Литературная газета № 69 (705)



Шота Руставели  

дия рождения  И. Луппол

750

лет

со 

бессмертная ПОЭМА

Афоризмы

РОДИНА

Шота Руставели ват.

Во всей истории мировой литературы ед­ли сыщется поэт, который был бы

Проф. К. Кекелидзе Совершенно исключительный и неповто­ва столь же, если так можно выразиться, афористи­чен, как великий Шота Руставели. В его поэме абсолютным добром: «мудрый знает, что от этим произволом? «Славят тех, кто не сги­ющие Надо другу ради друга не страшиться испытаний, C. Макалатия В заключительных строках своей гениаль­ной поэмы Руставели говорит (цитирую по переводу Бальмонта): «Тут свой труд кончаю скромный - как время вероломно! Тех, чья доблесть столь огромна, в мире свет уже погас. Мир - лишь миг, И в самом деле, дни цвели и дни истлели. Месх безвестный, Руставели, написал я этот сказ». Таким образом автор «Витязя» называет себя месхом из Рустави. Месхети в феодаль­ную эпоху была одной из передовых обла­римый в мировой литературе удел принад­лежит Шота Руставели. Культ Руставели, установившийся в гру­зинской литературе, характеризуется тем, что последующие поколения в своих про­изведениях обращались не к музам, а к имени великого поэта. Они говорили: «Рус­тавели, тебя молю я, дай мне волю творить». Один из лучших подражателей Руставели чистосердечно заявляет: «Ни одного поэта нельзя уподобить ему. Если кто вздумает сравниться с ним, принимает на себя на­прасный труд. Если кто скажет «мое луч­ше» - это суждение потерцит крушение». В своих действиях, во всем своем пове­дении человек опирается на две силы разум и сердце, «Нужен разум человеку, чтоб найти себе опору», - говорит Асмат, а умудренный годами Ростеван заявляет: «Если разум твой советчик, бедняком про­слыть не сможещь». баясь спорит с произволом мира», -- гово­рит Тариэль. Этот афоризм Руставели озна­чает по существу уже совершенно иное, богоборческое решение проблемы «прови­дение - человек». приобретается трудами и опытом, беседами с хорошими наставниками и со­«Поучайся, - говорит Автан­«Витязь в тигровой шкуре» рассеяно евыше двухсот афоризмов в один, два, три и четыре стиха. В этом отношении Шота Руставели остав­ляет далеко за собой всех известных в ми­ровой литературе эпических и героических поэтов, начиная от легендарного Гомера и кончая крупнейшими представителями эпи­ческой поэзии XVII-XVIII веков. Эпическая поэзия, необходимо богатая сюжетно, вообще как будто не дает простора для философских афоризмов. Этот вывод можно сделать и опытным путем, изучая под данным углом зрения и Гомера и Вир­гилия, и Данте и Мильтона, не говоря уже бога свет добра и сумрак зла». В общем это божество деистически настроенного поэта XII века благожелательно к людям: «знай, что милостив создатель, хоть скупа стезя земная», - говорит Автандил, который очень часто выступает в поэме не только как один из главных героев, но и как alter ego самого автора, Однако благожелатель­ность свою небо направляет преимуществен­но к тем, кто этого достоин: «кто достоин, милость свыше небо ниспошлет тому». Но как увидим дальше, это достоинство челове­ка пред лицом неба отнюдь не достигаетсяРазум какими-либо специфическими церковными Откликаться сердцем сердцу и мостить любовью путь. Любящий поймет влюбленных: он участник их страданий. Нам без друга жизнь не в радость, как сладка она ни будь! Второй из этих афоризмов носит характер прямых правил дружбы. Вот пути, чтобы в сердце друга не угасло дружбы пламя: Первый - быть с ним неразлучно, следовать за ним всегда. Путь второй, - презрев богатства, радовать его дарами, Третий -- быть опорой другу в час,

В XVII столетии возник специальный жанр спора с Руставели. Царь Теймураз Второй, поэт XVIII столетия, признает: о таких более второстепенных произведени­ях эпической поэзии, как «Освобожденный Иерусалим» Т. Тассо или «Генриада» Воль­или средствами - дело вовсе не в молитве, постах, аскетизме или духовном смирении, а в морально чи­стых и героических принципах и делах. На­ветниками, дил, - ведь известно: неуч - то же, что осел»: «умных радует наставник, и про­когда грозит беда. Любовь и дружба, вернее любовь­стей Грузии. Входя в состав восточной про­винции Грузии, Месхет-Джавахетию, Месхе­ти имел в эпоху Руставели важное страте­дружба, исключают какую бы тони было этические творения, является предметом ув­лечений, любви всех живущих в Грузии». Последующие поколения считают Руставе­У многих классиков эпической поэзии встречается не мало чрезвычайно метких, лаконических выражений, поэтических из­низ­ки помышленья». Мир, творение такого неабсолютно благо­го божества, конечно, не может доставлять Тариэль, «Следуй мудрым поученьям, что подсказывает опыт; сотню выслушай сове­тов, глубже замысел тая», - таково еще ложь в человеческих отношениях и предполагают прямоту и верность. Ру­ставели ненавидит всякое двоедушие, по ущелью Куры шла военная и торговая дорога на во­сток и в европейские страны, Отсюда фео­дальная Грузия соддерживала культурно­политические и торговые связи с Арменией, Ираном, Грецией и малоазиатскими государ­ствами. Поэтому с древних времен огромнов внимание уделялось укреплению подступов к Месхетии. Весь путь по ущелью Куры был защищен первоклассными крепостями. В царствова­ние Георгия Третьего и царицы Тамары у месхетских ворот в скалах был сооружен укрепленный монастырь - Вардзия. Цари­ца Тамара часто посещала этот монастырь и в стенах его поныне сохранились ее пор­треты и портрет ее отца Георгия Третьего. человеку только радость; скорее наоборот, он полон испытаний и тятот, зла и скверны. «Мир загадочен, как вечер, сумрачной пови­тый тенью», говорит Автандил. Верить в благо мира невозможно: «только тот по­верит миру кто заклятый враг себе», - кон­статирует сам автор, а Нестан-Дареджан го­ворит: «Мудрецы, познав земное, жизнь не даром осудили». Им вторит и Тариэль: «Кто поверил в мир неверный, дни свои закончит сиро. Не дано избегнуть людям вероломст­ва бытия». Но отсюда не следует, что в согласии с Руставели не противопоставляет сердце и разум, для него это, собственно говоря, не две силы, а сила двоякая, каждая сторона которой имеет лишь свои специфические особеппости. Так Асмат говорит, «Сердце, одно указание Руставели-Автандила. дух и разум яоный всеединой цепи звелья: дух и разум гибнут с сердцем, если умерло оно». Таким образом сердце, чув­ство, по Руставели имеет даже преимуще­ство перед разумом. Причина этого ясна на следующего афоризма, который Руставели влагает в уста Тариэля: «Сотню выслушав ли мерилом поэтического дара. Так, напри­мер, о Теймуразе Первом, поэте XVH столе­тия, сказано: «Он пел царственные стихи которые могли бы понравиться самому Рус­тавели». О другом поэте говорится: «Писал он корошо, но ему далеко до силы выраже­ния Руставели». Крупнейший грузинский поэт XVIII века Давид Гурамишвили пишет: «Я не могу назвать во всем мире поэта, который тво­рил бы так возвышенно, с таким блеском, как Руставели. Мои стихи столь же похожи на его жемчуга, сколько отрок, забавляю­щийся игрой в лошадку с палкой, похож на двуличность, неискренность. Вопросам вер­ности и осуждению неискренности Руставе­ли посвящает до полутора десятка афориз­мов. Автандил восклицает: «Презираю челове­ка, в ком предательство и ложь». Человек, который разыгрывает близкого, а на самом деле тант в себе враждебность, хуже и не­навистнее прямого врага: «Недруга опасней близкий, оказавшийся врагом». Не откладывая наказания вероломным и предателям до «того света», Руставели тре­для них возмездия теперь же, при речений, замечаний, сентенций, даже обоб­щений, которые входят в литературный и разговорный обиход на правах цитат и по предрассудкам ложно понятой культуры «расцвечивают» нашу обыденную речь. Од­нако эти изречения обыяно окаываюто лишь речениями-констатациями единичных фактов (напр., «Нет великого Патрокла, жив презрительный Терсит» у Гомера) или вы­ражениями, характеризующими определен­ную ситуацию (напр., «Оставь надежду всяк сюда входящий» у Данте - надпись на вратах ада) или просто краткими вырази-

опытного всадника». После появления «Витязя в тигровой шку­была узаконена навсегда в произведе­тельными репликами (напр., «Quos ego!» у Виргилия). История мировой литературы знает мно­советов, следуй сердцу -- мудрость в нем!». По мысли Руставели, сердце есть не какое­то алогическое, неразумное начало, на­христианской доктриной всю ценность бы­тия нужно перенести в некий «потусторон­ний», загробный мир. «Умереть, печаля бует жизни и не только в смысле некоторого рального утешения в глазах верных: «Не ве­мо-Узкий горный проход защищала Мгов­ская креость, далее по направлению Бор­жом-Тбилиси, вдоль месхетской дороги, бы­ли расположены крепости Хертвиси, Аспин­дза, Сурам, Гори. Местность Рустави, которая является ро­диной гениального поэта, расположена на знаменитой месхетской дороге. Месхети … очат зарождения письменности и литератур­пого языка Грузии. Отсюда в эпоху Руставе­ли вышли знаменитые писатели и полити­Тоские деятели: церковные - Григорий Хан­дасли, век, Евфим и Георгий Мтацмин­дели, XI век, философы - Ефрем Младший, Иоани Петриций, одописцы-поэты - Иоанн сохра-Шавтели, Саргис Тмогвели, Чахрухадзе. «Арабрецов,Административно-политическим центром Месхети был древний Самцхе, нынешний Ахалцых. чувстваМесхетский Рустави сейчас представляет собой маленькую деревню в двадцать шесть дворов. Она расположена недалеко от Куры, в 18 километрах от Ахалцыха и занимает довольно обширную долину, которую с юга на запад окружают высокие скалистые го­ры. Руставская равнина плодородна, дает хорошие урожаи хлеба, фруктов. Руставские сады орошаются родниковой водой, беру­щей начало из скалы «Красная гора», отку­да получил свое название Рустави, означаю­щее исток родника. На расстоянии 150-200 метров от шоссе АхалцыхАспиндза есть возвышение в форме кургана. По народному преданию это могила Руставели. Вокруг имени великого поэта создано мно­го народных преданий. Приведем одно из них, рассказанное нам в Рустави колхозни­ком Давлишеридзе. Отец Шота владел боль­шими стадами и пастбищами на горе Цах­рахи. У него было два сына, Шота из них младший. Отец Шота погиб от руки врагов; малолетние сироты остались на попечении дяди. Для получения высшего образования он отправил обоих племянников сначала в те-Кахетинскую академию, впоследствии в Ви­зантию, Старший брат Шота, придворный поэт царицы Тамары, был изгнан министра­ми Тамары из Грузии. Оставшемуся в Гру­ре» ниях эпически-героического и эпически-ро­мантического жанра форма руставелиевско­го стиха, известная в грузинской поэзии под названием «шаири». Это силлабический ше­стнадцатисложный с цезурой посередине стих, поражающий неистощимым богатст­вом рифмы. Среди них нередко омонимные рифмы, называемые в грузинской поэзин «маджама». Этим величавым стихом пишут­ся не только оригинальные вещи, но и пе­реводные. В наши дни «маджама» исполь­зована в стихотворном обращении грузин­ского народа к вождю мирового пролетариа­та великому Сталину. В грузинской литературе мерилом даро­витости поэта также считалось то, насколь­ко он удачно пользовался этим стихом, на­сколько приближался к своему родоначаль­нику, гениальному Шота. Вместе с формой стиха в литературу последующего периода вливается почти весь художественный аксе­суар поэмы Руставели, ее метафоры и срав­нения, раскрывающие перед нашим вао­ром богатейшую сокровищницу грузинской поэзии. Не позабыт ни один мотив сло­весной орнаментации поэта: из мира живот­ных, птиц -- лев, тигр, барс, олень, соловей, ворона; мира растений - кипарис, чинара, тростник, роза, фиалка, нарцис, шафран; мира минералов - гишер, яхонт, рубин, ян­тарь, хрусталь. Все это, так же, как сравне­ние бровей с луком, глаз - чернильным мо­рем, ресниц - пронзающей стрелой, зубов - жемчугами - делает поэзию последую­щих времен родным детищем творчества Ру­ставели. Все эти поэтические средства, рав­но как и целые образы поэмы, широко ис­пользуются не только в оригинальных про­изведениях, но и в переводных, как на­пример: «Ростомиани» («Шах-Наме»), «Ба­рам Гуриани» и других. Интересно, что как в устном творчестве,* так и в письменной литературе приписы­вали гениальному Руставели афоризмы и сентенции, вовсе ему не принадлежащие. В его поэму стихотворцы последующих веков го таких цитат в самом лучшем смысле сло­ва. Однако не всякая цитата есть и по са­мому смыслу своему и по своей литератур­но-бытовой функции афоризм; последний должен содержать в себе определенную обобщенную, философскую идею и -- в слу­чае социально-философского содержания, должен быть максимой поведения челове­ка. Сжатая поэтически, выразительная худо­жественно, такая максима поистине заслу­живает название философско-поэтического афоризма; она врезывается в память и обо­гащает читателя, идейно вооружая его. Именно таковы афоризмы Руставели, для которых, как и для всей поэзии, он требу­ет «мыслей ширь в оправе тесной» *. Поэт, а не философ по призванию, Руста­вели сознательно уснащал, имея к тому все данные, свою поэму философскими и ческими афоризмами, ибо поэзия была для него сродни философии, мудрости. «Дар напевов - это область в царстве мудрости высокой», - так определял он поэзию. По одним афоризмам, не прибегая ни к каким гипотетическим выкладкам, чем так богата литература о Руставели, не строя ни­каких догадок, можно восстановить в общих чертах все мировоззрение великого Шота. Это мировоззрение лишено какой-либо церковной доктрины, чем Руставели весьмя выгодно отличается от Данте, и в религи­озно-философском отношении представля­ет собой по существу некий род светозарно­деизма. До десяти яфоризмов посвящает Руставели своему довольно, Божество Руставели отнюдь не является впрочем, абстрактному божеству, которое иногда фигурирует у него под еще более об­щим понятием неба. Все цитаты даются в переводе Г. Ца­гарели. Это жизнеутверждение, жизнестойкость характерная черта мировоззрения Руставе­ли, которая выводит его на действенный путь в решении проблемы: рок, судьба, про­видение - человек. Около восемнадцати афоризмов посвящает Руставели этой если не традиционной, то во всяком случае су­щественной для современной ему литера­туры проблеме. Провидение и судьба выше и сильнее человека, - таким было обычно решение этой проблемы. Таково со­держание и ряда афоризмов Руставели: эти-то не суждено, не будет, не избегнуть нам судьбы», говорит Автандил; «предрешен­ное свершится! Нам судьбы не обойти», повторяетТариэль. ближних, в этом нет, поверь, добра»,-сове­тует верная Асмат; «умирать грешно до сро­ка, отказавшись от борьбы»,утверждает Автандил. Он же выражается еще реши­тельнее: «Как бы ни была желанна смерть настигнутому роком, надо жить во имя жиз­ни, за живущих жизнь отдать!» Однако и в этой проблеме налицо вы­свобождение Руставели из мировоззренче-Любовь ского круга средневековья. Во-первых, его жизнестойкость и жизнеутверждение тре­буют от человека выдержки и героизма, а не сдачи на милость провидения. Так Ав­тандил утверждает: «Есть закон для твер­дых духом - сохранить в беде терпенье»; он же говорит: «Духом пасть и убиваться это бестолочь пустая». Человек не может и не должен быть нерадив в отношении самого себя, своей жизни; само «провиденье оставляет нерадивых в час беды», умный же «должен все устроить, с провиденьем быть в ладу». Во-вторых, провидение вовсе не содер­жит в себе понятия о каком-либо мировом порядке, в конце концов оно может озна­чать и произвол, и почему же жизнеутвер­дет к добру коварство», но и в смысле пря­мого требования: «Вероломному и алому сердце пусть пронзит клинок». Любовь, дружба и верность должны про­явиться на деле; это их проявление заклю­чается в мужестве и героизме. Свыше двад­цати афоризмов уделяет Руставели теме мужества и геройства, «Славят тех, кто не огибаясь спорит с произволом мира» этот афоризм уже цитировался, «Лучше ги­бель, но со славой, чем бесславных дней позор», говорит еще Руставели. Муже­ственные борцы, храбрецы и герои няют свои имена в потомстве: свершивших подвит, смертные боготворят». Основные идеалы социальной философии Руставели, истинно человеческие любви, дружбы, верности и геройства были вдохновенно подсказаны ему родившим его народом. На протяжении веков феодального общества и капиталистического строя эти светлые замыслы-идеалы Руставели не могли воплотиться, вочеловечиться. Его гу­манизм оставался философско-поэтическим гуманизмом мыслителя-художника. Они эти идеалы, жили в бессмертной поэме Руста­вели, и народ пронес их через столетия тяжкой жизни угнетенных. С победой Великой Октябрьской социали­стической революции, с уничтожением экс­плоатации человека человеком рухнули пре­грады для воплощения поэтических обра­зов и идей Руставели. В советском гума­низме, в жизни советских народов торже­ствуют по-новому и полнокровно идеи люб­ви, дружбы, верности и геройства. Построив социалистическое общество про­кладывая пути дальше к коммунизму совет. ские народы с уважением произносят имя создателя поэмы «Витязь в тигровой шку­ре», имя творца гениальных философско­поэтических афоризмов, сверкающих и перь из глубины XII века.  чало чувствующее и вместе с тем мудрое. Поэтому-то все добродетели Руставели, вернее сказать, все, по его мысли, идеаль­ные и высокие качества человека, принци­пы человеческого поведения и действия одновременно и чувственны в философском смысле этого слова и разумны. Таковы -любовь, дружба, верность и мужество. Чувству и идее любви Руставели посвя­щает больше всего афоризмов - по край­ней мере до сорока. Руставелиевокое пони­мание любви изложено им специально, как известно, во вступлении к поэме. Но эта же идея проходит и через все афоризмы. Любовь Руставели - не разврат, не блуд, но и не некая «потусторонняя», «небесная» любовь без носителя и об екта; любовь Ру­ставели - земная, человеческая, кровная и прежде всего «родство душ», такая любовь возвышает, очищает, как бы облагораживает человека: «любишь, духом возвышаясь, ты родиться сможешь снова, а отдавшись вож­деленью, обратишься в жалкий прах», - говорит сам автор во Вступлении. - одно из сильнейших чувств; она таит в себе бесконечные радости, но с ней неминуемо сопряжены и горести: «что с любовью слиты беды, смертным твердо помнить надо»; в другом месте тот же Ав­тандил передает центральную мысль Ру­ставели о любви: «Стерегут влюбленных беды. Укрываться бесполезно! Но вкусивший горечь жизни подконец вкушает мед. Знай, любовь таит опасность, смертного кружа над бездной, Дав неопытному опыт, мудреца с ума сведет. Но как бы ни было сильно это чувство, эмаль любви уступает в глазах Руставели драгоценному камню дружбы. До двадцати ждающий человек не должен бороться с Гафоризмов посвящает Руставели дружбе. 

вносили отдельные строфы, даже целые главы. B грузинской литературе появились Мих. зии Шота царица Тамара предлагала много должностей, но он согласился принять толь­ко должность казначея Вардзия. Здесь он Р У С Т Р О Д тара-Тени во время свадебного пиршества в доме Уесе Батон (до сих пор существует географическое название «Луга Уесе»). Ес­ли эти сведения будут подтверждены дру­гими источниками, то для нас станет ясной Существует много версий по поводу лю­бовных переживаний Шота Руставели. На­род настойчиво повторяет следующую вер­сию. Шота был влюблен в дочь Патарашен­ского, владетеля Элизбара - Нино, девуш­ку редкой красоты. Перед от ездом в Гре­цию молодые люди поклялись в верности полюбил дочь владельца Ормоци, крепости, находившейся на дороге Вардзия, и дал сло­во жениться на ней, но царица Тамара ре­шила женить его на дочери владетеля Коди, которому принадлежали все земли Коди до Цалки. Шота вынужден был исполнить гри­казание царицы. Дочь владельца Ормоци при встрече с Шота на дороге в Бардзия закололась ножом, им подаренным. Народное предание гласит, что после это­тязя», посвятив его царице. Влюбленный в Тамару и не пользуясь ее взаимностью, ра­вочарованный Шота отправился в Иеруса­лим, где постригся монахом, здесь он скон­чался. прямые продолжатели анаменитой поэмы. Прежде всего, видимо, читателей не удов­летворял конец поэмы. Они интересова­лись тем, какие установились отношения ме­жду главными героями впоследствии. По до­полнениям, возникшим не позже XV--X столетия, герои поэмы остаются братьями, друзьями, вместе уничтожают врагов, вмес­те делят радости и печали. Появились рас­сказы о войне витязей против хваразмов и хатов, а также завещания их и героинь по­эмы. Некоторые читатели захотели даже знать взаимоотношения потомства героев «Витя­зя в тигровой шкуре». На этой почве в нача­ле XVII столетия возникает поэма «Омани­ани», автор которой венчает дочь Тинатин и Автандила с сыном Нестан и Тариэля и пишет интересный рассказ романтического характера о наследнике их Омайне. А В ЕЛ И И Н А  

«Витязь в тигровой шкуре» - это гени­альное произведение XII века - нигде ни­когда не изучалось с такой любовью, тща­тельностью и научной глубиной, как в на­ши дни, в эпоху великого Сталина в Со­ветской стране. В связи с 750-летним юби­леем со дня рождения бессмертного поэта проведена огромная работа по научному изучению его поэмы и по скрупулевно точ­пому воспроизведению быта и обстановки, в которых протекали жизнь, деятельность и творчество гениального Руставели. Пользующаяся огромной популярностью поэма «Витязь» является национальным сокровищем. Характерно, что в произведе-

Наконец, в последней четверти XVIII сто­летия была написана поэма «Сеть возлюб­ленных». В ней красивым руставелиевским стихом пересказаны эпизоды, приключения, образы и мысли бессмертной поэмы Рус­тавели. ния народной поэзии, при перечне при­даного, поэма Руставели занимала одно из первых мест наряду с золотом, серебром, драгоценными камнями. Так, например, в одном из стихотворений народной поэзии ＿ -«Тост» говорится: друг другу. Прошло шесть лет. Шота, за­вершив свое философское образование, при­езжает обратно на родину. Ему не удается в первый же вечер повидать любимую. Му­чимая подозрением и ревностью, Нино под­крадывается к дому Шота, заглядывает в Делегация писателей в Тбилиси  В приданое все, по закону, Даю я дочери своей, Вдобавок Вепхис-ткаосани, Всех в мире жемчужин ценней. Многогранна и неизмерима роль Пота Руставели в истории культуры Грузии. По­ама «Витязь в тигровой шкуре» оставила неизгладимый след в развитии всей после­дующей грузинской письменной и устной литературы. Этот бессмертный памятник классического искусства был всегда об ек­том подражания со стороны позднейщих поэтов. Все они стремились найти «в нем поученье», стараясь «передать коротким словом многословное реченье Руставели». Общечеловеческие идеи, гениально вопло­щенные в его поэме, воодушевляли отпра­влявшихся в поход на совершение герой­ских подвигов, ободряли угнетенных и пав­ших духом, ибо «зло слабей в игре боре­ний, благо шествует творя». Величайшей любовью народа овеяно про­изведение «Вепхис-ткаосани», всюду рас­певается оно. В любом уголке Грузии есть множество сказителей, знающих наизусть всю поэму-роман Шота Руставели. Это по преимуществу неграмотные или малогра­мотные старики-крестьяне, цитирующие на память какой угодно отрывок поэмы. Афоризмы Шота Руставели навсегда во­шли в обиходную разговорную речь. Этими глубоко философскими, сжато изложенными изречениями удачно пользуется народ в своей повседневной жизни. Великий поэт до того органически связан с народом, что иногда стираются границы между его твор­чеством и творчеством народа. Зачастую трудно установить, кому принадлежит то или другое мудрое изречение - поэту или народу. Этим далеко не исчерпываются взаимо­связи между Руставели и народом, Громад­ное распространение имеют среди народных масс Грузии различные устные варианты «Витязя», которые в одних местах переда­ются под именем «Сказки о Тариале», в других просто под именем «Тариэлиани». В некоторых местах вовсе не упоминается имя славного руставелиевского героя, и на­рол в своих сказаниях именует его «прие­мышем царя». Этот факт азаимосвязи Ру­Сегодня из Москвы в Тбилиси выезжает делегация советских писателей на торжест­вепный пленум правления Союза советских писателей, посвященный 750-летию со дня рождения гениального грузинского поэта Шота Руставели. В состав делегации входят все члены пра­вления Союза советских писателей, реви­зионная комиссия, писательский актив и представители национальных республик. Чтобы представить себе, как велики были влияние и популярность Руставели в Гру­зии, достаточно вспомнить, что, несмотря на жесточайшие гонения, которым подверга­лась его поэма со стороны клерикальных кругов, по мнению которых «Витязь в тиг­ровой шкуре» развращал общество и подры­вал основы семейной морали, поэму все же изучали, знал наизусть народ, Ее ценили, как самое дорогое сокровище. Поэма созда­ла громадное фольклорное наследство: нет уголка в Грузии, где не возникло бы свое­образной народной вариации поэмы. окно и видит, что за столом сидит поэт, а возле него, наклонившись, какая-то девуш­ка. Нино принимает девушку за жену поэта и в отчаянии кончает самоубийством. Меж­ду тем, говорит предание, девушка, выз­вавшая ревность Нино, была сестрой Шота. По другому преданию, Шота был влюб­лен в царицу Тамару, которая отвечала ему взаимностью, но из государственных сооб­ражений не могла стать его женой. Всестороннее изучение личности поэта и его произведения немыслимо без обращения к фольклорному материалу. Наряду с ли­тературными источниками и памятниками материальной культуры эпохи Шота Руста­вели ценные сведения о его личности пред­ставляет в наше распоряжение народное творчество. Поэтому мы должны поставить своей неот емлемой задачей углубление ра­боты по изучению богатейшего грузинско­го фольклора о Шота Руставели. Монументальный «Витязь», этот «перл единственно прекрасный», пройдя «веков завистливую даль», все так же незыблемо стоит. Стиль этого произведения является классическим стилем древне-грузинской ли­тературы. Язык Шота отличается от совре­менного языка не только формологическими особенностями, но синтаксисом и лексикой. В поэме встречается масса слов и форм, тре­бующих научных раз яснений. Некоторые языковые формы в настоящее время сохра­нились по преимуществу в местном диалек­те. Тысячу раз прав покойный языковед-ру­ставелиолог академик Марр, заявивший, что в Гурии, Месхетии и других местностях «Витязь» более понятен, чем какое-либо другое произведение последующего време­ни. Это обстоятельство ставит перед наукой неотложную задачу изучения лексики и стиля Шота Руставели в тесной связи с местными диалектами, для чего необходимо вести точную запись народной речи. В пер­вую очередъ необходимо шире развернуть работу по учету записей, передающих сю­жет поэмы. Это даст возможность сопоста­вить, как изложен один и тот же момент в передаче Шота и народа. Такое сопоставле­ние, по нашему мнению, прольет свет на  многие интересные проблемы.



Портрет Шота Руставели (из грузинской рукописи XVII века) ставели с народом не учитывался руста­велиологией. До последнего времени народ­ные варианты поэмы не были даже подоб­раны и классифицированы. В памяти народа сохранился не только самый сюжет «Витязя», но и множество сказаний исторического характера о лич­ности Руставели. В народной памяти ве­ликий поэт живет как реальная личность, старики-сказители повествуют о его рожде­нии, происхождении, образовании и личной жизни. Эти сказания красочно описывают, как уехал молодой Шота в Грецию для за­вершения философского образования, как тосковала по нем оставшаяся на родине возлюбленная, как возвратился он из Гре­ции, как был принят царицей Тамарой. По­добные повествования можно слышать не только в тех районах, о которых поэт упо­минает, как о своей родине, но повсемест­но в Грузии, не исключая самых отдален­ных местностей. В нашем распоряжении

есть сейчас несколько вариантов народного «Вепхис-ткаосани», «Тариэлиани», записан­ных в разное время в самых различных рай­онах Грузии, отличных между собой по местному диалекту. Трудящийся народ Грузии сохранил до нашего времени образ любимого поэта. В сказаниях, записанных в Месхет-Джавахе­тии, подробно описыраются интересные мо­менты из биографии Руставели. Народ со­хранил память не только о самом поэте, но и о его отце, надо полагать, весьма влия­тельном человеке в Рустави. «Отец Шота, - говорит один из жителей села Муски, -- был гордый и очень способ­ный человек, обладатель прекрасного дома. Он отличался остроумием, находчивостью, был сладкопевцем и сочинителем сатири­ческих стихов». Согласно этому преданию, отца Шоты в день рождения поэта отравили в селе Па-

Титульный лист первого печатного из­дания поэмы Шота Руставели «Витязь в тигровой шкуре», напечатанного в Тбилиси в 1712 году.

Страница из первого печатного издания поэмы Шота Руставели «Витязь в тиг­ровой шкуре», напечатанного в Тбилиси в 1712 году,