Михаил ШОЛОХОВ «Тихий Дон» прижимая к сердцу пучок сорванного души­стого чеборца. Он часто падал лицом в ра­скаленный песок, ветер трепал грязные лох­мотья бязевой рубашки, и тогда конвоврам были видны его туго обтянутая кожей ко­стистая спина и черные, порепавшиеся по­дошвы раскинутых ног. Его поднимали, брызгали на него водой из фляжек, и он от­крывал черные, блещущие безумием глаза. тихо смеялся и, раскачиваясь, снова шел. Сердобольные бабы на одном из хуторов окружили конвойных, и одна величествен­ная и дородная старуха строго сказала на­чальнику конвоя: - Ты ослобони вот этого чернявенького. Умом он тронулся, к богу стал ближе, и вам великий грех будет, коли такого-то загубите, Начальник конвоя - бравый режеусый подхорунжий-усмехнулся: - Мы, бабуня, лишнего греха не боимся на душу принимать, Все одно из нас пра­ведников не получится! - А ты ослобони, не противься,-настой­чиво просила старуха.Смерть-то над каж­дым из вас крылом машет… Бабы дружно поддержали ее, и подхо­рунжий согласился: - Мне не жалко, возьмите его. Он теперь не вредный. А за нашу доброту-молочка нам неснятого по корчажке на брата, Старуха увела сумасшедшего к себе в ха­запел, Старуха вошла в горенку, присела на сундук, подперла щеку ладонью, долго и зорко смотрела на худощавое лицо парень­ка, потом басовито сказала: - Ваши-то, слыхать, недалеко… Сумасшедший на какую-то секунду смолк и сейчас же снова запел, но уже тише. Тогда старуха строго заговорила: Ты, болезный мой, песенки брось иг­рать, не прикидывайся и голову мне не морочь, Я жизню прожила, и меня не об­манешь, не дурочка! Умом ты здоровый, знаю… Слыхала, как ты во сне гутарил, да таково складно! Красноармеец пел, но все тише и тише. Старуха продолжала: - Ты меня не бойсь, я тебе не лиха же­лаю, У меня двух сынков в германскую войну сразили, а меньший в эту войну в Черкасском помер. А ить я их всех под сер­дцем выносила… Вспоила, вскормила, ночей смолоду не спала… Вот через это и жалею я всех молодых юношев, какие в войсках служат, на войне воюют… Она помолчала немного. Смолк и красноармеец. Он закрыл глаза, и чуть заметный румянец проступил на его смуглых скулах, на тонкой, худой шее на­пряженно запульсировала голубая жилка. С минуту стоял он, храня выжидающее молчание, затем приоткрыл черные глаза. Взгляд их был осмыслен и полыхал таким нетерпеливым ожиданием, что старуха чуть приметно улыбнулась: Дорогу на Шумилинскую знаешь? Нет, бабуня,-чуть шевеля губами, ответил красноармеец. - А как же ты пойдешь? Не знаю… То-то и оно! Что же мне с тобой те­перича делать?-Старуха долго выжидала ответа, потом спросила: -А ходить-то ты можешь? -Пойду как-нибудь. - Зараз тебе как-нибудь нельзя ходить. Надо иттить ночьми и шагать пошибче, ох пошибче! Переднюй ишо, а тогда дам я тебе харчей и в поводыри внучонка, чтоб он дорогу указывал, и­в час добрый! Ваши­то, красные, за Шумилинской стоят, верно знаю. Вот ты к ним и припожалуешь, А шляхом вам нельзя иттить, надо-степью, логами да лесами, бездорожно, а то казаки перевстренут и беды наберетесь. Так-то, ка­сатик мой! На другой день, как только смерклось, старуха перекрестила собравшихся в доро­гу своего двенадцатилетнего внучонка и одетого в казачий зипун красноармейца, су­рово сказала: - Идите с богом. Да глядите, нашим слу­живым не попадайтеся! …Не за что, касатик, не за что! Не мне кланяйся­богу святому! Я не одна такая­то, все мы матери добуые… Жалко ить вяс, окаянных, до смерти! Ну, ну, ступайте, оборони вас господь!-И захлопнула окра­шенную желтой глиной покосившуюся дверь хатенки. Но пафос нашего героя - не пафос отрицания,a пафос социалистического строительства. Этот герой действует, стро­ит. Он новый хозяин жизни, Он создает новую материальную и духовную культу­ру. Он раздвигает горы, соединяет рекн и моря, хозяйничает на дне океанов, на полюсе, подымает на новую высоту пото­локмира. Он ломает предельные нормы капиталистических возможностей, создает новые, самые эффективные методы труда, подымает на огромную высоту физическую и нравственную культуру молодежи, а, следовательно, и красоту, и здоровье, он строит свое будущее, пересматривает и очищает от клеветы прошлое своего народа, создает новую науку, новую этику, выдви­гает новые эстетические вкусы, поет новые песни. То обстоятельство, что в социалистиче­ском обществе творческая мысль челове­ка и его труд впервые становятся свобод­ными, определяет и основную главную особенность социалистической литературы, отличающую ее от литературы досоциали­стической. Труд человека, материальный и духовный, творческие замыслы и их осуществление, ежедневная практическая и вообще вся созидательная общественная деятельность человека, - впервые эта чрезвычайно многообразная и содержатель­ная сторона жизни человека входит в ху­дожественную литературу в качестве ос­-новного ее содержания. Как люди созда­ют ценности и как в процессе этого твор­ческого труда выковываются люди -- вот но­вая неисчерпаемая по богатству сюжетов, коллизий и по возможности выявления че­ловеческих характеров область литерату­ры, рожденная социалистическим строи­тельством. Даже первые опыты такого со­циалистического романа («Педагогическая поэма», «Как закалялась сталь», «Подня­тая целина») заставляют нас с волнением прочитывать каждую страницу. связа-Любовь и война - основные темы ста­рой литературы. Великие буржуазные пи­сатели ровдисты выходили ва отраничел­Творчекрушенно признавались в том, что в бур­ля зрения художника. Что же касается буржуавной лнтературы времен ее упад­тем, что культивировала стиль паразитар­ной жизни. Созидательная деятельность че­ловека, труд становятся содержанием ху­обще-дожественных произведений только в Со­стране, и это замечательное явле­ние социалистического реализма законо­мерно возникает именно в тот историче­ский момент, когда народы СССР осознают свой труд, как дело чести, дело славы, дело доблести и геройства. В конюшне для станичных жеребцов - длинном каменном здании, стоявшем на краю станицы, было битком набито более восьмисот пленных красноармейцев. Стра­жа не выпускала их оправляться, параш в помещении не было. Тяжкий густой запах человеческих испражнений стеною стоял около конюшни. Из-под дверей стекали зло­вонные потоки мочи; над ними тучами рои­лись изумрудные мухи… День и ночь в этой тюрьме для обречен­ных звучали глухие стоны. Сотни пленных умирали от истощения и свирепствовав­ших среди них тифа и дизентерии, Умер­ших иногда не убирали по суткам. Григорий, об ехав конюшню, только что хотел спешиться, как снова глухо ударило орудие с той стороны Дона, Скрежет при­ближающегося снаряда вырос и сомкнулся с тяжким гулом разрыва. Пилот и прилетевший с ним офицер вы­лезли было из кабинки, их окружили каза­ки. Тотчас же на горе заговорили все ору­дия батареи. Снаряды стали аккуратно ло­житься вокруг конюшни. Пилот быстро влез в кабинку, но мотор отказался работать. - Кати на руках!--зычно скомандовал казакам прилетевший из-за Донца офицер, и первый взялся за крыло. бах поднявшейся известняковой пыли об­рушился угол. Конюшня дрогнула от жк­вотного рева охваченных ужасом красноар­мейцев. В образовавшийся пролом выскочи­ло трое пленных, сбежавшиеся казаки из­решетили их выстрелами в упор. Григорий отскакал в сторону. - Убьют! Езжай в сосны!-крикнул про-- бегавший мимо казак с испуганным лицом и вытаращенными белесыми глазами. «А и в самом деле могут накинуть, Чем чорт не шутит» -- подумал Григорий и не спеша повернул домой. В этот день Кудинов, обойдя приглаше­нием Мелехова, созвал в штабе строго се­кретное совещание, Прилетевший офицер Донской армии коротко сообщил, что со дня на день красный фронт будет прорвап частями ударной группы, сконцентрирован­ной возле станицы Каменской, и конная дивизия Донской армии под командой ге­нерала Секретева двинется на соединение с повстанцами, Офицер предложил немедлен­но подготовить средства переправы, чтобы по соединении с дивизией Секретева тот­час же перебросить конные повстанческие полки на правую сторону Дона; посовето­вал стянуть резервные части поближе к До­ну и уже в конце совещания, после того, как был разработан план переправы и дви­жения частей преследования, спросил: - А почему у вас пленные находятся в Вешенской? Больше их негде держать, в хуторах нет помещений,-ответил кто-то из штаб-- ных. Кудинов удивленно поднял брюви: - А потом? - А оттуда-в Вешенскую…снисходи­тельно пояснил офицер, щуря холодные го-. лубые глаза. И, плотнее сжав губы, жестко Офицер тщательно вытер носовым плат­ком гладко выбритую вспотевшую голову,- расстегнул ворот защитного кителя, со вздо-- хом сказал: - Направьте их в Казанскую. закончил:Я не знаю, господа, почему вы с ними церемонитесь? Время сейчас как буд­то не такое. Эту сволочь, являющуюся рас­садников всяких болезней, как физических, так и социальных, надо истребить. Нянь­читься с ними нечего! Я на вашем месте поступил бы именно так. На другой день в пески вывели первую партию пленных в двести человек. Измож­денные, иссиня бледные, еле передвигаю­щие ноги красноармейцы шли, как тени. Конный конвой плотно окружал их нестрой­но шагавшую толпу… На десятиверстном перегоне Вешенская--Дубровка двести че­ловек были вырублены до одного, Втогую партию выгнали перед вечером. Конвою было строго приказано: отстающих только рубить, а стрелять лишь в крайнем случае. Из полутораста человек восемнадцать до­шли до Казанской… Один из них, молодой, цыгановатый красноармеец, в пути сошел с ума. Всю дорогу он пел, плясал и плакал. Отрывок из четвертой книги Семен КИРСАНОВ и народ не написана история русского народа. Мы знаем в ней лишь узловые центры воле­вых напряжений народа. На русскую землю надвигалась беда. Правящий класс не спра­влялся с ней, капитулировал, Тогда народ шел и спасал свою землю и независимость и вместе с этим и своих угнетателей, кото­рые снова впрягали народ в кабальное яр­мо, до нового узла истории. Так было с татарским игом. Разбитые татарами князья продали русскую землю за ханские ярлыки. Народ, «умывшись кровью» на Куликовом поле, выру­чил свою землю: Через 250 лет он выручил ее под стенами Москвы от поляков. И еще через двести лет - выручил от Наполеона. Когда русские солдаты руководились вели­ким полководцем, они не знали поражения. Когда их вел дурной полководец, они непо­колебимо умирали на поле брани. Правящие классы понимали, что самые прочные цепи для народа - это тем­нота и невежество, и они прилагали все усилия, чтобы держать его в невежестве. На­род уходил от этого ига. С пищалью и то­пором двигался сквозь леса и пустыни к четырем морям и - так - раскинул свои владения на шестую часть земного шара. Буржуазные историки традиционно на­зывали русский народ «терпеливым». Не­верно. Это -- мужественный и суровый на­род, никогда не мирившийся с несправед­ливостью. В нем жила древняя мечта о «зо­лотом клине». Я сам в детстве слыхал рас­сказы о какой-то справедливой, вольной, очастливой земле «золотой клин», куда буд­то бы на поиски уходят мужики… Когда Ленин на площади Финляндского вокзала с броневика призвал народ к борь­бе за коммунизм, -- слова его отдались ши­роким резонансом. Слова были новые, но глубочайшего смысла этих слов, великой справедливости, - народ ждал веками. Прошло двадцать лет. «Золотой клин» оказался шестою частью земного шара. ЛЕНИНГРАД. (По телефону). Алексей ТОЛСТОЙ Революция Работая над романом «Хлеб», я изучал  человеческие материалы первого года Ок­тябрьской революции, Как и всякие мате­риалы, - их нужно научиться читать. Тог­да сквозь дремучие строки воспоминаний и стенографированных рассказов выступа­ет живое лицо русского человека, что пошел, туго подтянув живот, в дырявой шинелиш­ке,с винтовкой и двумя гранатами за поя­сом, - «умываться кровью» за мировуи революцию… Это было так… Полчищам и бандам контрреволюции, японским дредноутам, гер­манским пушкам и антантовскому золоту, еисчерпаемым запасам продовольствия и одежды, угля, нефти, железа - на той сто­роне - Октябрьская революция противопо­ставляла конкретные задачи всемирно-исто­рической трудности и значения… Народ спас свою страну от интервенции, спас революцию, развернувшую красное знамя коммунизма. В водовороте классо­вой борьбы крутилось много сил. И, несо­мненно, - революция, не руководимая ге­нием, не поставившая перед собой миро­вых задач, - истощила бы в борьбе свои силы и схлынула бы, как это бывало с бур­жуазными революциями, оставив на отмели обломки несбывшихся надежд. Но Октябрьская революция руководилась великой большевистской стратегией и не­сгибаемой волей Ленина и Сталина. Ре­волюция оперлась на городской пролета­( риат и беднейшее крестьянство. Те и дру­гие были «налегке», - им нечего было те­рять, кроме угиетения, рабского труда, ни­щеты, темноты. Революция раскрыла перед ними путь к коммунизму. Когда на каком­нибудь самодельном бронепоезде, на ваго­нах аршинными буквами было написано «коммуна летит», это не вызывало ни­чьих улыбок, потому что бойцы бронепоез­да, окрученные пулеметными лентами, ударами штыков и пушек, конкретно про­бивали дорогу в изобильный, счастливый и радостный мир коммунизма… Только великий народ мог так драться за великую идею…, К сожалению, у нас еще

Октябрьская здраВица Двадцать лет - это факт - высится страна моя! Двадцать лет -- это факт, Факты - вещь упрямая. Двадцать лет звезда-маяк светится, славится, и за этот факт моя праздничная здравица. С первых дней нам пророчили: «век советский непрочен!» Господа и к° и прочие. просчитались очень. Впрочем, скажем короче, Республика рабочая­За чкаловский воздух, за его самолет! Чокнемся за ту, что всегда на посту, парашютную, танковую, что смела и строта и любого врага отшвырнет атакою, несгибаемую в бою - ворошиловскую, ударную - за Красную, за свою чокнемся - В звон за Армию! октябрьского дня - повышибли! Тонкими гранями вызвеним издали: За здоровье раненых, чтоб скорее выздоровели. Чокнемся на все лады стеклянной музыкой, за здоровье молодых школьников, вузовок только вставших за труды за парней и девушек, за действительно молодых, и за помолодевіих стариков, уже седых, что имеют бороды, и все же, -   вещь несмотря на них, праздничная здравица:



довольно прочная, - очень и очень! Войны, штормы, облака в двадцать лет пройдены, подымаем бокал за здоровье родины! Чокнемся, да так, чтоб Донбасс услышал нас. за стахановцев шахт, за нашу промышленность рассыпчато, в такт за руды Урала, за мечи и орала, за Дон и Кубань, за серп и комбайн, за молот и турбины, за звезды - рубины, за прочие звезды, за полюс и лед, чокнемся за гражданят, что сейчас рождаются! Только день сегодня вам, - в пеленки положенные за здоровье ваших мам, товарищи новорожденные! Время & вымчится вперед, народ останется, за бессмертный наш народ, за железных сталинцев. Чокнемся за бюллетени, поданные всем народом нашиу лучших граждан родины. Станем в кольцо, бокалы повыше! За испанских бойцов, чтоб фашистов вместе с нами молоды! Чокнемся, - до дна! Зазвени, хрустальная, в честь чудесного дня, звени Дон звени и Двина, льдина дальняя! Родина у нас республик одна, одиннадцать, одиннадцать вся и она - имянинница! С нею вместе - млад и стар, и ее границы сталь, - и как сталь ее сыны, вся одета За здоровье в сталь она! всей страны, за здоровье Сталиня! Едва проснувшись, жмурится Мой смуглый сын… -Пора! Гремят вдоль каждой улицы Большие рупора. - Пора! У Красной площади, Застыв, стоят войска. Пора! Не стебель вверх растет­То каждый К трибуне праздничной Идет родной Цека. И тот. Кто светлым разумом Об емлет даль веков, Ведя народы дружные Путем большевиков, Кто встал к штурвалу, теплому От Ильичевых рук, В кругу своих соратников Проходит вождь и друг! За борт сукна армейского Заложена рука. - Привет вождю любимому! Плывет издалека. Не ветка к солнцу тянется, сердцем бьющимся Александр ОЙСЛЕНДЕР ПРА З Д Н И К Летит-к нему, вперед! Спеша в курьерском поезде, Ведя свой самолет, В Чукотке и на полюсе Штурмуя синий лед,- Везде, друзья, мы празднуем Победы первый день. Скорей повязку красную, Любовь моя, надень! Счастливые. здоровые, У мира на виду Идем Плоды янтарные Взрастив в своем саду, На площадь у Кремля, Держа в рядах равнение Твердынью Вкруг которого Советская земля! Крылами соколиными От бурь защищена, Смотри, Шумит плодами зрелыми, Цветет долинами, Зовет делами смелыми В грядущее страна!

Грозненский городской избирательный округ Рабочие, инженерно-технические работники и служащие завода «Красный молот» наметили кандидатом в депутаты

Совета Союза первого секретаря Чечено-Ингушского обкома партии Федора Петровича БЫКОВА и кандидатом в депутаты Совета Национальностей писателя Владимира Петровича СТАВСКОГО Из резолюции общего собрания рабочих, инженерно-технических работников и служащих завода «Красный молот» На собрании присутствовало около 3 тысяч человек Мы, рабочие, инженерно-технические работники и служащие, партийная и комсо­мольская организации машиностроительного завода «Красный молот», одобряем и при­соединяемся к решению трудящихся Москвы и Ленинграда, выдвинувших кандидатами в депутаты Верховного Совета СССР великого Сталина и его соратников товарищей Молотова, Кагановича, Ворошилова, Калинина, Микояна, Жданова, Ежова. Со своей стороны мы выдвигаем кандидатом в депутаты Совета Союза достойного сына нашей великой родины, преданного делу рабочего класса, беспощадно борющегося с злейшими врагами народа, - первого секретаря обкома партии товарища Быкова Федора Петровича. Просим его дать согласие баллотироваться по Грозненскому городскому избиратель­потому, что тов. Быков всей своей работой кому округу. Мы выдвигаем эту кандидатуру

рядах партии доказал, что он живет только заботой об интересах партии и трудящихся. Мы выдвигаем кандидатуру в депутаты Совета Национальностей верного ученика великого русского писателя Максима Горького Союза советских писателей тов. Ставского -- советского писателя и руководителя Владимира Петровича.

Мы просим тт. Быкова и Ставского дать свое согласие баллотироваться по нашему А. ГУРВИЧ избирательному округу.

ния, спрячьте их, похороните их, чтобы никто о них никогда и не догадывался - иначе вы погибли, иначе вы из палача немедленно превратитесь в жертву. И мо­лодой человек, не желавший стать жерт­вой с самого начала своего жизненного пути, растаптывал все свои юношеские романтические мечты, вооружался лице­мерием, бездушием, эгоизмом и побеждал, побеждал, убивая свою человеческую при­роду, живя до гробовой доски не своей жизнью, а «мучительными химерами». Герой социалистического общества силен своей правдой, искренностью, своей моно­литностью, он свободен от разлагающей человеческую личность раздвоенности. Действительные человеческие и естест­венные силы сущности - друзья свобод­ного человека, а не враги его. ПолноеВ отсутствие конфликта человека с его при­родой, с его здоровыми естественными си­лами и основанный на этом гармониче­ском слиянии небывалый расцвет этих сил - вот путь развития и идеал челове­ка социалистического общества. противоположность герою старого ми­ра новый человек может побеждать толь­ко силой своих действительных чувств, а не подставных, только силой своих дей­ствительных мыслей, а не двойственных соображений. В противоположность герою буржуазной конкуренции, герой социали­стического соревнования для своей успеш­ной победной деятельности должен лять в себе, прятать, изживать не дей­ствительные свои духовные силы, не на­стоящие свои чувства, страсти, вкусы, мыс­ли, а, наоборот, все наносное, фальшивое, ложное, то есть предрассудки капитализма, сохранившиеся в его сознании. Говоря о решительном разрыве нашего времени с идеями старого мира и прово­дя основной принципиальный раздел меж­ду старым и новым героем, мы ни на минуту не забываем, что во все време­на, при всех общественных строях луч-ные шие люди подымали свой голос в защи­всех времен, что в конечном итоге все вобождения человечества. Мы помним, что зотогоековых преднестввнников то бодоборцев, исключительные по своей си­ле и глубине. Мы знаем и любим этих героев, и по ним наш новый герой вправе считать свою родословную. Проводя раздел между героями старого и нового мира, мы имеем в виду не великих протестантов и бунтарей прошлого, а типичного предста­вителя господствующего эксплоататорско­го класса, героя, являющегося хозяином жизни; властителя, «законодателя», героя

действующего, определяющего собой весь  строй и стиль жизни. И этому герою мы противопоставляем нового героя, нового хозяина жизни, типичного представителя бесклассового общества. Однако между новым героем и его идей­ными предщественниками тоже есть су­щественная разница. Одним из древней­ших и до сих пор художественно непрев­зойденных образов, в которых воплоще­на идея борьбы за свободу творческих сил человека - является эсхиловский образ Прометея. Прометей - символ свободной, творческой мысли. Косные силы заковали творца в цепи, чтобы сделать его мысль неподвижной. Прикованный цепями к скалам, Прометей проклял всех богов сво­его времени. трагической судьбе Прометея была предсказана судьба всех последующих сво­бодоборцев до пролетарской революции. Их трагедия - есть трагедия мысли, стре­мящейся к свободе задолго до того, как были подготовлены условия к ее освобож­дению. Вот почему исполинские силы этих героев целиком растрачивались в пафосе отрицания. Они могли только проклинать богов своего времени, они могли отрицать, негодовать, протестовать, грозить, требо вать, разоблачать, но действовать, творить, вести созидательную работу, соответствую­шую их огромным потенциальным творче­ским силам они не могли. подав-Герой социалистического общества это Прометей, завоевавший свободу. Это герой труда. Близкий нам герой прошлого говорил: я протестую против бессмыслен­ной уродливой жизни! Советский герой говорит: я создаю осмысленную, гармони­ческую счастливую жизнь! В применении к литературе именно это различие выражено в горьковском опре­делении «критический реализм» и в сталин­ском определении «социалистический реа­лизм». Оба эти исторически обусловлен­литературные течения крепко ны друг с другом, Критический реализм не в налиса­шееся средневековое варварство. ских застенках. На берлинских кострах проврадевы в пецел величайние творения старыйветской надежный хранитель всего лучшего, соз­данного человечеством, уже воздвигает ве­личественное адание новой социалистиче­ской культуры. Герой бесклассового ства ненавидит враждебный ему отживающий, агонизирующий мир. Нена­видит той предельной ненавистью, кото рую только может ощутить в себе по от­ношению к реакции человек, познавший прелесть свободной жизни.

НОВЫЙ ГЕРОЙ Если бы кто-нибудь из подобных героев рой сумел хотя бы в мыслях своих, хотя бы на мгновение вырваться из золотых цепей собственности и оглядеться -- он пришел бы в неописуемый ужас. Он увидел бы своих фальшивость, искусственность чувств, мыслей, привязанностей, страстей, всей своей жизни. Из героя-палача он превратился бы в героя-жертву, в траги­ческого героя с неотступной, непосильной мыслью: «за всю свою жизнь я ни разу не был самим собой, я не знал ни одного настоящего желания, не испытал ни од­ного истинного наслаждения, не насладил­ся ни одним подлинным непосредствен­мым чувством, ни одной свободной мыслью». Такое страшное сознание прой­денной, но не прожитой, не состоявшейся жизни должно привести героя-собственни­ка к неразрешимому душевному конфликту, от которого его может избавить только смерть. Именно эту трагедию выразил A. M Горький в своей замечательной пьесе «Егор Булычев». Егор Булычев - послед­ний герой старого мира. У порога Вели­кой социалистической революции он под­водит итог жизни всех своих предшест­венников, он вскрывает их настоящую, неосознанную ими судьбу, уродливую, жалкую, обманчивую, саморазрушительную, несмотря на кажущуюся свою побед­ность. Великая Октябрьская революция, соци­алистическое строительство, бесклассовое общество избавляют человека «от всеобще­го смещения и извращения вещей», от «превращения всех человеческих и при­родных качеств в их противоположность» Путь нашего героя, это - путь освобож дония от всек дожных, не истинных, не слаждения жизнью Истинность и полнота чувств и страстей, нотинность и глубина довой отряд человечества, руководимый коммунистической партией Новая наша литература еще очень мо­лода. Для искусства двадцать лет новой эры, двадцать лет революции в ходе рав­вития которой совершается «самый реши­тельный разрыв с унаследованными от прошлого идеями» - небольшой срок. Ге-

нашего времени еще не отражен на­шими художниками с такой силой и про­никновенностью, с какой великие худож­ники прошлого отражали своих героев. Нет сомнения, что на советской земле уже растет где-нибудь ее великий певец, ко­торому дано будет поднять социалистиче­ское искусство на огромную высоту. Нет сомнения и в том, что лучшие наши ци­сатели будут неизменно расти и созда­дут еще множество прекрасных произве­дений. Но и то, что создано ими до сих пор, дает достаточно основания говорить о новом литературном герое, о герое со­циалистического общества, о новом чело­веке, жизнь которого не превращает его в собственную противоположность, а, наобо­рот, содействует освобождению и расцветуВ его индивидуальных качеств. C этой точки зрения все действитель­ные герои социалистического общества (а. следовательно, и их художественные об­разы) стоят в одном ряду, независимо от своих индивидуальных особенностей, от своего классового происхождения, от тех многочисленных, различных и своеобраз­ных путей, которыми они идут к комму­низму. Большевик Фурманов и стихийно-гени­альный народный полководец Чапаев (фильм «Чапаев»), представительница ши­рокой демократической русской интелли­генции Любовь Яровая и рядовой матрос Швандя, крестьянский вожак Вершинин и рядовой боец Васька-Окорок («Броне­поезд»), коммунисты - герои романов Шо­лохова, Фадеева и Серафимовича, комсо­молец Павел Корчагин, руководитель ком­муны беспризорных из «Педагогической поамы» Маларенко, профессор Полезае какой сложной и утонченной игры под­ставных чувотв и мыслой старото героя, ного общества. Чистота и сила лучших, подлинно человеческих чувств … вот сти­мулы поведения героя социалистического общества.

«Коммунистическая революция, это самый решительный разрыв с унаследо­ванными от прошлого имущественными от­ношениями; неудивительно, что в ходе ее развития совершается самый решитель­ный разрыв с унаследованными от прош­лого идеями». В этих словах из «Комму­нистического манифеста» Маркса и Эн­гельса предугаданы те огромные сдвиги, та решительная переоценка ценностей, тот небывалый переворот во всех сферах соз­нания и деятельности человека, которые несет с собой период становления бес­классового общества. Священный кумир старого общества - деньги. «Они - видимое божество, прев­ращение всех человеческих природных ка­честв в их противоположность, всеобщее смещение и извращение вещей; они со­единяют братски невозможности. Они - вселенская блудница, вселенская сводня людей и народов» « …деньги суть всеобщее иизвращение индивидуальностей, которые они превращают в их противоположность и придают им свойства обратные их соб­ственным свойствам. Деньги превращают верность в неверность, любовь в нена­висть, ненависть в любовь, добродетель в порок, порок в добродетель, слугу в госпо­дина, господина в слугу, безрассудство в рассудок и рассудок в безрассудство Кто может купить храбрость, тот храбр, если даже он и трус». Деньги-«преврат­ный мир, смещение и подмена всех при­родных и человеческих качеств» *). Любому человеку деньги могут присвоить, приоб щить любы любые качества, следовательно, они полностью обезличивают общество. Герман, Печорин, Скупой рыцарь, Тичи­ков Плюшкин, Собакевич, замоскворецкие купцы Острвкого. Гобсек, Растиь, тели. из них отражен «превратный мир, смеще­ние и подмена всех природных и чело­дающий герой капиталистического общест ва. Ослепленный золотом, он должен был забыть все истинно человеческое. Он не имел права думат о чудовищном извра­щении своей личности, о полной подмене его личных качеств силой золота. *) Маркс. Философско-экочомические ру кописи 1844 года.

Буржуазная мораль устами опытной ви­контессы Босеан говорила молодому чело­веку Растиньяку: если у вас в душе есть хоть что-нибудь истинно-человеческое, ес­ли у вас есть искренние чувства, жела-