Литературная

газета A.

№

55

(691)

ЭРЛИХ

О. ВОЙТИНСКАЯ

Трибуна «читателя



Книга о Содержание и смысл слова «бдитель­ность» неизмеримо раздвинулись в наши дии. Бдительностью определяется нынче уровень гражданской доблести, искрен­ноть чувства, чистота мыслей. Отвра­дение и гиев заслуженно вызывают к обе беспечные болтуны, готовые клясть­этим чрезвычайным словом на всех перекрестках и не оправдывающие его здействин, в суровой, принципиальной, плитической борьбе, в ежедневной своей даловой практике. Процессы троцкистских предателей по­иали, от какой страшной опасности из­бавлена страна благодаря бдительности орнов государственной безопасности. Они напомнили, что многие у нас начинали убывать о том, чего забывать нельзя ни наодну минуту: о капиталистическом ок­ружении, «Спрашивается, почему буржуазные го­сударства должны относиться к советско­усоциалистическому государству более мягко и более добрососедски, чем к одно­ишным буржуазным государствам?» юворил товарищ Сталин на февральско­нартовском пленуме ЦК партии. Буржуазия наводняла, наводняет и бу. ит наводнять все сопредельные государ­ста хорошо вышколенной и отлично ва­маскированной шпнонской агентурой; та­в закон волчьего капиталистического бития, и нет никаких оснований думать, о враг менее заинтересован в тылах светского, смертельно ненавистного ему, ециалистического государства, чем во вну­пенних делах родственных, буржуааных юсударств. «Не вернее ли будет, - говорил кнарищ Сталин, - с точки зрения марк­сизма, предположить, что в тылы Совет­кого Союза буржуазные государотва долж­ны засылать вдвое и втрое больше вреди­телей, шпионов, диверсантов и убийц, чем тылы любого буржуазного государства?». «Шинон» - называется новая книга . Фраермана, на-днях выпущенная Дет­влатом. Высокие кедры изображены на бложке - могучие деревья с разросши псяспутанными кронами и прорвавши­иия наружу, тесно переплетенными кор­ими. Стоит на часах красноармеец в влеме, зорко стережет он границу своеи сраны. Далеко на горизонте высятся пры в ледниковых ополанях. Герои по­паничных застав, преграждающие путь нау винтовкой, это передовые отря­ы советской страны, глубоко проникну­чувством бдительности, «Шпион» - нзвание книги. Бдительность - ее тема. Совсем немного месяцев прошло с тех юр, как перед советским судом предста­и разоблаченные банды троцкистских раз­бойников. И тем не менее мы имеем уже двольно обширную литературу о шпио­вх, о тайных врагах, подобно крысам пующих в подпольи нашей родины. Публикуются в газетах развернутые под­влы, очерки, статьи, появляются книги, шонстрируются картины. Произведения зного достоинства выходят из-под рук грналистов, публицистов и художников.



Заметки о «Петре  » Петр I был высокоодаренной личностью. В условиях отсталости и варварства рус­ской жизни коица 17-го и начала 18-го века только гениальный человек мог «в Европу прорубить окно». Перед создателями картины «Петр I» стояла важная и увлекательная задача. Советский народ должен знать историю своей страны. Враги в свое время немало навредили, фальсифицируя русскую исто­рию. Мерзавцам, превратившим в профес­сию измену своему народу и продажу своей родины, была в особенности ненавистна история побед русского народа. Людям, клеветнически изображавшим русский на­род нацией Обломовых, нужно было в сво­их гнусных целях представить русскую историю как историю поражений. Им способствовали человеки в футляре всех мастей. Беликовы от истории на вся­кий случай решили упразднить роль лич­ности в истории. В их унылых и скучных писаниях не различишь ни исторических эпох, ни людей, изменявших ход истории. нин, - ускорял перенимание ства варварской Русью, не останавливаясь перед варварскими средствами борьбы про­тив варварства», Вот эти варварские сред­ства борьбы против варварства недостаточ­но показаны в картине. Усиление российского государства при Петре происходило за счет разорения народа. Все держалось на царском про­изволе и крепостном угнетении. Волнения башкир и калмыков, восста­ния крестьян и казаков под руководством Булавина были формой протеста народ­ных масс против невыносимого полятиче­ского, экономического и духовного рабства. На протяжении всей истории народные движения выдвигали героев, которые дол­жны получ получить достойную оценку в пере­сматриваемой нами заново истории наро­дов СССР. Это задача первостепенной го­сударственной важности.

бдительности когда же смотрел на затылок, - мужчи­ной». Внук Лихибон еще не покажется нам подозрительным. Автор с любовью расскажет далее, как прекрасен край на берегу океана, с каким терпением и с каким воодушевлением тру­дятся здесь советские рыбаки, члены ко­рейского колхоза, с какой неутомимостью бродят по густому лесу красноармейцы по­граничной заставы… Чудный, величественный лес прости­рается вокруг. Ти-Суеви любит свой край, он гордится им, он восхищается им. Да н как не любить этот лесной край на бе­регу океана! Автор заставит своих ма­леньких читателей разделить с ним и с младшим сыном шкипера Суеви любовь к родине, к ее природным богатствам. Какой прекрасный, могучий, необ ятный лес жи­вет на страницах книги. Да, это не об­молвка. Живет и дышит лео. «В ветер, когда по вершинам его ша­гала буря, он напоминал Ти-Суеви море, так же качался он и шумел. И в тихую погоду любил его Ти-Суеви. Тогда сосны скрипели, как барки, и всегда по стволам кедров, точно вверек, снизу вверх и свер­ху вниз пробегал легкий треск. Лес ни­когда не был спокоен и тих. Он жил. И если Ти-Суеви хотел, то мог слышать даже его дыхание». И вот, странная вещь случилась в лесу. Столетние сосны и кедры вдруг стали по­крываться паутиной. Паутина свешива­лась с ветвей, она окутывала стволы, она опадала на корни во мху, она закрывала солице, и лучи его едва освещали мох­натых гусениц в тонких сетях, Лес забо­дел. Враг стремится не только взрывать ин­ши заводы, наши фабрики, он пропикает к нам не только за затемчтобыстраивать затем, чтобы устраивать крушения на железнодорожных путях, от­нимать нашу жизнь и уничтожать плоды нашего труда. Он пользуется тысячами всевозможных и самых несжиланных пу­тей для диверсии. Он засылает к нам вре­дителей в дветочных семенах, в карто­фельной рассаде, в зернах сои, - надо быть блительным всегда, вевде, во всем. Враг проник незаметно и в наш чудес­ный лес на берегу океана и заразил его страшной бабочкой-монашенкой, чь гу­сеницы с молниеносной быстротой об е­дают хвою и опутывают голые стволы вязкой паутиной. Гибнет наш лес. И ле­совод Андрей Тихонович Силин, явив­шийся спасать его, гибнет тоже, сражен­ный ударом пожа в спину. Тот самый мальчик со взглядом «маленькой гадюки», внук старухи Лихибон, будто бы безум­ный оттого, что его укусила белка, и буд­то бы таящий в костях своих ужасную «ленивую смерть», он убивает лесо­вода. В тот день Ти-Суеви вместе с другими школьниками напрасно ожидал Андрея Тихоновича Силина, обещавшего научить детей, как бороться с прожорливой гусе-

НУЖЕН ЖУРНАП западниче-трорустрд Литература национальностей Советского Союза представляет колоссальный интерес для русского читателя, Об огромном ее бо­гатстве, о несравненных жемчужинах на­циональной поэзии говорят отрывки из под­готовляемого «Правдой» к 20-летию Октя­бб тома «Творчество народов СССР», опу­бликованные недавно в «Правде». Однако наша пресса почти совсем не зна­комит русского читателя с произведениями национальных авторов, Даже в юбилейных номерах наших журналов национальной ли­тературе не уделено никакого места (см. заметку «Бесплодное совещание», «Литер. газета» № 53). В результате мы знаем лишь некоторых наиболее замечательных писата­лей братских республик, как Лахути, Су­леймана Стальского и др., большинство же авторов неизвестно нам даже по имени. В некоторых республиках существуют, правда, специальные литературные журна­лы, вроде «Литературного Узбекистана» н «Литературного Азербайджана», одной на основных задач которых является популя­ризация национальной литературы среди русских читателей. Но печатаемые ими пе­реводы немногочисленны и не блещут вы­соким качеством. Не больше внимания уде­ляют национальным литературам и местные газеты. иПереводчики - люди, на которых лежит задача довести до русского читателя произ­ведения национальных авторов, не исказив и не извратив их, большей частью никак и никем не контролируются. Переводы стихов делаются главным образом по подстрочни­ку, причем бывает, что один и тот же поэт сегодня переводит с белорусского, завтра с узбекского, послезавтра - еще с какого­нибудь языка, не зная ни одного из них, а это, конечно, отражается на качестве це­реводов. Вывод напрашивается сам собой: необхо­создать журнал, который был бы по­священ творчеству народов Советского Сою­за, по типу журнала «Интернациональная литература». Такой журнал дал бы воз­можность русскому читателю знакомиться со всеми лучшими произведениями всех на­циональных литератур нашей страны, по­служил бы тем центром, вокруг которого сгруппировались бы лучшие переводческие силы, и способствовал бы дальнейшему расцвету национальных литератур. г. птицын

В картине «Петр I» нет раздражающей схемы. История показана в действиях, чув­ствах и мыслях человеческих индивидуаль­ностей. Замечательный артист Симонов говорили умники, -- писал Горький в тье об истории деревни. - Они были правы, по не совсем. Крестьянство име­ло историю, оно ее строило, но не пом­нило об этом. Оно было почти сплошь безграмотно, а память безграмотных малограмотных людей - коротка, не об­ладает той емкостью, которая и отличает грамотных от безграмотных, Трудовой на­род делал историю, но он не мог запи­сать ее, писали историю люди классово чуждые и враждебные ему. По этой очень простой причине чериорабочий строитель истории упоминается и рассматривается в исторических книгах только как иногда - буптовиик, разрушиь когорыйдимо хорошим людям спокойно жить. Как стро­ители материальной культуры крестьянин и рабочий в истории отсутствуют. (Курсив мой -- О. В.). А именно они строили несокрушимые замки феодалов, дворян, строили города и удивительные храмы, проводили доро­ги, осушали болота, обрабатывали коноп­лю, лен, кожу, шерсть, дерево, металлы, обували, одевали, украшали командующий класс. Попутно они соадали изумительной мудрости сказки, прекрасные песни, ле­ак-генды, сатиры на своего врага. Они кормили врага медом, враг платил им ядом религии, которая учила: «несть власть, аще не от бога», «блаженны крот­кие», «блаженны миротворцы», учила под­лостям, кротости, терпению, покорности. Трудовой народ -- крестьяне и ремеслен­- не только строил и создавал ма­терпальную культуру, но, начиная с вос­стания рабов против римского дворянства, стремился вырвать власть над своей жизнью из рук дворян. «Альбигойские войны» против феодальной римской церкви, восстание «жаков» вокруг Парижа в 1358 году, восстание кузнеца Уотта Тәйлора, крестьянские войны в Германии 1524 1525 гг., восстание Ивана Болотникова в начале XVII века, Степана Разина при втором царе Романове, бунт Кондратия Булавина при Петре, поход Емельяна Пу­создает надолго tзапоминающийся образ Петра. Этот взгляд, прямой и произитель­ный, движения сильные и непосредствен­ные, голос отрывистый и чуть-чуть с хри­интона­потцой, удивительное богатство ции в выраженни мыслей и чувств, в о , в обая­тельном сочетании здравого смысла и юно­шеского дерановения, - все это создает об­раз неповторимый в своей индивидуаль­ности. И тогда, когда Петр бросается в бушую­щую стихию, чтобы спасти город от на­воднения, и тогда, когда он, нарушая ве­ками установленный этикет, запросто са­дится на ступеньки трона, задуманному им образу умного и деятель­ного царя. «Дурак! не умереть, а победить надо», гневно бросает Петр генералу, ре­шившему по правилам, но вопреки здра­вому смыслу ,вести сражение. хороша сцена, когда Петр сам ва­ряжает пушку, когда он руководит ора­жением. И этот же Петр в хорошо найденной сце­не со словами любви бросается к своему сыну, дегенерату Алексею, которого он впоследствии варварски казнит. Хороши и другие актеры. Игра Тарханова лучшее доказательство того, что для большого тера не существует маленьких ролей. Из эпизодической роли Шереметева Тарха­нов создал замечательное творение искус­ства.

В доме на Пироговской улице в Москве живут дети революционного испанско­го народа. В доме созданы комнаты для занятий и игр ребят. Старшие дети учатся в московской 39-и школе, На снимке: «разговор по секрету». (Союзфото). За рубежом i ПЕСНИ ИСПАНСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ народаОчень Французское издательство «Эдисьон со­сиаль-интериасиональ» выпустило книгу «Романсеро гражданской войны» - сбор­ник испанских стихов и песен, посвящен­ных героической борьбе испанского за свою свободу и независимость. Жорж Пийеман собрал в этой книге лучшие об­разцы современной испанской поэзии; вдесь и Хосе Бергамин, и Рафаэль Аль­берти, и Пля-и-Бельтран, и Эмилио Пра­дос, и Федерико Гароия Лорка, и Мигу­эль Эрнандес и др. Сборник разделен на циклы - героические песни, шуточные, мавританские, лирические, песни о защи­те Мадрида. Книге предпослана статья известного французского писателя Жана Кассу, в которой он дает высокую оценку современной испанской поэзии, питающей-В ся из источников народного творчества и сохраняющей великие традиции Гонгора и Лопе де Вега. Эта книга является укором нашим изда­тельствам, до сих пор не удосужившим­сявынустить сборник современной испан­ской поэзии, воспевающей героическую борьбу испанского народа. Это тем более непонятно и неоправданно, поскольку в на­ших газетах и журналах появляются в значительном количестве переводы испан­ских стихотворений и песен. И еце одно замечание вскользь. Поме­щая ваметку об этой книге, журнал «За рубежом» (№ 28) почему-то дважды, на протижении иагиолнети строазнасх время как только автор прадисловия, он в на книге весьма отчетливо обозначено имя Жоржа Пийемана. ЛИРИКА ЧЕХОВ И СЛОВАКОВ Немецкое издательство «Малик» в Лон­доне выпустило в свет сборник лирики чехов и словаков в переведе и со всту­пительной статьей немецкого поэта и пи­сателя Франца Вейскопфа. Газета «Прагер прессе» отмечает этот сборник как «одну извнемногих книг подобного рода, сделан­ных одаренной головой и одаренной ру­кой», и признает ее самой показатель­ной и лучшей по отбору образцов чешской и словацкой лирики. НА КИНОЭКРАНАХ ФРАНЦИИ числе экранизированных литератур­ных произведений: «Крейцерова соната», «Отец Сергий», «Живой труп» Л. Толсто­го; «Пиковая дама», «Станционный смот­ритель» - A. С. Пушкина; «На дне»- А.М. Горького; «Игрок» - Ф. Достоев­ского; «Отец Горио» - 0. Бальзака, «Труд» -- Э. Золя; «Черное и красное» - Стендаля. За последние пятнадцать месяцев Франции вышел и находится в производ­стве 181 фильм. Из ших 46 сделаны по театральным пьесам, 66 экранизированных литературных произведений и 69 кицо­сценариев.

та  a.

0-

картине есть и отдельные хорошо сделанные сцены. Однако после просмотра фильма зритель остается неудовлетворен-ники ным, Происходит это потому, что в филь­ме есть нечто, искажающее ход историче­ского процесса. Человек богатой индивидуальностью, разносторонне одаренный, много сделав­ший для продвижения России вперед, для создания и укрепления государства поме­щиков и купцов, Петр был самовластным деспотом. Эта, по замечательному опреде­лению Пушкина, «закорючка своевольства

a-

y-

и

ет

овой бдительности статьи, и которых ижазывалось о методах и приемах вер­ницей. Скучая, Ти-Суеви бродил близ за­ставы, он взобраяся вслед за любимцем медвежонком Личиком, на старую вочной деятельности врага. Но еще на чень многих работах, исполненных с петензией на художественность, клеймо своим, деревянную вышку. Он наблюдал отсюда лес, дорогу, поселок. бпечности отчетливо проступает сквозь зиденькую, поверхностную, декламацион­И вдруг зоркому, бдительному глазу его открылся человек, далеко, среди голубой маскировку. Киига Р. Фраермана - не скороспелый и зеленой хвои, на самой верхушке дере­ва. Вместе с красноармейцем Снзовым илик на актуальную тему, не торопли­сочинение по заказу, не случайная мальчик вскоре рассматривал в бинокль «прокаженного» внука Лихибон, которыы инь времени, а результат органическо­ттворчества, закономерная поэтическая день советского писателя, любящего свою рдину, проникнутого нежной заботой о уленьких ее гражданах, участвующих в цпалистическом созидании уже на польной скамье, и действенно охватив­до смысл слова «бдительность» во всем го пынешием многообразии. й 0- M 10 «Прокаженный мальчик все время мол­и читатель исполнится глубокого рувствия к внуку старухи Лихибон, акому и безумному, которого привели в омленивой смерти», в колонию для про­иженных. Путь двенадцатилетний герой повести, z-Суеви, младший сын шкипера Суеви, шсается взгляду прокаженного мальчика, юдобного вагляду «маленькой гадюки». тсть он обнаружит в мальчике чуть ли всразу многозначительные странности: «огда Ти-Суеви смотрел на его сухие н, то мальчик казался ему стариком, «рисовал, то опуская, то поднимая голову от бумаги, лежавшей у него на коленях». Снайпер Сизов легко ранит в ногу шпио­на, чтобы лищить его возможности бежать, Шпион оказался японским офицером, май­ором Исикава Санджи, которого давно ис­кали на заставе и который известен был под кличкой «Маленький», Занимательно развернутый сюжет лишь второстепенное достоинство этой от­личной книги. Она увлекательна в своем движении, она пленительна по языку, сдержанному, ясному, простому и поэти­чески звучному, но кроме всего и прежде всего «Шпион» - книга большого поли­тического и познавательного значения. Автору удалось в ней высокохудожест-В венными средствами раскрыть для своих маленьких читателей многообразное поня­тие «бдительность» в стране, где могуще­ственно крепнет новая жизнь освобожден­ного человечества и где тысячи заклятых врагов, агентов и наемников капиталисти­ческого окружения тайно рыщут в ожида­нии удобных минут для удара в спину.

и варварства»-ключ к пониманию многих гачева на Москву -- вот главнейшие из поступков, помыслов и чувств Петра. «Достойна удивления, - писал Пуш­кин, - разность между государственными учреждениями Петра Великого и времен­ными его указами. Первые суть плоды ума обширного, исполненного доброжелатель­ства и мудрости, вторые нередко жестоки, своенравны и, кажется, нисаны кнутом. Первые были для вечности, или по край­ней мере для будущего, вторые - вырва­лись у нетерпеливого самовластного поме­щика». Гениальный поэт с замечательной про­ворливостью раскрыл историческое своеоб­разие личности русского царя. Петр яв­лял противоречие мудрости и самодурства, гуманности и варварства человека, насаж­давшего просвещение кнутом. Понимание этого удивительного сочетания историче­ского деятеля и нетерпеливого самовласт­ного помещика очень важно в трактовке исторической роли Петра. Историческое неправдоподобие картины не в том, что Петр показан человеком большого всепобеждающего характера. Это бесспорная заслуга создателей картины. Историческая неправда в другом - в упрощении образа Петра, в ненужном при­украшивании, в показе его как государст­венного деятеля без «закорючки» своеволь­ства и деспотизма. Фильм значительно беднее одноименного романа Толстого. Исторически-правдивые частности, очень важные для понимания облика Петра, не создают исторически правильной картины, «…Петр, -- писал Ле­битв крестьяпства против бояр, дворян, помещиков»… Мы позволили себе привести такую длинную выписку из статьи Горького по­тому, что она имеет исключительное зна­чение в формировании исторического жанра в советской литературе, театре, ки­нематографии. «Трудовой народ делал ис­торию, но не мог записать ее», --- пишет Максим Горький. Социалистический реа­лизм впервые делает предметом поэтиче­ского изображения трудовой народ в его действительной исторической роли. Боль­шим недостатком картины «Петр I» яв­ляется то, что сцены из жизни народа ванимают непропорционально малое место в развитии сюжета. Сцена работы на бо­лоте сделана так, чтобы заменить показ на­растания народного гнева речью, вложен­ной в уста человека, олицетворяющего в силу. Но эта речь зву­чит риторически, потому что недостаточ­но подготовлена всем предшествующим действием. Почти совершенно не раскры­та индивидуальность людей из парода. Жизнь народа дана эпизодически, в очень скупых сценах. О невыносимо бедствен­ном положении народных масо мимохо­дом рассказывается, но крайне мало по­казывается. «Петр I», пожалуй, - первый художе­ственный фильм из русской истории, глу­боко заинтересовавший советского ля. Именнопоэтому его недостатки учесть при работе над второй серией ма.

3-

в

К 20-летию Великой Социалистической революции в Сочи открывается новый санаторий Наркомтяжпрома. Санаторий выстроен по проекту архитектора И. С. зрите-Кузнецова. Роспись стен и потолков нужновыполнена мастерами Палеха, На сним­уголок нижнего вестибюля корпуса «А», расписанный мастерами Палеха,

 a 1, и p л

Роллан расправляется не только с «гли­няными гениями» современности, о «блю­долизами славы», но и с жалкими попыт ками этой литературы, «сочащейся, как из сырого, пропитанного плесенью подае­мелья», подвести под свою «бесстыдную» деятельность некий исторический фунда­мент. Удары, которые наносит Роллан, беспо­щадны. Сказать о Ростане, что он - по­донок «псевдокорнелевской выспренности», не значило ли разрушить до основания этот кумир вырождающейся литературы! Показать, какой ложью и фальшью был крикливый пафос этих «торговцев безо­бразием», притворяющихся, что у них есть какие-то «идеалы», не значило ли обна­жить зияющую пустоту псевдолитерату­ры! Свой идеал искусства Роллан строит на правде. Вот единственная возможность большого и подлинного искусства, возмож ность бороться с «духом рассудочной про­ституции», Вдохновенно говорит молодой писатель о задаче искусства, для которо­го «истина - прежде всего». «Нужно воспитывать в душах любовь к истине, чувство истины, властную потреб­стине… нужно имоть смелость жающим, ласкающим и в конце концов отравляющим волю. Есть только одно ле­карство: правда, Надо видеть и отобра­жать жизнь такой, как она есть. Идеа­листы, реалисты -- у всех один долт: взять ва основу реальное наблюдение, ре­альные факты, реальные чувства. Нужно, тобы произведение прочно стояло ногами ной жизни. Чтобы, изобразкая дейстаи тельность, художник дерзал смотреть ей в лицо». Вот с какою силой, с какою ясностью провозгласил Роллан свои требования к искусству. Это была смелая и широкая программа, находившаяся в самом резком противоречии с тем, что делалось в искус­стве, окружавшем Роллана. Мы знаем, что вся жизнь великого пи­сателя была осуществлением этой програм­мы. Об явив еще в 1900 году войну «де­

Ив. АНИСИМОВ

кадентскому старью и неомистическому заслуженно оставшимся в тени Жюль Ре­наром и другими, составлявшими тогда цвет французской литературы, писателями Роллан проявляет огромный интерес к со­циалистическим идеям. «По мере того, как я проникаюсь исти­нами социализма, бесконечная радость овладевает мною… - пишет Роллан. Если есть какая-нибудь надежда избег­путь гибели, которая угрожает современ­ной Европе и ее обществу, ее искусству, то надежда эта заключается в социализ­ме. Только в нем усматриваю я начало жизни… В течение ста лет Европа станет социалистической или перестанет сущест­Можно без всяких поправок перенести эти крылатые фразы в контекст любого на последних произведений Роллана. Но ведь мы знаем, что от этих ранних деклара­ций Роллана до революционной вершины его творчества лежит путь извилистый и сложный. БетховенаПотребовался большой исторический срок для того, чтобы Роллан стал подлин­ным социалистом. Преодолеть иллюзии абстрактного гуманизма оказалось весьма трудной задачей, особенно в тех условиях, когда социалистический горизонт Роллана самъналон фигурами Геда и Жореса (тан Первая попытка Роллана прорваться к социализму закончилась победой предрас­судков абстрактного гуманизма, что внесло глубокие противоречия в развитие писа­теля, Сила его ненависти к капиталисти­ческому варварству и сила его мечты об освобождении человечества никак не укладывались в рамки абстрактного гу­маннама Все творчество Роллана представляет цепь героических попыток преодолеть эту двойственность и обрести то, что сам Рол­лан называет «гармонией», слиянием меч­ты с действием. Статья «Яд идеализма» показывает нам исходный момент борьбы Роллана за великое народное искусство. Эта первая страница творческой биогра­фии величайшего из писателей современ­ности поистине патетична. Мы знаем, что эти искания Роллана закончились полной побелой. хламу» и подняв знамя героического реа­лизма, Роллан начал свой славный путь, который привел его в наши дни к вер­шине социализма. Статья «Яд идеализма» показывает Роллана в начале исканий. 



«идеализма» ак называется статья Ромэн Роллана, масанная в 1900 году, Недавно автор ть опубликовал ее в сборнике статей лутники». Статья эта поразительна. Ее мыя сейчас перечитывать без волнения, показывает Роллана в самом начале писательского пути и дает бесконечно ля, который был одной из типичных фи­гур того времени: «Порой я обнаруживаю в Барресе душу убийцы, какую-то помесь комедианта, мыслителя, убийцы и са­диста. Наивность себялюбия, исполненного причуд, среди правственного разложения отдающего труцом, зараженное гниением на этом о для понимания этого великого ма­акультуры, Мы видим здесь Роллана сердце… мне становится жутко кладбище души, Развратник или безу­первой схватке с цивилизованным вар­ством. мец!» В этих же дневниках, разоблачающих положение было почти трагическим. полой писатель, жаждущий большого дуссва, страстно верящий в человече­гний, попадает в самую гущу сим­ско-декадентского искусства, в атмо­декадентское псевдоискусство, даны пре­красные выражения той пепримиримости, с какою Роллан вел борьбу, « поклялся не слагать оружия… не заключать мира со скоморохами мысли и искусства и же­кумственной сонливости». Ни на стоко бичевать лицемерие и убийствен­ную глупость, которые встретятся на моем кинуту он не обольщается павлиньей птстью декадентов, которые «засти­ясность рассудка чем-то вроде ми­пского тумана», Надо отдать должное пути». Статья «Яд идеализма» является новым подтверждением этой клятвы пи­сателя, подобно «Ярмарке на площади», создана позже, Этой клят­апательности, с какой Роллан ставит которая будет Роллан не изменял никогда. днагноз. Надо отдать должное муже­лаким он сразу же бросается в правдивое. колые грезы декадентского искус­пишет он, - бескровное безраз­неомистиков, именующее себя ве Родлан не был критиком ради притики. основой которой были реализм и народ­ность. Но Роллана увлекал реализм не тот, который покорно следует за жизньо, копирует ее (пример такого бескрылого Роллан видел в  лендентальным, всепрощение идеали­кой мысли, отрешенной от реаль­псевдореализма молодой Золя, что было несправедливо: Золя, ко­ихра и презирающей его, -- все это пости в тот момент, когда все силы быть направлены к реальному. занционные литературные и поли­нечно, гораздо выше и значительнее; поз­же Роллан пересмотрит свой вагляд на Золя), а некий возвышающий реализм, смело устремляющийся против безобразия героический. же течения пользовались этим со­шкем отупения». умирающего буржуазного действительности, реализм Чтобы правильно понять Роллана той поры, когда писался «Яд идеализма», надо возможным акритики

вкладывал не обычный философский смысл, то и оказывалось, что этот идеа­лизм есть лишь второе обозначение под­линпого реализма. Проследим за мыслью автора. «Для идеализма нет хуже врага, чем ложный идеализм, - рассуждает Рол­лан. Идеализм подлинный и мужест­венный не считает для себя унизитель­лым тщательное изучение природы; когда он пишет, он не закрывает глаза на мир, как апостол Иоани из «Стансов» (Минель Анджело), наоборот, он раскрывает их как можно шире и старается как можно бли­подойни кдуху вещей,«превра­титься в самый дух природы», как сказал воличайший художник-идеалист (Леонардо да Вичи).Он старается видеть вещи, как они есть… «Дух реальности и есть на­стоящий идеал» (Гете), А ложный идеа­лизм, обходящийся без наблюдения и без опыта, есть не что иное, как тщеславная довотьствуващаяся болтнивой рито­речия, от романтической и псевдокорне­левской выспренности… Мы не можем за­быть, что сочинениями Корнеля питались экстравагантности и неоромантические бессмысленности Ришпенов, Ростанов и Сарду: в этой псевдогероической атмосфе­ре создавались лживые души разных Коп. это такой яд, который извратил мо­реальное представление о вещах до того, что он стал принимать преступления за геройство, а фальшивомонетчиков - ва мучеников. Пусть это зрелище заставит нас приза­думаться. Будем остерегаться идеализма и идеалистов, не находящихся в тесном соприкосновении c действительностью. Предохраним себя от идеалистического яда». Как видим, критика буржуазного искус­ства захватывает и область традиций, -

Я

Роллан никогда не отделял искусства от общественной жизни. Так было и в 90-х годах, когда сложился его взгляд на искусство. Вся эстетическая концепция молодого Роллана неразрывно связана с разочарованием в буржуазной демократии («торгашеская демократия»), с попыткой (пусть еще мало обоснованной) высту­пить против капитализма.

И B

8 T

«Около 1900 года мы восстали против этого смрадного мира - горсточка моло­дежи (и и в том числе вместе с Пеги), Опьянешность чистотой и правдой, стои­ческая и бескорыстная, жгла белым сво­им пламенем часть лучших людей Фрап­ции, носивших на себе печать и «Воскресения». Бесстрашно мы призы­вали итти в атаку против лжи, политики и преступлений цивилизации». Все это написано в «Прощании о прош­лым». Об этом надо помнить, чтобы в пол­ной мере предотавить нонавнсть молодого фоса. Об этом напоминает и вступление к «Спутникам», «Дело Дрейфуса повлияло на меня в том смысле, что пробудило во мне французскую революцию. Она заква­тила меня всего. Я стал дышать страстя­ми масс, взявших Бастилию, и цеистов­ством Конвента. Гении действия, вызван­ные мною к жизни, передали мне свой геронческий оптимизм. Он спас меня в  Весь свой идеал искусства, свое пред­ставление о том, каким должен быть под­линный художник, Роллан построил, иско­дя из необходимости атаковать капита­лизм. Здесь приобретала огромное значе­ние политическая позиция. И молодой Роллан уверенно ищет эту позицию в со­«Дневниках» 18951897 гг. есть много записей, свидетельствующих об этом. Вслед за Анатолием Франсом, Золя, не-

Роллан кусству, «дух реальности». В не­оубликованных дневниках 1895 иможно найти все богатство наблю­над современным искусством, ко­лицемерный и достаточно ливо прикрывающий порочную действи­тельность, и идеализм подлинный, насы­щающий искусство стремлением изменить На этом противопоста­легли в основу выводов, оделан­дв статье «Яд идеализма». писате­действительность. влении держится вся статья, и так как в поиятие подлииного идеализма Роллаи