Литературная газета № 62 (698) Заметки на полях и Иливо, Я, житель Душета, Я песню слагаю Про гений поэта. славлю поэта, Чей стих, как твердыня, В поэме бессмертной ливет и поныне. Он светит сегодня Нам солнцем нетленным, И жизни счастливой Он друг несравненный, Взлелеянный в муках, Он с нами сегодня. h высотам победным Народ его поднял. Его вспоминают Арагвы теченье И птиц на рассвете вСчастливое пенье. послесловиях в

3

М. ЧАРНЫЙ



Виднейшее место нировок, потом оно быстро расширилось, преобразовалось, захватывая и часть про­фессионального театра и значительные слои артистической интеллигенции. Два фактора произвели огромное впечатление на эту ин­теллигенцию: блестящий расцвет советского театра и гибельное влияние фашизма на театр германский. Все шире распространяет­ся в среде интеллигенции убеждение, что судьбы культуры, искусства в частности, неразрывно связаны с миром социализма, с борьбой рабочего класса за этот новый мир. В 1935 году в САСШ создается «Новое театральное общество» (New Theatre Leag­ue) с задачей «поднять американский театр на более высокий художественный и соци­альный уровень, создать театр, посвящен­ный борьбе против войны и фашизма». Это общество быстро приобрело большое влия­ние. Его официальный орган занял место одного из трех важнейших в Америке те­атральных журналов и распространяется в 20.000 экземпляров. Общество руководит ря­дом театральных школ, издает пьесы, при­влекает в театр организованного рабочего зрителя. Вдохновляющий пример Советского Сою­за служит рабочему классу всего мира от­личным импульсом. При всей ограниченно­сти возможностей, которые рабочий класс имеет в странах буржуазной демократии, он уже сейчас часто берет на себя инициа­тиву создания нового искусства, наследуя классическое искусство прошлого. Знамя культуры давно выпало из дряхлеющих рук буржуазии. Культура, как таковая, становится отрицанием капитализма, его противоречием. Наоборот, она лучший и обязательный союзник страны социализма и поднявшихся на борьбу пролетариев всех стран. Разве не симптоматично, что доклад во французской палате о бюджете искусств по­ручается коммунисту? Депутат-коммунист разоблачает упадок капиталистической си­стемы, при котором ассигнования на искус­ство уменьшаются во Франции из года в год, дошли до цифр «совершенно недостойных» и составляют меньше % процента. О вопро­сах искусства говорит на французском с ез­де коммунистической партии ее генераль­ный секретарь тов. Морис Торез. Французские коммунисты берут под свою защиту работников искусств (лучший скри­пач парижской оперы получает жалкую ставку в 1582 франка в месяц), об являют недопустимым положение, при котором не­которые из самых замечательных француз­ских национальных дворцов находятся под угрозой разрушения из-за отсутствия госу­дарственной поддержки. Они требуют ис­кусства для народа и ссылаются на «вели­колепный художественный расцвет в СССР, расцвет, в котором принимают участие де­сятки миллионов людей, вырванных из ночи невежества и нищеты» (Журнал «Cahiers du bolchevisme»). Нет никакого сомнения в том, что огром­ный интерес к советскому искусству являет­ся отражением общего интереса к СССР во всем мире. Интересно отметить, что многие предприниматели в капиталистических странах отлично учитывают этот интерес са­мых широких слоев населения к нашей стране, к ее истории, к культуре и всяче­ски пытаются спекульнуть на нем. Бесчис­ленны, например, за последние годы филь­мы на русские исторические темы, на темы крупнейших произведений русской литера­туры. Неоднократно использован Толстой (в том числе «Анна Каренина»), Достоевский («Преступление и наказание»), Горький («На дне»), время Екатерины II и т. д. Круп­нейшим писателям Франции заказывают сценарии «на русские темы». Мы не гово­рим сейчас о качестве этих произведений, не достигающих большей частью и среднего художественного уровня. Интересно указать на их тематику. фашистской Италии, где власти запре­тили создание официального комитета, ко­торый отметил бы столетие смерти Пушки­на, существует, вопреки всем фашистским мероприятиям, огромный интерес к рус­скому языку, культуре, литературе. Как признает журнал «Meridiano di Roma», этот интерес возник именно в последние двад­цать лет. Количество людей, изучающих русскую литературу и язык, «раньше со­вершенно незначительное, чудесным обра­зом увеличилось после мировой войны». Другой итальянский журнал меланхоличе­ски жаловался, что столетие со дня смерти величайшего итальянского поэта Леопарди, умершего в один год с Пушкиным, было от­мечено чрезвычайно слабо по сравнению с вниманием, оказанным во всем мире Пуш­кину. Новая культура, как и лучшее наследие культуры старой, принадлежит новому ми­ру социализма. Это понимают друзья, это вынуждены признать враги. Поэтому столь часто выступления советского искусства ва границей превращаются зрителями и слу­шателями в восторженные демонстрации честь страны социализма. Песни красноар­мейского хора проф. Александрова вызвали такие восторги не только совершенным ма­стерством, но и потому, что это были «Пес­«ни о Сталине» и «Песни о Ворошилове». от-Потому что, как сказал в день двадцатой годовщины Октября тов. Молотов,«видней­шее место в защите интересов всего прогрес­сивного, в защите интересов культуры и национальной свободы принадлежит теперь первой социалистической революции. Все прогрессивное, все честно-демократическое тянется в эту сторону, окончательно теряя надежды на капитализм». Во Франции и Соединенных Штатах Аме­рики существуют кинотеатры, показываю­щие только советские фильмы. Эти театры не жалуются на недостаток зрителей. Напор массового зрителя в двери кино с советским фильмом сочетается с огром­ным взволнованным интересом рафиниро­ванной интеллигенции - артистической и другой -- ко всему, что идет от советского искусства, из Москвы. В европейских и американских столицах устраиваются «недели советского искусства и культуры». Но по существу речь идет не о «неделе», а об эпохе советского искусства, о перемещении мировых центров искусст­ва, о новом возрождении, встающем под новыми знаменами. Доходящая до западного интеллигента правда о литературе, театре, кино Советской страны действует на него тем более оглу­шающе, что у себя дома он констатирует потрясающий упадок. В ряде стран фашизм прошелся, как смерч, выжигая и превра­щая в пустыню последние очаги культуры. В три года фашизм начисто уничтожил все лучшее, что было в немецком театре, лите­ратуре, кино. Итальянская фашистская пе­чать сама вынуждена признать, что италь­янская литература находится в неслыхан­ном упадке, что итальянский театр умирает. Книга уже известного в Италии писателя едва расходится в количестве пятисот экземиляров. Писатели и издатели в Ита­лии обвиняют друг друга, но все сходятся на признании острейшего «кризиса книги» Не намного лучше в странах буржуазной демократии. Во Франции уже почти невоз­можно издать книжку стихов -- она не рас­ходится. Редкий писатель в богатой Фран­ции может существовать на литературный заработок. И поэтому известнейшие фран цузские писатели вынуждены сочетать ли­тературную работу со службой в госпита­ле, или в министерстве иностранных дел, или в гимназии. Тиражи книг в Советском Союзе кажутся писателям капиталистических стран фанта­стическими, чудесным сном. Многие интел­лигентские круги на Западе отлично видят всю мразь разложения теперешнего капи­талистического общества. Некоторые из них делают отчаянные усилия, пытаясь, в рам­ках этого общества, изобрести какие-нибудь панацеи. Но что может дать кампания по «спасению книги», которую одно время пы­талась вести часть французской печати, если современный капитализм вопиет об «избытке образованных людей»! Париж­ская газета «Comedie», посвященная во­просам искусства, выступила недавно со статьей, в которой заявляет: «Положение трагично. Надо положить конец массовой фабрикации людей с дипломами, но остаю­щихся без всякой работы». В Италии, где чуть ли не четверть населения безграмотна, a сотни тысяч детей умирают ежегодно из­за отсутствия медицинской помощи, фаши­стская печать требует сократить количе­ство высших учебных заведений. «Нет ни­чего опаснее в социальном отношении, цинично писала фашистская «Tribuna», чем эти толпы молодых людех с закончен­ным образованием, но не имеющих возмож­ности найти работу». В Германии - там фашистский топор без долгих дискуссий обкарнал сразу высшее образование, вы­гнав сотни лучших профессоров и сократив в огромной пропорции общее количество студентов. Эта борьба с «избытком культуры» идет одновременно с качественным упадком, с безостановочным процессом внутреннего опустошения. Французская критика отме­чает, что выставки современной живописи известной Но именно в это время там началось но­вое театральное движение. Действительно новое. Под прямым влиянием советской культуры, советского театра в САСШ на­чалось рабочее театральное движение, заро­дился театр с новым направлением, с определенной идейной основой, с ра­счетом обслуживать не обитателей Бродвея и их прихлебателей, а миллионные массы трудящегося народа «страдают мертвечиной и пу­стотой», «Беспредметность» искусства пре­вращается из лозунга маленькой групики эстетствующих буржуазных вырожденцев в сущность, в определяющую тенденцию всего буржуазного искусства. Сущность в том, чтоВ нет никакой сущности. Нет содержания. Нет идеи, без которой немыслимо большое но­кусство. Отвлеченное мастерство не может существовать само по себе и даже достиг­нув на основе прежнего развития большой высоты, начинает погибать. Лип-Интересные сведения о развитии театра за последние годы в Северной Америке дает Ben Blake в «La litterature internationale». К 1930 году американский театр оказался в катастрофическом упадке. Экономический кризис обнаружил всю его неустойчивость, отсутствие опоры в зрителях, внутреннюю бессодержательность. Количество спектак­лей упало более чем вдвое. Больше поло вины работников театра оказалисьбезра­ботными в течение круглого года. Театр, как искусство, как форма действенного массово­го зрелища, казалось, погибал в САСШ без­возвратно. Руставе-«Престиж советского театра, - пишет Blake, - огромен. Повсюду пытаются крыть секрет его жизненности. Выпущен­ная недавно Norris Houghton книга «Mo­сковские репетиции» имела огромный успех. Буржуазный журнал «Theatre Arts Month­Ly» посвятил один из своих номеров пол­ностью советскому театру». Рабочее театральное движение в САСШ начало с небольших агитпроповских инсце­

(

предисловиях о

вообще романах

и

двух

частности

Безусловно, предисловия или послесловия квыпускаемым на русском языке иностран­ным художественным произведениям - вещь нужная и полезная, Если даже произ­ведение говорит само за себя и автор хоро­шо известен, читатель рад будет найтя в книге обстоятельную статью, внятно и убе­дительно раз ясняющую ему идею произве­дения, его художественное значение, его ме­сто в литературе и в творчестве этого писа­теля. Тем более такие статьи желательны, если автор мало известен советскому чита­телю. Все это бесспорно, и навряд ли стоило бы останавливаться на этом вопросе, если бы наши издательства подходили к предиело­виям и послесловиям с точки зрения чита­тельских интересов. К сожалению, нередко предисловия и послесловия пишутся не столько для читателя, сколько для издатель­ства. Однако, чтобы не быть голословными, остановимся на конкретных примерах. Недавно у нас вышел роман французско­0 писателя Клода Авелина «Заключен. ный» 1). Издательство снабдило его предис­ловием автора к русскому изданию и речью Клода Авелина, произнесенной 23 февраля 1936 года на митинге в Ла-Рошель, органи­зованном местным комитетом молодежи - борцов против войны и фашизма. И то и другое безусловно интересно. Но все же мы возьмем на себя смелость утверждать, что издательство и здесь подошло к вопросу формально: ему важно было показать, что роман написан близким нам писателем, ин­гересы же читателя оно обошло, не попы­тавшись дать ответы на вопросы, которые несомненно возникнут у него. «Я никогда не писал романов с целью что-нибудь доказать, -- пишет в своем пре­дисловии Клод Авелин. - На мой взгляд, основой художественного вымысла всегда должен быть драматический сюжет, доста­ючно занимательный, чтобы оправдать именно этот сюжет, а не другой. Выбор этот, надо сказать, не всегда зависит от доброй воли». Клод Авелин рассказывает, как воз­ник у него сюжет этого романа -- он родил­с от случайного взгляда, брошенного авто­ром из окна провинциальной гостиницы на человека, возвращавшегося в свой дом с са­дом, расположенный против гостиницы. Ав­юр внезапно почувствовал, что в него «слов­но вселилось какое-то неведомое существо, , которое подкарауливает этого человека, что­бы его убить», и «ощущение одержимости» владело им, пока он не написал роман. Стоит ли доказывать, что процесс творче­ства, основанный на подобном «наитии», вызовет недоумение у советского читателя, привыкшего думать, что писателем в пер­вую очередь руководит идея, которую он решает облечь в форму художественного произведения, что своих героев он ищет и находит в реальной обстановке жизни, что он управляет описываемыми им людьми и ообытиями, подчиняя их своей творческой задаче. Недоумение его не исчезнет, когда он узнает из того же предисловия, что по мнению автора «честный и искренний ро­манист, т. е. такой, который находится во власти реальности и всего, что реально, должен только показать, чтобы доказать»; романа, оно не рассеется и после прочтения в котором он найдет страницы, проникну­тые подлинным реализмом. В своем романе Клод Авелин рассказыва­ет биографию того самого неведомого суще­ства, которое вселилось в него, замышляя убить человека, которого он, Авелин, уви­дел из окна гостиницы, Этот «будущий убийца» родился в честной пролета семье, но его определили в школу, где он учился с детьми богатых родителей. И тогда у него созрело желание «завоевать себе ме­сто в этом обществе и быть в него допу­щенным». Он безропотно терпит издеватель­ства и насмешки на своем жизненном пути, убивает в себе человеческую гордость, ста­новится преданным слугою своих хозяев и добивается «положения». И он может даже взять отпуск и поехать в фешенебельный курорт Виши. Но здесь героя романа пед­карауливает рок: он встречается с некиим Дюнбером и его дочерью Полой, он влюб­ляется в эту девушку из «высшего света» и в мыслях свивает уже то уютное гнез­дышко, в котором он будет жить, женив­шись на ней. Будущий тесть понемногу втя­гивает его в свои дела, заставляет его совер­шить один подлог, ватем другой, а когда он приносит ему деньги, полученные путем поддога, он узнает, что Дюнбераферист, в что Пола не его дочь, а его любовница. Он отдает себя «в руки правосудия», отси­живает около восьми лет в тюрьме и когда выходит на свободу, решает убить Дюнбера и самого себя. У советского читателя естественно воз­никнут сомнения, действительно ли таков путь пролетария, решившего искать счастья в «преданной службе» богатым и разоча­ровавшегося в этой попытке; действительно ли путь убийства и самоубийства - тот путь, который герой романа должен был искать после пережитого им разочарования? И читатель не сможет привести к одному знаменателю концепцию романа и антифа­шистскую речь Авелина. Мы не хотим сказать, что не следовало іздавать этот роман. Но если бы издательство имело в виду в первую очередь интересы читателя, оно могло бы во вступительной статье разре­шить все его недоумения. Клода Авелина мало знают в нашей стране. Надо было по­казать творческий путь этого писателя, кор­ни его идеологии, рост ее, приведший его в ряды антифашистских борцов, Надо было рассказать, что он с первых шагов своего творчества находился под влиянием Анато­н Франса и что это нашло отражение и в 

его романе «Заключенный». В своем недав­нем письме в СССР Клод Авелин писал: «Работу над своим новым романом, кото­рый еще далеко не закончен, я прервал, что­бы отдаться важному и горячо увлекшему меня делу: я собираю все политические ре­чи и статьи Анатоля Франса, рассеянные по отдельным журналам и обозрениям. Я очень хорошо знал Анатоля Франса в по­следние годы его жизни (я еще был тогда очень молод) и ему я обязан своим образом мыслей…» Можно было привести интерес­ные параллели между старым Анатолем Франсом, за несколько лет до своей смерти приветствовавшим «Россию - страну, где сбывается и невозможное» и большевиков, которые «это невозможное теперь совер­шают до конца», и Клодом Авелином Анатолем Франсом новой формации. И тогда у читателя не было бы недоумен­ных вопросов, он увидел бы перед собою современного передового писателя капита­листической страны, преодолевающего внутренние противоречия, понимающего неотвратимые пути истории и ищущего сближения с передовыми идеями современ­ного человечества. Это один конкретный пример недооценки нашими издательствами значения вступк­тельной статьи к иностранному роману. А таких примеров можно привести немало. Но еще хуже, когда издательство выпу­скает книгу с предисловием, в то время как книгу вовсе не следует выпускать, и пре­дисловие это, отмечая недостатки произре­дения, должно служить тому, чтобы изда­тельство в свое оправдание могло сказать: мы-де сами подчеркнули эти недостатки. Примером такой книги может служить ро­ман Роже Верселя «Капитан Конан» *). Действие романа относится ко времени империалистической войны и рисует завер­шение ее на салоникском фронте. Главный герой романа, капитан Конан - это типич­ный представитель тех порожденных вой­ной людей, «которые только и годятся для драки», вернее, которым кажется, что они годятся только для драки. Когда война кончилась, он не знает, что бы он мог делать в жизни, но он полагает, что ему и его «сподвижникам»-таких как он по его мнению было всего каких-нибудьгорец три тысячи, и это они выиграли войну - принадлежит все. И они, по мнению Кона­на, имеют право устраивать дебоши и ог­рабления, брать все, что им заблагорассу­дится, а когда он убивает хозяина своей квартиры - болгарина и его хотят при­влечь за это к суду, он возмущается: «Я и мои ребята воевали, мы выиграли войну! Мы!… Подумать только, что все эти щелкопе­ры из генерального штаба не осмелились от­ветить болгашкам, когда они пришли жа­ловаться: «Где, по-вашему, вы находитесь? Не у себя ли дома, ребята!… Вы что, побе­дители или побежденные?… Так платите за битую посуду, и повежливее, поняли?». И так же он защищает «своих ребят», когда они ограбили какой-то шантан и попутно убили двух человек. А когда ему, по ходу действия, приходится очутиться на месте прежних боев, он с упоением переживает воспоминания об убийствах, совершен­ных им здесь. И если культурный человек вчитается страницы, посвященные обрисовке этого «героя», он содрогнется от омерзения: перед ним предстанет наглое и циничное лицо на­емного убийцы, он увидит в нем плоть от плоти и кровь от крови тех, кто «за три чистеньких пезеты» убивает героических бойцов республиканской Испании, кто рас­стреливает рабочие демонстрации в капи­талистических странах и сторожевыми иса­ми стоит у колючей проволоки фашистских концентрационных лагерей. летарскойПоказать этих людей во всей их отвра­тительной оголенности -- достойная задача для художника, возбудить ненависть к этим людям -- одна из задач антивоенной и антифашистской агитации. Но Роже Вер­сель не ставил перед собой подобной цели. Наоборот, он относится к своему герою с яв­ным сочувствием. Именно поэтому страни­цы, где он показывает Конана обнюхиваю­щим, словно собака, запекшуюся кровь сво. их жертв, исполнены такой внутренней страстности. Именно поэтому так убедитель­но, на первый взгляд, звучат у него громо­подобные речи этого прожженного ма­родера. Автор послесловия т. Е. Книпович пре­красно сознает всю порочность этого произ­ведения. Она дает правильную оценку ка­питану Конану, она отмечает попытку Вер­селя выставить этого профессионального бандита, хищника и циника как воплоще­ние обманутого фронта, как героя, чьи тру­ды использовали трусы, как «боевого вож­дя, чью добычу присвоили штабные». она не хочет сделать тот естественный вы­вод, который здесь напрашивается. Она, за­разившись лиричностью Роже Верселя, де­ликатно заявляет: «Нет, нам кажется, что Роже Версель зря с таким пафосом защи­щает капитана Конана». Ибо, если бы опа захотела сделать решительный вывод, она должна была бы закончить тем, что роман этот преподносить советскому читателю не следует. Книга Роже Верселя является ярким при­мером издания, в котором предисловием или послесловием пытаются оправдать выпуск его в свет.

Шота Руставели. Портрет

работы художника Ир. Тоидзе.

ЧЬЕ ИМ Я БЕССМЕРТНО Не страшны нам силы Враждебные, злые, - Идем мы навстречу Врагу и стихии. Подобно героям Старинных сказаний, Храним мы навеки Его завещанье. стремниной. Я, горец Илико, Я, житель Душета. Я песню слагаю Про гений поэта. Я славлю поэта, Чей стих, как твердыня, В поэме бессмертной Живет и поныне. Записано в Душетском районе Грузии. Перевел с грузинского Б. СЕРЕБРЯКОВ Орел вспоминает Про образ героя, Когда он высоко Летит над землею. Стоит, неколеблем, Творец «Ткаосани», Стирая столетий Суровые грани. Людей поражает Он силою львиной, Скалою вознесся Над горной

Отвагой, геройством И мощью стальною Пленяют нам сердце Поэмы герои.

Накануне юбилея Шота Руставели

На Украине выходит в свет полный пе­ревод «Витязя в тигровой шкуре», превос­ходно выполненный Миколой Бажаном. Од­новременно поэма Руставели полностью или в избранных отрывках переводится в ряде других братских республик. Над перевода­ми из Руставели работают сейчас Анто­кольский, Голодный, Державин, Коган, скеров, Сурков, Уткин и другие поэты. Ско­ро мощный поэтический голос Шота Руста­вели зазвучит во всем великом Советском Союзе. Большинство журналог налов и газет готовит­ся широко отметить юбилей Руставели. В юбилейные дни в Тбилиси состоится торжество открытия памятника великому грузинскому поэту. На торжестве будут представлены все братские союзные рес­публики. В Москве намечено устроить сов­местно с Академией наук СССР торжест­венное заседание, посвященное памяти Ру­ставели. К руставелевским торжествам в Тбилиси выставка, посвященная Руста­вели и грузинской культуре его эпохи. Вы­ставка впоследствии, надо надеяться, будет 1-9четко и ССП принцициально договорились об ус­аналогичной юбилейной выставки либо в Москве, либо в Ленинграде. • Изогиз издает большой портрет ли работы известного грузинского худож­ника Ираклия Тоидзе. Кроме того, он вы­пускает альбом иллюстраций к «Витязю в тигровой шкуре», сделанных тем же худож­ником.

Решением секретариата Союза советских писателей СССР окончательно установлен срок созыва расширенного пленума правле­ния, посвященного Шота Руставели. Он откроется в Тбилиси 24 декабря. Замечательный 1937 год, год двадцати­летия Октября, год выборов в Верховный Совет на основе Сталинской Конституции, начался пушкинскими торжествами. Завер­шится он празднованием 750-летия со дня рождения величайшего поэтического гения Грузии, создателя бессмертной поэмы «Ви­тязь в тигровой шкуре» («Вепхис ткаоса­ни»). Ответственная и почетная задача подго­товки юбилея ложится на юбилейную ру­ставелевскую комиссию ССП СССР, секцию поэтов и всю писательскую общественность. Высшие партийные и советские организа­ции Грузии, во главе с тов. Л. Берия, про­являют исключительное внимание к подго­товке юбилея Ш. Руставели. Сделано уже немало. Вслед за изданиями русского перевода «Бепхис-ткаосаниаоткрывается повые советские переводы позмы. Перевод Георгия Цагарели, сделанный очень тща­тельно и ууело, уже напечатан в №№ журнала «Красная новь» и выпущен Гос­Ноаапрекрастройстве но иллюстрированным грузинской худж­ницей Тамарой Абакелия. Интересный пе­ревод, выполненный покойным Пантелей­моном Петренко и законченный Борисом Бриком, под редакцией К. Чичинадзе, вы­ходит в двух изданиях -- в издании Акаде­мии наук СССР с иллюстрациями Серго Кобуладзе и в издании Гослитиздата с ил­люстрациями художника-орденоносца Ладо Гудиашвили. Детгиз выпускает сокращен­ный текст поэмы Руставели, переведенный и обработанный Николаем Заболоцким. Пе­реводы П. Петренко и Н. Заболоцкого уже подверглись специальному обсуждению в Союзе писателей. В ближайшее время бу­дет разобран перевод Г. Цагарели.

В ознаменование юбилея президиум ССП СССР решил создать при Литуниверситете стипендию имени Руставели. Юбилейной комиссией ССП поднят перед Наркомпро­сом вопрос об учреждении руставелевских стипендий в ряде других вузов СССР и об изучении поэмы Руставели во всех шко­лах. ВИКТОР ГОЛЬЦЕВ.

АК О А К О Я Н

И еще: нельзя относиться к предисловию или послесловию иначе, чем к критической статье. Необходимо и здесь сохранять всю непримиримость большевистского критика. И тогда мы будем гарантированы от пре­дисловий и послесловий, в которых реши­тельный вывод заменяется «рекоменда­тельной» лирикой. М. СЕМЕНОВ

П О СТРАН Е Выставку, посвященную Шота Руста­вели и его эпохе, организует в Тбилиси Дом работников искусств. В залах Дома дут собраны все переводы поэмы Шота Ру­ставели на языки народов СССР, портреты великого поэта, написанные в XVI--XX ве-

Умер народный поэт Армении и Грузии, пламенный большевик-пропагандист, не­утомимый глашатай революции. Сын кустаря-рабочего, Акопян был иск­лючен из школы за написание и распро­странение прокламации по поводу закры­тия министром народного просвещения Де­ляновым армянских церковно-приходских школ (1885 г.). С этих пор Акопян стал на путь революционера-пропагандиста. Он работал в качестве подпольщика-больше­вика в царской России. В годы граждан­ской войны работал в тылу врага, а по­сле Октябрьской революции целиком по­святил свою жизнь любимой и близкой пропагандистской работе, литературной деятельности. Акопян - член ВКП(б) с 1904 года. В годы реакции он был членом Закавказ­ского партийного комитета и входил в редколлегию партийного органа «Борьба». В 1911 г. он по партийным делам ездил за границу, где встречался с Карлом Либ­кнехтом и другими партийными товари­щами. В 1914 г. Акоп Акопян участвовал в партийном совещании в Финляндии. Акопян был пламенным певцом пролета­риата, его верным сыном, его верным аги­татором и пропагандистом. скульп-Акопяна называли армянским Верхар­ном. Он был певцом города, заводов, фаб­рик и труда. госу-Ушел от нас основоположник пролетар­от ской поэзии Армении и старейший про­летарский поэт Советского Союза. ПРАВЛЕНИЕ СОЮЗА СОВЕТСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ СССР *

поэме поэта «Витязь в тигровой шкуре». Издание художественно оформлено. бу-Абхазия готовится к юбилею гениаль­ного грузинского поэта. Отдельные главы поэмы Руставели выходят отдельным из нием на абхазском языке в переводах на­родного поэта Абхазии Д. Гулия и С. Чан­ба. Инсценировка великой поэмы Шота Руставели организована режиссером Ак. По­чава в театре имени Руставели. Сессия института языка, истории и материальной культуры им. акад. Н. Я. Мар­ра состоится в Тбилиси в дни празднования 750-летия со дня рождения Шота Руставе­ли. На сессии будут сделаны доклады: «Со­циально-политические условия Грузии в эпоху Руставели», «Социальные основы идеи поэмы Шота Руставели», «Сказание о Нестан Дареджан в фольклоре Средней Азии» и ряд других. ца-Выставка, посвященная Шота Руста­вели, открывается в юбилейные дни в Ака­демии художеств Грузии. На выставке бу­дут демонстрироваться картины и туры, посвященные великому грузинскому поэту. К юбилейным дням Тбилисский дарственный университет выпускает спе­циальный том «Труды института им. Ру­ставели», в котором собран богатый мате­риал народного творчества о великом гру­зинском поэте. Эти материалы собраны спе­циальной научной экспедицией фольклор­ной секции института им. Шота Руставели. 

1) Клод Авелин - «Заключенный». Из-во Художественная литература». Пер. C Франц. А. Зельдович. Л. 1937. Стр. 258. Ц, 3 р. 50 к. ках, и фотоснимки памятников архитектуры эпохи Руставели, костюмов и утвари. 2) Роже Версель -«Капитан Конан». Пер. с франц. М. Левиной. Изд. Журн.-газ. об - единения, М. 1937, стр. 240, ц. 1 р. 50 к. Сборник о Шота Руставели выходит в тбилисском издательстве «Федерация». В сборник включены избранные стихи и про­за о Руставели, начиная с XIV века до на­ших дней, в частности, стихи Теймураза I и поэтов Арчила, Важа Пшавела, Ильи Чав­чавадзе и других. Монографический очерк о жизни и творчестве великого грузинского писателя Шота Руставели выпускает Гослитиздат. «Витязь в тигровой шкуре» - поэма Шота Руставели - выходит в издательстве Тбилисского университета. Это издание бу­дет точным воспроизведением первого пе­чатного текста поэы, опубликованного рем Вахтангом в 1712 году. Специальный шрифт для этого издания заказан в слово­литне. Об ем книги - 30 печатных листов. Биографию Ш. Руставели выпускает Жургазоб единение в библиотеке «Жизнь за­Позму Ш. Руставели «Витязь в тигро­вой шкуре» издает Арменгиз. Это первый перевод поэмы на армянский язык. мечательных людей». «Афоризмы Руставели» готовит к 750-летию со дня рождения Шота Руставе­ли Академия наук СССР. В книгу включены все изречения, содержащиеся в бессмертной Спектакль, посвященный выборам Совет СССР в Верховный

рия построена на фольклорном материале, обработанном советскими поэтами; музы­кальное оформление I отделения сделано композитором Г. Лобачевым.

Московский областной дом колхозной ху­джественной самодеятельности готовится спектаклю, посвященному выборам в Верховный Совет СССР. На вечере, который состоится 5 декабря Москве, силами об единенных колхозных змодеятельных коллективов будет испол­нда большая инсценировка, рассказываю­щая о том, как колхозники - счастливые влева земли и полноправные граждане икой страны - единогласно выдвигают мндидатом в депутаты Верховного Совета ССР любимого друга трудящихся, вож­мирового пролетариата товарища малина и как они обсуждают и выдвигают мндидатуры знатных людей страны. Оденарий для этой постановки пишут коты В. Гусев, А, Сурков и М. Исаковский. Червое отделение инсценировки посвя­о изображению быта старой, нищей и мной царской деревни, Эта часть сцена-

Для второй части сценария, рисующей наше счастливое сегодня, композиторы Б. Шехтер, В. Белый и Л. Степанов пишут на тексты М. Исаковского песни: «Урожай­ная», «Колхозная оборонная», «Песня о Со­ветском Союзе», «Песня о Сталине», «Пес­ня о счастливой земле».

ся талантливый армянский поэт Акоц Акопян.

Имя Акопа Акопяна пользуется широ­кой популярностью не только среди наро­дов республик Закавказья, но и всего Со­ветского Союза. Его стихи переведены на грузинский, азербайджанский, русский языки. В день 30-летия общественно-литератур­ной деятельности Акопа Акопяна ему было присвоено звание народного поэта Грузии д Армении.

Исполнителями спектакля-инсцениров­ки выступят об единенный колхозный хор, состоящий из 250 человек, струнный ор­кестр народных инструментов - в составе 100 участников, ансамбль плясунов - из 40 человек и ансамбль рожечников. Постановщики спектакля - заслуженный артист И. Шлепянов и Власов, режиссер -  Егорычев.

ТБИЛИСИ, 14 ноября. Вчера в Тбилиси после продолжительной болезни скончал-