Литературная

газета

№

70

(706)

НОВЫЕ

ПРОИЗВЕДЕНИЯ

Театр, музыка, кино СПЕКТАКЛЬ АКТРИСЫ «Без вины виноватые» А. Н. Островского в театре им. Вахтангова законнорожденного Григория Незнамова чужда молодым советским людям по той простой причине, что самое понятие «не­законнорожденный» для них мало понят­но. Но эти отдельные ноты не заглуша­ют основного, а основное - это художе­ственне убедительная критика чудовищной власту денег в обществе Муровых и тро­гательно чистый образ страдающей любовно вылепленный Островским. Заслуженная артистка республики А. А. Орочко замечательно исполняет роль От­радиной-Кручининой. В первом действии, когда Елена Кручинина еще зэвется Лю­бой Отрадиной и представляет собой наивную, молодую, бедную провинциалку, Орочко играет сдержанно, как бы сбере­тан силы для дальнойшого, Талант со рас­Тонкий реализм и благородный рисунок игры Орочко захватывает зрителя. В ее устах даже рассуждения о знаменитых сеотрах милосердия звучат тактично. Осо­социальным смыслом наполняет Орочко об­раз хорошей русской женщины - Еле­ны Ивановны Кручининой, Счастливые со­вмлори, утирающие слезы в тот момент, когда на сцене Кручинина Орочко с безумной тоской и надеждой рас­спрашивает Галчиху -- Ляуданскую о судь­бе своего сына, плачут над тяжелой судьбой женщины. Неровно, со срывами в мелодраму, игра­ет В. Москвин роль Григория Незнамова, Нужно заметить, что роль эта чрезвычай­но трудна для актера по причине, о ко­торой мы писали выше, Повидимому, не­ровность игры В. Москвина идет именно отсюда - трудно изображать чувства и реживания, природа которых тебе чужда, Нравится и радует игра Макаровой (Ко­ринкина). Она очень выразительно играет

КНИГА,

ВДОХНОВЛЕННАЯ НОВЫЕ РАССКАЗЫ МИХ. СЛОНИМСКОГО   ли на военную службу, он хорошо и быст­ро усваивает боевую науку на заставе, очень завидует своим товарищам, столь же мо­лодым, но уже числящим за собой одно, а то и два «задержания» нарушителей; очень обидно - Коробицыну решительно не везет: стоит ему смениться и передать вахту товарищу, -- враг крадется; он обна­ружен, он захвачен. За Коробицыным, впро­чем, тоже числится одно «задержание», но то лишь корова с той стороны, совершив­шая слишком далекую прогулку. И, нечего делать, приходится при встрече с началь­ником заставы рапортовать о девице, в ру­ках у которой охапка хворосту, не заслужи­вающая внимания. Мог ли он знать, что эта, безобидная с ви­ду, девица состоит в грозной шайке врагов и что, гуляя по берегу речки, она высматри­вает незащищенное место на границе. Мих, Слонимский создал новую книгу на материало фактачнаком нанствуюними из жнани. Известно: автор провел на ского роста и совершенствования. Жизнь заставы познал он глубоко, с той необходи­мой полнотой и органичностью, которые позволяют художнику уверенно творить произведение. До рассказов о пограничниках Мих Сло­нимский - автор культурный и опытный­мог казаться несколько однотонным. Не ло особой яркости и многообразия в его ди­алоге, нехватало убедительной краткости и красочности в его описаниях. «Нет озер. Только Выга выплывает на болотистых ручьев, побеждая стоячие во­ды, А болота здесь обширны и коварны. Трясина вдруг окружает человека, ржавая вода вдруг раздвигает мшистые покровы, вязнет нога, и напрасен крик польстившего­ся на морошку и клюкву: ответит только эхо да встреценется птица» - пишет он теперь, научившись в длительном общении природой на заставах особой выразитель­ности в пейзаже. хРОНИКА ДВУХ ЗАВОДОВ жизнь людей в этом месте», - добавляет автор. Вс. Лебедев умеет рассказывать о про­шлом, вызывая глубочайшую боль за тех, чьи жизни отцвели, не распустившись, все-А И хотя старики Лебедева не борцы, а

ГЕРОЯМИ

В маленьком северном городке Тотьме есть музей, посвященный истории округа. Вдесь хранятся черепки глиняной посуды, остатки древних становищ, найденные в окрестных лугах, на берегу Сухоны. Здесь подобрана ценная мебель, служившая не­когда местным купцам и помещикам. Здесь рядом, в контраст, показана жалкая утварь крестьянского обихода, нищенские плете­ния из бересты, кустарные орудия, которы­ми население пользовалось до самых пос­ледних дней, предшествовавших револю­ции, и которые лишь немногим превосходи­ли орудия бронзового кли каменного века. В последних, завершающих комнатах му­зея даны экспонаты новой жизни, колхоз­ного расцвета, революционного преобразова­ния быта, под ема культуры, политического развития масс. И адесь, в этих последних комнатах, можно найти материалы, связан­ные с жизнью и героической гибелью крас­вармяна-погранизнина Коробинына, аре­его горды земляки. нига Михаила Слонимского «Пог Хойка-иоки. Эта пограничная извилистая речушка, едва приметная среди пышных лугов, с тра­вой «толстой, сочной и нахучей» - днем и ночью, в холод и зной, в хорошую и дур­ную погоду зорко охраняется дозорами секретами наших красноармейцев, Застава всегда настороже. …Часовой вышел на дозорную тропу. Он услышал хруст. Окликнул тихо, почти шо­потом - «Стой!… Кто идет?» Это оказался начальник заставы в длинной кавалерий­ской шинели. Часовой отрапортовал: - «Товарищ начальник заставы, на уча­стке ничего не замечено, На сопредельной стороне ходила по берегу девица, несла хво­росту охапку. Часовой Коробицын». Это тот самый красноармеец-пограничник, славой которого гордятся жители крошечно­го городка Тотьмы и многочисленных дере­вень, расположенных вокруг нето. Он главное действующее лицо в рассказе.с Андрея Коробицына только что призва-

Действующие лица в кните говорят ка­ждый на своем, ему одному присущем, язы­ке. Свой язык и у начальника заставы, и у командира отделения Лисиченко, спокойно­го и уверенного воспитателя бойцов, и у Коробицына скромного и настойчивого де­ревенского парня с высоко развитым чувст­вом долга. Зорко стережет красноармейская застава границу страны. Автор отлично дает почув-В ствовать, как все опытнее, надежней и креп­че отановятся наши дозоры как все труд­нее приходится врагу, как делаются все не­проходимее для него тропы по сю сторону. Светлело уже утро. Близился час смены Коробицына на посту, и вдруг выросли пе­ред ним три диверсанта с оружием, на­правленным прямо на него. Коробицын вы­стрелил, но винтовка шатнулась в его ру­ках, потому что подкравшийся сзади чет­вертый ираг рания св ногу Коробицеяи ла-Решалась жкань. Лежа на вежле на вы­которого сразу же признал вожаком». То был Пекконен, опытнейший диверсант, много вреда причинивший нашей стране, руководитель шайки шпионов, среди ко­торых была и та девица, что появлялась на сопредельной стороне с невинной охап­кой хвороста. бы-Коробицын свалил выстрелом вожака, он принудил врагов к отступлению - один против мнотих, уже смертельно ра­ненный. Память о лучших сынах родины никог­да не потускнеет в советских сердцах, и подвиги их вдохновляют поэтов и худо­жников. В новой кните Мих. Слонимского не все одинаково удачно. Отличный рассказ - «Пограничники», хороши «Тревога» и «За­падня», но «Экзамен» и «Веселый разго­вор», которыми заканчивается книжка, на­писаны поверхностно и торопливо. A. Эрлих

Близость свою к народу Островский по­нимал и ценил. Понимали это и театраль­ные чинуши, открыто презиравшие «му­жицкие» пьесы великого русского драма­турга, душившие его могучее творчество чугунными лапами александровской цен­зуры. своей известной записке об образова­нии в Москве русского народного театра, как бы полемизируя с этой светско-теат­рально-жандармской чернью, A. H. Ост­ровский с мужественной и глубокой про­зорливостью заметил: «Драматическая поэма ближе к народу, чем все другие отрасли литературы Вся­кие другие произведения пишутся ля образованных людей, в драмы и комедии для всего народа. Эта близость к народу приманчеснон  «Вез вины виноватые» - предпослед­няя пьеса Островсног. Она написана ного образа пьесы Елены Ивановны Кру­чининой были великие русские актрисы XIX века Федотова и Стрепетова. Но вот «Без вины виноватые» идут 1937 году в Ва 1937 году в Вахтанговском театре, и опять льются слезы в зрительном зале и бушу­ют «добрые чувства». Народность, правди­вость, яркая сценичность и художествен-лой ная критика органических пороков капи­талистического общества придают пеувя-В деемую силу «драматической поэзии» Ост­ровского. между тем далеко не вое в атой почти мелодраме со счастливым концом звучит приемлемо для уха советского зри­теля Мы слышим фальшь в рассужде­ниях Кручининой о сестрах милосердия, рассуждениях, обильно сдобренных слезой либерального гуманизма. Да и драма не-

провинциальную театральную львицу, эта кое развращенное дитя старого закулис­ного омута, обитателей которого так хо­рошо знал Островский. Заслуженный ар­тист республики Захава и артист Козлов­ский (Дудукин и Муров), как говорили не­когда рецензенты, «хорошо поддерживают ансамбль». матери,Чудесный актер Горюнов нашел для ис­полнения роли Шмаги много метких и верных актерских деталей, но, на наш взгляд, несколько упростил богатый образ бродячего российского комедианта XIX ве­ка. Шмага - фигура более значительная, чем та, которую изображает заслуженный артист республики Горюнов. Ведь Шмага в какой-то степени олицетворяет социаль­ный протест Оотповекого он выравнот мичен, Думается, что в дальнейшей ра­боте над ролью Горюнов найдет эти недо­стающие ему сейчас для полного успеха черты. республики Раппопорта и оформления ху­дожникаA. Д. Гончарова трудно что-либо возразить. К сожалению, это все, что мож­но сказать об их работе, Нам кажется, что тт. Раппопорт и Гончаров несколько софранпузили» Островского, подчеркивая мелодраматическое начало пьесы и сту­прош-шевывая быт. А в общем «Без вины виноватые» у вахтанговцев - это спектакль актрисы. Советские театралы скоро будут совето­вать знакомым: «Обязательно сходите по­смотреть Орочко в «Без вины винова­тые». пе-Они будут правы: посмотреть Орочко в роли Кручининой следует каждому, кто любит советский театр и его работников. … Леонид Ленч



ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЙ ФИЛЬМ Рабочий Василий и его жена стелят постель для Ленина. Он решительно от­И вот Ленин, укрытый чужим плащом, спит на полу в бедной комнате рабочего. И двое отерегут его сон: хозяин дома и его жена. Тишина. Стук маятника. Два че­ловека, теоно прижавшись друг к другу, смотрят на спящего. казывается. Ни в коем случае он не хо­чет причинить хозяевам беспокойство. Он будет опать на полу. - Это он? - спрашивает женщина. Муж молча сжимает ее руку. тема узнавания Ленина, ожидания его - тема растущей молвы - проходит через весь фильм. - Какой он? - спрашивает крестьянин в письме. Растет молва: Ленин! В окопах это имя, на заводах, в деревнях. Увидеть его, поговорить с ним… Где он? Какой он? в другом лагере звучит имя вождя, Там тоже обсуждают … какой он? Там то­же хотят его встретить. Хотят найти его. Эти две линии обнаружения Ленина, идущие из противоположных лагерей, ор­танизуют как бы фабулу фильма. таится у порога Ленина. Обна­ружено его местопребывание. Юнкера мчатся в грузовике … схватить Ленина. Шофер оглушает сидящего рядом с ним сыщика. Грузовик едет не туда, куда нужно. Юнкера опохватываются. Шофер убит. Ои падает с криком: - Да здравствует Ленин! прагов обрывается Им не а лось «увидеть» Ленина. Он продолжает, оставаясь невидимым, руководить подго­товкой вооруженного восстания, Все знают: есть Ленин, есть человек, который за мир и за хлеб для парода, за прекращение войны, за власть советов, - Ты видел Менина? Какой он? И вот в Смольном народ узнает Ленина. Огромная толпа - матросы, солдаты, ра­бочие, наполняя коридоры, стремится за Лениным. Ленин! Ленин! Возтласы, бурное «ура». Вот он, Ленин, узнали Ленина, вот он какой вождь, наш Ленин… И крестьянин, который до того не мог никак представить себе, как же этот удивительный человек, защитник на­рода, увидев Ленина, произносит про себя с восхищением: - Обыкновенный… В этом фильме много замечательных сцен, Великолепна сцена на заводе, в ко­торой представитель временного прави­тельства требует сдачи оружия. Уверен­ность массы в собственной силе выраже­на в этой сцене разнообразными сред­ствами. Отлично сделан диалог в сцене чтения Василием письма из деревни. - Отнимать землю сейчас или ждать какого-нибудь постановления? - читает Василий. Отнимать! - быстро говорит Ленин. - Ничего не ждать. Отнимать сейчас же. Это вызывает весело-одобрительную ре­акцию в зале. Одна из лучших сцен - заседание ЦК. Ленин, Сталин, Дзержинский. Ленина мы видим на первом плане. Мы можем де­тально следить за мастерством Щукина. Отдельные жесты, повороты головы, игра рук - вое это создает необыкновенно вы­разительный портрет. Тут вадумываешься над тем, кажое великолепное искусстволение кино! То искусство, которое Ленин считал самым важным. «Ленин в Октябре»--это именно народ­ный фильм. Образ Ленина дан в нем в обаянии правды, оправедливости, чистоты. Зритель радостно воспринимает каждое раздающееся с экрана слово Ленина. Жалок Керенский, Как кукла, встает он и садится. Псевдо-значительное лицо, истери­ческие выкрики. - Это было в Октябре 1917 года, това­рищи… Такова одна из надписей. Мы видим коридоры и залы Смольного. Октябрь 1917 года. Матросы в пулеметных лентах, столы, заваленные планами и кар­тами, телефоны, папиросный дым, папахи, штыки. Фигура Сталина. Он нагнулся над кар­той. Блестят черные волосы. Ленин под­ходит к нему, опи ходят из угла в угол, горячо обсуждая что-то. Тонкотрубая «Аврора» движется в сум­раке. Ослепитеный клубок выстрела. Это исторические сцены. Отдельные кар­тины великой истории Октябрьских дней» отдельные образы великой жизни Ленина. вытлядитЗамечательныйфильм, увенчавшаяся успехом попытка дать в искуестве образ Ленина. Ю. Олеша

Накануне 20-летия Красной Армии

Без мечты не может прожить человек, и нет ничего горше несбывшейся мечты, вот лейтмотив первой части книги. Он про­ходит в воспоминаниях и рассказах «о хи­трых… стариках, которые каждую гору, ка­ждый склон знали и все руды помнили», о безвестных геологах, изобретателях, ху­дожниках своего дела - рабочих людях Урала, жизнь и дарование которых были задавлены, затоптаны капиталистическим строем. Эти коротенькие новеллы, композицион­но несколько искусственно вплетенные в повествование, бесхитростны и трогатель­ны по содержанию.

Враг у Лебедева условен, призрачен, не видишь его в самых типических, харак­терных чертах, во всей его низости, подло­сти, мерзости, словом, во всей его контрре­волюционной сущности. так как картонен враг, то олабо пока­Интересно задуман образ Гриши Тебень­кова, восторженного, мечтающего собрать в шар все тепло вселенной, использовать теплый ветер пустынь. Бледны и положительные персонажи ро­мана. Эта неудача Лебедева тем более до­садна, что здесь он хорошю знает то, о чем пишет, знает, чем дышит советский чело­век, понимает природу социалистическогоЭта труда. Знает, но не умеет показать. Гриша не только мечтатель, он - заме­чательный сварщик, он знает литье и мартене стоял, он хочет учитьея, двигаться дальше. наИ Но все же люди наших дней - Саргей Новодворов, его жена Варя, да и Гриша Тебеныков даны больше в разговорах, а не в действии. Это еще вскизы, а не портреты.Сыщик тероев У Вс. Лебедева пристрастие к раз­мышлениям, к воспоминаниям, к разговор­ной речи в ущерб развитию действия. От­сюда расплывчатая сюжетная линия, неко­торая сумбурность в развертывания собы­тий, иногда даже просто неувязка. Лебедев борется с канонами литера­турной речи. Новое черпает он в народномЛиния творчестве, в рабочем фольклоре, вливая от­туда свежую струю в литературный язык. Но в своих экспериментах он увлекается. Ему кажется, что он нашел свой язык, и он заставляет им говорить всех подряд. Ди­апазон же его языка очень невелик: у него одна интонация для деда Новодворова, для Гриши Тебенькова и для рассказа о том, как была поймана вражеская шайка. И это однообразие раздражает, как раз­дражает порою и нарочитая корявость язы­ка. В клиге много опечаток. Вс. Лебедеву надо найти более четкую структуру для второй части повеоти, где по­ложительные герои должны предстать во весь рост, где фигура врага заставляла бы читателя насторожиться, а не проходила мимо его внимания, лишь как некий нуж­ный для хода действия отрицательный ли­тературный персонаж. М. Демидова

АК ОТОвЯЯ ТЕАТРЫ Через два месяца наша родина будет праздновать двадцатилетие героической непобедимой Рабоче-Крестьянской Красной Армии. К дням славного юбилея будут раз­вернуты выставки, выпущены специаль­ные издания, устроены вечера. Государственный ордена Ленина Акаде­мический Малый театр посвящает славно­му юбилею РККА постановку новой пьесы в стихах В. Гусева - «Дружба». Это пьеса о моральном и политическом един­стве нашего народа, о смысле и значении военной профессии в нашей стране. Театр уже приступил к работе над постановкой «Дружбы», осуществляемой заслуженным деятелем искусств К. П. Хохловым. Оформ­спектакля поручено художнику М. С. Варпех. Геатр им. Вахтангова еще весной, пла­нируя свой репертуар на 1938 год, решил одну из своих постановок посвятить юби­лею Красной Армии. Недавно театр полу­чил новые пьесы от И. Прута «Дорога на юг» и В. Катаева «Шел солдат с фронта», являющуюся инсценировкой его нового ро­мана «Я, сын трудового народа». Вопрос о том, какая из этих пьес пойдет к юбилею РККА, до сих пор решается в Комитете по делам искусств. Московский Камерный театр предпола­гает показать премьеру спектакля «Кочу­бей. Этоинсценировка одноименного романа А Первенцева, сделанная автором совместно с постановщиком спектакля Н. П. Охлопковым. В театре имени МОСПС 23 февраля со­стоится премьера пьесы Л. Никулина «Порт-Артур». О том, какую художествен­ную задачу ставит театр, рассказывает по­становщик «Порт-Артура» заслуженный деятель искусств И. Н. Берсенев. - Наша задача -- показать, что государ­ственная авантюра захвата отдаленного, заброшенного порта, осуществленная без­дарным, корыстным, продажным командова­жизней, авантюра, приведшая к позорному поражению царское правительство и разо­распад и гниль царского строя, явилась толчком к пробуждению револю­пионного сознания масс, прологом к гене­ральной репетиции - революции девять­сот пятого года. В этом спектакле я дол­жен, как режиссер, донести до зрителя мысль, выраженную в словах Владимира Ильича о Порт-Артуре: …«Своей глупой к преступной колониальной авантюрой само­державие завело себя в такой тупик, из ко­торого может высвободиться только сам на­род и только ценою разрушения царизма», Такова идея нашего спектакля. К двадцатилетию Красной Армии гото­вятся и театры периферии, В нескольких тородах ставится новая пьеса И. Прута «Дорога на юг». В некоторых театрах пойдет пъеса Шейнина и бр. Тур «Очная став­ка». К сожалению, подробными сведениями театров периферии к юбилею рккд Всесоюзный комитет по делам ис­т не располагает. Начальник театрального управления Все­союзного комитета по делам искусств тов. Гринберг прямо заявляет, что он не ставил себе задачи выпустить специальные спек­такли к 20-летию Красной Армии, Разу­меется. Ведь поставив себе такую задачу, театральное управление должно было бы своевременно позаботиться и о создании репертуара о Красной Армии, или, по крайней мере, заинтересоваться творчески­ми замыслами драматургов, или, наконец спланировать репертуар театров так, чтобы пьесы о Красной Армии были показаны ими не в случайные сроки, а приуроче­ны к юбилею. Но так как ничего этого, повидимому, сделано не было, то началь нику театрального управления ничего и не остается теперь, как заявлять,что он себе такой задачи не ставил. До юбилея осталось два месяца. У теат­рального управления Комитета по делам иокусств есть еще время развернуть на периферии подготовку спектаклей о Крас­ной Армии и помочь московским театрам, работающим над оборонными пьесами, во­времи выпустить их на сцену.

зана и борьба с ним. гда безропотные мечтатели, все же в его та и суровая нежность народной поэзии. Но вот тем же певучим говорком воспо­минаний автор рассказывает о наших днях, о людях, строящих социализм, о борьбе с классовыми врагами. И тут-то ритм пове­ствования приходит в столкновение с рит­мом нашей жизни, певучесть переходит в монотонность, в однообразие интонаций раз­говорной речи. рассказах о прошлом чувствуются просто­Врагов мы, собственно, не видим, а толь­ко слышим разговоры о них. Они притаи­лись в одном из поселковых домишек, ка­ждую ночь они беспрепятственно расхажи­вают по заводу, жителей пугает блужда­ющий по заводу огонек, наводя на них по­чти мистический ужас. По заводу ползут нелепые слухи, что вернулся старый хозяин завода, хотя всем хорошо известно, что он давно умер. И несмотря ни на что, вра­ги долго остаются безнаказанными, загадоч­но неуловимыми. Потом так же неоправдан­но легко их ловят. Да и вся-то история с похищением пла­нов Новодворова-деда (планов залежейВс. очень ценной и редкой руды -- даринита) задумана несложно, мелко и недостаточно продумана в деталях. Это детектив, да и то малокровный. Все так гладко, легко и про­сто, -- в последнюю минуту негодяев на­крыли, как куанечика шапкой, А вот се­кретаря сельсовета упустили, Между тем Сергей Новодворов из случайно подслушан­ного им разговора секретаря сельсовета с машинисткой знал, что тот связан с вра­гами, Создается впечатление, что случилось это только потому, что именно так удобнее было автору дальше строить свой рассказ. Как ведут себя враги? В последнюю, ре­шающую ночь силя в одном из цехов за­вода, как в ловушке, не будучи уверены, что им удастся ускользнуть отсюда с похи­щенными планами, они пускаются в длин­нейший, откровенный, совершенно неправ­доподобный в данных обстоятельствах раз­говор. А нужно это автору для того, что­бы читатель понял, кто они, что они за­тевают и где их гнездо. фальшивый роман тричество, рые как еще колоссальные перемены. И это ие «сол­нечная машина», которая может существо­вать только в романах, а научное реше­ние проблемы. Должен измениться человек. Жизнь сде­лается еще лучше, красивее, люди будут иметь больше сил и смогут делать боль­ше полезного». Герой поясняет: «Я увлечен самой иде­ей изобретения и потому не имел воз­можности подумать о его практическом применении». Добавим от себя, герой от­личался также и технической неграмот­ностью. Если бы он удосужился загля­нуть хотя бы в наши популярные журна­лы, он убадился бы, что науке уже извест­ны соединения аминокислот и ею достиг­нуты огромные результаты в области син­теза белка. Известно также, что солнеч­ные машины существуют не только в ро­манах, но и в действительности. Знаком-- ство с научной литературой не плохо и в том отношении, что тогда герой назы­вал бы мотыльков правильно: не «эфеме­ры», а әфемериды. Но таков уже метод автора. Он думает, что заставить человека говорить чепуху,чем уснащая ее научными терминами, дать образ подлинного ученого. Посмотрите, что делается в институте - этом «комби-совы нате, энциклопедии достижений науки». «Пыль запорошила золото люстр. В ко­ридоре пахнет химическими соединения­ми… У нас болели головы от смрада, мы задыхались от пыли… Я считаю кислоты. Их было двад­цать. Это соединение кислот, если оно только станет соединением, моложе вас, Лида. Только двадцать кислот. Но ккк много обещают они. Как много имеет в наше время молодость. Включите ток! Ток? - Она удивленно посмотрела на меня. - Да, ток. Нам должно помочь элек­свет и даже те силы, кото­будто знает наука, но мы сегодня целиком их не можем об яснить… ток, я изменил накал газовых печей. Начинали действовать мо­гучие силы - тепло и электричество». Следует спросить автора, бывал ли фн хоть один раз в наших лабораториях инсти­тутов, где настолько чисто, что люди мо­гут работать, не шать  хорошо вентилируемым воздухом. 

Один за другим возникают на страницах книги знаменитые в народе прокатчики, сталевары, граверы, которым негде было развернуть свое дарованье и мастерство. Один режет замечательные фигурки из де­рева, другой мастерит «из чугуна шкату­лочки небольшие, в ладонь, и в ней шесть­десят замков, так шкатулку нужно отпирать было до вечера». Третий всю жизнь ищет сказочный камень, от которого «исправля­ется, молодеет сердце» и который людям должен принести богатство и счастье. Чет­вертый изобрел такую машину, «чтобы уте­шался рабочий народ», чтобы «охлаждало его ветром…, потому что с детства знал, что таков для рабочего человека жар». Да не такую, как заграничные вентиляторы, - «там ветер гудит, навевает на человека ут­рюмость», а в эту машину была «вкручена музыка, как переливистый соловей, чтобы человек слушал, не забывал, что птицы есть». Но машину его «потопили в пруду при старой власти». Так пропадал труд, даже артистический, рабочего человека, так умирала вместе с ним его мечта. Так работали дед и отец Новодворова. A Сергей Новодворов, молодой советский инженер, когда его послали восстанавливать Нижне-Баштановский завод, говорит себе: «Строить надо завод, переворачивать всю человеческую душу». «Так каждый, задумавший что-нибудь сделать, верит, что дело его перевернет Всеволод Лебедев. «Мастера». (Хрони­на двух заводов), «Советский писатель», 1937 г.

ЗАПОЗДАЛЫЕ ПРИЗНАНИЯ общем собрании коллектива театра им. Мейерхольдаблачившая С 22 по 25 декабря коллектив театра им. Мейерхольда обсуждал выступление печати о своем театре. всегоТри дня люди коллектива горячо гово­рили о том, как преступно относился театр им. Мейерхольда к искусству, какие безо­бразия творились в коллективе, как нару­шались основные прииципы работы в со­ветском театре с советским актером. «ухо-Бесплановость, хаос, самодурство «ма­стера», нетерпимое отношение к самокри­тике, полное равнодушие к актеру, игно­рирование живых людей и их индивиду­альных творческих способностей - вот что годами царило в театре им. Мейерхольда. Артисты с возмущением говорили о ре­пертуарной анархии театра. Актер Громов заявил, что театр им, Мейерхольда можно назвать «театром необыточных мечтаний и обещаний, театром неосуществившихся надежд». кому обычно обращается в театре ар­тист за советом, за помощью в работе? К режи серу. Но в театре им. Мейерхольда им был Мейерхольд. К художественному ру­ководителю? Но им также в театре Мей­ерхольда был Мейерхольд. К директору? Но и им в театре им, Мейерхольда был Мейерхольд Таким образом круг замыкал-ак енерхольд. аким образом круг замыкал-Так ся. Спрашивается: как же работать при та­ком положении? Одни уходили, другие подхалимничали и приспосабливались, тре­тьи терпели. «фиолетовыхНеизвестно, откуда у руководства вдруг вспыхивали идеи новой постановки, Театр включался в работу, начинались репети­ции, создавались бригады, спектакль уже заранее рекламировался. Но внезапно вопыхнувшая идея так же внезапно уга­сала. Прекращались репетиции, распуска­лись бригады, творческий ажиотаж за­мирал, Деворганизованные артисты уныло спорили о причинах крушения готовящей­ся премьеры. Но через некоторое время в театре онова начинались разговоры: «Мас­тер задумал новый спектакль. На-днях и той же причиной. Руководство упорно стремилось протащить для постановок в театре чуждые пьесы или контрреволюци­онную стряпню различных сомнительных «драматургов», чье гнусное лицо сейчас полностьюоткрыто. В то время, как театры Союза, вплоть до самодеятельных клубных кружков, уме­ли находить правдивые пьесы, отражаю­щие героику советской жизни, лишь один театр, с горечью признали все актеры, не видел или не хотел видеть этих пьес - это театр Мейерхольда. Пьеса «Одна жизнь», юбилейная пьеса театра, готовилась буквально, как на по­жар. Паника все время царила в театре. Репетиции прерывались… на три месяца, а затем растерянный коллектив получил задание от художественного руководства, за несколько дней до двадцатилетия Ок­тябрьской революции кое-как, наспех при­готовить опектакль. и исковеркали прподготовке и исковеркали прекрасный роман большого писателя! На общем собрании сотрудников театра им. Мейерхольда выступил за эти дни поч­ти весь коллектив театра. Это были акте­ры, пришедшие к Мейерхольду в различ­ное времи и занимающие различное поло­жение, Но все они, начиная от актера Воголюбова, работающего у Мейерхольда больше десяти лет, и кончая студентом­практикантом Чулковым, на-днях пришед­шим в театр, говорят одно и то же: хаос, семейственность, подхалимство, от­сутствие творческих установок, полная дезорганизация коллектива. Работники театра высказывают сейчас много горьких истин. Но тут встает закон­ный вопрос: Почему только после резких выступле­ний печати все «униженные и оскорблен­ные» вдруг прозрели и, получив голос, во­зопили о своих мытарствах? Актеры, заявляющие на собрании б том, что за последние четыре года производ­был выполнен и одной ни на один процент, - знали об этом возмутительном факте, очевидно, и до ойт­печати, И они не имели права мол­чаль эса этовремя.

Зачем этот диалог с нагромождением оловНа и запутанных понятий, похожий скорей на бред? Герой квастливо заявляет, что его ра­бота воплощала в себе «волю и стремле­ние целого коллектива и была связана «со воей страной». На протяжении романа читатель видит только одного пожилого, солидного профессора. Он то­же был энтузиастом белка. Этот пожилой, солидный профессор оказался вредителем. Герой, увлекаясь «эфемерами», и на­блюдал за тем, чтобы сотрудники дили из института в точно установленное время», не проверил по существу своего помощника итолкнулсясего вреди­тельскими тенденциями пост-фактум, В романе есть еще два лица - жена и дочь тероя. жека, конечно, фемер»К дочь - Стелла - талантливый ребе­нок. Она играет на скрипке. Герой, при­дя к выводу, «что между музыкой и соз­данием белка есть много общего» способ­ствует ее выступлению в концерте. Вы думаете, автор в вопросе о музыке огра­ничится вышеприведенным сногошибатель­ным афоризмом? Ничего подобного Вот о поет скрипка Стеллы: значит…Событие … выход зайца на дорогу. Событие … треск ветки. Событие … крик Звук передает не только выкод зай­ца, но и «черные тени» от «лапчатых, широких крыльев совы». И «не один звук, а плеяда. Плеяда потому, что звуки не только звучат, а и горят, как мерца­Альционы, Майн, Электры, обвинение читателя в Чтобы отвести протаскивании декаданса,

Требуется большая выдержка, чтобы прочесть до конца эту фальшивую книгу, дришитую на живую нитку к советской тематике. У Скляренко в его романе «Пролог» все необычно. Его герой - гениальный изобре­татель. Он с удивительной развязностью рассуждает о синтезировании белка, о му­зыке, о социальных проблемах, а в проме­жутках между этими учеными рассужде­ниями нежно пылает страстью к героине романа Лиде. «Почему нет белка? Где пропорции, кислоты, механизм соединения и католи­заторы, которые дадут нам белок. Я от­крыл глаза. Лампы слепили. Блестели столы, люстры, серебристая россыпь пени­лась в шкафах. Искап ее, Лиду… Она сидела совсем близко от меня, и я остро чувствовал эту близость. Грудь ее высоко поднималась. Я чувствовал при­лив и отлив крови к ве сердцу, подобный прибою моря… На нежных, ба бархатных лепестках жит роса… И эти цветы тоже наполнены белками. По веточке ввер вверх текут нитра­ты… Они превращаются в белки. Это живой процесс в живом. А мы… Мы иска­ли белок в лаборатории, забывая о том, что он образуется вокруг, за окном да­боратории… Беру руку Лиды. Рука ее теплая, нежная - дрожит. Поворачиваю плову к ней и встречаю ее глаза. Спа сибо, Лида, - говорю я… Я знаю теперь, как искать белок!» Элементы подобной бульварщины раз­бросаны по всей книге. «Не бросай мне оовинения в том, что я романтик, лирик, вюбленный в мотыльковые вечера… Вечера, когда мотыльки появляются над скои, это вечера любви, Жизнь для аюбви… Такова жизнь мотыльков ＿ афемер. Полюбить только раз и умереть. Любовь - жизнь - смерть». Терой имел тоже в своей жизни несколько сафемерных» встреч. Но, заключает он, софомерное воспоминание не страшно». Необычно и появление Лиды. Она при­подит к герою и унрямо заявляет: «Я дол­жна быть здесь. Я обязательно должна быть около вас». Сущность изобретения героя заключает­бя вот в чем: «Мы получим все. Речь идет о послед­ем отделе химии. В дауке произойдут

рук, полусонно чертящих звуки на эмале­вой стене», автор и тут спешит пришить на живую нитку к «лунной (!) сонате» песню борьбы и освобождения. Кривляния героя кончаются торжеством. Велок открыт. Стелле делается вспрыски­вание, и она моментально выздоравливает. «Лида, - говорит герой, закрывая от счастья глаза, - идите сюда, Я хочу вам сказать что-то необыкновенно важное. Идите ближе». Это «что-то» вполне понятно. Им начал­и кончился роман. пе­Нет! Не нужно было пиоать этукнигу, реводить ее и, навонец, оамое главное, изда­вать. B. Тройнов

приступаем». И начиналась обычная сума­ственный план театра не тоха: репетиции, бригады, обещания… очередной крах,

Артисты в своих выступлениях подчер­нала всегда нивали, что крах вызывался