АЛИО МАШАШВИЛИ История ВКП (б) и задачи советских писателей Грузии В «Кратком курсе истории ВКП(б)» из­лагается героическая борьба за дело ком­мунизма советских народов и их авангар­да - большевистской партии. Краткий курс истории партии воору­жает каждого коммуниста и беспартийно­го, каждого советского гражданина, рабоче­го или интеллигента богатейшим опытом революционной борьбы. Его значение в деле теоретической подготовки новых социати­стических кадров чрезвычайно велико. В этой книге говорится о непримиримой уничтожение социального неравенства, о борьбе против внешних и внутренних врагов. История ВКП(б) имеет промадное значе­ние для советской литературы, Она воору… жает писателя глубоким знанием жизни, реалистическим пониманием действительно­сти. Она помогает писателю правильно отображать прошлое и настоящее. Она от­крывает путь в литературу широким по­лизм лотнамроману, эпосу, драме и т. д. Без революционной теории не может быть и революционного движения,учил нас Ленин. «…ибо она, и только она, - говорит товариш Сталин, -- может дать движению уверенность, силу ориентировки и пони­мания внутренней связи окружающих со­бытий, ибо она, и только она может по­мочь практике понять не только то, как и куда двигаются классы в настоящем, но и то, как и куда должны двинуться они в ближайшем будущем». (И. Сталин, «Вопросы ленинизма», изд. 10-е, стр. 13). Благодаря ленинско-сталинской нацио­нальной политике и заботе советского го­бударства растет, крепнет и развивается сощиалистическая литература. Писатели, которых великий вождь наз­вал «инженерами человеческих душ», дол­жны заслужить это почетное название. Они смогут осуществить это только тог­да, когда подойдут к жизни с большим чувством и любовью и глубоюо проникнут в преобразующий эту жизнь процесс. Много написано книг на современные темы и на темы о прошлом, но в неко­торых из них слабо отображена действи­тельная жизнь-не виден человек, со все­ми его положительчыми и отрицательными сторонами. Многокрасочно и богато прошлое грузин­ского народа. Наша родина еще в глубо­кой древности боролась за свое налиональ­по-государственное существование. В прош­лом грузипского народа много героев, ко­торых он любит и которыми гордится. (Саакадзе, Патара Кахи, Арсен и др.). Грузинский народ на протяжении веков героически отражал полчища римского им­ператора, турецких янычар и иранских хищников. На борьбу с этими завоевателя­ми грузинский народ посылал лучших сы­нов своих и пеной их жизни защищал независимость родины. Художественное изображение этих исторических моментов будет величайприм вклалом в советскую Экспонаты эпохи эпоса «Сасунци Давид» ибо Виктор Гюго «был провозвестником че­ских курсацтов 28 января 1924 года.  патриотическую Еще более актуальна разработка историко-революционных тем, которая уже начата литературе. Наибольший интерес в этом отношении представляет ближайшая эпоха-конец девятнадцатого и Это эпоха начало двадцатого столетия. внедрения и победы революционного марк… сизма в нашей стране. Ясную и исчерпы­картину этой эпохи дает ВКП(б)». Он прямо указывает писателям на ценнейшие и зах­ватывающие темы, на любимых сынов на­рода, которых взрастила и воспитала ленинско-сталинская партия. В этом отно­шении револционное прошлое и настоя­Не­обходимо художественное изображение это­го прошлого. Борьба грузинского народа и его героев за возрождение родного края звучит в сердцах строящего социа­грузинского народа. Поотому сегод­ня мы обращаем такое большое внимание на исторический роман. «Краткий истории ВКП(б)» вооружит писателя глу­боким знанием далекого прошлого, Работа Л. П. Берия «К вопросу об исто­рии большевистских организаций в Закав­казье», проливающая свет на борьбу на­родов Закавказья под руководством больше­вистокой партии и указывающая на руко­водящую роль товарища Сталина в этой борьбе, явилась величайшим стимулом для творческой работы грузинских писателей. История революционной литературы двадцатого века органически связана с историей большевистской партии, с исто­рией борющегося народа, с его жизнью, с его стремлениями. Поэтому литература эта должна быть художественным отображе­нием борьбы и жизни народа. С опубликованием краткого курса исто­рии партии начинается новая эра под ема в жизни грузинской литературы. Наша литературная критика должна бо­роться за создание истории грузинской литературы, за ее периодизацию на осно­ве истории ВКП(б), поскольку история но­вой грузинской литературы (ХX век) не­отделима от истории большевистской пар­тии. Необходимо упрекнуть нашу периодиче­скую прессу в том, что она - проявляет равнодушие и индиферентность к партийно­научным вопросам. Газета «Литературули Сакартвело» на своих страницах слабо освещает вопросы марксистско-ленинской теории, Литератур­ная газета должна быть боевым оружием грузинской литературы, Газета «Литерату. рули Сакартвело» до сих пор этим не мог­ла похвалиться. Мы считаем, что Журнал «Чвени Таоба» превратился в сборник стихов и рассказов. Журнал «Мна­тоби» также должен систематически поме­щать статьи на социально-политические и теоретические темы. должна коренным образом перестроить свою работу.

10. БОРИСОВа

«Сигнал бедствия» В 1934 году появился «Каптан Ко­мание, которые всю жизнь она дарила нан», сразу доставивший до тех пор мало известному писателю Верселю всеобщее признание и гонкуровскую премию. Офицер французской оккупационной армии, дебо­шир, распутник и убийца Конан, удиви­тельно жизненно изображенный Роже Вер­селем, стал популярным героем послевоен­ной литературы, От бытописательства фронтовой жизни в глухой румынской про­винции Версель перешел к романтической теме борьбы людей с морской стихией. По­жалуй, кроме известного мариниста Эдуар­да Пеиссона, Версель в этом жанре не имеет себе равных среди современных французских писателей. Версель заставляет нас почти физически ощущать соленое ды­хание моря, мельчайшее движение воли, непогоду, бурю, штиль. Море Верселя пол­но таинственной, почти мистической силы. Оно неотделимо от людей, передвигающих­ся по его безграничной поверхности в сво­их утлых скорлупках, питающихся его дарами и беспомощных против его гнева. В этом смысле показателен рассказ Вер­селя «Юнга с Филемона», где море метит команде рыболовного судна за бессмыслен­ную смерть юнги, убитого пьяными ма­тросами, измученными изнурительной борь­бой со стихией. Рассказ заканчивается некиим морально-христианским искупле­нием. Участник убийства юнги - капи­тан сообщает о совершенном преступле­нии полиции и с просветленным лицом отдает себя в руки жандармам. До известной степени той же идеей искупления и раскаяния проникнут и не­давно переведенный у нас роман Верселя «Ситнал бедствия». Только здесь это сде­лано тоньше и реалистичнее. Герой кни­ги капитан Рено - старый морской волк, сильный, волевой, бесстрашный мо­ряк, чувствующий себя, как дома, среди разбушевавшейся стихии. Мы встречаем его как хорошего знакомого. Не раз мы видали подобных ему людей и у Джека Лондона, и у Джозефа Конрада, и у мно­гих других писателей. А Пьер Лоран из повести Пеиссона «Кормчий», капитан большого корабля, сумевший скрыть от окружающих свою слепоту, до того он сжился с морем и судном, до того тверды и безошибочны его движения, разве он не сродни герою Роже Верселя? Но почему же тогда мы с таким волнением следим за душевной драмой капитана Рено? Роман Верселя стоит как бы вне вре­мени. В нем нет ничего, что указывало бы на связь событий, развивающихся на спасательном буксире «Циклон» и в семье Рено, с жизнью современной Франции. По случайным намекам мы узнаем пример­ную дату действия. Ивонна и Рено женаты двадцать лет, а поженились они незадолто до войны. Для Рено во всем мире суще­ствуют только его жена и судно. Они ему равно дороги, и он не в силах был бы расстаться с одним ради другого. Да это и не нужно, потому что Ивонна всюду сле­дует за мужем, и если кто действительно приносит жертвы, так это именно она. «Она так любила его, что, проплавав с ним столько лет, никогда, ничем не вы­дала ему, как тяготила и мучила ее под­час эта затворническая жизнь. И капи­тан так ничего и не узнал… В минуту упадка духа, после свойственных ему ди­ких вспышек гнева - следствий деловых неудач и неприятностей в портах - Рено всегда находил ее спокойной и умиро­творяющей Это раздражало его, и он пла­тил ей таким же безразличным взглядом, каким окидывал заштилевшее море и без­облачное небо на другой день после птор­ма». Но Ивонна тяжело больна. Она не в силах больше сопровождать мужа, особен­но теперь, когла он командует спасатель­ным судном. Болезнь преждевременно со­старила ее. Ей нужны те заботы и вни­другим. Это случилось так внезапно, что Рено никак не может освоиться с новым положением. Лучший выход, по ето мне­нию, не думать об этом совсем. Каждый сигнал SOS кажется ему избавлением от гнетущего состояния тоски и тревоги, охватывавшего его дома. Он не может при­мириться с тем, что жена уже не живет всецело его интересами, что ее не вол­нует бесстылное мошенничество капитана едва не затонувшего греческого парохода. Хитрый грек перерубил буксирный трос у входа в порт и тем лишил команду «Цик­лона» заслуженной премии, Только в бу­шующем море, ежеминутно рискуя жизнью, Рено чувствует себя попрежнему сильным и молодым. И поэтому-то он смо­трит на расставание с женой, как на из­бавление. Но Рено не может жить ни без моря, ни без жены, И когда наступают послед­ние минуты Ивонны, отчаяние овладевает им. Крепкий, подтянутый моряк сразу сги­бается в предчувствии ужасного удара, И Рено казнит себя за недостаток чуткости. Потерять Ивонну -- значит потерять часть самого себя. «Ибо вот уже двадцать лет, как он повис на ней всей своей тяже­стью и передавал ей, со слепой яростью буксируемого искалеченного судна, все удары, которые получал сам». Необхо­димо спасти ее, но человек, спасший в море сотни погибающих людей, на суше вдруг становится беспомощным и нелов­ким. Он, некогда производивший самые сложные операции над ранеными матроса­ми, вызывавшие восхищение у опытных хирургов, не в состоянии всадить шриц в тело умирающей жены. «Впервые он должен был переживать свою муку один и задыхался от тяжести. Ивонна никогда не давала ему страдать в одиночестве. Своим безошибочным чутьем она всегда угадывала то, что его мучило, даже когда он пытался от нее это скрыть, и очень скоро добивалась его признаний. Страх сделал его болтливым. Он заходил к соседям, к лавочникам, выклянчивал утешения. С помощью ребяческих ухищ­рений он пытался воздействовать на вра­ча, на сиделку, вырвать у них признанье, что Ивонне лучше». И когда Ивонна лежит в агонии, яв­ляется матрос с сообщением, что в море гибнет судно. Рено полон своим личным горем и не хочет слышать ни о чем дру­гом. Но вправе ли он сидеть дома, когда без его помощи погибнут десятки людей? Ведь будь Ивонна в состоянии говорить, она заставила бы его итти в море­И по­луобезумевший от горя Рено «несся по набережной, сквозь ветер и мтлу. шатаясь, как то разбитое судно, которое он шел спасать». В этом уходе капитана Рено нет ника­кого «рокового предопределения» Его полт выше его личных переживаний. И в этом высоко гуманная идея книги. Невольно хочется сопоставить Верселя с Дж. Конрадом, замечательным мастером авантюрно-психологического романа. Оба писателя дают великолепные картины мо­ря, природы, оба много места уделяют психологии героев. Но, не в пример от­щепенцам Конрада. угнетенным и прези­раемым, ущемленным современным им ка­питалистическим миром, капитан Рено у Верселя - человек преуспевающий, он занимается любимым делом, окружен пре­данными друзьями. В его несчастьи нет ничего фатального. Рено - самый обыч­ный человек, со всеми присущими люлям его склада достоинствами и недостатками. И поэтому, как ни далек Рено от нас, он кула понятней и симпатичней нам, чем мятущиеся герои Конрада, носимые по волнам всех океанов и морей в поисках экзотического счастья среди первобытных людей. В заключение следует отметить высокое качество перевода, Язык Верселя, сложный и красочный, и в переводе Я. Рецкера сохранил всю красоту  и свежесть ориги­нала.





В городе Коростене (Житомирская об­ласть УССР) открыт памятник леген­дарному комдиву Н. А. Щорсу.

Обложка книги Ромэн Роллана «Валь­ми» работы художника Жана Трибера. - и -

курси мордовии ной комиссии. 26 декабря на конференции выступила эрзянская сказительница,член союза со­ветских писателей Фекла Игнатьевна Без­зубова, Фекла Игнатьевна спела свое новое произведение «Яблоня», посвященное вели­кому летчику нашего времени, Герою Советского Союза Валерию Павловичу Чкалову. САРАНСК. (Наш корр.). С 25 по 28 де­кабря в Саранске проходила конференция писателей Мордовской АССР Конференция обсуждала работу Оргкоми­тета союза писателей за 1938 год и из­брала новый состав правления и ревизион­В новый состав правления союза совет­ских писателей Мордовии тайным голосова­низбраны тт. Вечканов, Карасев, Коло­масов, Радаев и Мартынов. В ревизионную комиссию тайным голосованием избраны тт. Чумаков, Аношкин и Кономанин. ИНТЕРЕСНЫЙ ЭКЗЕМПЛЯР «КОБЗАРЯ» газетаВеликий поэт делал на полях «Кобзаря» исправления, восстанавливая выброшенные КИЕВ.(Наш корр. ). Рукописный фонд Института литературы Украинской акаде­мии наук обогатился интересным экземпля­ром шевченковского «Кобзаря», на кото­ром сохранились пометки, сделанные са­мим автором. пензурой строки,

За рубежом НОВАЯ КНИГА РОМЭН РОЛЛАНА В парижском Интернациональном соци­альном издательстве выходит книга Ромэн Роллана о битве при Вальми. Эта книта написана Ролланом для юношества в связи с 150-летием французской револю­ции, которое воя народная Франция будет праздновать в 1939 году. Книга будет из­дана в виде альбома со многими цветны­ми и однотонными иллюстрациями ху­дожника Трибера. По отзыву «Юманите» Р Роллан увле­кательно описывает события, предшество­вавшие битве при Вальми, и сражение, в котором армии феодалов и монархистов отступили перед молодой народной ар­мией Революции. МУЗЕЙ В КВАРТИРЕ СТЕНДАЛЯ Муниципалитет города Гренобля решил приобрести квартиру на улице Жан-Жака Руссо, в которой родился Стендаль. Де­тальное описание квартиры отца, оделан­ное Стендалем в «Жизни Анри Брюлара», поможет реставрировать жилище семьи Бейль почти без изменения. В этой квар­тире будет открыт музей. «ФРОНТ СВОБОДЫ» Французская журналистка Симона Те­ри, сотрудница «Юманите» и «Се суар», приобрела известность репортажами о па­рижских трущобах, о Китае, Германии и Америке. Последний год она провела в республиканской Испании, где и родилась ее книга «Фронт свободы» (Испания 1937 - 38), недавно вышедшая в Интернацио­нальном социальном издательстве. Тери побывала в Мадриде, Барселоне, была свидетельницей боев у Бельчите, Бруне­те, Теруэля. Все, что она видела и пере­жила в Испании, наполнило ее твердой верой в конечную победу демократии над фашистами. РОМАН ЗОЛЯ НА ЭКРАНЕ

НОВЫЕ ПЬЕСЫ УКРАИНСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ КИЕВ. (Наш корр.). Украинский дра­Суходольский (автор пьесы матург B. «Кармелюк») написал к юбилейным шев­ченковским дням пьесу «Юность Тараса». Содержание пьесы, принятой к постанов­ке рядом украинских театров, - жизнь крепостного Шевченко у помещика Энгель­гардта. В Киеве над пьесой работает кол­лектив театра для детей им. Горького. Пьеса пойдет также в драматическом те­атре им. Шевченко и передвижном театре им. Петровского. Для театра им. Ив. Франко В. Суходоль­ский пишет пьесу «Урочище Зет». Дей  ствие пьесы происходит на территории фа­шистского государства во время будущей войны. Поэт Любомир Дмитерко на основе произведений Т. Г. Шевченко написал дра­матическую поэму «Ярема Галайда», кото­рую украинские театры покажут в юби­лейные дни

Известный французский кинорежиссер Жан Ренуар, автор «Марсельезы» и «Ве­ликой иллюзии», работает над новым фильмом «Человек-зверь» по роману Эми­ля Золя. ЗАРУБЕЖНЫЕ ФИЛЬМЫ ОБ ИСПАНИИ После замечательных документальных фильмов «Сердце Испании» Герберта Клай­на и «Испанской земли» Хәмингуэя и Иориса Ивенса появилась «Победа жиз­ни» Анри Картье, получившая высокую оценку левой американской и француз­ской прессы. В настоящее время в киноателье Барсе­лоны под руководством Андре Мальро идут с емки фильма «Надежда» по его од­ноименному роману.

ЕРЕВАН. (Наш корр.). Двин (Камарлин­ский район Армении) исключительно бо­гат материалами об эпохе создания не­сравненного эпоса «Сасунци Давид». В связи с предстоящим в 1939 г. юби­леем 1000-летия «Сасунци Давид» Инсти­тут истории и материальной культуры фи­лиала Академии наук значительно расши­рил работы по раскопкам, которые ведут­ся в окрестностях Двина. В результате собрано около 1500 цен­ных предметов, важных для изучения не только города Двина, но и вообще культу­ры средневековья. При раскопках, которые в этом году ве-

лись исключительно в бедняцких кварта­лах древнего города Двина, найдены топо­ры, лопаты серпы, стрелы и другие вопн­ские доспехи. В этом году впервые были произведены раскопки городской крепости. Обнаружены ценнейшие архитектурные сооружения, по­строенные в арабском стиле, с богатой орнаментировкой. Все надписи на этих сооружениях сде­ланы на арабском языке. Собранные при раскопках материалы бу­дут показаны на выставке эпохи «Сасунси Давид», которая откростся к юбилейным дням в Ереване.

Роже Версель, «Сигнал бедствия». Пе­ревод с французского Я. И. Рецкера. Гос­литиздат, 1938.

или ограничить картины раскрываемых им  ужасов. В противном случае это было бы покушением на истину, чего нет и чего никоим образом Роллан не хочет. Ни В другом очерке, возвращаясь к вопро­су, почему общее впечатление от трагедий Шекспира все же лучезарно, Роллан го­ворит: «Искусство подобно горе. На из­вестной высоте всякое великое произведе­ние, каков бы ни был его сюжет, радует душу». Прекрасно сказано, но загадка остается неразрешенной. Несколько ниже, Шекспир, ни Роллан не считают, что «тьмы низких истин нам дороже нас воз­вышающий обман». однако, Роллан пишет: «Склонясь нал ареной, полузакрыв глаза, он (ум) смот­рит на борьбу и испытания своих выду­манных братьев как бы во сне, но со страстным волнением, втайне сравнивая их судьбу со своею собственной, и о улыб­кой облегчения при воспоминании, что все это лишь сон» (стр. 92). и не в очень ясной, в завуалиро­ваннойформе Роллан дает здесь ответ на основной вопрос о сущности искусства, от­вет, который, несомненно приближается к истине. Читатель уходит от Шекспира, взволно­ванный трагическими образами, которые отнюдь не «сон», которые являются жи­вым сконденсированным воплощением реальной жизни, но читатель более уве­рен в себе, в своих силах, в своем уме­нии распознавать жизненные конфликты и трагедии. Разве не в том величие Шекспира, что в его образах сконцентрировано неопени­мое «сокровище опыта»? Шекспир … это ведь целая энциклопедия жизни! Чувство радости и облегчения приходит от того, что читатель (и зритель) не только взвол­нован, но и обогащен Шекспиром, что его, читателя, опыт жизни приумножен, что он прошел волнующую и поучительную шекс. пировскую школу познания жизни. Творческий процесс художника, как и восприятие произведения искусства чита­телем, зрителем, слушателем, является для Ромэн Роллана не пассивным, бесформен­чтоным погружением в нирвану красоты, не потвлеченным любованием, бездумным эсте­тическим созерцанием и наслаждением, а высоким напряжением всех духовных сил, в том числе и, быть может, даже в пер­вую очередь - ума. Как бы в противовес всем идеалистическим реакционерам и меньшевистским путаникам, проповедую щим стихийность, бездумность искусства, этот тончайший художник неоднократно подчеркивает участие разума и в процессе создания произведения искусства и втвор­ческом процессе его восприятия. У Шекс­пира, как мы видели, Роллан отмечает в первую очередь «богатую зрелость ума и

М. ЧАРНЫЙ РОМЭН РОЛЛАН­КРИТИК Строгий классификатор литературных жанров вайдет, быть может, что в стать­ях Роллана о литературе критика очень часто переходит в автобиографию, автоби­ография - в лирическую поэму, я поэ­ма в политическое воззвание, но тем не менее это критика, и­какая критика! Педавно вышел новый сборник на «Спутники» 1, в котором об едине­ны статьи и очерки, написанные на про­тяжении почти 35 лет. За свою долгую жнзнь и особенно в молодости Роллан по знал немало литературных увлечений. Молодого Роллана целиком вахватывали образы и идеи любимого писателя. Он жил им, дышал им, дрался за «своего» писате­ля, чувствовал и думал только, как он Наступала полоса сплошной идеализация, сплошного увлечения Была полоса Кор­неля, полоса Гюго, Шекспира, «но в тот момент, когда наше божество сверкало всеми огнями на алтаре завеса упала, от. делив нас от него. Появились русские. Не­исчислимые полчища Толстого и Достоев­ского, как скифские нашествия, хлынули на Европу затопили Запад, наши мысли и наших богов На несколько лет Шекс­пир был забыт». Потом, уже в зрелые годы, Роллан воз­вращался не раз к своим кумирам и со­хранив весь пламень юного сердца, нашел им всем свое место В «Спутниках есть статьи о Шекспире. Гете, Гюго, де Косте­ре, Шпиттелере, Толетом и статья Ленине, как бы подводящая итог много­летним исканиям. Еще в молодые годы Ромэн Роллан про­явил замечательную силу убеждения, са­мостоятельность мысли, умение плыть про­тив течения. Об этом отлично свидетель­ствует статья «Яд идеализма», написанная в 1900 г. Почти вся интеллигентная моло­дежь роллановского поколения находилась в то время под влиянием неомистицизма Ромэн Роплан, «Спутники», перевод с од с франпузского Л. и А. Соболевых, преди­словие Ив. Анисимова. ГИХЛ, Москва. 1938 г., стр. 302. ц. 4 р. Литературная газета 2 №

ловечности». Роллан пишет о глубокойна­родности Гюго, нашедшего доступ в души таких «погруженных в земные заботы лю­дей», которые до этого не знали ни од­ного великого поэта. Роллан вспоминает, как он сам в детские годы был свидете­лем популярности среди людей из народа тайно распространяемых стихотворений из книги Гюго «Возмездия» книги, которая «библией бойпов». И «третий облик про-поэта, запечатленный мной, - продолжает Роллан, - это облик поэта революции, вдохновителя и зачинателя баррикад 1832 г., автора «93-го года». Сборник «Спутники» заканчивается статьей «Ленин. Искусство и Это - как бы итог, завершение пятидеся­тилетнего пути Ромән Роллана, полувека писательской деятельности, борьбы и ис­каний. У Ленина Роллан нашел об ясне­ние роли искусства, нашел метод цель­ного понимания отдельных художников, несмотря на многообразие их противоре­чий. Статьи Ленина о Толстом привлекают особое внимание Роллана, и он ставит во­о пересмотре, с ленинской точки зре­ния, творчества великих французских пи­сателей XVUI века -Вольтера, Руссо, Дидро и др, ибо только с этой точки зре­ния они могут быть, наконец, поняты как следует «Никто, - говорит Ромэн Роллан,-луч­ше Сталина, в его воспоминаниях Ленине не осветил этой черты, отличаю­щей Ленина даже от большинства теоре­тиков и вождей революционных партий: его непрерывной связи со стихийными си­пелами, проявляющимися в массах». Роллан цитирует далее то место из речи товарища Сталина, где говорится: «вера в твор­ческие силы масс - это та самая осо­бенность в деятельности Ленина, которая давала ему возможность осмыслить сти­хию и направлять ее движение в русло пролетарской революции». И Роллан про­должает: «это величайший дар, каким мо­жет обладать человек действия. В этом состоит и задача человека науки: проник­нуть в самую сущность стихии, в ее со­кровенные силы, в ее законы и течения, чтобы управлять ими. Пусть же это будет и высшим законом искусства. Если боль­шинство художников слишком немощны, чтобы принять его, величайшие из них всегда инстинктивно выполияли его». 

и декадентского искусства. Роллан нахо­дит в себе силы оторваться от этого «сен­тиментализма старообразных юношей», от «дряблых грез декадентского искусства» и клеймит «убогое отречение от разума». «Нужно воспитывать в душах любовь к истине,-говорит Роллан, - чувство ис­тины, властную потребность к истине, при­вычку, необходимость ясно разбираться в вещах и в людях; нужно иметь смелость вырвать, если надо - силой, у тех, кото­рые еще привязаны к ним, любовь к ил­люзиям, убаюкивающим, ублажающим лас. кающим и в конце концов отравляющим волю, Есть только одно лекарство: правда. Надо видеть и отображать жизнь такой, как она есть» («Яд идеализма»). Ролла-Шекспир был для Роллана мощным про­тивоядием против идеализма. В книге по­мещены четыре очерка о Шекспире. Еще в детские годы, рассказывает Роллан по­павшийся ему том Шекспира принес в провинциальный французский буржуазный дом «трепет жизни вольной и опасной».Хоть Через много лет, вернувшись к Шекспиру, Роллан обнаружил в великом драматурге «богатую зрелость ума и мастерства, оо­кровище опыта, самообладание, спокойст­вие, улыбку высокого разума, властвую­щего над жизнью и ее мечтой». У Шекс­пира Роллан нашел то, что он ценит бо­лее всего в искусстве и о чем он писал еше в 1900 г. - истину. Истину, выра­женную в образах потрясающей силы, Жизненность Шекспира, его реализм, глубина шекспировских характеров выя­вились с новой мошью, когда в самый разгар мировой войны пораженный Рол­лан услышал в пьесах, написанных не­сколько веков тому назад, «голоса нашего времени». И Роллан ставит вопрос, который яв­ляется, пожалуй, основным вопросом для понимания сущности искусства. Шекспир страшные глубины человече­ских страстей, ужасающие истины рисует его беспощадное перо, Почему же после чтения Шекспира «испытываешь чувство облегчения и освобождения»? Роллан вна. чале не дает ясного ответа. Из общей тен­денции статьи можно сделать вывод, облегчение происходит от «милосердия эта». Роллан тщательно выискивает в про­изведениях Шекспира приметы такого ми­лосердия говорит о «человеческой нежно­сти, омывающей, как волна, все произве­дения Шекспира»о том, что сердце поэта «охватывает своей безграничной жалостью всех страдающих» В этом об яснении чи­татель легко обнаружит еще довлевшее над Ролланом влияние толстовских идей. Но могло ли такое об яснение удовлетворить самого Роллана? Если и верно, что Шекс пир охватывает своей жалостью всех стра­1дающих, то не для того, чтобы смягчить

улыбку высокого разума, властвующего  над жизнью и ее мечтой». В другом месть он говорит: «Искусство - игра. Игра не бескорыстная (да и какая игра вполне бескорыстна?). Это-высочайшая игра ума, который освобождается от жестоких зако­нов жизни и сам в свою очередь стано­вится творцом жизни, властным издавать законы, управляющие миром, который он сам создал по образцу существующего».была Но кто же из великих художников шлого явил миру более яркий пример со­четания творчества ума и сердца, сочета­ния образного и рассудочного мышления, чем Гете, «поэт и публицист, государст­венный деятель, работник театра, придвор­ный, ученый, администратор, воспитатель» (стр. 137). Если Шекспир для Роллана - это «возвышенный ум, властвующий над жизнью», но который не помышляет об ее изменении, то «Гете и его эпоха сдела­ли чудесное открытие: жизнь, человечество движется вперед» Роллан интересно и убе­дительно показывает, что гениальный по­эт-ученый понимал жизнь природы и че­ловеческую деятельность, как постоянное движение вперед; движение, преобразова-прос ние и воссоздание на новой основе, В вдохновенной статье об «Уленшпиге­ле» Ромэн Роллан говорит об исключитель­ной роли этой книги, не только ставшей источником, из которого развилась вся бельгийская литература, но создавшей «новое отечество» Какая же книга смотла оказаться произведением такой огромной значимости для судеб не только искусства страны, но и всей страны в целом? Кни­га, которая, по определению Роллана, яв­ляется «народной эпопеей. не имеющей себе подобных в нашу эпоху» иавтор ко­торой Шарль де Костер«народный вец Фландрии и в то же время эпический поэт Свободы». Особняком стоит статья о швейцарском писателе Карле Шпиттелере. Написанная в 1925 г., в чрезвычайно восторженных то­нах, она несколько отвлеченна. Следует, однако, отметить, что и здесь Роллан вы­деляет прежде всего самоотверженную борьбу писателя за свободу, смятеж от­дельного человека, отказывающегося про­менять свою свободную душу на казенную запатентованную совесть». Легко догадаться, каково же должно быть отношение Ромэн Роллана, прошед­шего через столь долгий путь борьбы и исканий, к Виктору Гюго, чье имя «соче­талось для нас с именем самой Республи­ки». Статья о Гюго, помещенная в сборни­ке, написана в 1935 г., она говорит юношеском обожании Гюго, о последовав­шем охлаждении и даже забвении, о том, как в мрачные годы мировой войны уже искушенный Роллан вновь обрел Гюго,

Путь Ромэна Роллана вполне закономе­рен. Еще сорок лет назад он понимал, что подлинное искусство не может быть ото­рвано от жизни, что оно должно служить передовому человечеству, что в основе ве­ликого искусства лежит истина.Роллан питался из лучших источников человече­ского гения, он искал неутомимо. Подлин­ными благороднейшим драматизмом про­никнуты страницы, в которых он расска­зывает, как трудно было уже на склоне лет переоценивать старые ценности, рвать с привычными иллюзиями Но этого требо­вал долг непоколебимо честного художни­ка, долт борца за правду.

действие».Советский читатель найдет в книге «Спутники» некоторые формулировки, которыми он не сможет согласиться. Уже в 1935 г. Роллан написал небольшое «по­слесловие к предисловию» к письму Льва Толстого. Разумеется, сейчас Ромэн Рол­лан очень далек от того, чтобы принимать философские идеи Толстого («Глаза и серд. це Толстого гениальны, ум его часто оши­бался», - пишет теперь Роллан), но в то же время он говорит: «Толстой отождест­вляет себя с каждым из действующих лиц, он живет в них; он не высказывается ни за, пи против; законы жизни заботятся об этом за него» Мы знаем, что это не со­всем так. Толстой очень выразительно вы­сказывался за одних своих героев и про­тив других. Могучий реализм Толстого ни­сколько не исключает его тенденциозно­сти. В введении к сборнику Роллан неожи­данно заявляет, что «главное расхождение между людьми не столько в различии идей или даже интересов. сколько в разнице темпераментов, сводящейся в осповном к противоположности: оптимизм - песси­мизм». Но надо уметь читать Роллана, попимая его в общей связи его идей, в процессе всего его развития и борьбы.На стоящий оптимизм Роллан понимает как «революпионный оптимизм», ибо «кто бо­рется с реакцией, должен бороться с пес­симизмом». 

Книга Ромэн Роллана волнующая кни­га. Она говорит о страстном движении впе­ред, о неуклонной борьбе великих худож­ников за истину. Книга Роллана pa­достная книга, Она раскрывает чудесные образы, созданные писателями, и обогаща­ет наше внание этих писателей, Книга Роллана - замечательная и поучительная книга. Она говорит об опыте одного из са­мых изысканных художников современно­сти, одного из лучших провозвестников че­ловечности в старой культуре, который после полувековой борьбы и исканий при­шел к Ленину и Сталину.

«О Ленине». Речь на вечере кремлев-