Литературная

газета

№

68

(704)

5



День великого день У Введенского народного дома, где по­мэщается избирательная комиссия № 19, оживление. К четырем часам утра уже начали при­ходить нетерпеливые избиратели, стремив­шиеся во что бы то ни стало подать пер­выми авои голоса за первого депутата в Верховный Совет, за товарища Сталина. - Слушал я его речь вчера, - интим­но поделился Корней Дмитриевич Став­ров. - Из Большого театра возвращался, думал прямо в избирательную ехать, да ребята отговорили… А был бы первым… Стремление притти первыми, отдать первыми свои голоса за любимого вождя, друга и учителя владело с одинаковой силой тысячами избирателей: рабочими и инженерами, домашними хозяйками и на­учными работниками, стариками и моло­дыми. На всех участках Измайлова ярко и празднично горели елки, на Соколиной го­ре у 39-го участка вертелась нарядная ка­русель. Великий всенародный праздник. Радиорупоры одновременно оповести­ли о наступлении долгожданной минуты: . - Шесть часов! Председатели 110 участковых комиссий Сталинского избирательного округа об яви­ли начало выборов. 230 автомашин выехало из гаражей, что­бы доставить на избирательные участки округа, а затем домой стариков, инвали­дов, больных.



торжества социалистического За товариша Сталина? демократизма В день подошаввб - Фамилия? - спросил я. - Витовтова, - сказала женщина. Мы оба волновались. Я стал искать в списке Витовтову. На­шел. Попросил показать паспорт. Сверился. - Правильно… Отметил. Сказал: - Пожалуйста… Член избирательной комиссии об яснил, что приписки и помарки аннулируют бюллетень. - Тогда разрешите записку вложить! товарищи,ОкопоЧлен утро,оро, его, что заставило притти на участок еще в з часа ночи, что волновало в этот день миллионы граждан, опскавших бюласте ни в урны. - Чего писать хочешь? Там все сказано. Ведь написано - Сталин! К фрезеровщику, подошел пожилой ра­бочий с фабрики «Шерсть-сукно». Фрезеровщик бережно взял тонкий ли­сток бумаги, вложил его в конверт и опу­стил в урну. Имя на бюллетене сказало все! * День выборов в Верховный Совет, день выборов товарища Сталина рический день, память о котором останет­ся в веках. Запечатлеть этот день, хотя бы какой­нибудь эпизод, свое участие в этом гран­диозном, почетном деле старались мно­гие. Щелкал фотоаппарат; муж снимал жену, опускающую бюллетень в урну; поспешно чертил карандаш в блокноте: зарисовку; над листком бумаги склонился красноармеец, чтобы записать первые строки стиха, ко­торые он прочтет тут же у микрофонаседатели Я руку свою поднимаю За нашу страну молодую, За Сталина - радость мою! Что голос вождю отдаю. К кабине в 33-м участка женщина с ребенком. Было 7 часов утра. комиссии попросил гражданку оста­вить ребенка в специальной, отлично обо­рудованной детской комнате. Я счастлив, что я голосую, Женщина об яснила: - Не могу! Пусть присутствует и он. Когда подрастет, я расскажу, что и он был у урны, когда я голосовала за Сталина. Бесконечной вереницей идут люди к избирательным урнам. С двенадцати часов людская волна ста­ла убывать, а к пяти часам вечера голо-И сование в Сталинском избирательном ок­руге закончилось. В двенадцать часов ночи в избира­тельных участках окомиссий. Тихо…лены Председательствующие подсчитывают ко­личество должных голосовать и количе­ство подавших голоса. - Сталин! Осматриваются ,а потом срываются пе­чати на урнах. Открываются ящики, Гру­ды бюллетеней в конвертах раскладывают цачками. Тишина… Вскрывается первый конверт. Председа­тельствующий об являет: Сталин! Без конца, без устали повторяют пред­110 участковых комиссий люби­мое и дорогое имя: H. Б.  Куранты на Кремлевской башне еще играют… - Бой часов прозвучал, - об являет председатель 19-й избирательной комис­сии, Доброе утро, друзья и граждане Союза Советов! Доброе товарищ Сталин, наш первый кандидат в депутаты Верховного Совета. Расчеты избирательных комиссий на то, что основная масса избирателей явится голосовать к полудню, явно рушились. Единый мощный порыв беззаветной пре­данности и горячей любви к вождю наро­дов, вождю партии, обеспечившей счаст­ливую и радостную жизнь многомиллион­ному советскому народу, поднял избирате­лей задолго до установленного часа, чтобы первыми подать свои голоса за первого кандидата в Верховный Совет Союза ССР Выборы начались, Первые бюллетени па­дают в урны… Избиратели подходят к столу за бюлле­тенями, называют свои фамилии, вы­страиваются у кабин в очередь. * На 84-м избирательном участке пер­вой опустила свой бюллетень пенсионерка Т. А. Афоничева. Это было ровно в 6 ча­сов утра. А в половине третьего дня мы застали ее в зале участка. Тов. Афониче­ва об яснила. - Не могу уйти! Интересуюсь… На 38-м участке у одной из кабин произошла неожиданная задержка. Моло­дой фрезеровщик рентгеновского завода потребовал раз яснения: - Мне приписку надо сделать на бюл­летене.

В

выборов Старорусский избирательный округ СТАРАЯ РУССА. (По телефону от нашего корр. ). Накануне был сильный снегопад. К ве­черу дороги скрылись под сугробами, срав нялись бескрайными ледяными полями. Но 12 декабря, еще задолго до рассвета, все до­роги, ведущие из колхозных деревень к из­бирательным комиссиям, вновь были изре­заны полозьями саней, укатаны колесами автомобилей. Это было удивительное аре­лище: вереницы саней, расцвеченные ярки­и лентами и кумачевыми полотнищами, гремя бубенцами и колокольчиками, нес­лись по снежным просторам. Звенели пес­ни, голосила гармонь, развевались знаме­88. На плакатах, которые держали сидев­шие в санях колхозники и колхозницы, бы­ло написано: - Мы едем выбирать в Верховный Совет. Да здравствует Сталинская Конституция! Да здравствует наш кандидат писатель Алексей Толстой. Когда первые сани остановились у Утуш­кинской школы, было ровно шесть часов. В полночь председатель комиссии т. Дрейгер об явил о прекращении голосова­ния. После оформления проверки списков и опечатания остатков бюллетеней, он сре­вал печать на урне. Сотни одинаковых конвертов были разложены по столу. Пред­седатель вскрыл первый конверт и об - явил: - Алексей Толстой. На счетном листе была перечеркнута пер­вая клетка.

протянул Витовтовой два бюллетеня белый и голубой - и конверт. И поздравил гражданку Витовтову, она сказала «и вас также, спасибо». Мы оба волновались. Она первая получила бюллетени у этого стола под вывеской «А-Б-В», за которым сидел я. Это было тотчас же после шести часов утра. За окном розовела в свете фонарей ночь, густо шли люди по блестящему снегу. Уже с пяти часов утра комната для ожи­дания стала наполняться. К шести часам уже негде было в ней поместиться. На­плыва избирателей в ранний час никто не ожидал. Предполагали, что часы «пик» бу дут совсем в другое время. Но где-то у себя на дому, между собой, в семьях, люди ре­шили притти именно утром, первыми, по­раньше, - спешили, как спешат «к нача­лу», - чтобы не опоздать. Этого никто не ожидал, к этому не призывали. Учитыва­лось, что шесть часов утра в декабре - это ночь. Но именно ранним утром, задолго до рассвета был наибольший наплыв. В этом проявилось что-то необыкновенно живое, свежее, чему сперва трудно было подыскать имя. Что-то чрезвычайно неофициальное. Если пришли так рано, не перепугавшись холода, неуютности этого часа в зимнюю ночь, - то, значит, готовились уже задол­го сделать именно так, обсуждали, решали сообща, весело, может быть, подтрунивая друг над другом - не встанешь, мол, так рано - нет, встану! В этом проявилась одна замечательная особенность события­его народность. Один избиратель рассказывал мне: - Я поставил два будильника. С одной стороны кровати и с другой. Вообще я встаю позже. Сегодня решил встать в пять часов. Встал. Думаю, приду первый. Два будильника поставил. Пришел. Думал, при­ду первый. Оказывается до меня уже триста человек пришло. Я был свидетелем того, как приходили подавать свой голос старики. Старые работницы и рабочие. Люди, ко­торые были рабами капиталистов, здесь же, на этой же Пресне. Мы часто произносим слова «дожить до счастливых дней», или «когда-нибудь встре­тимся», или «все будет хорошо» - слова о надежде, о жизни, о цели жизни, о старо­сти, слова, выражающие уверенность в том, что человек должен быть счастлив. На этот раз я видел исполнение этих пожеланий, реализацию этих часто звучащих печально, как песня, слов. Войдя в комнату, старики смотрели по сторонам, оглядывались, всматривались в наши лица и плакали. Вы знаете технику голосования? спрашивает агитатор. Старик не понимает.

За товарища Молотова? долг выполнен. Ты отдал свой свободный голос по зову сердца и разума кандидату  твоего округа, главе советского правитель­ства, ближайшему и преданнейшему со­ратнику великого Сталина-Вячеславу Ми­хайловичу Молотову, ты присоединил свой голос к миллионноголосому хору красной столицы, посылающей от себя в Совет На­циональностей товарища Булганина Все. Теперь можно итти. И люди еще раз внимательно, чтоб вобрать в память этот мент, оглядывают сверкающее чистотой и праздничным убранством помещение изби­рательного участка. Они, как со старыми знакомыми, прощаются с членами комиссии. Некоторые даже подходят к председателю, мнутся, улыбаются, жмут руку… «Ну вот, значит… Теперь, значит, все в порядке. Спасибо вам. Ну, пока…» Я видел в Молотовском округе, у изби­рательного участка на Садовой-Землянке, немолодых уже людей. Довольные, они стояли на тротуаре и поглядывали на вхо­дящих подбадривающе и со знающим, бы­валым видом. Вам выбирать?-спрашивали они ка­ждого, замедлившего свой шаг прохожего. - Вам в какой участок? Вот, вот сюда по­жалуйте. Входите, входите, вам там ука­жут. А мы уже проголосовали… … Малышей ведут в детскую комнату. А те, что постарше, негременно хотят со­В Молотовском избирательном округе, так же, как и в других, отныне историче­ский этот рассвет застал людей уже бодр­ствующими. Они приходили на участки в 2, 3, 4 часа ночи, поднятые с постелей замечательным и непреоборимым поры­вом. Выборы начинались в 6, но на ка­лендаре уже было 12 декабря, и трудно было оставаться дома, в кровати… К полдню в Молотовском округе большин­ство избирателей проголосовало. За Моло­това и Булганина, за председателя Совета Народных Комиссаров Союза ССР и за пред­седателя Совнаркома Российской Советской Федерации Республик. Шли голосовать де­сятки, сотни, тысячи принаряженных лю­дей, внутренне возбужденных, но внешне торжественно степенных, полных особого, подчеркнутого в этот день гражданского до­стоинства. * Уже проголосовавшим, уже выполнив­шим свой долг не хотелось сразу уходить. Дата 12 декабря была видна так издале­ка, к этому дню так готовились, и не без священного волнения подходили люди к столам комиссий, чтобы получить бюлле­тень и уйти с ним за шелковые драпри, в укромную кабинку, где страна оставля­ет тебя наедине с твоей совестью… Но вот заклеен конверт, и избирательный твой ящик голос. принял Гражданский

Ночь, предшествовавшая этому рассвету, была наполнена необычными чудесными предвкушениями… Люди просыпались сре­ди ночи со сладким ощущением какой-то приближающейся радости. Утро наступало как ее веселый предвестник и законопо­ложник. Это ощущение напоминало теплое детское чувство, от которого не спится но­вичку, наутро впервые отправляющемуся в школу. Но тут, 12 декабря, было нечто боль­шее. Глубокое и горячее, почти осязае­мое чувство огромной повсеместной радо­сти. Чувство большой, новой и счастливой ответственности. Веселое сознание предсто­ящего долга, который так приятно выпол­нить. И ўтро это в своей декабрьской ис­кристой и будоражащей новизне вступало в свои права торжественно и, казалось, необыкновенно Оно было розовым, прос­вечивая через праздничные флаги, висев­шие над окнами. Оно было певучим и гром­коголосым, выходя из раструбов радио­рупоров. Оно было по-декабрьски ядре­ным и дружным: тысячи людей, которым не спалось от горделивого нетерпения, во­сторженного любопытства и прекрасного чувства живой срощенности со всей стра­ной, с большим ее сегодияшним делом, - тысячи людей спешили по наизусть зау­ченным адресам к дверям избирательных участков.

провождать родителей. Школьники вол­нуются: вдруг мать там что-нибудь напу­тает. Вот пионерочка лет 12 еле дожда­лась, когда выйдет из кабинки ее мать. - Ну как? А ты какое право имеешь выпыты­вать? … смеется ма­Сказано раз: тайное… - Нет, я насчет того… Ничего не напу­мо-тала, говорит вдруг дочка, не удержа­лась бы, написала: Да здравствует… - Ну и что получилось бы? - Получилось бы: да здравствует Вяче­слав Михайлович Молотов, ура! В окружной избирательной комиссии на Солянке к вечеру без умолку трезвонят все телефоны. Участки сообщают о коли­честве проголосовавших. Только и слыш­но: Алло!… Окружная? Да. Сколько? Девяносто четыре?… Мало. Подождем… Алло. Окружная. Сколько? Сто? Поздрав­ляю. Алло!… Окружная?… В помещение Окружной комиссии влетают раскрасневшиеся представители участков. Просят бюллетеней. Вюллетени на исходе. A на Солянке продолжает поминутно звонить телефон и охрипший голос отве­чает: Алло!… Окружная? Да… Сто процен­тов? Хорошо… ЛЕВ КАССИЛЬ

- Алексей Толстой, - об явил председа­тель, вскрывая следующий конверт. Секретарь перечеркнул вторую клетку… Мерно читает председатель фамилии кан­дидатов. Вот уж заштрихован первый квад­рат счетного листа Алексея Толстого - пятьдесят голосов, второй квадрат… Первая страница, вторая… …Четыре часа утра. В окружную избира­тельную комиссию стали прибывать первые данные из районов. Эвонили из Лычкова, Демянска, Залучья, Молвотицы. После каждой телефонограммы вырастала колон­ка цифр в блокноте председателя окруж­ной комиссии тов. Малого, и цифры го­ворили о тысячах, десятках тысяч голосов, отданных избирателями A. Н. Толстому. Были подведены итоги: Алексей Никола­евич Толстой избран в Совет Союза от Старорусского избирательного округа. Б. рест. Новочеркасский избирательный округ НОВОЧЕРКАССК. (По телефону). Накануне исторического дня выборов в Верховный Совет СССР Новочеркасск при­нял праздничный вид. С вечера и всю ночь на 12 декабря на улицах было такое коли­чество народа, что старожилы и не ва­помнят. Красные стяги, плакаты, портре­ты первого кандидата советского народа в Верховный Совет, любимого вождя наро­дов товарища Сталина, яркий блеск огней - все это создавало незабываемую, навоег­да запечатленную в памяти картину. Город не спал. Стерлась грань между ночью и утром -- с трех часов ночи к из­бирательным участкам города потянулись массы избирателей, спешивших выполнить свой гражданский долг. Каждый стремился притти пораньше чтобы одним из первых подать свой го­лос за одного из лучших представителей советской литературы - Михаила Ален­сандровича Шолохова и за одного из знат­нейших людей страны -- Никиту Изотова. Звенигородский избирательный округ КИЕВ. (Наш корр.). День в Звенигородке Киевской области, прошел как большой все­народный праздник счастья, радости, любви и преданности коммунистической партии и вождю всех трудящихся великому Сталину. К каждому избирательному участку уже с 4 часов утра подходят избиратели, чтобы первыми получить бюллетень и отдать свои голоса за партию Ленина-Сталина, за кан­дидатов блока коммунистов с беспартийны­ми -- Александра Евдокимовича Корнейчу­ка в Совет Союза и Марии Сафроновны Демченко - в Совет Национальностей. Минуты напряженного ожидания. Пред­седатель участковой избирательной комис­сии еще раз кроверяет часы по радио и те­лефону. Шесть часов утра. Наступил исто­рический момент. Выборы начались -- пер­вые выборы на основе великой Сталинской Конституции. Выборы во всех участках округа прошли с огромной политической активностью. Уже к трем часам дня повсеместная явка до­стигла 90 проц. О величайшим под емом отдавали избиратели свои голоса за лучших сынов нашей цветущей родины. Избиратели голосовали за Александра Корнейчука и Марию Демченко, уверенные, что оба они с честью осуществят те задачи депутатов, о которых говорил товарищ Сталин в своей речи 11 декабря.

Красная Пресня голосует Из блокнота члена Окружной избирательной комиссии удивительный, как будто люди всю жизнь учились голосовать».вагонапроплыя В 38-м участке небольшое происшествие: избирательница опустила вместе с бюллете­нем свой паспорт в урну. Ее ускокоили - 13 декабря паспорт будет ей возвращен в сохранности. После своего дежурства я еду по избира­тельным участкам, Везде радостно, празд­нично. В 16-м участке ко мне подбегает один из членов комиссии. Он взволнован -- что де­лать? В кабину вошелстарик и не выходит оттуда больше 20 минут. Потревожить его. в кабине никто не имеет права. Что же де­лать? Ведь, может, старик там плохо себя почувствовал. Мы решили вежливо покаш­лять у входа в кабину. Старик выходит от­туда совершенно здоровый и очень доволь­ный. «Я писал свое мнение о товарище Хру­щеве и Булганине, -- говорит он, -- Я им выразил свою любовь и мои пожелания и советы». Семилетняя Фаня Лурье не хочет оста­ваться в детской комнате. Она обязательно хочет увидеть, как происходит голосование. Торжественно стоя возле кабины, она ждет отца, котом провожает до кабины мать. Очевидно, еще дома обо всем было уговоре­но. Выходя из кабины, родители дают де­вочке свои конверты, Торжественная, она подходит к урне и один за другим опускает конверты, громко произнося: «За Хрущева и Булганина от мамы, за Хрущева и Бул­ганина от папы». Только утром, первые два часа, обстанов­ка в избирательных участках была напря­женной. Собралось много народу, и хотя голосование шло исключительно организо­ванно, все-таки утренние часы были очень горячими. * 12 декабря с 5 часов утра я дежурила в Окружной комиссии Краснопресненского избирательного округа. Когда я приехала туда, комната уже была полна народу. Еже­минутно авонили телефоны. Одним из пер­вых позвонил председатель 6-й участковой комиссии тов. Вишневский.

Скорый поезд Москва­Тбилиси Паровоз, глубоко вздохнув, выпустил об­лако пара. Дежурный стрелок в серой шинели торжественно проплыл мимо окон мимо окон вагона, вытянувшись в струнку. Ветер по­гнал смерзшиеся снежинки по перрону. Ско­рый поезд № 2911 декабря в 12 часов 36 минут отошел. Поезд шел, громыхая на стрелках, обыч­ный советский культурный поезд с чи­стенькими занавесками на окнах, коврика­ми на полу вагонов, немного приукрашен­ный лозунгами, плакатами, портретами вож­дей. Пассажиры ехали, как пассажиры, - одни отдыхали на полках, другие читали книги, газеты, третьи пили чай, ели ва­реных кур, четвертые смотрели в окна, пя­тые слушали патефон в купе, шестые бесе­довали в коридорах вагонов. Разговоры, как разговоры, - и обяза­тельно о выборах, как и везде по всей стра­не. Но не прошло и двух часов, как каждый из нас держал в руках биографии шева, Заставы, каждый читал, как нужда пригнала на шахту, именуемую ныне «Ар­темом», 12-летнего Костю Карташева, как пришел 15-летний Семен Застава добывать свой горький хлеб на шахту «Иван». По поезду прошел слух, что в четвертом мягком вагоне едет армянка-старуха 70 лет; она ни слова не говорит по-русски, но рассказывает через переводчика удивитель­но интересные вещи. Двое из нашего вагона пошли послушать старуху. Она сидела в купе, окруженная попутчи­ками, народ толпился в дверях, образуя пробку в коридоре вагона, переводчик юно­ша излагал по-русски рассказ своей матери. Это была печальная повесть о бедняке из-В возчике, - Из шестнадцати детей, - говорила ста­руха армянка, и голос ее дрогнулмне удалось вырастить лишь четверых. Это бы­ли самые младшие, те, кому посчастливи­лось подрасти в годы советской власти. Один теперь директор школы, второй инженер… Могла ли я, жена голодного из­возчика, думать, что буду ехать вместе с третьим сыном из Москвы, где он учится,В домой в таком хорошем мягком вагоне? спрашивала старая армянка. - Я беспартийная, мой сын коммунист, мы будем голосовать вместе, … сказала она. нодарского, Орджоникидзевского краев. И вдоль стальных путей, пробегающих через города и селишеничныеоветово города и села, пшеничные, свекловичные поля, мимо заводов, шахт, рудников, как почетные штандарты выставил народ име­на своих сынов, баллотирующихся в ховный Совет. Какой богатый выбор перед счастливцами, едущими 12 декабря в нашем   поезде Москва--Тбилиси! Слезешь в Харь­В Артемовске - беспартийный врач Ки­таев. В Амвросиевке -- трактористка Паша Ан­гелина. кове, - можешь голосовать за стахановца формовщика Колесника, рекордсмена Трак­торного завода. За беспартийного академи­ка Проскуру. За большевика-сталинца Чубаря. В Славянске стены увешаны порт­ретами Кривоноса. B Ворошиловске Алексей Стаханов; чуть левее -- его друг Мирон Дюканов. Карта-Под ехали к Ростову - Евдокимов, Ни­кита Изотов.

Все окружили его - члены комиссии, активисты, помогающие им, избиратели. Каждый стремится помочь, об яснить. -Вот бюллетени. Конверты. Он прячет бюллетени в конверт. Ему го­ворят: нет, нет, не здесь, это - в кабине, тайное голосование… Вер-Когда мы в ночь на 13 декабря подсчи­тывали голоса - иногда в конвертах обна­руживались маленькие записки. «Привет великому Сталину!». «Да здравствует первый депутат Сталин!». Всем хотелось голосовать за Сталина. Но избирательный закон разрешает голосовать за данного кандидата только по тому рай­ону, по которому кандидат утвержден. Этот закон нельзя парушать. Нельзя при­писывать никаких имен к бюллетеню. Из­бирателю это было известно, и нарушать закон избиратель не собирался. Но в конвер­ты вкладывались записки именем Сталина. Да, я голосую за кандидатов моего округа, я знаю, что, голосуя за них, я как бы голосую и за Сталина, но разрешите мне назвать также и его имя - не громко, не по закону, а так, шепотом, как бы в душе. Да здравствует везде и во всем, во всех наших делах, -- в этом удивительном утре, когда я выбираю мое правительство, - да здравствует милый, родной и великий Сталин. Эти записки выпадали из конвертов, как лепестки огромного венка, окружающего за­кон. Ю. ОЛЕША

- У меня все в порядке, - сказал он. - В помещении школы, где будет происходить голосование, ждут избиратели, которые хо­тят голосовать первыми. С в часов с участковых комиссий стали сообщать о том, что началось голосование. В 12-м участке к началу голосования собралось 200 человек. Оттуда сообщили, что избиратели проходят очень организо­ванно, задерживаются всего на две-три ми­нуты. Со всех участков сообщают: настроение праздничное, великолепное. В 90-м избирательном участке погас свет. Несмотря на это, голосование кродолжается. Свечи, приготовленные во всех избиратель­ных участках, тут пригодились. Аварийная машина МОГЭС с дежурным техником не­медленно выезжает из окружной комиссии. Через несколько минут по телефону сооб­щают, что свет горит, голосование продол­жается. С тов. Комиссаровой, работницей Трех­горки, членом Окружной комиссии, мы идем в больницу Трехгорной мануфактуры смот­реть, как там проходит голосование. Мы идем по улицам Красной Пресни. С песнями проходят рабочие Трехгорки. - Ну. как, товарищи, проголосовали? - спрашивает нас незнакомая женщина. В больнице дежурный врач рассказывает нам, что уже в 5 часов утра из палат вы­глядывали больные ,спрашивали, можноли итти голосовать. В коридоре установилас очередь в той комнате, где должно было происходить голосование. Доктор останав­ливал больных, уговаривал их не торопить­ся, но все хотели быть первыми. Тов. Комиссарова, которую все мы зовем тетей Дуней, предлагает мне зайти в ро­дильный дом посмотреть, как там идет голо­сование. Тетю Дуню в районе Трехгорки знает каждый. Когда идешь с ней го улице, она все время здоровается, останавливается, спрашивает у встречных, как дела. Тетя Ду­ня рассказывает мие, что раньше этот дом был родильным приютом при Прохоровке. В нем было 25 коек, врача не было, только акушерки. В 1928 году в доме достроили этаж. Тетя Дуня была тогда депутатом Мос­совета и сама принимала участие в строи­тельстве дома. В родильном доме голосование уже окон­чилось. Матери кормят своих детей, Радост­ные, счастливые, лежат они в уютных, чи­стых палатах. Молодые матери радостно встречают нас. Им хочется поделиться с нами, рассказать о сегодняшнем дне, о своей жизни, о своих малышах. Я расскажу ему, - говорит молодая мать, показывая на крохотный сверток, ко­торый лежит возле нее, -- я расскажу ему, вырастет, о том, как он голосовал Хрущева. С тетей Дуней мы возвращаемся в Окруж­ную комидию. Там обстановка все еще горячая, но все уверены в том, что голосо­вание на Красной Пресне снова дежурю у телефона. Тов. Фале­Окружной комиосии, об езжает   ев, член сейчас участки, он сообщает мне: «Порядок

Поезд стал в Тихорецкой. Здесь балло­тируются два беспартийных комбайнера Лусунов и Котов в блоке с коммунистом машинистом Проценко. В Новочеркасске -- писатель Михаил Шо­лохов. В Георгиевске - ткачиха Дуся Виногра­дова. В Грозном - опять писатель, Владимир Ставский. Есть кому отдавать голоса!  *

4 часа 20 мин. утра на харьковском вок­зале сел в поезд № 29 председатель участ­ковой избирательной комиссии Лысенко со своим аппаратом горловцев. Запечатанная урна внесена в первое купе, во втором за стол сел секретариат. Двери шести осталь­ных настежь открыты. Здесь избиратель, предоставленный самому себе, будет голосо­вать за кандидатов блока коммунистов и беспартийных. 4 часа 40 мин. утра поезд отошел из Харькова. В 5 час. 40 мин. в коридоре ваго­на появилась первая избирательница Грахтенберг, накануне заявившая, что именно она сделает почин. В 6 часов утра очередь. Старуха армянка с сыном была девятнадцатой. В 6 час. Об мин. утра Лысенко дал телеграм­му-молнию в окружную комиссию с прось­бой прибыть к приходу поезда в Горловку для разрешения срочных заявлений. вВ течение первых часа и пятнадцати ми­нут пассажиры опустили в урны 144 бюл­летеня. Пятый вагон к 8 часам утра прого­лосовал весь, за исключением одного пас­сажира, который упорно ждал Ростова, не желая дать своего голоса никому, кроме Никиты Изотова. Поезд шел и шел, глотая километры. За окном стлалась степь. Серебром блеснул Дон на горизонте. Умытый, причесанный проводник девятого вагона хозяйской по­ходкой зашагал к избирательному вагону. Поезд с грохотом влетел на станцию Ро­стов-на-Дону. Паровоз вздохнул тяжело и замер. Не прошло и минуты, как из вокзала выскочил наш пассажир С криком: «Есть, есть телеграмма-молния» он помчался к голове состава… ЭЛЬ-РЕГИСТАН

С 5 часов утра 18 декабря все члены Окружной комиссии были снова в полном сборе. Стали поступать первые протоколы участковых комиссий. Председатели и сек­ретари комиссий, не спавшие всю ночь, приезжали к нам в Окружную в бодром, ра­достном настроении. Многие из них уже с порога кричали: «2253 голоса. Голосовало 100 процентов. Все в полном благополучии, товарищи». Весь день 13 декабря я принимала про­токолы, Сдав протокол, председатель нал рассказывать о всех событиях истори­ческого дня. Вести протокол заседания Окружной ко­миссии было поручено мне. Этот протокол надо было сдать в Центральную комиссию. Товарищи несколько раз напоминали мне: - Помните, что этот протокол в музее будет - протокол первого голосования в Верховный Совет СССР. Старайтесь кляксы не посадить, - шутил тов. Байдуков. Я так старалась, что у меня руки тряс­лись. В 2 часа ночи 14 декабря председатель комиссии тов. Волков, заместитель предсе­дателя тов. Байдуков, секретарь тов. Семе­новский и я повезли протокол в Централь­ную комиссию. Пока мы ждали своей очере­ди, в комнату вошел Отто Юльевич Шмидт. «Проверьте сведения из Ваку», - обратил­ся он к одному из товарищей. Тут уже нам пришлось поволноваться - примут ли наш протокол без исправлений.Выборы

начи-Первые взятые на выдержку вагоны дали поразительные цифры. В первом вагоне из числа 29 едущих один лишь по фамилии Давыдов не имел удостоверения, дающеге право голосовать в поезде или где-нибудь другом месте, где его застанет день 12 де­кабря. Он рвал и метал, рассказывая всем и каждому про свое несчастье. Давыдов должен был выехать из Москвы 10 декабря. Он вполне успевал приехать 12-го домой и проголосовать. - Но, случается же такое! - опоздал на поезд. Вот он --- билет на 10-е, прокомпости­рованный 11-го. Кто не верит, тот пусть сам проверит компостер и плацкарту. Давыдову сочувствовали, кто-то дал совет. И он на первой остановке послал «молнию» в свою Окружную комиссию с просьбой мол­нировать в Ростов-Дон вокзал до востребо­вания Давыдову официальную справку, что он внесен в список и имеет право голо­совать. начнутся завтра в шесть утра, За 15

зданияПервая избирательница 119-го участка Давыдов.Подольского избирательного округа Мос­ковской области (колхоз им. Молокова Ленинского района Моск. обл.), мать Ге­роя Советского Союза В. С. Молокова­Анна Степановна опускает конверт с из­бирательными бюллетенями в урну. (Союзфото).

Народный артист СССР, орденоносец василий Иванович Качалов опускает конверт с избирательными бюллетеня­мив урну в 5-м избирательном участке Советского избирательного округа Моск­(Союзфото).

кончатся ровно в двенадцать ночи. часов скорый № 29 пересечет многих избирательных округов На счастье наш протокол был одобрен и Мы получили расписку, еще раз раз ехались по A. БАРТОской, пожали друг другу руки и домам. Донецкой, Ростовской областей, Крас-

уже спокойны,

Поезд 29, перегон Харьков-Минераль­ные воды.