Литературная

газета

№

65

(701)

Театр-Кино-Музыка-Кивопись МАЛЕНЬКИЙ ФЕЛЬЕТОН Нонешний денечек… пьеса в трех действиях с апофеозом ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА: Мафусаил Навуходоносорович Ной -- заслуженный деятель. Вера Ной-блондинка. Парашютистка. Любовь Ной-шатенка. Парашютист ка. Курт Доннер-Веттер - муж Веры. Гад. Надежда Ной­брюнетка. Парашютис тка. Его дочери Икар Дедалов -- летчик, Парашютист. Сильфида Захаровна - дальняя однофамилица Ноев. Ест яблоки. Сергей Вашенцев - писатель. Сидор Влюб, по прозвищу Жмых - инвалид с воспоминаниями. Иван Сидорович Влоб - полковник. Парашютист. Его сын. И прочие… Действие і. НОЕВ КОВЧЕГ Рояль. За роялем Ной. За Ноем - Силь­Действие II. ВЕРА, НАДЕЖДА, ЛЮБОВЬ. Квартира Ноя. Именины дочерей. Накрытый стол. Гости. икар дедалов (сидящей рядом Любови, тихо). Почему вы прыгаете от ме­ня? Почему вы не прыгаете ко мне? ЛЮ БОВЬ. Мне не хочется попасть затяжной прыжок. В ЕРА (сидящему рядом Влобу, кивая на мужа). Он превратил меня в какую-то НОЙ (задумчиво). До-ре-ми-фа-соль­ля-си! СИЛЬФИДА (ест яблоко). НОИ (еще задумчивей). Си-ля-соль-фа­ми-ре-до! СИЛЬФИДА (ест яблоко). НОЙ (совсем задумчиво). До-си-ре-ля-ми­Сцена из II действия пьесы «Белеет парус одинокий» Валентина Катаева в поста­театра. Слева направо: артист П. П. Кириков в роли сыщика, артистка К. П. Коренева в роли Гаврика и артист Э. Э. Оппельдт в роли Иосифа Карловича.

«Страна Советов» Документальный фильм Э. Шуб и Б. Агапова История Страны Советов -- революция. Наша революция подготовлена и создана разумом и волею великой партии Ленина­Сталина, Документальный фильм Э. Шуб и Б. Ага­Жить стало лучше, товарищи. Жить стало веселее. Радостной овацией отвечает зал, Тов. Сталин закончил мысль: A когда весело пова составлен из кусков советской хронк­К трибуне, к товарищу Сталину тянутся руки. Режиссер просмотрел на монтажном сто­ле более 600.000 метров пленки. Это равняется тому, если просмотреть сантиметр за сантиметром весь путь от Мо­сквы до Ленинграда, запоминая и осмысли­вая каждый камешек насыши. Режиссер и сценарист не потерялись втом изобилии материала, в Сцены сменяются на экране сценами не только в хронологическом, но и в историче­ском порядке. Зритель понимает путь, нами пройден­ный, и удивляется разуму, воле и сердцу создателей истории. Ленин произносит пламенную речь. Идут первые бойцы Красной Армии. Первые пестрые и бедно одетые красно­врмейцы стоят в первом строю. Белогвардейцы, толстые и тонкие, при­ветствуют японцев во Владивостоке. Японцы вылезают на нашу землю, оде­вая теплые шапки. Они явно боятся только мороза., Немцы в Киеве. Немецкие солдаты сни­мают ранцы и скатки, Кладут на землю. Они явно считают, что приехали надолго. Едут со всех сторон интервенты. Но Крас­ная Армия всех сильней. На экране Ворошилов, Фрунзе, Буденный, Первая кон­ная. Освобождается страна. В Баку хоронят расстрелянных интервен­тами двадцать шесть комиссаров, Старуха плачет. Фильм сохранил ее высо­кое героическое горе. Площади стоят озерами булыжников, Из­возчики, продавцы, бедность, отсталость. Голод. Маяковский, пищущий о разрухе. Как мало киноаппарат заснял Маяковско­Какое преступление, что не записан голос гениального поэта, лучший учитель понима­ния ритма стихов, Начинается работа на Волховстрое, Под - емный кран сделан из дерева, его повора­чивают руками. Все это древне, как Суздальская Русь. На глазах у тебя убыстряется история. Начало строек. «Днепрогэс. Магнитка. Наша история подчинена воле. Новую логику новой истории видим на экране. На глазах изменяются костюмы людей, из­меняются Красная Армия, фабрики и горо­да. Фильм, как будто, снят одним автором. Наконец экран начинает говорить. На экране Киров! Киров говорит о смысле борьбы, о ми­ровой революции. Он перегнулся вперед и пожимает сразу несколько рук, потом мягко освобождает руку, уходит среди счастливых людей. Изменяется страна. Под прекрасную песню показана работа колхозов. Замечательные и новые люди на экранах. Женщина-колхозница, полная веселой гор­дости, говорит о женщинах Московской об­ласти, стараясь не обидеть мужчин. Руководители кино, посмотрите на эту картину. Эти снимки нельзя заменить сло­вами. То, что не снято, то не увидят наши дети, то не увидим, чтобы вспомнить прошлое, мы сами. Исторический день 25 ноября 1936 года. Японцы пробовали в тот день нашу гра­ницу. Она оказалась жесткой. В тот день мирные жители Мадрида с детьми на руках бежали в метро, преследу­емые бомбами фашистов. В тот день в Кремлевском дворце открылся Чрезвычайный VIII всесоюзный с езд Советов. Товарищ Сталин сделал доклад. Видишь уверенность великой страны в будущем. Видишь, что наша будущность в наших руках, Замэчательно слышать спокойную шутку товарища Сталина о господах из немецкого официоза. Товарищ Сталин говорит: «Я не знаю, хватит ли ума у господ из германского официоза догадаться, что «за­крыть» на бумаге то или иное государство они, конечно, могут, но если говорить серь­езно, то «сие от них не зависит»… Вся лента как будто иллюстрирует слова товарища Сталина. Эта лента должна научить кинематогра­фическое руководство работать над хрони­кой. Надо помнить, что кинохроника помо­гает людям понять историю. Посмотрев на ленту, видишь, как плохо сейчас кино работает для выборов. Значение Сталинской Конституции, как рубежа в истории человечества, не взволно­вало многих хронически больных кинема­тографистов. Выборная хроника сейчас снимается пло­хо. Особенно плохо сняли Прасковью Пичу­гину. Ее осветили небрежно, дали ей слишком мало времени, заставили торопиться. Но вернемся к удаче. Удача Э, Шуб и Б. Агапова очень боль­шая, Можно спорить о введении в докумен­тальную ленту стихов. Но стихов немного, и в основном лента идет с публицистическими хорошими над­писями. Можно спорить с попытками даватьпорого кументальной ленте образы. На экране роза -- а диктор хорошим ра­диоголосом рассказывает, что лепестки ро­зы открываются, как сердце. Так в искусстве не делают, Образы создаются в сознании зрителя или читателя, а не присылаются ему, как посылка. Но это мелочь, и, если я прав, то ее мож­по удалить Дело не в том, что кусок плох. Он просто неверен и бесконечно хуже настоящих исто­рических образов ленты. Прекрасно наше время. Виктор ШКЛОВскИй

соль-фа! СИЛЬФИДА (с ев яблоко, берет дру­гое). бездушную салфетку. ВЛОБ (поднимая бокал). Пью за здра­вие Веры, милой Мэри моей… (Его преры­НОИ. Искусство - это чувство… Музы­ка… Гармония… Скрипичный ключ… Поче­му нет девочек, Сильфида? СИЛЬФИДА (сквозь яблоко). Придут! (ест яблоко). НОИ (вдохновенио). О! они придут, все придут! Да! Да! Я понимаю. Так-так… Ну­ну… значит, они придут? а? СИЛьФИДА (сквозь следующее ябло­ко). Куда же им деваться? НОЙ (проникновенно). Ага! Ну-ну! Так­так! Конечно… значит… Это верно! Да! Да! (Один звонок. Входит Вера). ВЕРА. О чем вы тут? НОЙ (волнуясь). Вот, нет вас… Понима­ешь? А? В ЕР А. Так я же пришла! (Два звонка. Вбегают Надежда Любовь). вает репродуктор.) РЕПРОДУКТОР. Полковнику Влобу штаб корпуса предлагает немедленно явить­ся для выполнения служебного задания. (Замешательство, Влоб уходит.) НОИ. Что это? Почему это? Куда это? Кто это? Ах, да, Влоб! Ну-ну… Ну, вот и хорошо!… НАДЕЖДА. Ты, папа, не понимаешь. Долг! ЛЮБОВЬ. Ты пойми, папа, долг ведь! ВЕР А. Неужели ты не понимаешь, па­па? Это долг. ДОННЕР-ВЕТТЕР (вепомнив темнов прошлое, ехидно). Долг платежом красен. ДЕДАЛОВ. Пока не позвал долг, под­нимаю тост за Любовь… РЕПРОДУКТОР. Летчику Дедалову явиться в распоряжение командира эска­скромно). Пара­пара­Сич Жмых.) дых! серь­воздуху.

«БЕЛЕЕТ ПАРУС  ОДИНОКИЙ»

О БЕ. Мы прыгали! Мы прыгнули!! Мы прыгаем!!! НОЙ (волнуясь). Ну, ну… Да! Вы пры­гаете! А я уже нет… А как бы я высоко прыгнул, если бы мог… А? ВЕРА, НАДЕЖДА, ЛЮБОВЬ (с улыбкой). О, ты чудесный человек, папа, Ты хороший… НОЙ (страстно). Да! Да! И в этом есть гармония: я хороший, вы хорошие, (указывая на Сильфиду) хорошая. (Силь­фида давится яблоком). дрильи… ВСЕ ХОРОМ. Долг? ДЕДАЛОВ (строго, гордо, Долг! (Уходит.) РЕПРОДУКТОР (продолжая). шютисткам Надежде и Любови Ной, шютистам Семенову, Иванову, Петрову, дрову… (Гости расходятся. Остаются Ной и онаЖМЫХ. Такое дело, жмых тебе в НОИ, Ага! Так-так! Долг - дело езное. Они полетят… Ну, да! По Это опасно. Но в этом есть гармония. Долг он звучит фортиссимо, Ну да! А? (Три звонка, Входят Дедалов, Жмых и В лоб.) ЖМЫХ (продолжая). Да, Жмых тебе в дых, было времячко. Как сейчас помню… (оглядываясь, Ною). Здорово, старче! (удивленно). Так-так… Да! Да! Поз­вольте… Я понимаю… Ну, вот, вот… Здрав­ствуйте, а? (обнимаются). Занавес. Действие III. СМЕРТЬ С УДОВОЛЬСТВИЕМ. Лес. В ветвях дерева запутался Под деревом Любовь. ДЕДАЛОВ (Любови). Здравствуйте, Любовь. Я люблю вас! ЛЮБОВЬ (сдержанно). А я прыгаю. Я люблю прыгать, а не вас! ВЛОБ (Вере). Здравствуй, племя мла­дое, незнакомое… пьесуВЕРА (грустно). А я не крыгаю. Муж не велит. Как Анне Карениной… помните «Чижика» в четыре руки, на этом рояле? Тогда вы прыгали. ЛЮБОВЬ (в бреду). Папа. Вера, Дядя. Кошка. Что это за дерево? Куда я лечу? Дедалов, ты слышишь? Ивар, Каря, Икочка! Папа. Тетя. Кошка. Жизнь. Смерть. Как хорошо жить! Как чудесно умирать Смерть это не жизнь, она не такая, она не может быть такая, потому что такой ей не быть никогда. Ведь нельзя же быть такой, когда такая и не такая вовсе, а другая. Как хоро­шо! Как радостно! Икочка!!! BEРА (тихо плачет). (В небе гудит самолет.) Большая солнечная поляна. Рояль. Ной. НОИ. Она не погибла. Она вернется. Она - герой. Она звучит фортиссимо. А может быть? Или нет?! Или? Садится за рояль и вдохновенно им­провизирует. Из-за трех сосен показы­вается писатель Сергей Вашенцев. Он проходит через всю сцену с разверну­тым «Знаменем» (№ 7 за 1937 год). За ним все герои пьесы… и ликующая ре­дакция. Быетро Вера уходит от мужа и прыгает парашютом. Влоб разоблачает Доннер-Ветте­ра. Дедалов прилетает с Любовью. Надежда выходит замуж. Жмых вспомицает. Сильфи­да ест яблоки. Репродуктор сообщает о на­граждении осповных героев. (Слышны стоны зрителей). A. РАСКИН, М. СЛОБОДСКОЙ (Звонков нет. Входит Доннер-Веттер. (громко). А еще помню я такое дело… Занавес. АПОФЕОЗ Тишина.) ДОННЕР-ВЕТТЕР. Вера! (Вера, дро­жа, бредет к нему). ДОННЕР-ВЕТТЕР. Где вы были вче­ра от 17 до 19 минут седьмого? ВЕРА (тоскливо). Я не помню, не гово­со мной так. ДОННЕР-ВЕТТЕР (свирепо). Мол­чать! Домой!! Куш!!! ВЕРА (покорно). Я не могу спорить с тобой. Ты сделал из меня тряпку. (Уходят.) ВЛОБ (возмущенно), Полуневежда! По­луподлец! (Задумываясь). Но есть Надеж­да! (Подсаживается к Надежде. Шепчется с ней). СИЛЬФИДА (горестно). Яблоки все! ЖМЫХ (сочувственно). Такое дело, жмых тебе в дых… Занавес. КАКИМ ДОЛЖЕН БЫТЬ Беседа скульпторов с писателями В трех городах Союва - в Москве, Ленин­граде и Горьком будут воздвигнуты па­мятники А. М. Горькому. В связи с продлением об явленного пра­вительством открытого конкурса на проект памятника, состоялась творческая встреча равно-скульпторов и писателей. Скульпторы обратились к писателям, близко знавшим А. М. Горького, с просьбой помочь им найти верное художественное решение образа великого писателя. На призыв откликнулись Вс. Иванов, П. Павленко и А. Н. Тихонов. II. Павленко говорил об удивительной биографии Алексея Максимовича, стяжав­шей себе легендарную славу в народе, и в заключение заявил: - Найти образ Горького в скульптуре, аначит - воссоздать образ писателя-три­буна. - Когда я думаю о скульптурном вопло­щении образа А. М. Горького, - говорил A. Н. Тихонов, - я невольно вспоминаю один момент. Это было в 1905 году, на спек­такле пьесы А. М. Горького «Дачники» в те­атре В. Ф. Комиссаржевской. Зал расколол­сяна два лагеря Революционная молодежь, наполнявшая галерку, радостно приветство­вала своего писателя. Буржуазная публика партера партера яростно свистела. Назревал скан­дал. И вдруг на авансцене появился Горь­кий. Он стоял, большой, прямой. Он обво­дил глазами зал, и под его взглядом враги замолкали. Вот таким и представляется мне памятник Горькому: борец, смело глядящий в лицо врагу. иНа беседе скульпторов и писателей при­сутствовали гости из Испании и среди них - известный революционный худож­ник-скульптор Виторио Мачо, автор ваме­чательных работ. Исполненный им бюст лю­бимой героини испанского народа - Пасио­нарии - Виторио Мачо привез в подарок A. 0. нашей стране.

Пьеса В. Катаева на сцене Центрального детского театра

(Н. Н. Свободов), члена подпольного коми­тета Иосифа Карловича (Э. Э. Оппельдт) и торговку мадам Стороженко (Т. Н. Струко­ва). Это образы отлично продуманные, верно очерченные, богатые оттенками и поэтому персонажи романа выиграли, по­пав Дедушка, например, несколь­ко поблек. Вместо бывалого черноморскогоНОИ мы видим шамкающего «ватного» старичка. В исполнении артиста II. В. прохо­дит незамеченным даже такой прекрасный эпизод, как жалоба старого рыбака на без­дельника Николая-угодника. Несколько од­ноцветен (правда, не по вине актера) Роди­он Жуков (Б. А. Медяник). Зато единодушное восхищение вызывает отважный Гаврик. Трудно вспомнить в которой огромное сценическое обаяние артистки Кореневой воспринималось бы такВ полно и радостно, как в последнем спек­такле.

Смешной старинный пароход отвалил от берега, Зашлепали колеса, затрепетал на носу флаг, побежали навстречу облака, и зрители сразу стали называть знакомых В разбитном, любопытном парнишке тот­час узнали Петю, в добродушном пасса­жире с бородкой - г-на Бачей, а беглого матроса «Потемкин», кото­тотчас предупредили об опасности десятки друже­матрос и сам не зевал. Сбив прыгнул в море и поплыл Дальше было все, как в книге В. Катае­ва. Старый черноморский рыбак с внуком Гавриком спрятали беглеца… потерпел спасли и Назойливый сыщик дважды неудачу… Матрос Жуков скрылся от поли­ции в катакомбы… Петя поступил в гим­николаев­ский манифест о свободах… В Одессе нача­лось восстание, и простодушный гимназист, повинуясь находчивому Гаврику, стал до­ставлять восставшим патроны. Парус появился в самом финале, когда, вырвавшись из тюрьмы, отчаянный потем­кинец Жуков ушел на шаланде в море. и После перестрелки драматической сцены на берегу это было самой замеча­тельной развязкой. Наполненный ветром парус и летящие вдогонку шаланде вдохно­венные лермонтовские стихи успокаивали зрителей, вселяли уверенность в непобеди­мости героев. Пьеса, которую показал Центральный детский театр, не инсценировка ной книги Катаева. Многое автору прищ­лось выбросить, сжать. Сюжет стал дина­мичнее, ярче, персонажи получили боль­шую нагрузку, чем в романе. Если в книке главную роль играл сын учителя Петя, то на сцене центральная фигура - Гаврик. Получился прекрасный спектакль: яркий, свежий и, несмотря на обилие острых дра­матических положений, замечательно радо­стный. Постановщику пьесы В. Д. Коро­леву удалось полностью сохранить аромат и прозрачные краски катаевского романа. Почти все действие происходит на фоне Спектакль прекрасно оформлен заслу­женным артистом республики художником В. Ф. Рындиным. закон-Актеры, располагая благодарным мате­риалом, играли с большим под емом. Образ бескрайнего моря, под аккомпанемент набе­гающих волн. Тщательно, с большим так­том передан своеобразный колорит Одессы. Особенно удачны сцены: «пароход», «разго­вор Гаврика с сыщиком и торговкой», «бе­per моря», «одесский дворик». Сильное впечатление оставляет сцена погрома, когда толна черносотенцев разбивает стек­ла в квартире Бачей. простодушного, немного экзальтированного

Речь Кирова заново осмысливает все, что героев. прошло на экране, речь его вдохновенна. Во имя будущего и настоящего, для сча­стья нашей страны, для счастья мира, под землею работает Стаханов. Покрытый уг­лем, выходит он из шахты, толпа привет­ствует новую эпоху. они Эти сцены были на экране, но сейчас значат больше. Многое из материала второй половины фильма зритель еще не забыл. Лента «Страны Советов» показывает путь к победэ. Мы видим работу комсомольцев и видим лучшее в мире метро. Мы слышим Лазаря Моисеевича Кагановича, которого только что видели на экране говорящим на Красной площади пер­вых лет революции. Лента живет и прямым показом и сопо­ставлениями, Стахановцы на экране. На экране товарищ Сталин. Он говорит о том, как создалось стаха­новское движение. Рождаются слова.

Глядя на порывистого, звонкоголосогоМ мальчишку, забываешь, что роль его ведет взрослый человек А играть Гаврика исклю­чительно трудно. В образе этого ближайше­го родственника парижского Гавроша при­чудливо сочетаются черты ребенка и взрос­лого, прамодушие и лукавство, беспечность и осторожность, нежность и грубость. Сего­дия он выпрашивает у незнакомого «дя­дечкиз леденец, азартно обыгрывает прия-ри телей в «ушки», завтра доставляет восстав­шим рабочим патроны. Как трудно, не оступившись, не сфаль­шивив, показать ребенка - участника ре­одноимен-волюционного подполья. А Коренева пока­зала, и так, что Гаврик сразу стал дет­ским героем! Всюду: на берегу моря, у по­стели горячечного матроса, в разговорах с приятелем Петькой, с сыщиком, базарной торговкой, подпольщиками - Гаврик неиз­менно остается маленьким бесстрашным сы­пом народа.

«Кизнь Бетховена» Тридцать пять лет Ромэн Роллан выпустил своих замечательнейших книг - «Живнь Бетховена», Эта маленькая книга в 80 страниц прославила имя автора не мень­ше, чем его «Жан Кристоф». Книга эта, написанная для «поколения первых годов столетия», скошенного империалистической войной, была переведена на многие язы­ки. В дни столетнего юбилея Бетковена Роллан вновь переиздал ее. «Я перечел сейчас эти страницы, писал Ромэн Роллан в предисловии к но­вому изданию, - и, несмотря на их не­достаточность, ничего в них не изменю: пусть хранят они свой первоначальный характер и печать великого поколения». Книга Роллана - это поэма, проникну­тая страстной привязанностью к великому композитору. Для Роллана Бетховен - не только музыкант: это прежде всего мо­ральная личность, полная силы, веры в жизнь, любви к людям, истинной добро­ты. Пусть не все, сказанное в этой книге, кочно соответствует фактам бетховенской биографии; пусть явно преувеличена «очи­щающая» роль страданий в жизни компо­зитора. Но книга проникнута такой теп­потой и столь проникновенно раскрывает К выходу нового русского издания назад, в 1902 году, в свет одну из книги Ромэн Роллана Западе о Бетховене, неустанно борется за чистоту и правдивость образа композито­ра. Для Роллана, так же, как и для нас, Бетховен был и остается одним из паибо­лее революционных образов мировой исто­рии культуры, *

С большим художественным тактом уда­лось артистке передать своеобразный юж­ный диалект, даже жестикуляцию одесско­го паренька. Что герой наш - настоящий рыбак, а Коренева - внимательная актри­савидно уже по одному тому, как Гав­рик умело заплетает веревки. Маленький черноморец вызывает хоро­шие, гордые мысли о будущем Гаврика. Ка­ким замечательным бойцом стал к Октябрю этот смелый и яркий парнишка. «Белеет парус одинокий» -- несомненно лучшая постановка Центрального детско­го театра. В пьесе В. Катаева есть зерно подлинно революционной романтики, кото­рой прежде недоставало спектаклям детского театра, Это - приключения, в ко­торых хочется участвовать, борьба, ни на минуту не оставляющая зрителей душными. Спектакль позволяет нашим пионерам и школьникам сравнивать свою жизнь с тя­желой долей отважного Гаврика, яснее раа­ичать и ценить все, завоеванное за эти годы народом. C. ДИКОВСКИЙ

Как издана «Жизнь Бетховена» Музги­зом? К сожалению, приходится констати­ровать, что музыкальное издательство по­дошло к задаче издания этой классиче­ской работы Роллана без должного чув­ства ответственности. Хотя издательство сообщает, что «рукопись перевода была прочитана и проредактирована покойным проф. М. В. Ивановым-Борецким», но ре­дакторской руки тут не чувствуется вовсе. Советский читатель вправе требовать, чтобы это издание было не только воспро­изведением точного авторского текста, но чтобы оно было дополнено новейшими данными, которые не могли быть известны автору 35 лет тому назад. Это тем более не­обходимо, что внесенные самим Ролланом в издание немногие дополнения совершен­по недостаточны для удовлетворения ного интереса советского читателя. Меж­тем книга пестрит - пусть мелкими, но

Репертуар Театра Революции Московский Театр Революции готовит две пьесы - «Овечий источник» Лопе де Вега, в постановке заслуженной артистки республики О. М. Пыжовой, и «Два вероп­а Шекспира, в постановке заслуженного артиста республики М. Ф. Астангова. Шекспировский спектакль первоначаль­по готовился как дипломная работа сту­дентов школы Театра Революции, но затем было решено включить его в основной ре­пертуар театра. На-днях театром принята к постановке и будет показана в текущем сезоне пьеса И. Г. Добржинского «Ивашка Болотников». Пьеса написана белыми стихами. Поста­новка ее поручена режиссеру В. Н. Вла­сову. Готовящиеся к постановке историческая классические пьесы, не определяют ли­ца Театра Революции, который в основ­ном должен быть театром советских пьес на современную тему. Но с советской пьесой дело здесь обстоит значительно сложнее. По плану театр должен показать две новых современных постановки до конпа текущего года и премьеру к двадцатой годовщине Красной Армии. До сих пор театр не только не присту­пил к репетициям этих спектаклей, но неизвестно, какие современные пьесыбу­дут им поставлены. Правда, в портфеле театра - пьесы Б. Левина «Под ясным небом», Л. Рахманова«Беспокойная ста­рость», А, Завалишина «Платовка» и дру­гие, но вопрос о постановке этих пьее всй Гобсуждается.

образ Бетховена, что проходишь мимо этих условностей, устраненных самим Ролланом в другой его работе Бетхо­гимназиста Пети умно и верно передан М. C. Трибесовой. Запоминается сыщик Усатый (П. II. Кириков) - фигура, кото­ду фактическими ошибками. Листок из аль­бома, цитированный на стр. 13, написан Бетховеном не в 1792 году, как указано на вене («Великие творческие эпохи»). Роль Роллана в мировой науке о Бетхо­рую актерских удач следует отнести Бачей той же странице, а 22 мая 1793 года. Бет­вене огромна. Среди всего того, что писа­ось ю Бетховене в ХX веке на Западе, многочисленные работы Роллана на эту дему выделяются прежде всего тем, что их автор - единственный из всех -- после­довательно проводит мысль о глубокой не­досредственной связи великого композито­ра с революцией. В 1935 году Роллан печатает во фран­дузоком журнале «Commune» этюд «За­стольные беседы с Бетховеном», где на сновании новейших публикаций («разго­трные» тетради великого композитора за 160-20 гг.) неопровержимо доказывает, то Бетховен в прелые годы при меттер­шковском реакционнейшем режиме вотре­чался и дружески общался с революцион­0 настроенной венской интеллигенцией. Правдивые и последовательные выска­зпания Роллана о композиторе-револю­понере имеют особенно большое значение нае, когда буржуазное музыковедение возь проникнуто формализмом и мисти­кн, когда нет недостатка в авторах, ри­сющих Бетховена консерватором (Пауль Веккер), либо умеренным либералом (Ши­ржейер), либо ревностным католиком и убежденным арийцем (д Энди и немецкие фашистские «музыковеды»). Ромэн Рол­н сдинственный из всех, пишущих на Ромзн Роппан, «Жизнь Бетховена». Пе­евод С, А, Семеновского. Музгиз, Москва, ховен слушал университетские лекции «знаменитого Евлогия Шнейдера», но не «по немецкой словесности» (стр. 19), а по кантовской философии, что чрезвычайно существенно для выяснения философских взглядов молодого Бетховена. Фамилия ав­тора текста бетховенских патриотических песен 1796-97 гг. не Фридберг (стр. 20), а Фридельберг. Концепция о взаимоотноше­ниях Бетховена и Терезы Брунсвик, изло­женная в книге, ныне устарела. Письмо к «бессмертной возлюбленной», написанное, по новейшим данным, в июле 1812 года в Теплице (а не «у Брунсви­ков»), никак не могло относиться к Тере­Брунсвик. Сам Ромэн Роллан прило­жил к изданию своей книги интересней­ший очерк о сестрах Брунсвик (том. XV), в котором изложены новейшие данные по этому вопросу. 2-я симфония написана не в 1803 (стр. 35), а в 1802 году. Музыкальное издательство предприняло издание всех музыковедческих работ Ро­мэна Роллана. Это дело первостепенной важности. Но его необходимо осуществить подлинно культурно, создав гарантии в полноценности перевода и комментариев. A. АЛЬШВАНГ

Дети-музыканты Отчетный концерт Центральной музыкальной школы консерватории Московской государственной

кой. Она поразила аудиторию чистотой звуков и легкостью их в труднейших ва­риациях Каприса № 20 Паганини. Необ­ходимо отметить также скрипача Леню Когана (класс проф. Ямпольского), пиани­сток Лиду Фихтенгольц (кафедра проф. Нейгауза) и Люсю Горфинкель (класс проф. Игумнова). Бурей аплодисментов встретили слуша­ли выступления юных, но уже мастер­тели выступления юных, но уже мастер­ски зрелых скрипачей Иоси Майстера и Нюмы Латинского. радо-Дети, исполняя на концерте произведе­ния Крейслера, Сарасате, Шопена, Пага­нини, Листа и т. д., наряду с этим вы­ступали не только как исполнители, но как композиторы, демонстрируя свои соб­ственные произведения. Затянувшийся до часу ночи концерт был с большим вниманием и удовлетво­рением прослушан аудиторией. М, д

Состоявшийся 28 ноября в 9 часов ве­чера в Большом зале Консерватории кон­церт детей-музыкантов, учеников Консер­ватории, еще раз ярко показал, как та­лантливы дети нашей родины, как вдум­чиво и любовно работают над их творче­ским ростом лучшие педагоги Союза, как заботливо Советская страна лелеет свою счастливую одаренную детвору. На концерте выступило 18 человек де­тей в возрасте от в до 15 лет. Большин­ство - пианисты и скрипачи. Дети, исполняя сложнэйшие класси­ческие музыкальные произведения, вали вполне зрелой техникой, правиль­пой и вместе с тем по-детски свежей трактовкой, которая придавала популяр­ным произведениям особую непосред­отвенность и молодость. 18-летняя Надя Рецкер и Рая Хусид (класс проф. Гольденвейзера) изящно и сыгранно исполнили сюиту Аренского для двух фортепиано. 12-летняя Рита Стис (класо проф. Мо­страса) - скрипачка прекрасной техни-