250 тысяч эка., написан­ные на слова поэта В. Лебедева-Кумача, и «Каховка» (текст М. Светлова) тиражом в 300 тысяч экз. экз. вышла «Пар­Тиражом в 200 тысяч тизанская» в обработке композитора А. В. Александрова.

поэтов - Долматовского, Алигер и др. - из первого выпуска института -- и нынеш­анализом произведений слушателей, не вни­кая в их идейно-политическое содержание.