Литературная газета № 66 (702) щение великого процесса превращения пролетариата в «совершенно новый, осво­божденный от эксплоатации, рабочий класс, подобного которому не знала еще история человечества». Несравненно успешней была работа на­ших писателей над колхозной тематикой. Литераторы, писавшие об ожесточеннон классовой борьбе в деревне, о ликвида­ции кулачества, как класса, о коллекти. визации, об изживании соботвеннической поихологии у крестьянства, о культурном росте и социалистическом отношении к труду, хорошо и глубоко знали свой ма­териал, Это относится в первую очередь к Шолохову. Монументальные литературные памятни. ки коллективизации многое запечатлели жизненно показали. 6



Шалва

 Дадиани

Конституция и литература И. ЛЕЖНЕВ реченности» на лице, третьи - с безраз­личием притупившихся нервов. Нашлись и такие, кто стал возводить зло в доброде­тель, и с унылой «находчивостью» провин­циального зеваки-парадоксалиста стал до­казывать, что так и должно быть, что ли­тературе, мол, на роду написано сперва ва котходить на расстояние» для чувства пер­спентивы и уж потом изображать, что ей-де полагается быть… мудрой задним умом. Эти ошибочные и вредные взгляды, эти размагниченные настроения некоторых пи­сателей в большой мере проистекают от того, что вопрос об «отставании» ставится слишком огульно, неконкретно, на непри­влекательный манер пустых попреков и ответного пустого отбрехивания. Конституция вооружает нас и в том от­ношении, что позволяет важный вопрос поднять на приличествующую ему прин­пипиальную высоту и одновременно напол­нить его действительно конкретным содер­жанием. Конституция и доклад товарища Сталина привели в стройную систему многообразие наших достижений, четко выделили решаю­щие узловые пункты социалистической но­визны, преобразующей старую действитель­проложены важнейшие магистреости торым мы можем двинуться вперед. проовоним сталинским магистралям. 3 Первая статья Конституции устанавли­вает, что наша советская родина есть со­циалистическое государство рабочих и крестьян. В своем докладе товарищ Сталин говорил о глубочайших изменениях в классовой структуре СССР, о том, что пролетариат СССР превратился в «совер­шенно новый, освобожденный от экспло­атации, рабочий класс, подобного которому не знала еще история человечества», что «советское крестьянство - это совершен­но новое крестьянство, подобного которо­му еще не знала история человечества». советской интеллигенции, кровно свя­ванной с рабочим классом и крестьянст­гом, товарищ Сталин сказал, что «это со­вершенно новая, трудовая интеллигенция, кодобной которой не найдете ни в одной стране земного шара». Вот те изменения в классовой структуре советского общества, которые произошли в результате борьбы за полное и всесто­роннее упразднение частной собственно­сти на орудия и средства производства, ва торжество социалистических принципов в советской жизни. Явился совершенно новый, незнаемый в прошлом, незнаемый и в настоящем ни­где в мире, кроме нашей чудодейственной, c социалистической родины, человек, новым отношением к труду, к собствен­ности, к богатству, к обществу, к семье, к другу и соработнику, к природе и к миру, с новой психологией, с новым стро­ем мыслей и чувств. Когда приезжают к нам иностранные литераторы, сторонние наблюдатели «с того берега», они дивятся нашему небывалому росту, гигантскому продвижению вперед в области хозяйства, техники и культуры, нашему непрерывному процветанию, от­сутствню у не кривиеов и безработинты, граничное изумление вызывает у них но­вый человек нашей страны. товарища«очеловеченной» А ведь этот-то двигатель внутреннего сго­рания, эти человеческие души, преобра­женные новым сознанием, и являются главным предметом писательской «инжене­рии». Так, должно быть, изумлялись встарину наши мужики, когда впервые видели «чу­гунку»: телега на колесах, впереди лоша­ди нет, а двигается, да еще как двигает­ся! В советскую коляску не впряжена ло­шадь частно-собственнической инициати­вы и капиталистической жажды барыша, а мчится коляска вперед -- только мелькают. Куда? - К коммунизму! 4 Когда талантливый и образованный не­мецкий писатель Лион Фейхтвангер на каждом шагу, чуть ли не по пять раз на одной и той же странице своей книги «Москва. 1937» повторяет, что мы наив­ны, что мы ужасно наивны, то это сви­детельствует только о том как бесконечно далеко от нашей новой действительности восприя приятие челове восприят овеатоловой овека, с головой погружен­ного еще в атмосферу частно-собственниче­ских, капиталистических отношений.  Когда дитя отсталого захолустья впервые видит, как современный цивилизованный человек говорит в рупор телефонной труб­ки, не имея перед собой собеседника, то оно вероятно тоже считает: до чего же наивен и смешон этот цивилизованиый человек,и который разговаривает с… неодушевленной трубкой. 5



1

Без малого сто лет назад молодой еще в ту пору Маркс предпринял для разре­шения волновавщих его вопросов крити­ческий пересмотр «Философии права» Ге­геля. С неукротимой пытливостью иссле­дователя и страстью революционера Марке в этом труде разоблачил подоснову вся­кого буржуазного права и всякой буржу­азной государственности. Теоретический гений Ма Маркса обнару­жил, что не только обычное повседнев­ное законодательство, но и основные за­коны покоятся на фундаменте частной собственности. В результате марксова ис­следования оказалось что частная собст­венность есть основа основ или, как он выражался, «конституция конституций, первичная, действительная конституция» буржуазного государства. Прошло еще несколько лет, и Маркс совместно со своим другом и соратником Энгельсом выступили с «Коммунистиче­ским манифестом». Здесь с поразительной ясностью и четкостью они сформулирова­ли задачу возглавляемого ими движения революционных пролетариев: «Коммунисты могут выразить свою те­орию одним положением: упразднение частной собственности». Дол десатилетия бортся пролетарии всех стран, чтобы осуществить эту благо-

терес представляют в этом отношении подлинно пророческие строки молодого Маркса, записанные им в черновых тет­радях, представляющих подготовительные работы для «Святого семейства». Эти жем­чужины марксовой мысли недостаточно известны вообще, а в писательской среде в особеннос в писательской ореде­Маркс писал:

«Частная собственность сделала нас столь тупыми и односторонними, что какой­нибудь предмет является нашим лишь тог­да, когда мы им обладаем, т. е. когда он существует для нас как капитал, когда мы им непосредственно владеем, едим его, пьем, носим на своем теле, живем нем и т. д., когда мы, говоря корот­ко, потребляем его… На место всех физи­ческих и духовных чувств стало… чувство обладания». «…Уничтожение частной собственности представляет полное освобождение всех человеческих чувств и свойств ноно ляется этим освобождением именно пото­му, что эти чувства и свойства стали че­ловека». «…Чувства общественного человска иные, чем у необщественного; …отчасти впервые порождаются, отчасти развивают­ся человеческие, способные наслаждаться чувства… Человеческое чувство, пость органов чувств, возникаетолько благодаря бытию их предмета, благодаря очеловеченной природе»… «…История промышленности, - гово­рит дальше Маркс, … …есть раскрытая кни­га человеческих сущностных сил, чувствен­но преддежащая пренами человеческая психология, которой до сих пор не рассма­тривали в ее связи с сущностью человека, а всегда л лишь под углом зрения внешнего лишь под углом зреникниг отношения полезности»… «…На место политико-экономического богатства и нищеты становится богатый человек и богатая человеческая ность. Богатый человек, это в то же вре­мя человек, нуждающийся в выраже­нии человеческой жизни во всей ее полно­те, это - человек, в котором его соб­ственное осуществление дано как внут­ренняя необходимость, как нужда. Не только богатство человека, но и бедность его получаюпри наличии социализ-ским ма - человеческое, а, следовательно, об­щественное значение. Она есть пассивная связь, заставляющая человека ощущать потребность в том величайшем богатстве, каким является другой человек… Бурное чувственное проявление моей существен­ной деятельности, это - страсть, кото­ран, таким образом, становится здесь де­ятельностью моего существа» («Архив Маркса и Энгельса», киига 111). Почти столетие назад гений Маркся видел внутренний мир человека социали­ститеского общества такой полнотой и о  конституции человека при переходе от капиталистического общества к социализ­му, которые предвидел и описал Маркс, по яркости могут сравниться только с пре­ображением поэта, описанным в пушкин­ском «Пророке». Иное зрение вещие веницы»), иной слух («внял я неба создроганье»), иное сердце («уголь, пыла­ющий огнем»)… спицыМаркс говорит об изменении глаза и слуха социалистического человека, о но­вом строе чувств, о новом восприятии природы, о новом отно­шении к труду, о безграничном богатст­ве очеловеченных чувств, о неистребимой страсти выявления творческих сил челове­ка, о величайшем богатстве, которое несет для каждого другой человек. Все эти чувства и склонности к творче­ству, отчасти впервые порожденные, отча­сти развитые в современном человеке со­циализма, мы ощущаем и внутри себя и вокруг себя. Небывалая и поразительная новизна самой конституции нового социа­листического человека, пожалуй, нагляд­нее всего чувствуется при соприкоснове­нии со старым миром.

Сталинская Конституция глубоко интер­национальна. В ней закреплены завоеван­ное в нашей стране равноправие наций и великая дружба народов. Небывалый идейный и культурный рост керодов, декогда отсталых, забитых, сн­стематически ограбляемых царским пра­вительством и помещиками, является од­ним из величайших чудес нашей соци­нальная по форме, выдвинулось много яр­ких имен, появилось немало хороших про­изведений. Один из наиболее благородных и выеб­коодаренных представителей националь­ных литератур Советского Союза, пламен­поэт и страстный борец Сулейман Стальский писал в письме к А. М. Горь­кому: «Наши нищие народы только после ре­волюции вышли в люди, а до этого были забытыми и заброшенными пасынками. Я думаю, очень интересно было бы расска­зать о том, как получают в наши дни и в нашей стране слепые - зрение, глухие - слух, голые - шубы, заблудившиеся ра-коней, меранущие - солице, а стари­ки - молодость. У нас это получается каждом шагу, Алексей Максимович, и мне обидно, что к этому уже привыкли люди, этому не удивляются, что это ста­новится обычным явлением и перестает про-волновать поэтов».

Шалва Николаевич Дадиани-народный артист ССР Грузии, выдвинутый колхозни­ками Тбилисского сельского избирательного округа кандидатом в депутаты Совета Сою­за, является крупнейшим грузинским писа­телем-беллетристом и драматургом. К двадцатилетию Октябрьской револю­ции т. Дадиани написал пьесу «Из искры», в которой отображена одна из ярчайших страниц истории революционного движения в Грузии­зарождение первых большевист­под руковод ством великого Сталина.

Как же отражена в советской литерату­ре новая классовая структура нашего об­щества, о которой говорил Сталин и ко­торая зафиксирована в Сталинской Кон­ституции? Как в литературе отражена но­визпа самой конституции нового социа­листического человека? пртор дит револ основном правильно отразила важнойшие ния нашей великой современности. которые любит и знает народ. Ностьнас и достаточно прорех и минусов. Идут они, мне кажется, в трех человч-леПереостный точная еще широта тематического охвата: некоторые раз нашей действительно­сти (а среди них имеются и весьма важ­ные) не получили или получили далеко не полное отражение в художественной литературе. Так, недостаточно книг посвя­щено у нас жизни и быту Красной Ар­мии и Флота, их высокой культурной ро­ли в мирное время, их возможностям в боевой обстановке. Кино здесь сделало несравненно больше литературы. Мале о женщине, семье, детях, Образ стущей советской женщины не встает со страниц наших книг. Многое из того, чтона написано о женщине,-схематично. потреб-Второй минус состоит в явном наруше­нии соотношения частей. Это значит вот что. Бесспорно наибольшего интереса заслу­живает вопрос о том, как превратился летариат СССР в совершенно новый ра­бочий класс, охваченный стахановским движением, вопрос об изживании противо­положности между умственным и физиче­трудом. Но именно этой стороне на­шей действительности советская литерату-ти. ра уделила пока наименьшее внимание. Бу­дем надеяться, что этот важнейший будет восполнен в ближайшие два-три го­да. Однако для того, чтобы достигнуть здесь нужного поворота, о таком пробеле надо говорить полным голосом. Больше вни­мания литература наша уделила кресть­янству, изживанию мелко-собственниче­ских инстинктов, коллективизации сель­ского хозяйства, но опять-таки далеко не­достаточно. Но третий и главный минус состоит в том, что у нас не достигнута ещета глу­онна кудонественного кото­логии нового, формирующегося человека. Бсли говорить об отставании литературы от действительности, то именно в этом качественном пункте оно наиболее силь­но. («ОтверзлисьИндустриализации у нас было посвяще­но с десяток в общем неплохих книг, на­чиная с «Цемента» Гладкова. Но кто из наших писателей, выезжавших на строй­ки в годы первой пятилетки, показал со­циалистическую промышленность, как сраскрытую книгу человеческих сущност­ных сил», как «чувственно предлежащую пред нами человеческую психологию»… Менее всего показал «раскрытую книгу» и «человеческую психологию» Эренбург в своем «Дне втором». Побудительные им­пульсы людей, отдающих свою жизнь ге­роическому труду, описаны, как чисто шкурные. Из таких побуждений социа-С лизма не построишь. Это -- явно. В описаниях строек первой пятилетки было и у других наших авторов много изумленных восклицаний и ахания и ма­ло настоящего знания людей рабочего класса, их меняющейся психологии, было недостаточно глубокое и интимное ощу-

* Платон Ойунский ческая революция именно тем и что нанесла смертельный удар старому миру, господству капиталистов и помещи­ков, частно-собственническому свинству на земле. Сломив старую государственную машину, служившую для угнетения и экс­плоатации народа, установив диктатуру пролетариата, наша революция занялась упразднением частной собственности на орудия и средства производства в огром­ной стране, охватывающей шестую часть планеты. История нашей революции есть история героической борьбы за уничтожение ос­татков капиталистической, частной собст­венности и за утверждение собственности общественной, социалистической. Великие победы, одержанные нашим народом во главе с рабочим классом и его партией, записаны в Сталинской Кон­ституции. Самым крупным и решающим нашим завоеваниям посвящен первый раздел Конституции, в котором торжест­венно записаны такие наши всемирно-ис­торические победы, как отмена частной собственности на орудия и средства про­изводства, уничтожение экоплоатации че­ловека человеком, установление социали­стической собственности на орудия и сред­ства производства, установление власти трудящихся в социалистическом государ­стве рабочих и крестьян - СССР. И если бы мы спросили себя, что яв­ляется основой нашего нового основного закона - Сталинской Конституции, то дол­жны были бы ответить: - Социалистическая собственность. Сталинская Конституция представляет собой как бы ответ на расстоянии века на Коммунистический манифест. Одна из важнейших и решающих вадач, поставлен­ннах Маржеом и Онгельком, реалиована в куководствоПонина Сталинской Конституции. 2 Кандидатом в Совет Национальностей от Таттинского избирательного округа Якут­ской АССР зарегистрирован Платон Алек­сеевич Ойунский. Платон Алексеевич - основоположник вкутской советской литературы и любимый поэт трудящихся Якутии. Сейчас II. А. Ойунский руководит писа­тельской организацией Якутии и институ­Гом языка и культуры. Он любовно растит молодые кадры якутской литературы. * Мирза Ибрагимов 

Поразительно остро сказалось в словак Сулеймана Стальского чувство прошлого, сознание огромности дистанции, отделяю­щей, нас от этого проклятого прошлото, гордое сознание величия пройденного пу пробелСейчас, в самый разгар предвыборной кампании, когда пришли в движение и активизировались самые широкие массы, цочти неизменно во всех выступлениях проходит одна и та же глубоко волную­щая наших людей мысль: кем мы были в прошлом, какая тяжкая была жизнь и как прекрасна жизнь сегодняшняя в нашей социалистической родине, как сильно мы тогда отстальли и как с тох пор далекб шагули внеред. мысль. В национальных литературах, и особенно в национальном фольклоре, эта тема, можно сказать, является главенству­ющей. Непосредственно из нее вытекает и с ней переплетается другая тема; вос­певание народного авангарда - коммуни­стической партии, ее славных героических борцов, ее великих и гениальных вождей, Ленина и Сталина. Те же мотивы проходят и в русской поз­зии, создавшей в последние годы немало песен - боевых, эпических действитель­но народных. Советская литература, самая идейная, самая передовая и самая революционная в мире, является вместе с тем и самой де­мократической, что полностью соответст­вует и содержанию и духу Сталинской Конституции. этого единственно правильного и вдо­рового пути нашу литературу пытались сбить троцкистско-бухаринские последыши разных мастей. Эта нечисть изгнана из литературы так же, как и отовсюду в на­шей стране. Социалистический реализм и народность являются программой совет­ской литературы. IV



Советский народ, руководимый коммуни­стической партией, выполнил свой долг перед историей: лучшие мечты передовых умов человечества он воплотил в действи­тельность. И естественный вопрос, который должны себе задать в эти дни литераторы, состоит в том, в какой мере выполнил свой долг «наш цех», в какой мере советская литература отразила в своих произведениях советскую действительность. Конституция и докладее творца, Сталина, о проекте Конституции на Чрезвычайном VIII с езде Советов являют­ся итогом борьбы и побед за истекшие годы революции. Советская литература в эти дни подводит итог своей работе за двадцатиле­тие. Сличение итога литературы с итогом действительности представляет животрепе­щущий интерес для нашей писательской общественности. Уже много раз говорилось и писалось о том, что литература наша отстает от темпов действительности. Это стало трюизмом, который одни писатели воспринимают с раздражением, другие - с миной «об­НИКОЛАЙ ТИХОНОВ

писателя Мирзы Ибрагимова, автора пьесы «Хаят», хорошо известно трудящимся Азербайд­жана. Колхозники Казахского района Азербайджана выставили кандидатуру тов. Ибрагимова в депутаты Совета Националь­ностей СССР.

Различие между человеком, охваченным атмосферой частно-собственнических отно­шений, и человеком социализма глубоко и всесторонне. Далеко не всегда и не во всей конкретности и полноте оно осо­внается нашими писателями. Особый ин-

Возьмем мы наши союзные республики, например, Узбекистан и Таджикистан. При старом режиме входили они отчасти во владения эмира бухарского. Сидел во дворце толстый, ленивый, глупый и хит­рый эмир, закутанный в десять шелковых халатов. Про него, хоть он и считался поч­ти самостоятельным царьком, говорил рус­ский губернатор в Ташкенте: «Самый ис­правный у меня начальник уезда в Тур­кестане - это эмир бухарский». Почему же русский губернатор ставил этого парька наравне с полицейским при­ставом? Дело в том, что этот царек, как никто, гораздо беспощадней любого при­става умел угнетать народ. Он придумал такие порядки, что лоша­ди при нем жилось легче, чем человеку. Жившие в Бухаре евреи не смели ездить верхом и эсли, сидя верхом на осле, встре­ались с пешим узбеком, то обязаны бы­сойти с осла и итти пешком. Хоро­шей одежды они также не имели праваВы носить, им также не полагалось поясов. Подпоясываться должны они были прос­той веревкой. Каждый новый год делега­ция самых почетных евреев обязана была подарками поздравлять эмира, он, приподымаясь с трона, бил их по щекам. Это называлось церемонией из явления по­корности. Не лучше евреев жилось и трудящимся узбекам и таджикам. Налогов эмир приду. мал столько, что только воздух не был обложен налогом. А так шагу без налогана ступить было нельзя. Хочешь мост перейти налот плати. Хочешь вброд переправить груз - налог.стр Сад фруктовый имеешь - налог. Стадо есть - - налог. Огород - с огорода давай налог. За каждого верблюда, за каждую овцу, за каждого ишака, за каждую ло­шадьотдельный налог. Вьюк привез на базарплати налог. Взвешивать груз хочешь налог. Налогом облагалась во­да и та, что течет в реке, и та, что продается в кувшине на базаре. И даже кувшин, в котором она продавалась, был обложен налогом. Ну, а еслимного будешь разговаривать по случаю налогов, - сейчас же отлупцуют камчой-нагайкой, в цепи ют и спустят в подземную тюрьму, называемую виндан. Недаром на воротах дворца эмира, как некий герб Букарской страны, висела огромная нагайка. Смотри, значит, и помни, чем тебе грозит ослу­шанье.

нит. И засыпают они один за другим, и мать, плача, укрывает их рваным войло­ком. Никакой похлебки в котле нет. Там вода и камни. Насыпала мать мелких кам­ней, чтобы обмануть детей… Так жилось бедным в Осетии в старые времена. Пришел я в селение Нар, на ро­дину Коста Хетагурова, на праздник в его честь. Он умер давно, но в юбилей­ный день вспомнил советский осетинский народ своего поэта и стихи его. НН было в этот день в селении такой сакли, где бы мать варила своим детям каменную похлебку. Пироги, мясо и овощи завалили все столы, и пировало сразу несколько сот гостей со всех концов Осетии, приехавших на свежих колхозных конях в одиночку и целой толпой с флагами. III

Два слова еще об одной орденоносной республике, о Кабардино-Балкарии. В четырех ущельях, ведущих к ледяно­му, главному Кавказскому хребту, в на­горных долинах и на плоскости живут двамаленьких народа - кабардинцы и балкарцы. Жили при царе они плохо, как и все, кто был во власти князей и чи­новников. Великий Октябрь освободил и эти народы. Поистине великие творческие силы обнаруживает человек, когда он сво­боден, и лучшее доказательство этому неслыханный быстрый расцвет социалн­стической Кабардино-Балкарии, Вы едете ночью по Баксанскому ущелью и любуетесь опоясывающими его золоты­ми нитями огней. Это горят электрические лампочки в диких когда-то аулах. Авто­мобиль бежит по широкой дороге. Ведет его шофер-балкареп. подымаетесь на высокие нагорья, где лежат пастбища, висящие между снежных гор. Там, где раньше с трудом можно бы­ло проехать на арбе, там вы застаете не­сколько тысяч чеповек, прибывших на праздник животноводства. Расставлены па­латки, люди пируют за столами, уставлен­ными неисчислимыми явствами, богатыми дарами их колхозов. Восьмидесятилетние старики показывают молодым свою удаль в танцах, изумительные кони проносятся, состизаясь на площадке перед палатками. выставке премированного скота на цепях держат коров и быков горянки в белых передниках, в цветах и лентах. По­ют песни и стреляют из ружей меткие По дорогам долины стоят павильоны, легкие и красивые, где путники могут бес­платно закусить и выпить молока и айра­н Над страной возвышается огромный снежный Эльбрус. На эту гору до револю­ции подымались только одиночки, специ­листы горного спорта, или богатые и праздные люди, шедшие туда в поисках сильных ощущений. Теперь на Эльбрус идут ежегодно со­ветские альпинисты. схватят,Эльбрус - это много хлеба, заку-Эльбрус - это много культуры. такЭльбрус - это много счастья в колхо­вах. Эльбрус зажиточной жизни - это цве­тущая Кабардино-Балкария. Да здравствует Эльбрус всего человече­ства - Великий Сталин!

ДРУЖБА горской бедноты собственных владений, собственных стад, собственных заводов. Крупных чиновников в ауле шесть че­ловек. Они тоже стараются, чтобы законы не нарушались никем, кроме них самих. Зато уж если они захотят чего-нибудь, то все законы на их стороне, а как горец придет чего-нибудь по закону добиваться, - все законы против него говорят. Духовенства в ауле немало: двадцать попов -- мулл, да еще высшего чина. Они не только в ауле служат Аллаху, но еще раз езжают по другим аулам и у себя учат будущих попов. Все во имя пророка, во имя Магомета, и все у них выходит, что счастье будет бедняку только на том све­те, а на этом только им должно быть рошо, потому что они единственные име­ют право говорить с самим Аллахом. Из этого аула, из этих вот жителей в гражданскую войну пять человек - офи­Гениальный творец Великой Конститу­ции народов СССР в своем докладе на Чрезвычайном VIII с езде Советов имел воз­можность заявить перед всем миром: «…изменился в корне облик народов СССР, исчезло в них чувство взаимного недоверия, развилось в них чувство вза­имной дружбы, и наладилось, таким обра­вом, настоящее братское сотрудничество народов в системе единого союзного госу­дарства». Эти замечательные слова о великом воз­рождении миллионов людей, ранее пора­бощенных и угнетенных, подлинном братстве народов - не декларация, а живая действительность. Нет возможности в кратком очерке ох­ватить взором всю эту действительность, новую судьбу и быт освобожденных наро­дов СССР, и ограничимся поэтому лишь отдельными небольшими ииллюстрациями.

НАРОДОВ ветскую власть в горах. В Араканском ущелье в могилах лежат кости горцев и бригады ленинградских курсантов, отдав­ших свою жизнь за свободу Дагестана. И вот сейчас бежит по ровной дороге автомобиль, пробегает новые мосты, оста­навливается в селеньях, где колхозники празднуют праздник урожая. И люди ве­селые, и страна веселая. И даже как буд­то по снежным вершинам мелькает ту­манная улыбка сквозь ледяную бороду ледников. На остановке горец-старик об­тирает машину полой овечьей шубы. Что делаешь? Шубы не жалко?… - Износится - бу будет новая шуба, что ее беречь? Машину беречь надо… хо-Приходят к строителю дорог люди из далеких селений. - Приходи к нам убивать пословицу. - Какую пословицу? - У нас была пословица: если идешь к нам в гости - пиши завещание. Пост­роили дорогу -- убили пословицу. Сейчас можно ехать на машине туда, куда и пешком было не пройти. Жил в Дагестане знаменитый народный ашуг Сулейман. В старое время ва то, что нападал он на начальство, бога не любил, о муллах нехорошо пел в песнях, плохо ему жилось, и ожил он только тогда, ког­да взвилось над аулом красное знамя. Весь Советский Союз услышал голос Сулеймана Стальского, и до самой своей смерти воспевал старый орденоносный ашуг радость новой жизни, Певец народ­ного горя стал певцом народной радости. Так меняются времена. II

вительства пришеншиоли вительства, пришедшие к власти после па­вопросы? Одно время в Грузии завладели властью меньшевики. В Юго-Осетии, соседней с Грузией, население провозгласило совет­скую власть и послало Ленину привет-с ственную телеграмму с сообщением о при­соединении к Советской России. Как же от­неслись к этому меньшевики Грузии? Они сейчас же послали против беззащитных сел войска, пушки и даже самолет, вытре­бованный начальником меньшевистских войск, как он выразился, для воодушевле­ния своих солдат. Солдаты получили при­каз поголовно уничтожить осетин. И они действительно стали убивать всех, кто не успел убежать. Население поднялось c родных мест и пряталось по недоступным скалам в горах, двигалось к перевалам, чтобы навсегда оставить страну. Остав­ленные дома меньшевики поджигали, и вся Юго-Осетия запылала. Рушились в пламени старые селения, начальник меньшевистского войска Джугели стоял ночью на горе, смотрел на окружающие ее факелы пожарищ окрестных сел и нас­лаждался картиной. Он записал в своем дневнике: «Горят, горят дома. Бегут осе­тины в горы на снеговые вершины Там им будет холодно, очень холодно, а здесь та­кая феерическая красота. Я начинаю по­нимать Нерона и великий пожар Рима». Вот как палач Джугели любовался ги­белью целой страны. Так меньшевики разрешали националь­ный вопрос. Страшно и просто.

I Заглянем, например, в Дагестанскую церов - ушли к Деникину, сорок чело­век сами организовали банды, шесть про­сто бежали, стали белоэмигрантами. Автономную Советскую Республику. Вот лежит на горном отроге старый авар­ский аул Чох. Над саклями аула - си­нее небо, в котором не слышно гудения самолетов. Это дореволюционный аул. В нем живут кулаки-овцеводы. Их одиннад­цать человек, и у каждого по 3000 овец. Здесь же живет один заводчик, владелец двух типографий в городе Темир-Хан-Шу­ре. Тринадцать торговцев торгуют залежа­лыми товарами, - горец все равно хоро­шего не купит, денег у него нет. А бога­тый всегда выпишет себе издалека, что ему по душе придется. Царских офицеров из горцев в ауле шестьдесят девять чело­век, в том числе одних полковников де­вять. Вы спросите, каким образом през­ренные в те времена инородцы могли за­служить чины и милость от царя? Ответ простой--за то, что они никогда не отка­зывались оружием усмирять всех недо­вольных царской властью, служить царю, как говорили тогда, «верой и правдой». Вера-то у них была мусульманская, рус­скому богу не подчиненная, и дело тут было не в защите бога, а в защите от Школ в старом Чохе вообще не было. Выли медресе, школа для детей богатых только одна, при мечети; грамотного населения из ста человек - пятнадцать. Больниц и медицинских пунктов не было. Зато мечетей - семь, какую хочешь вы­бирай для молитвы. Войдем теперь в Чох советский, Крас­нознаменцев в нем шесть человек, комму­нистов - девяносто восемь, красных пар­тизан - восемьдесят четыре, комсомоль­цев - шестьдесят, колхозников и колхоз­ниц - 654 человека. Грамотного насе­ления - 98 человек на сто. В школе учи­тся 250 детей. В средние школы послал Чох 100 детей, в вузы - 14 человек, в военные школы - 9 человек. 7 воотахни­ков, 40 учителей, 2 врача вышли из аула. В ауле сейчас имеются кооператив, са­пожная, трикотажная и бельевая артели, ясли на 60 детей, детская площадка на 40 детей. Но зато уж функционирующих мечетей действительно нет. Да и мулл не отышешь. Правда, далась эта сегодняшняя куль­тура не сразу. Шли памятные бои за со-не

Народный поэт Осетии Коста Хетагуров написал давно следующее стихотворение. Сидит в бедной сакле в горном селении осетинка-вдова и с нею дети маленькие. Сидят они у котла, в котором варится похлебка на ужин. Несколько дней уж не ели дети и ждут не дождутся, когда вски­пит похлебка. А мать все помешивает в котле ложкой и все говорит, что похлебка готова. А детей от голода ко ону кло