УКРЕПИТЬ В ИЗДАТЕЛЬСТВАХ СОЦИАЛИСТИЧЕСКУЮ ДИСЦИПЛИНУ ТРУДА В литературно-художественных журна­лах отсутствуют элементарные признаки правильной организации труда. Между тем ни одна редакция московских литературно-художественных журналов до сих пор палец о палец не ударила для того, чтобы рационализировать свою рабо­ту в свете постановления Совнаркома СССР, ЦК ВКП(б) и ВЦСПС от 28 де­кабря. Странный, казалось бы, факт, но ни в одном из московских журналов, обследован­ных пишущими эти строки, ответствен­ный редактор не имеет установленных ча­сов приема. Это как бы незыблемый прин­цип, одинаково соблюдаемый и в тех журналах, где ответственный редактор - чрезвычайно редкий гость, и в тех, где он ведет повседневную работу, Появляться случайно, возникать неожиданно и внезап­но, как Мефистофель перед Фаустом, - такова освященная традицией неприкосно­венная прерогатива ответственного редак­тора литературно-художественного журна­18. Регламентация рабочего дня в журна­лах Гослитиздата начинается только с 31 декабря 1938 г., когда приказом и. о. ди­ректора издательства он был наконеп опре­делен, согласно советским нормам, в шесть с половиной часов. До того рабочий день в журналах официально установлен не был и зависел всепело от доброй воли самих редакций и прилежания сотрудников. В не­которых редакпиях, как например в «Ок­тябре», рабочий день устанавливался по­чему-то применительно к сокращенным нормам «вредных производств» или рабо­чего дня подростков­в пять с полови­ной часов. По той же системе был организован и весь внутренний распорядок в редакции. Заразительному примеру ответственного 

B. КИРПОтин

Мой ответ М. Розенталю пользоваться только частью своих знаний. Редактор «Лит. критика» мот бы это знать. Более скромное требование трудно себе даже представить. Ничегое сразу и навсегда нашел свою обществен­ную программу, не соответствует действи­-тельности. Оно просто наивно. Тов. Розен­таль, очевидно, соблазнился тем, что иболее антиабсолютистские стихотворения Лермонтова написаны в 1830-1831 годах: раз поэт в 16--17-летнем возрасте би­чевал самодержавие, то в течение последу­ющих 10 лет эта сторона в его творчест­ве должна была только усиливаться. Увы! Это вывод «от ума», а не от фактов. витие не только Лермонтова шло не пря­молинейно, Напомним еще раз непрямоли­нейный, противоречивый путь Белинского.Тов, В 1830 году Лермонтов писал стихи, про­славляющие революцию 1830 года, а в 1835 году он написал «Опять народные витии» (к сведению т. Розенталя: автор настоящего ответа вовсе не предлагает оп-бе. ределять политические идеалы Лермонтова именно по этому стихотворению). Для лер… монтовского поколения трудность заключа­лась не в определении отрицательного зна­чения самодержавия, а в нахождении пу­ти революционного преобразования России. делатьЛермонтов выразил искания эпохи, но же­ланного ответа он не нашел, хотя творче­ство его и помогало найти этот ответ. Та­ковы факты, ничего позорящего Лермон­това в них нет; так оценивал творчество Лермонтова и Белинский. вПоразительно, кал невнимателен т. Ро­зенталь как читатель, Он питирует Белин­ского и не замечает, что Белинский сти­детельствует против его однолинейного и бедного упрощения: «… везде вопросы, ко­торые мрачат душу, леденят сердце…» - пишет Белинский о Лермонтове. Демон Лер­монтова, говорит он в другом месте, «тем и страшен, тем и могуш, что едва родит в вас сомнение в том, что доселе считали вы непреложною истиною, как уже кажет вам издалека идеал новой истины. И по­ка эта вовая истина для вас только приз­рак, мечта, предположение, догадка, пред­чувствге, пока не сознали вы ее и не овладели ею, вы - добыча этого демона, и должны узнать все муки неудовлетворяе­стремления, всю пытку сомнения, все страдания безотрадного существования». Ведь это и значит, что Лермонтов был весь в исканиях, что искания его были важны и плодотворны, но что он не оз­ладел еще новой истиной. Муки и пытки Лермонтова, его разочарования и страда­ния были вызваны трудностями его иска­ний, тем, что он не нашел еще об ектив­ных сил для преобразования горячо люби­мой им России. Тов. Розенталь, вопреки Белинскому, характеристику которого он называет «пре­краспой», пишет: «Поэт прекрасно пони­мал, что царская Россия является тюрь­мой для людей, что, пока существуют ста­рые условия, не может быть подлинной жизни. До тех пор люди рано старятся в бездействии, вянут без борьбы, неспособ­ны к великим жертвам ради стастья все­го человечества, «перед опасностью по­презренные рабы». Переписываешь строч­ки из статьит. Розенталя и диву даешься! сак до обречены на бездействие, вянут без борь­бы и т. д. Но ведь это, употребляя тер­минологию т. Розенталя, «проповедь» ма­лодушия, Не только все факты революци­онной борьбы противоречат словам т. Ро­зенталя, но и Лермонтов никогда не гово­рил ничего подобного. Старые программы дворянских революционеров были разбиты № 47 «Литературной газеты» была на­печатана статья пишущего эти строки об «Историческом значении творчества Лер­монтова». Тов. Розенталь, редактор «Лите­ратурного критика», не понял ее. зазорного в этом факте нет. Для человека существует много способов разрешить свои недоумения. Плохо, однако, когда непони­мание рассматривается как повод к писа­нию статей, которые к тому же предают­ся тиснению. Асожалению, т. Розентать пошел по последнему пути. литературе о Лермонтове нередко ут­верждалось, что эволюция поэта шла в сторону славянофилов. Его творчество рас­сматривалось как эклектическое соедине­ние до него существовавших поэтических форм. Речь идет не только о досоветском литературоведении, но и о многих рабо­тах, появившихся в советские годы. Статья «Историческое значение творчества Лер­монтова» напоминает справедливое мнение Чернышевского о Лермонтове как о вели­ком писателе, сыгравшем большую роль в формировании «натуральной школы», творчество которого закономерно образует звено между Пушкиным и декабристами и Некрасовым и шестидесятниками. Используя название двух знаменитых романов «Лто виноват.» и «Что автор статьи говорил о противоречиях лер­монтовского творчества, о том, что вели­кий поэт вместе со своими современника­ми не сразу и не до конца сумел найти программу общественной борьбы. ойНе поняв этого, т. Розенталь, домсь отпрытуто дверь. напоминает о существо­вании революционных стихотворений у Пермонтова, Из существования этих сти­хотворений т. Розенталь делает два вы­вода: 1) автор критикуемой им статьи не учитывал, мол, а может быть, и не знал («Разоблачим сначала легенду т. Кирпо­тина о том…» и т. д.) стихотворений Лермонтова, направленных против само­державия; 2) Лермонтов с первых же ша­гов, с четырнадцатилетнего возраста, раз навсегда нашел свою общественную про­грамму, которую он уже больше и не ме­нял. «Весь пафос поэзии Лермонтова,мого сказано у т. Розенталя, - от начала до нонца заключается в беспощадном об­личении тех, кто виноват в существующем на земле несчастьи… …С самого начала и во всем своем твор­честве Лермонтов видел причину общест­венного неустройства в самом обществе, в самодержавии». Поговорим об обоих выводах. Статья в «Л. Г.» относит поэзию Лер­монтова к той линии русской культуры, которая характеризуется именами декабри­стов и Чернышевского, Одно это уже ука­зывает на политическое значение лермон­товского творчества. Но все хорошо всвое время и на своем месте, как говорил один древний мудрец. 0 политических мотивах в творчестве Лерионтова автор статьи в писал в другой своей работе, по­приведены (и об яснены) стихотворения, на которые ссылается т. Розенталь. Бначи­рабстта била занитана газете». В редакции «Литературного кри­тика» было известно, что критикуемый ео автор вполне учитывает «факты», ко­торые, «чтобы не быть голословным», при­водит т. Розенталь, А раз так, то статья т. Розенталя в этой своей части становит­ся просто неприличной, Добрые литератур­ные нравы не позволяют в таких случаях

и пережили себя, новые программы разно­чинной демократии еще не сложились. Луч­шие люди не знали, как и во имя чего бороться, оттого они и «бездействовали», а от того, что пока не были устранены «старые условия», пока «царская Россия являлась тюрьмой», люди не решались выступать в бой с насилием и произво­на-лом. Ошибочные предпосылки полемики при­водят к выводам, которых ся сам автор, котда он внимательно пе­речтет написанное им. Выводы эти, одна­ко, вполне логично вытекают из концеп­ции т. Розенталя.

«ХУДОЖЕСТВЕНпый БЕСПоРЯДок» B ЖУРНАЛАХ   редактора, не желаюющего стеснять себя не­пременными часами пребывания в редак­ции, успешно подражают и члены редкол­легии и заведующие отделами. Они, если и имеют приемные часы, то почему-то не считают за грех систематически нарушать их. На деликатный вопрос, почему отсут­ствует член редколлегии, имя рек, кото­рый по расписанию обязан сейчас дежу­рить в редакции, вам, не моргнув глазом, ответят: -Зато он был вчера. Или: - Зато присутствует N, который се­годня не должен был приходить. Такая «круговая порука» отнюдь не извиняет, а еще больше подчеркивает су­ществующий в редакциях «художествен­ный беспорядок». Повторяем, многие редакции литератур­но-художественных журналов склонны во­обще отрицать право применения к ним обычных трудовых норм. Но где для этого основания? Вель все литературно-художественные журналы в неоплатном долгу перед читателями. В гораздо худшем положении находятся Наиболее, казалось бы, благополучный в этом отношении - журнал «Новый мир»: он выходит обычно раньше других журналов. Но это отнюдь не значит, что в нем сильна трудовая лисилииао редакция работает точно по графику. На­против, редакция вообще не признает ни­какого графика, пользуясь своим привиле­гированным положением в типографии «Из­вестий», Опираясь на мощную полиграфи­ческую базу, «Новый мир» безусловно име­ет все возможности регулярно выва журнал в начале каждого месяца, в не в конце или даже в начале следующего, как это имеет место сейчас. НЕповоРотливЫе руководители - Сегодня во второй половине дня, а завтра - неизвестно. Но и редакции журналов далеко не без греха, За последний квартал 1938 года ре­дактии «Красной нови», «Октября», «Лит­критика» не выполнили своего производ­ственного графика, «Знамя», правда, свое­временно сдает материалы, но по тем или иным причинам в последующих этапах по­падает в «аварию» и нарушает свой гра­фик. литературно-художественные журналы Гос­литиздата. Получив бывшую вшую типографию Жургазоб единения, Гослитиздат не дал се­бе труда изучить ее возможности и про­изводительность отдельных пехов и пере­вел сюда из 18-й типографии Мосполи­графкниги все свои ежемесячники. Типо-В графия, особенно цехи с заниженной про­изводительностью(брошировочный), не справляются со своей задачей, и отдельные номера журналов приходится снова пере­возить для напечатания из собственной в 18-ю типографию. Разумеется, никакото хозяйственного смысла в этих «встречных перевозках» не было и нет. Меньше всего это содейств ействует своевременному выходу журнала. Рекорд беспечного отношения к пошпис­чику побивает редакция журнала «Моло­дая гвардия», которая только 21 декабря подписала к печати свою ноябрьскую кни­у, Двснадтата на в печать, и неизвестно, когда она дой­дет до читателя, в феврале или в марте. Прекращение позорного опоздания жур­налов, точное соблюдение производствен­ного графика разве это не элементар­ное требование трудовой дисциплины? Раз­ве ради одного этого не следовало нашим редакциям заняться мобилизацией трудо­вых ресурсов, пересмотром и рациопали­зацией всей своей работы! C. ИППОЛИТОВ. E. ПЕЛЬСОН.

Раз-Упрощая непомерно все творчество Лер­монтова, т. Розенталь обедняет и смысл отдельных произведений поэта. Розенталь совершает уж очень эле­ментарную ошибку, отождествляя автора героя, Лермонтова и Мцыри. Несомнен­но, что «Мцыри» - гимн свободе и борь­но более глубокомысленный, чем прет­полагает т. Гозенталь. Эволюция Лермонто­ва шла от суб ективного к об ективному взгляду на мир. Что заключается в этой мысли унизи­тельного для Лермонтова, почему по пово­ду нее нужно об явить поход «в защиту Лермонтова», остается непонятным. Понимание преимуществ об ективного отношения к действительности по сравне­нию с суб ективным было выстрадано че­ловечеством в течение долгого пути истори­ческого развития. Мучения эти переживал и ермонтов.сть за это! Не будем же «увеличивать» его заслуг сомнительной похвалой, согласно которой поэт уже все познал и все понял в пятнадцать лет!… Нельзя не остановиться на лексиконе т. Розенталя: «странно рассуждает», «не­лепо», «разоблачим», «где т. Кирпотив нашел своего Лермонтова?» и т. д. и т. д. Все это и претенциозно и безвкусно. Ав­тор как бы изо всех сил тянется стать на цыпочки, чтобы доститнуть высоты, с которой можно поправлять и поучать (не спорить, не обсуждать, не выяснять, а именно поучать). Поучать автора сих строк, поучать и неизвестных авторов, которые вводятся в «дискуссию», оборотами вроде следующего: «могут спросить», «пишут об этом», «часто у нас считают», «рассуж­дающие подобным образом» и т. д. Это по­следнее обстоятельство можно было бы предоставить всецело на усмотрение т. Ро­зенталя, если бы некоторые из этих оборо­тов не наводили на мысль о круговой пору­ке, существующей будто бы между главным «вратом» Лермонтова и иными прочими. «…Речь идет о некоторых современных исследованиях,статьях, появившихся совсем недавно, - заявляет т. Розен­таль. - Короче говоря, речь идет о статье т.B. Кирпотина, напечатанной в «Лите­ратурной тазете» № 47». Почему «коро­че говоря» - один аллах ведает. Почему современные исследователи должныот­вечать за Кирпотина и почему Кирпотин нанлжен отвечеть за современных подезо­вателей - ток и остается непонятикле! Творчество Лермонтова трудно для изу­чения, оно вызывало огромные расхожде­ния мнений. Дискуссия о Лермонтове бы­ла бы полезна и поучительна. Но какая уж тут может быть дискуссия, когда, пусть даже и в печати, выдвигаются положения, нуждающиеся для своего раз яснения не в дискуссии, а в консультации.

С 1 января 1939 года вошло в силу постановление Совнаркома СССР, ЦК ВКП(б) и ВЦСПС «О мероприятиях по упорядочению трудовой дисциплины, улуч­шению практики государственного социаль­ного страхования и борьбе с злоупотребле­До вчерашнего дня издательство суще­ствовало без всякого трудового регламен­та. Напрасно секретарь парткома тов. Се­вриков с упорством, достойным лучшего применения, пытался отридать беспорядов, парящий в издательстве. Ведь факт, что ниями в этом деле» Однако не все государственные дения встретили это постановление одина­ково подготовленными. Администрация, партийные и профсоюзные издательства «Молодая гвардия», видимо, не осознали всей важности стоящих перед ними задач. Иначе, чем можно об яснить ту медлительность, с которой в издатель­стве проводят в жизнь постановление пар­тии и правительства о дисциплине? до 4 января не были установлены про­должительность трудового дня в отдельных звеньях аппарата издательства, часы обе­деноко перерыда, поватов паботы нах секторов. Кажлый сектор жил по соб­ственному, им установленному календарю. Общие часы приема авторов редакторами считались излишней роскошью. Редакции оборонной и массово-политической литера­туры установили для себя прием авторов от 2 до 5. А редакгия «Социалистиче­свой родины» считала для себя достаточ­ным тратить на прием авторов лишь два часа - от 2 до 4. В редакции «Жизнь замечательных людей» жили совсем без приемных часов. На наш вопрос, когда можно видеть редактора, здесь ответили:

Никакой заботы не проявляет руковод­ство издательства к созданию условий, при которых можно продуктивно работать. Это в первую очередь относится к редак­ции художественной литературы, работаю­щей в совершенно непормальных усло­виях. В крошечной, полутемной, холодной товкомнате - три стола. Два - для редак­торов, третий, посредине… для юриокон­сульта издательства, над головой редак­- телефон, общий с группкомом пи­сателей. Оживленно разговаривают много­численные посетители юрисконсульта, тре­щит, не смолкая, телефонный звонок. И под этот аккомнанемент редакторы читают ру­кописи, правят гранки, разтоваривают с писателями. Не трудно представить себе, какую вы­сокую производительность труда обеспечи­вают подобные условия. Только вчера, на селькой день после советскоговкома обе-т Без установления юрепкой трудовой дисциплины издательству не достигнуть новых производственных успехов. дой гвардви» удосужилась издать приказ о правилах внутреннего распорядка рабо­талько строжайший контроль исполнения. Руководство «Молодой гвардии», пар­тийная и общественная организации должны решительно взяться за введение новых порядков в издательстве «Молодая гвардия». E. БЫСТРОВА. M. ЖЕЛЕЗНОВА.

Отсутствие регламента лишало возмож­ности установить и строгий контроль за своевременной явкой на работу, за рабо­чими часами сотрудников. - Я не могу точно учесть, - гово­учреж-амашаичным полом Степанова сколько сотрудников опоз­дало за эти дни. Алминистрация до сих организацииоеасееияоооотора начинает работать в издательстве. Но даже приблизительный подочет об­наруживает недопустимую расхлябанность, по сие время господствующую в издатель­стве. 31 декабря было 16 опозданий, 2-го - 15, третьего - 9. С непонятным благодушием взирает на это разгильдяйство местком издательства, ограничивающийся регистрацией и не пы­тающийся даже воздействовать на сотруд­ников, дезорганизующих жизнь учреждения. Рабочий или служащий, допустивший опоздание на работу без уважительных причия, преждввременно упеливй на обед, пли вапоядающий приходон с да, подвергается администрацией взыска­нию, говорится в постановлении. Но из­дательство, видимо, считало для себя не­обязательным и это указание партии и правительства. Приятное оживление цари. ло к 10 часам 30 мин. в издательском буфете. Только что пришедшие на работу сотрудники начали свой рабочий день с… завтрака. К этому разбазариванию рабочего вре­мени либеральная администрация относи­НЕУДАВШИЙСЯ ДОКЛАД в качестве предварительного обзора доклад не удовлетворил аудиторию. h. Зелинский говорил о своем полном несогласии ни с методологией, ни с выво­дами докладчика. Докладчик ограничился схематическим анализом тематики вышел­ших произведений.ышед­Беда доклада, - указал М. Серебрян­ский, … в том, что в нем отсутствует центральная идея, обобщающая анализ от­Докладчик прошел

Шамяти А. Г. Малышкина сценарий «Севастополь» будет напечатан в одном из ближайших номеров этого же журнала. Комиссия союза писателей возбудила хо­датайство перед Моссоветом о переимено­вании Бутиковского переулка, где жил по­койный писатель, в переулок имени Ма­лышкина. Кроме того, возбуждено ходатай­ство перед союзом писателей о присвое­нии Дому творчества в Переделкино име­ии Малышкина. Севастопольский город­ской совет уже переименовал одну из улиц города в «улицу Малышкина». На Ново-девичьем кладбище, где погре­бенA. Г. Малышкин, будет установлен памятник. Гослитиздат приступил к изданию трех­томного собрания сочинений А. Г. Малыш­кина под редакцией Ф. Гладкова, В. Ли­дина и В. Ермилова. Выделенная союзом писателей комиесия по приему литературного наследства А. г. Малышкина приняла архив покойного пи­сателя. В архиве найдено два неопубли­кованных сценария А. Г. Малышкина «Гражданин» (написанный писателем по его роману «Люди из захолустья») и «Се­вастополь». Оба киносценария были в свое время сданы А. Г. Малышкиным в кино­организации, но до сих пор ни один из киносценариев не был поставлен. Кино­сценарий «Гражданин» напечатан в де­кабрьской книге «Нового мира». Кино-

СБОРНИК СТИХОВ ШИВАЗА Гослитиздат готовит издание нового сбор­ника стихов и поем советского дунганского поэта Ясыра Шиваза, посвященного Ки­таю и его героическому народу. В сборни­ке будут представлены поэмы «Якузы­узян» и «ливой сон», стихотворения «Бомбовоз»,«Седьмая яма»,«Письмо японскому солдату», баллады, лирические песенки из древних поэтов и др. Сборник даст русскому читателю пол­ное представление о творчестве крупного советского дунганского поэта. Переводы стихов и поэм сделал молодой поэт Феликс Ощакевич.

мимо целого ряда интересных явлений в литературе. Не показано в докладе, что лучшие произведения советской литерату­ры последнего года воплощают уже не только отдельные черты положительного героя нашего времени, а дают положитель­ные характеры советских героев. За последний год в литературе появи­лось несколько новых имен, но докладчик не сумел проанализировать, что нового принесла писательская молодежь в разви­тие идей итем советской литературы.

Секция советской литературы Институ­та мировой литературы им. А. М. Горького проявила незаурядную оперативность. 30 декабря на заседании секции был заслу­шан доклад «Советская литература в 1938 году». Докладчик т. H. Белкина отраничила свою тему исключительно прозой, вернее, частью вышедших в прошлом году прозаи­ческих произведений, и сопроводила доклад рядом оговорок о неполноте материала, о

черновом характере анализа и т. д. Но и дельных произведений.

 ЛЕВ ГУМИЛЕВСКИЙ HORAH ПРИВАЗАННОСТЬ К ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ Жизнь социалистического общества немыслима без широчайшего развития нау­ки, техники и искусства, так как ведь искусство есть тоже средство познания и изменения мира. Во всех областях жизни наши советские люди действуют как ре­волюционные новаторы, переделывающие мир Огромный практический накопляемый нами в борьбе за социализм, не может не стать источником замечательных теоретических и художественных обобщений. Жизнь подводит нас вплотную ну к разре­шению «высшей, прекраснейшей, самой человеческой задачи искусства», о которой говорил Д. И. Писарев, - задачи «слиться с наукой и посредством этого слияния дать науке такое практическое могущество, ко­торого она не могла бы приобрести исклю­чительно своими собственными средства­ми». Науке и искусству, - сказали бы мы, не сомневаясь, что слияние их даст прак­тическое могущество не только науке, но и самому искусству. капиталистическом обществев пол­ном соответствии с волчьими его закона­ми, наука и техника не были и не могут быть предметом художественной переработ­ки. Там творческий труд, как и всякий иной труд, - проклятье. Инстинкты на­учного, технического и художественного 4 Литературная газета № 1 встретится с трудностями не только твор­ческого, но и «организационного» порядка. Мы знаем книгу, весьма приближающую­ся к жанру, о котором мы говорим, поста­вившую втупик редактора: - Это блестящая работа, - сказал он, - которую, конечно, надо напечатать, но кто ее должен издавать? Об этом надо еще говорить и говорить. Дело в том, что, в отличие от чисто на­учной или чистохудожественной литера­туры, предметом научно-технического по­вествования являются вещи, для глубокого понимания которых необходим всесторон­ний охват предмета. Приблизиться к вы­полнению этой задачи можно только, взяв предмет во всех его связях со средою, в которой он развивается, и не только в его современном состоянии, но и в его истори­ческом развитии. Перед писателем встает дополнительная задача органического об - единения весьма разнородных элементов: обычно каждый из них разрабатывается от отдельно или художественной, или научно­технической, или социально-политической литературой. Памятуя, что «можно нару­шить любой канон, если вещь от этого станет лучше» - в творческом порядке, конечно, - эта благодарная и интересная задача разрешима. Но в «организацион­пом» порядке трудности упираются, пока что, в невозможность издать такую книту, поскольку наши издательства занимаются или только художественной, или только научной, или только социально-экопомиче­ской литературой. «авто-Литературой, о которой мы говорим, зна­чение которой огромно, значение которой возрастает тем больше, чем теснее мы свя­зываем свою судьбу с достижениями науки и техники, не занимается ни одно изда­тельство. Но, конечно, ни творческие, ни «орга­низационные»трудности не могут поме­шать творческому риску, который всегда и везде приветствует большевистская партия, складен Исходя из задач эмоционально-воздей­ствующей, просветительной книги, Горький ис-коставил вопрос несравненно шире и глуб­же. Речь идет не о научно-популярной ли­тературе на тему о том, «что такое элек­трическая энергия», или о том, «как упро­стить вычисления»; речь идет тем более не о «беллетризированной» научно-техни­ческой книжке. только конечные результаты человеческой мысли и опыта, но вводить читателя в самый процесс исследовательской работы, показывая постепенно преодоление трудно­стей и поиски верного метода», что «науку и технику надо изображать не как готовых открытий и изобретений, а как арену борьбы, где конкретный живой че­ловек преодолевает сопротивление ** ла и традиции» * Речь идет, как уже указывала наша критика, «об огромном пространстве для творчества, …о пространстве, в котором сокрыты великие темы, могущие стать источниками создания целой классической литературы этого жанра». Это конечно не фантастическая литера­тура Уэлса и не производственные романы Пьера Ампа, где научные и технические идеи не родятся, не живут, не развивают­ся, а берутся готовыми из обширного скла­да открытий и изобретений. Мы хотим проникнуть в интимную жизнь людей, для которых наука и тех­ника являются такой же естественной страстью ума и сердца, как любовь или не­нависть. Мы хотим знать не только о том, как люди любят или ненавидят, мы хотим знать, как они творят научные ценности, как они исследуют, как они изобретают. Речь идет о психологии научного и тех­нического творчества, об, истории культу­ры, которая, собственно, по определению Горькото, есть «история открытий, изо­** М. Горький. литературе. Москва, 1933, стр. 165-166 творчества у огромной массы людей капи­талистического общества подавлены посто­янной заботой о куске хлеба, жестокой борьбой за существование. К тому же, опять-таки в полном соответствии с зве­риными законами его, в капиталистиче­ском обществе существует и не может не существовать взгляд на людей творческо­го труда, как на «жрецов», людей избран­ных, посвященных, одаренных «искрой божией», взгляд, ставящий непроницаемую стену между массой и «жрепами». Отсюда - естественно и неизбежно ключение науки и техники из предметов, могущих быть материалом художественной переработки, как предмета, недоступного пониманию и интересам широких кругов. Основания для такого взгляда лежат в сопиально-экономической структуре капи­талистического общества, но не в природе человека. Инстинкты научного, технического и художественного творчества у огромной массы людей капиталистического общества подавлены инстинктами самосохранения в жестокой борьбе за существование. «Ду­ша» человека социалистического общества перестраивается па наших глазах: высво­бождаются инстинкты научного и техни­ческого творчества, растет профессиональ­ное чувство, технологическое ощущение природы, Советские люди живут силами «новой привязанности к действительности», как выразился Андрей Платонов, впервые, хотя и по частному поводу, поставивший вопро­сы научно-технической литературы как вопросы художественной литературы Эти силы новой привязанности к дейст­вительности были глубоко поняты и по­чувствованы А. М. Горьким, когда он ука­зывал нам, что «…наша книга о достиже­ниях науки и техники должна давать не Андрей Платонов. Книти о великих инженерах, «Лит. критик», № 2, 1937. ные дотоле силы новой привязанности в бретений, история техники, которая облег­чает жизнь и труд людей…». Речь идет о философии культуры, той философии, ко­торая не только об ясняет, но и воспиты­вает, служит руководством к действию. епоконепоомобырной телия изобрстательство трагелия матема­тического расчета, не менее напряженная, материа-прадля тателя, воспитала и научила его совер­шенно дак же как доходит до сердца каж дого трагедия Отелло или Гамлета. В обыденной жизни мы постоянно ру­ководствуемся нашим технологическим ин­стинктом. Мы мгновенно определяем, что автомобиль обтекаемой формы красивее прежних коробок, вовсе не думая о том, что обтекаемая форма технически целесо-h образнее. Овладение техникой, овладение наукой идет через инстинкты научно-технического творчества, свойственные каждому, вот этот-то процесс, глубокий, интимный и страстный, захватывающий целиком мно­гих советских людей, и остается совер­шению «необжитым местом» в кудожест­венной литературе. Возможно ли это? Несомненно возможно, обязательно возможно. Аистинкты техниче-Не ского и научного творчества присущи каж­дому, хотя и в неравной мере, как, впро­чем, в неравной же мере свойственно каж­дому любить и ненавидеть, быть скрягой или добряком. Конечно, для того, чтобы писать о твор­ческих людях, которыми так богата наша страна, чтобы изображать науку и техни­ку не кад склад готовых открытий, мало кгастрольных» поездок на то или иное предприятие. Для этого, как правильно говорит Андрей Платонов в указанной уже статье, нужно «…самому автору… серьезно пе­реучиться, стать в некоторой мере инже­нером, открыть в своем сознании неизвест­действительности. Ведь писателю но тре­буется учиться писать о любви, о быто­вом состоянии людей, о психологическом процессе и т. п. Этот опыт, хотя и в раз­степени, но обязательно приобретает каждый человек; само течение жизни на­носит в душу писателя этот материал. Но того, чтобы налисать, как о душевной драме, о том, что поршень заедается в ци­линдре, для этого рядового «автоматиче­ского» житейского опыта недостаточно: требуется затратить еще добавочные, и немалые, усилия». стоит говорить о том, что эти доба­вочные усилия не пропадут зря. Новый жанр ставит перед писателем с вовой остротой вопросы стиля, переработки материала, построения сюжета. Этот жанр требует исключительной точности и ясно­сти описаний. В научной литературе мож­но учиться той «точности, краткости и яс­ности» языка, которой требовал от всех нас A. М. Горький. тому же при обращении к науке и технике, к изображению человека как но­сителя научных или технических идей, писатель имеет отромное, чрезвычайное преимущество перед ученым или специа­листом, на которых вообще возложена обя­зааность писать о науке и технике. В ра­боте писателя не даютсебя чувствовать «обычные слабости мысли: стереотипность и предвзятость», на которые жаловался И. П. Павлов и которые свойственны спе­циалисту в своей области благодаря матизму» восприятия. Это преимущество человека, являющегося в новую область без готового и трудно преодолимого стерео­типа, позволяет писателю в новом ма­териале без труда видеть принципиально для нас важное и нужное; оно дает ему, так сказать, физиологическую возможность глубокого проникновения, смелого художе­ственного обобщения.

Не скроем, что на этом пути писатель