№

64

(700)

газета

Литературная





 Окончание. Начало см. на 1 стр. Первый германский корпус глубоким об - ятием охватывает северо-запад Донбасса и Харьков. Только сдержав наступление нем­цев, можно успеть вывезти из Харькова огромное военное имущество. Сюда на фронт спешит военком Ворошилов со сво­им отрядом луганцев, в несколько сот штыков, На железнодорожных станциях хаос, на фронте - неразбериха: красные части действуют несогласованно между со­бой; нет связи, никто не знает, где штаб командующего украинскими армиями… Отряд Ворошилова прибывает на ст. Ворожба. Для того, чтобы выяснить, на­сколько продвинулись немцы, Ворошилов с несколькими товарищами отправляется на паровозе на разведку к Конотопу и, столк­нувшись с германским бронепоездом, едва не гибнет под орудийным обстрелом. Чтобы остановить бронепоезд, прорывающийся к Ворожбе, Ворошилов и его разведка отвин­чивают рельсы. Вернувшись на ст. Ворожбу, Ворошилов собирает ночной митинг. Призывая луган­цев умереть, но не пустить врага в Донбасс, Ворошилов со своим отрядом и одной един­ственной пушкой занимает подступы к Во­рожбе, Отряд не выдерживает напора пре­восходных, технически оснащенных герман­ских сил. Немецкие драгуны прорвали фланг, луганцы бегут. Ворошилов останав­ливает бегущих, поворачивает их лицом к врагу и, отбив атаку немецких драгун, лич­но ведет луганцев в штыковую контратаку. Легенда о непобедимости немцев разле­тается в прах: германцы не выдержали штыкового удара рабочих-красногвардейцев. Плохо вооруженные и малочисленные красные части вадыхаются в неравной борьбе с немцами, гайдамаками и бело­гвардейцами на подступах к Донбассу, а пролетарские центры душит костлявая ру­ка голода. Герой повести Иван Гора с делегацией питерских рабочих пришел к Ленину. «- Плохо, Владимир Ильич, голодуем, говорит старый рабочий Ленину в «Хле­бе» Алексея Толстого. - Держимся, кре­пимся, пролетарскую свободу не продадим. Но тревожимся: до урожая ждать три ме­сяца, а есть нечего, детишки по весне на­чали помирать. Жалко, Владимир Ильич. У женщин шатается воображение. Еду только во сне видим». Иван Гора, а вместе с ним сотни и ты­сячи передовых пролетариев после сви­дания делегации питерских рабочих с Лениным откликаются на призыв Ильича «организовать великий крестовый поход» против спекулянтов хлебом, кулаков, миро­едов, дезорганизаторов, взяточников, ве­ликий «крестовый поход» против наруши­телей хлебной монополии. Герой повести Алексея Толстого Иван Гора с продотря­дом питерских рабочих едет в Миллерово по казачьим донским станицам. Жизнь одной такой донской станицы … кой «хохлушкой» Агриппиной Чебрец, се­строй одного из красногвардейцев луганско­го отряда. Описывает семью брата Ивана Горы - Степана, бедняка-иногороднего, жи­вущего здесь же; рассказывает о том, что сельсовет Чира захвачен ставленниками бо­гатеев-мироедов, в то время как советом соседней Пятиизбянской станицы руково­дит преданный сторонник советской вла­сти казак Аникей Борисович. Алексей Толстой с большим художест­венным мастерством описывает борьбу Ивана Горы и его товарищей, питерских рабочих-продотрядцев с кулаками-мирое­дами, борьбу, приведшую к трагическому концу. Кулаки-казаки нападают на ночую­щих в сарае питерских рабочих и зверски расправляются с ними. По станицам шныряют уже первые бе­логвардейские казачьи сотни Мамонтова. «В ночь на двадцатое седлать коней» - ус­ловились казацкие кулаки-мироеды. В станице Чир вспыхнуло восстание, Ани­кей Борисович захвачен в плен белогвар­дейцами-казаками, связан и брошен на те­легу. Мироед-кулак Иона Негодин опять стал хозяином станицы. Он угрожает рас­правой семье бедняка Степана Горы и в первую же, после кулацкого переворота, ночь пытается изнасиловать батрачку Аг­риппину, которую давно любит питерский рабочий Иван Гора. Агриппина шилом уби­вает Негодина и убегает из станицы к красным на фронт. Немцы продолжают наступать. Хаос и ных, Эта дезорганизация еще более усили­вается после нового провокадионного при­каза Троцкого разоружать отступающие красные украинские части, не давая им «во исполнение договора с немцами» пере­ходить границы Великороссии… Благополучно эвакупрован Харьков. Ог­ромную роль в этом сыграл Ворошилов. По распоряжению Совнаркома Донецко­Криворожской республики он организует из своего луганского отряда, усиленного коммунистическими рабочими и шахтер­скими частями, стойкую воинскую группу, обучает свою будущую армию, вводя в ее ряды железную дисциплину. Получив при­каз выбить немцев из Сватова, Ворошилов переходит в решительное наступление и опрокидывает германские части. Но левый его фланг неожиданно обнажается отсту­плением соседних дезорганизованных крас­ных частей. На ст. Миллерово заседает совет Донец­ко-Криворожской республики под председа­тельством т. Артема. Путь на север от­резан немцами, на юг - тоже. Вдинствен­ный выход -- пробиваться на восток, что­бы спасти армию, 60 эшелонов военного и заводского имущества, 15 тысяч детей, женщин и стариков - беженцев, вывевен­ных Ворошиловым из занятых немцами районов. Ворошилов настаивает на движении на Царицын, которое должно помешать бело­гвардейцам отрезать хлебные приволжские районы. В двух разных отрядах, входя­щих в состав армии Ворошилова, мы на­ходим героев «Хлеба» Ивана Гору и бат­рачку Агриппину. Ивана Гору, едва не по­гибшего от руки кулацких убийц в сарае, мы видим в красногвардейском шахтер­ском отряде. Ночью, у костра, он встре­чается с командармом Ворошиловым и по его приказанию отправляется на на разведку. Агриппина в станице Каменской вступает в коммунистический отряд. В жарком бою с белыми она встречается, наконец, с Ива­ном Горой и своим братом-красногвардей­цем. …Немцы поняли план Ворошилова. Гер­манское командование стремится зажать его армию между Миллеровом и Лихой в мешок и здесь уничтожить. Белые между Лихой и Белой Калитвой разоб­рали железнодорожный путь. Станция Ли­хая грозит стать мышеловкой для эшело­нов Ворошилова. Надо во что бы то ни стало удержать наступление немцев на станицу Каменскую, чтобы выиграть вре­мя для восстановления железнодорожного пути и дальнейшего продвижения на Ца­рицын. В день Первого мая Ворошилов произно­сит речь перед бойцами на передовой ли­нии Фронта у Каменской. И сейчас же после митинга становится во главе ча­стей, отражающих натиск взбешенных гер­манских войск. Трое суток дерется Во­цов. Иван Гора, командир шахтерского от­ряда, защищает фланг. Отряд героев-шах­теров гибнет под огнем, но не отступает: в живых остаются семь-восемь человек. Задача выполнена. Ворошилов выводит свою армию и эшелоны из огня. *

«леАлекселлстого Царицыне энергично наводится революци­онный порядок, вводится хлебная монопо­лия, укрепляется партийная работа и развертывается борьба со спекулянтами контрреволюционерами. Обо всем, что им сделано, Сталин информирует по телегра-фронт. фу Ленина. …Новое испытание ожидает армию Во­рошилова. Белыми взорван мост через Дон. Путь на Царицын вновь отрезан, и на этот Вот как описывает автор «Хлеба» отно­чем он может оправдать малоуспешные действия на фронтах, и не об ясняются ли они отсутствием правильной политиче­ской подготовки. Жалкий лепет изменника­генерала о том, что под огнем неприятеля трудно перестраивать психику бойца, пре­рывается четкой репликой вождя-стра­тега: <- Где перестраивать психику, как не под огнем неприятеля, - там-то и пере­страивать». Алексей Толстой рисует незабываемые картины первых шагов деятельности И. В. Сталина в Царицыне: И только когда за изломанными стан­ционными заборами, за решетчатым виа­дуком, за убогими крышами, за темной …Волгой разлился зеленый свет и релась безоблачная заря, в сталиц­ском вагоне погас свет сразу во всех окнах». «К этому времени вагон Сталина, отве­денный на запасные пути, был включен в городскую телефонную сеть. Сталин на­чал работу. Два его секретаря, молчаливые и бесшумные, вызывали по телефону пред­седателей и секретарей партийных и совет­ских организаций и учреждепий, подготов­ляли материал, стенографировали, впуска­ли и выпускали вызванных… Председатель Чека влез ввагон веселый, как утреннее солнце, ушел с другой площадки-блед­ный и озабоченный… Председатель желез­нодорожной санитарной коллегии, не до­жидаясь вызова в вагон, распорядился подмести вокзал и перрон, для чего был послан грузовик в слободу за мещанка-Автор ми. В порядке общестренной нагрузки, их привезли вместе с метлами, от страха и досады они подняли такую пыль, что пришлось отказаться от этой формы борь­бы с антисанитарным состоянием. Весь день шли разные люди по ржавым путям, спрашивая вагон Сталина. Состав­лялась полная картина всего происходя­щего в городе, в крае и на фронтах. К но­чи стали приходить рабочие: представите­ли фабричных комитетов и некоторые оди­ночные низовые работники. По распоряжению Сталина, в Москву не­медленно отправляются эшелоны хлеба. В шение Ленина к предложению Сталина: «-«Крестовый поход» за хлебом нужно возглавить, - сказал он. - Ошибка, что этого не было сделано раньше. Прекрасно! Прекрасно! - Ленин откинулся в кресле, и лицо его стало оживленным и лукавым. Определяется центр борьбы - Цари­цын. Прекрасно! И вот тут-то мы и побе­дим». В результате этой беседы товарищ И. В. Сталин с чрезвычайными полномочиями Совета народных комиссаров выехал в Ца­рицын. В то время как питерские и мос­ковские рабочие получали по осьмушке хлеба в день, в Царицыне не было ни на­мека на карточную систему и государст­венную хлебную монополию; богатый мукой и белым хлебом рынок был целиком в ру­ках спекулянтов, город кишел проходимца­ми, торгашами и контрреволюционерами. В этой обстановке великолепно себя чувство­вали генералы Снесарев и Носович, «во­енспецы» Ковалевский и Чебышев. Эти контрреволюционеры, прикрытые манда­тами руководят всеми делами военного окру­га, Цари­цын белогвардейцам. Приезд Сталина был для них бомбой, разорвавшейся среди бела дня…



выдвигает Ворошилова командующии, телеграмме к Ленину он просит об отоз нии изменника Снесарева. иСталин вместе с Ворошиловым жает из Царицына на бронепоезда Изменники из штаба обороны Кавказского фронта предупредили оча. видно, белогвардейцев о выходе брэне поезда. Первые двестанции к приход бронепоезда разгромлены белыми,

третьей только что взорваны пути - ша. лы еще дымятся. Сталин и Ворошилов, беседул, пешком идут на станцию раз армию Ворошилова, казалось, может спасти лишь чудо. Сталина в руках ореховая палочка, за пле­чами Ворошилова - карабин. открываютНаблюдая за коршуном, стремительн взмывающимся в небо, Сталин проианост Царицын…Ворошилов в сальских степях. Здесь он впервые встречается с Буденным. В селе Мартыновке три тысячи красных осажде ны войсками генерала Красильникова. Ва рошилов и Буденный на рассвете в кон­ном строю атакуют белогвардейцев и раз­бивают их наголову. «Когда-нибудь научимся строить а самолеты». Воро-Приставив к стене лестницу, Ворошил поднимается на крышу вокзала покинутой станции и в бинокль осматривает мес ность. Сталин остается внизу. Белогвар­дейская засада, засевшая за холмом нено далеку в степи, открывает огонь по рушенному зданию вокзала. «Вниз, скорей, - крикнул Сталин» - пишет Алексей Толстой. Сталин и Ворошилов спокойно возвра щаются к бронепоезду. По пути Сталинпо обстрелом белогвардейцев, останавливается зажигает спичку и хладнокровно закурива. ет трубку. * Входящий в состав его частей анархист­ский отряд «Молния» оказывается бан­дитским отрядом, готовящимся уничтожить Ворошилова и его штаб. Это Агриппина и Иван Гора, обнаружившие в пиджаке одного из бандитов письмо. Анар­хистский отряд обезоружен матросом Чу­гаем, одним из командиров армии шилова. Пока идет восстановление взорванного пролета моста, Ворошилов, не теряя вре­мени, формирует свою армию, организуя единое снабжение и приводя в порядок запасы. Возвратившийся из Царицына Ар­тем привозит приказ Сталина: пятой армии Ворошилова, переправившись через Дон, итти в Царицын. «Хлеба» вновь переносит дейст­вие в Царицын, где в своем салон-вагоне работает Сталин. Он диктует машинистке телеграмму в Москву, точно перечисляя, какие товары следует послать в с тем, чтобы заготовить здесь и отправить в голодающие пролетарские центры де­сять миллионов пудов хлеба и десять ты­сяч голов скота. «Диктуя, он перелистывал стенограммы. За эти несколько дней в Царицыне все было поднято на ноги. Партийная конфе­ренция, с езд профессиональных союзов, конференция заводских комитетов, чрез­вычайные собрания с участием массовых разго-организаций, митинги­следовалиеВ перерыва. Оборона Царицына, казавшаяся до этого делом одного Царицына, поднима­лась на высоты обороны всей Советской республики. Алексей Толстой пишет: Через сталинский вагон - на путях юго­восточного вокзала - проходили тысячи людей, воспринимая эту основную тему»… Прошло всего несколько дней после при­езда Сталина в Царицын. За эти несколько дней город неузнаваемо изменился. Введена государственная хлебная монополия; спе­кулянты спрятались; в деревню брошены партийцы; из Москвы затребованы орудия, броневики, винтовки, спаряды, авиация. Генерал Носович и Ковалевский, вызван­ные для доклада о положении на фронте, напрасно пытаются ввести в заблуждение Сталина «сведениями» о якобы стотысяч­ной армии, защищающей фронт от границ Воронежской области до Каспия. Сталин знает, что на самом деле царицынский фронт в катастрофическом положении: имеется всего лишь шесть тысяч человек под Царицыном, три тысячи гарнизона в городе и восемь пушек. Нехватает снаря­дов, нет патронов. С такими ничтожными силами Царицын должен выдержать на­ступление 4050 тысяч сабель генерала Мамонтова. Сталин отправляется в арсенал, на ору­дийный и машиностроительный завод «Баррикады», обходит цеха, собирает ми­тинг рабочих, об являя революцию в опас­ности и призывая всех поголовно, от ма­ла до велика, взяться за оружие и пе­рейти в наступление на белых. …Героическими усилиями бойцов армии Ворошилова взорванный пролет моста че­рез Дон восстановлен. Ворошилов пере­правляет все 60 эшелонов на левый берег Дона, встречая здесь броневик, высланный в его личное распоряжение Сталиным. На левом берегу Дона, в пятидесяти верстах от Царицына развертывается но­вый фронт. Ворошилов выезжает в развед­ку на броневике. Машина застревает громадной луже на хуторе, попадает плен к казакам-белогвардейцам. Вороши­лов запирается в броневике. Казаки впря­гают волов, чтобы отвезти захваченный броневик, к атаману, вытаскивают машину на сухое место. Но внезапно заработал мо­тор, заговорил пулемет, расстреливая в упор белогвардейцев. Ворошилов уже в вагоне Сталина в Ца­рицыне. Великий стратег революции Сталин делает анализ положения на фрон­те; он ставит задачу покончить с нераз­берихой, сформировать из отрядов круп­ные соединения и подчинить их единому командованию, создав регулярную Крас­армию. Сталин называет части, из

Сталин созывает к себе в вагон руково­дящих работников Царицына, задает им вопросы о запасах хлеба в крае, о работе продотрядов, о будущем урожае, о продви­жении противника, о количестве штыков на фронте, о резервах, о силах контррево­люции. Алексей Толстой пишет: «Когда тот, кого он спрашивал, нал пространно разжевывать, Сталин рывал: - Мне нужны цифры, об яснения нужны. Собеседники его понемногу что ему, должно быть, все уже известно и состояние на фронтах, и цифры излишков, все непорядки и неполадки, даже то, чего не знают они, царицынские вожди…».

Началось генеральное наступление крас­новских генералов на Царицын. С аэро­плана сыплются воззвания Мамонтова. Ра бочие царицынских заводов идут на фронт. промежутках между боями батрачка Ar­риппина учится грамоте. Сердце обороны Царицына - в вагоне Сталина. Тысячи подвод тянутся к горо­ду, хлеб течет в Москву, - угроза взять измором север миновала. Сталин спас про­летарские центры от голодной смерти. По требованию Сталина, контрреволю­ционер Снесарев, военрук Северо-Кавказ­ского Фропта, отозван. Троцкий взбешен. И когда решением Сталина в Царицыне соз­дается военный совет, Троцкий требует, чтобы Сталин ввел в совет агента бело­гвардейцев, изменника «военспеца» Кова­левского. Сталин решает арестовать засевшую в штабе обороны Царицына контрреволюци­онную шайку. Генерал Носович бежит Деникину. Его подручные, и в том числе Ковалевский, схвачены и расстреляны. Мамонтов подступил к Царицыну. Кон­чаются последние снаряды и патроны. На отчаянные требования из Царицына при­слать подмогу военный совет Троцкого отписывается издевательскими требования­ми о высылке заявок, точного числа бой­цов, наличия военного снаряжения, под­счета израсходованных сумм. Сталин вы­нужден послать в Москву за оружием специального уполномоченного. От грохота орудий дребезжат стекла в Парицыне. Фронт, руководимый Сталиным и Ворошиловым, героически обороняется. в этот момент приходит новая прово­кационная телеграмма Троцкого с требо­ванием полного невмешательства в опера­тивные дела. Сталин собирает военный со­вет. Решено немедленно информировать ЦК партии большевиков об очередной провока­ции предателя Троцкого. День 15 августа Сталин проводит в око­пах на фронте, руководя посылкой резер­вов, подвозкой огнеприпасов и бронепоез­да. Ворошилов на передовой линии огня, он дерется в цепях красных против ма­монтовпев. На последних подступах к Ца­рицыну белогвардейские полки Мамонтовз получают сокрушительный отпор и бегут. Красная кавалерия преследует разбитых белогвардейцев, сбрасывая их в Дон. Повесть Алексея Толстого заканчивается исторической телеграммой, посланной Сталиным Ленину: «Наступление советских войск Царицын­ского района увенчалось успехом. Против­ник разбит наголову и отброшен за Дон. Положение Царицына прочное. Наступле­нне продолжается. Нарком Сталин». Краткое изложение повести «Хлеб» Алексея Толстого составил по автор­ским корректурным гранкам спец­«Литературной газеты»

Сталин спрашивает генерала Носовича,

…Советская Россия переживает черные дни. Японцы, заняв Владивосток, намере­ваются отторгнуть всю Сибирь до Урала. Турция, Германия и Англия силой и хит­ростью проникли на Кавказ. Германская армия, оккупировавшая Крым и Украи­ну, тянет жадные щупальцы к Донбассу. На стыке Кубани и Дона хозяйничает добровольческая армия. В Новочеркасске под защитой немцев собрался «Круг спа­сения Дона», на котором по указке герман­ского командования избран наказным ата­маном генерал Краснов, поклявшийся сво­им хозяевам к осени очистить Дон вместе с приволжским Царицыном от красных. Хлеб из Сибири перестал поступать - сибирская магистраль захвачена восставши­ми чехословаками. В пролетарских городах голод. Где взять хлеб? Решению этого вопроса посвящена беседа между Лениным и Сталиным. Алексей Толстой пишет: «Сталин говорил вполголоса: - Все наше внимание сейчас должно быть устремлено на Царицын. Оборонять его можно. Там тридцать пять, сорок ты­сяч рабочих и в округе богатейшие за­пасы хлеба. За Царицын нужно драть-

неразбериха раз едают все еще фронт крас­ся…». Алексей Николаевич Толстой ную ко­торых надо сбить костяк новой армии и корреспондент ЭЛЬ-РЕГИСТАН    Новый перевод Гомера Беседа с В. В. Вересаевым «Одиссеи» Гомера. B. В. Вересаев занят большой и интерес­ной работой: переводом «Илиады» Любовь к гениальному греческому поэту, желание дать советской литературе гоме­ровские поэмы в переводе, передающем художественную мощь, жизнерадостность, боевой дух поэзии Гомера, побудили Ве­ресаева взяться за осуществление давниш­него его замысла. погиб,Перевод «Илиады» Гнедича писатель счи­тает одним из лучших в мировой литера­туре. Но церковно-славянский язык дела­ет его малодоступным, снижая и его ху­дожественную ценность. Текст Гнедича изобилует не только тз­кими архаизмами, как «паки», «дщерь» «рек», «зане», но и совсем непонятны без специального словаря словами, как «ски­мен» (лев), «сулица» (копье), «глёзна» (бед­ро) и т. п. Я ставлю перед собой задачу, - гo­ворит В. В. Вересаев, - переработать в этом смысле перевод Гнедича, сохранив в нем все полноценно-художественное. Перевод Жуковского «Одиссеи» нужда­ется в еще более серьезной переработке. Высокохудожественная форма, хороший русский язык скрывают по существу хри­утра-Мужественность стиха Гомера чужда стианско-романтическуюфальсификацию Гомера. сентиментальной поэзии Жуковского, и по­нятно поэтому, что христианская термино­логия переводчика отдаляет дух и смысл пи-подлинника, «Многостойкий» у Гомера Жуковский пе­реводит, как «многотерпеливый», «старуха» превращается в «добрую старушку» ит. д. Вересаева есть уже опыт греческих переводов. В 1918 году писатель получил от Государственной академии наук за пе­ревод поэм Гесиода «О происхождении бо­гов» и «Работы и дни» полную пушкин­скую премию, прекра-Перевод «Илиады» и «Одиссеи» - дли­тельная, сложная и кропотливая работа, В течение года, Вересаев перевел всего во­семь песен из «Илиады» и одну песню на «Одиссеи». Полный перевод двух бессмертных поэм ваймет дримерно около дати дек.   повесть «Красный патриотизм» - назвал ее од­нажды капитан Дубах, но остался недово­лен: получалось громоздко, неуклюже и не совсем точно, «Правда» пришла на помощь. «Правда» назвала одно только слово - ко­роткое и исчерпывающее: родина. В чувстве родины, в беспредельной любви к ней, в готовности жертвовать по капле кровь свою ради славы великой родины, - вот где кроется первопричина и первоисточ­ник всех чудес, совершаемых изо дня в день на советской земле. Капитан Дубах стал вести «Книгу героев», он начал вырезать из газет и журналов все заметки и статьи, в которых говорилось о подвигах советских людей - парашютистов, лыжников, летчиков, врачей, чабанов, тан­кистов, актеров, кограничников, пожарных, академиков. «Книгу» эту читали на полит­занятиях. «Дубах гордился затеей. Он всерь­ез уверял коменданта участка, что с тех пор, как появилась «Книга героев», у всех стрел­ков пули стали ложиться заметно кучнее, чем прежде». … В Манчжу-Го, казалось, нет больше на­селения. Куда бы ни пришел на стоянку отряд поручика Амакасу, улицы оказыва­лись пусты, окна хижин без огней. Прихо­дилось искать людей. «В холодных фанзах можно было встретить только женщип, ста­риков и детей. Неизвестно, на что они на­деялись, чем питались: котлы были пусты, в очагах лежал пепел». Ненавистью, скрытой злобой лобой помечены ли­ца прячущихся жителей «осчастливленного» японской дружбой Манчжу-Го. Руки ста­риков и женщин были слишком слабы, что­бы задушить ночью ненавистных врагов. Старики и женщины смотрели на них мол­ча, «но взгляды выдавали желание» унич­тожить их. «Однажды Сато слышал, как господин фельдфебель, выходя из фанзы, сказал:В Лучше бы эти ведьмы ругались». … Пограничный колхоз имени Семена Бу­денного готовился к октябрьскому праздни­ку. Красноармейцы должны были прибыть к колхозникам в гости, Во всех хатах тре­щала в печах солома, люди жарили сало, готовили закуску и выпивку, доставали за­ветные ручники, яркие, расшитые, вывезен­ные из тех далеких мест, где цветут вишни. В каждой хате на лавках стояли, прикры­тые ручниками, пироги с грушами, ми, голубицей, грибами, дикими яблсками… прибыли. Все село с восхищением и гордостью наблюдало за лихой джигитовкой всадников, за ослепительной рубкой лозы на бешеном скаку. Потом начались совмест­ные песни и пляски. Корж и тут проявил себя во всей красе. «Казак вятской, из семьи хватской, стани­цы Пермяцкой, сын тамбовского атамана, от­ставной есаул войска калужского» - он блеснул перед колхозниками невиданной ловкостью. Два клинка сверкали в его ру­ках, он мчался, бросив повод и приподняв­шись на стременах. Лицо его, всегда весе­лое и озорное, стало в эту минуту грозным. Казалось, онтолько примеривается, а уж ло­зы справа и слева оседали наземь под мол­ниеносными его ударами. Потом он пел ча­стушки, полные яда и веселья. Он пел и плясал в желанном кругу дружбы. Так следуют глава за главой, очерк за очерком, в которых повествуется о житье­бытье двух отрядов. Автор перебрасывает своего читателя из мира в мир, из лагеря в лагерь. Резко противоположные по духу, пс мыслям, по устремлениям, два эти мира не­совместимы и пепримиримы. Но авантюризм главная движущая пружина действий поручика Амакасу. Этому качеству его мы обязаны тем, что два различных мира при­шли все же в соприкосновение, две парал­лельноразвивающиеся истории связались в единый узел, возник конфликт, - широ­ко развернутый очерк вдруг превратился в большую драматическую повесть, и загре­мели выстрелы, и пулеметы, содрогаясь от ярости и нетерпения, пожирали ленту за лентой. Положительные и отрицательные заряды огромной мощи, соприкоснувшись, родили молнии и вспышки. Началась геро­ическая борьба на заставе нескольких кра­сноармейцев из отряда капитана Дубаха, нескольких воодушевленных патриотов сво­ей великой родины, со всей массой муштро­ванных поручиком Амакасу японских сол­дат, нерассуждающих исполнителей воли японских авантюристов, убийц и насильни­ков. последних главах - с того мига, какего по эфиру над Дальним Востоком пронеслась странная метеорологическая сводка, переда­но было условное распоряжение: «В Мин­ске идет снег… два эскадрона к Минску галопом!» - автору уже не приходится жонглировать вниманием читателя, расска­зывая то об одном, то о другом отрянуту разделенных границей; оба отряда дейст­вуют, проявляя свои особенности и каче­ства уже в одних и тех же главах. слива-Четыре часа продолжалась неравная борь­ба, пока к «Минску» поспели эскадроны маневренной группы. Андрей Корж, слав­ный пулеметчик, шесть раз отражал атакц противника. Он защищал сопку до послед­него вздоха, чувствуя за собой родину. Он действовал во славу ее, лежа на камени­стой почве и, припав к «максиму» с тем же ярким, неугасимым, никогда неослабе­вающим чувством воодушевления и долга, с каким работал на мирных лесах новостро­ек и учился боевому искусству на стрель­бищах и политзанятиях в погранотряде. Пулемет его еще действовал в тот миг, ког­да он произнес свое последнее слово… Сато подбирался к сопке, готовя грана­ту, с единственной мыслью: «Хочу быть убитым, хочу быть убитым» ибо «север­ный, как все крестьяне», он думал, что смерть не приходит к тому, кто ее призы­вает. А смерть все же пришла, - Сато был разорван собственной гранатой, Сато даже не задумавшись над целями борьбы… А это время во всем остальном При­морье было спокойно, «В полях возле Чер­ниговки гремели молотилки. Посьетские ры­баки уходили в море, поругивая морозец… Летчик почтового самолета видел огненное дыхание десятков паровозов. Шли поезда, груженые нефтью, мариупольской сталью, ташкентским виноградом, учебниками, мо­сковскими автомобилями. В 60 километрах от места перестрелки рыбак плыл по озе-- ру в поселок за чаем, вез белок, вспугивал веслами глупую рыбу и пел, радуясь тиши­не осеннего утра». Вот таким спокойным, сдержанным язы­ком написана вся эта повесть о высоких чувствах, о пафосе, о героических буднях на границе, о мужестве, о славе, о любви к родине. Только в ту единственную минуту, , когда коснулась сердца жестокая боль, вы­званная мыслью о невознаградимой те, об утере любимого сына Никиты Михай­повича Коржа и неоценимого сына нашей родины только тогда, один единствен­ный раз, из-под пера автора, патриота, шущего книгу о патриотах, вырвались сло­ва ярости и неудержимого горя, персонажи заговорили языком бури. C Диковский кажется невозмутимым во всех остальных главах. Он почти не выдает овоего волнения даже в высоко драматиче­ских сценах, даже в часы ожесточенной охватки своих друзей с врагами, даже в ми­гибели любимого героя, одного из бес­числленных «рядовых» героев нашей сной родины. И в этом спокойствии - сила, В этом эпическом, сдержанном тоне повествования секрет большого эмоционального воздей­ствия на читателя. A. ЭРЛИХ ПатриотическаЯ В большом произведении С. Диковского «Патриоты» можно отыскать лишь одну ма­ленькую сцену, в которой действующие ли­ца говорят на высоких нотах. Это в первой главе, где сельский кузнец Никита Михай­лович Корж, младший сын его, доброволец Красной Армии Павел и начальник погран­отряда капитан Дубах осматривают место, где погиб в бою Андрей Корж, старший сын   кузнеца, пулеметчик. Жестокая боль ущемила сердце, и Никита Михайлович вдруг закричал «стариковским фальцетом», он обозвал своего спутника про­стоквашей и бабой, будто бы по той причи­не, что выправка его никуда не годилась. «Он долго кричал, поминая крепким сло­вом и Андрея и Павла, забыв, что сам при­вез сына на Дальний Восток. Рослый крас­ноармеец пошатывался от взрывов ярост­ного отцовского горя. Наконец он поймал отца ва руки и грубовато сказал: «Давайте, папаша, успокоимся». Больше таких сцен в повести нет. Лексика ее спокойна и сдержанна, иной раз велича­ва, певуча и лишь кое-где отмечена легким возбуждением или тревогой, тут же взяты­ми в узду. Может казаться, что автор разворачивает перед нами два параллельных очерка, две контрастных истории, совершенно само­стоятельных и как будто ничем не связан­ных друг с другом, задавшись целью: ме­тодом простого сопоставления раскрыть дух бойцов Красной Армии, проникнутых вы­сокой идеей освобождения человечества, ге­роических защитников мирного социалисти­ческого труда, и дух безыдейных, нерас­суждающих, тупых от муштры, ограничен­ных солдат арми рмии японского империализ­ма. Написаны «Патриоты» мягко, ровно, спо­койно. «Жили-были» -- их общий тон. Жи­ли-были два отряда, советский и японский. Жили-были красноармеец Корж и капитан Дубах, рядовой второго разряда Сато и по­ручик Амакасу. Два мира, два лагеря. Не­измеримая бездна разделяет их мысли и чувства, стимулы поведения, характер и на-и правленность действий. Сато был крайне молчалив и забит. Он был почтителен от рабского страха даже перед деревенскими писцами и «молчал даже в праздничные дни, когда теплое сакэ развязывает солдатские языки». Существо­вала лишь единственная тема, способная оживить Сато, сделать его веселым и общи­тельным, - это цены на сельдь. В армии 

C. Диковский «Патриоты», книга 11 «Нового мира» над ним издеваются. Солдаты учатся рус­скому языку по учебнику майора Пугияма. Они заучивают наизусть «разговоры» c пленным, почтальоном, с девушкой, маль­чиком, стариком. «- Куда вы шел?… Не сметь молчать… Сколько есть пуриметов вашем полку?…» Русский язык очень труден, и упражне­ния в «разговорах» просто опасны: одному солдату пришлось ампутировать язык, бед­няга вывихнул его на четвертом упражне­нии. Так шутят, издеваясь над простотой и доверчивостью Сато, Как у него самого об­стоит дело после первого урока? Пусть рас­кроет рот и высунет язык. Шире, пожа­туйста, шире! Простачок послушен. «…Так и есть… он скрутился, как што­пор… И шутник сразмаху ударил Сато в подбородок». Прикушенный язык вызвал общее ожив­ление. … Молодой человек прибыл в отряд «пря­мо со знаменитой стройки Н…». Он назвал себя с достоинством: - Корж. несколько даже обиделся, когда выяс­нилось, что командир не слышал о нем. Весь в масляных брызгах - белых, зе­леных, голубых, желтых - бригадир маля­ров и штукатуров Андрей Корж чувство­вал себя именитым человеком, ибо много величественных мостов, много замечатель­ных домов, много первоклассных теплохо­дов выкрасил он в свои двадцать два года. Он побывал также на многих социалистиче­ских стройках, и слава их - его слава. Корж получает сапоги, шинель и винтов­ку. Вригадир маляров становится красноар­мейцем пограничного отряда. Вместе с сот­нями своих новых товарищей красноарме­ец Корж с истинным воодушевлением учит­ся военному искусству. На социалистиче­ских стройках он был великолепным маля­ром. В погранотряде он стал отличным крас­ноармейцем. Откуда эта страсть, это яркое горение души, это неукротимое стремление всегда раскрываться во всей своей полно-Гости те? Как назвать эту чудесную силу?