О. КНИППЕР-ЧЕХОВА Сорок лет все же составилось мнение, что театр прекрасный, обстановка, костюмы очень жизненны, толпа играет замечательно, но… «актеров пока не видно»… И вот теперь мы играли «Чайку», пье­су, в которой нет ни обстановки, ни кос­тюмов, в которой все построено на дейст­вующих лицах, то есть на актерах. Настроение за кулисами было серьезное, избегали говорить друг с другом, избегали смотреть в глаза. Вл. И. Немирович-Дан­ченко от волнения не входил даже в свою молодого,овсброди поко­ридору театра. Сыграли первые два акта… Ничего не поимати… Во время первого действия чувствовалось, что в зале недоумение, бес­покойство. Слышались даже протесты - все казалось новым, пеприемлемым: и те­мнота на сцене, и то, что актеры сидели спиной б публике. и сама пьеса C обостренным волнением жлали мы третьего акта. И вот по окончании его - жуткая тишина каких-то несколько се­кунд, а затем -- точно плотину прорвало. Мы сразу не поняли даже, что произопло. Все слилось в одно ликование зритель­наязалена стали ем-то навес не опускался, мы все все стояли, как пьяные. Из глаз катились слезы, мы обни­мали друг друга, целовались, В публике раздались взволнованные голоса, что-то говорившие, требовавшие послать телеграм­му Чехову в Ялту. «Чайка» и Чехов-драматург в этот неза­бываемый вечер были реабилитированы. Следующие спектакли «Чайки» приш­лось отменить из-за моей болезни: первое представление я играла с сильнейшим бронхитом при температуре 39°. На дру­гой день совсем слегла. Бедный Чехов. Вместе со множестввом поздравительных телеграмм он получиц и известие об отмене «Чайки». Он не пове­рил поздравлениям, решил, что опять пол­ный неуспех и что болезнь КнипперЕсли только предлог, чтобы не огорчить его из­вестием о новой неудачной постановке «Чайки». Когда я поправилась после болезни, мы с непрерывающимся успехом весь сезон играли нашу «Чайку». Без трепета, без волнения невозможно произнести это коротенькое слово - «Чай­ка»,так много будит оно воспоминаний. Крепко живет оно в наших душах, по крайней мере в моей, несмотря на сорок ушедших от нас лет, насыщенных больши­ми муками и радостями артистической жизни и громадными, небывалыми в исто­рии человечества событиями в обществен­ной жизни страны, «Чайка» А. II. Чехова дала нам жеизнь. Принесла нам радость победы, дала воз­можлость показать лицо нашего тогда еще мало кому известного театра. «Чайка» принесла нам то новое в искус­стве, о чем мечтали основатели Москов­ского Художественного театра, наши руко­водители и учителя К. С. Станиславский и Вл. И. Немирович-Данченко. Еще в зиму 1897-1898 гг., когда я копчала драматическую школу Московского филармонического общества, весь наш курс жил пьесой Чехова, Вл, И. Немиро­вич-Данченко заражал нас своей трепетной любовью к «Чайке», и мы ходили нераз­лучно с желтым томиком Чехова, читая и перечитывая «Чайку», Мы еще не пони­мали тогда, как вужно играть эту пьесу, но все сильнее и глубже проникала она в наше сознание и сердца, словно это было пворческое предчувствие того искусства театра, которое в скором времени крепко, надолго сольется с нашей артистической жизнью, станет чем-то неот емлемым, сво­им, родным. Все мы уже хорошо знали и любили Чехова-писателя. Но, читая его «Чайку», мы все же опасливо недоумевали: можно ли ее сыграть? Так она была непохожа на пъесы, шедшие в то время в театрах, «Чайка» казалась нам таким хрупким, тонким и благоуханным поэтическим про­изведением, что боязно было подойти к нему, чтобы воплотить в сценических об­разах. Вл. И Немирович-Данченко еще в дра­матической школе хотел ставить «Чайку» для выпускного экзамена, А впоследствии, когда мы обсуждали репертуар нашего бу­дущего молодого театра, Владимир Ивано­вич опять с большой проникновенностью и убежденностью говорил, что в этом теат­ре обязательно пойдет «Чайка». И действительно, осенью 1898 г. мы с огромной любовью и верой, с волнением и страхом приступили к работе над «тай­кой», над той «Чайкой», которой так не­давно обломали крылья в Петербурге, в первоклассном Александринском театре. Сестра Антона Павловича, Мария Пав­ловна, тревожно спрашивала нас: что это вы за отважные люди, что решаетесь ста­вить «Чайку» после того, как она причи­нила Чехову столько страданий. Но мы глубоко верили в нашу победу, * Легко можно себе представить то огром­ное волнение, которое охватило нас, на одну из первых репетиций в Охот­ничьем клубе (ныне здесь Кремлевская больница) приехал сам Чехов При первом нашем знакомстве какая-то неловкость охватила всех нас. От смуще­ния мы не знати, о чем говорить с Чехо­вым. Антон Павлович, окруженный взвол­нованными незнакомыми ему актерами, видя наши жадные глаза, ждущие от тиршсущей ему скромностью и сдержкал ностью тоже помалкивал. На задаваемые ему вопросы отвечал как-то неожиданно, как будто и не по существу. И не знали мы, как принять его замечания,-серьезно или в шутку. Но эти наши «недоумения» быстро рас­сеивались. Подумавши немного над тем или иным ответом Чехова, мы убеждались, что как бы вскользь скаванное им заме­чание глубоко западает в душу, волнует нас и интересует, что от подсказанной нам автором едва уловимой черточки очень ясной становится самая суть того или ино­го действующего лица. *

 информационные доклады, чтобы привлечь внимание к этим пьесам. Лишь человек, сознательно желающий отмахнуться от глубокой развернутой кри­тики пьес «Падь серебряная» и «Генкон­сул», содержавшейся в выступлении т. Чичерова и других, способен назвать эту критику «мало обоснованной», не дав себе труда привести хотя бы один из многочисленных и серьезных аргументов обратного порядка, приведенных на сове­щании, Мы считаем, что пора покончить с порядком, когда мнение драматургиче­ской общественности о пьесах форми­руется в частных разговорах, а не во всеуслышание, в порядке открытых дис­куссий. Ценность творческого совещания, проведенного драмсекцией, именно в том, что оно было проведено на основе де­тального, обстоятельного анализа ряда удачных и неудачных пьес, поставило серьезные принципиальные вопросы, вы­работало ряд совершенно конкретных практических предложений (в области взаимоотношения с Реперткомом и т. п.). Это не значит, что в отдельных высту­плениях не было спорных и прямо невер­ных мест. Странно было бы требовать от многолюдного трехдневного собрания абсо­лютной «химической» правильности всех литературных высказываний. Верно отмечено «Литературной газетой» отсутствие на совещании ряда крупней­ших драматургов, Но с этим мы сталки­ваемся не впервые. Даже некоторые чле­ны бюро драмсекции в течение многихме­сяцев демонстративно игнорируют работу секции. Об этом драматурги будут гово­рить на предстоящем собрании по выбо­рам нового бюро секции. A. Бруштейн, И. Клейнер, А. Гле­бов, Б, Вакс, М, Левидов, Вс. Виш­невский, В. Блюм, Арro, К. Паустов­ский, И. Чекин, В. Шершеневич, P. Пельше.

«Чайки»«Неудавшемся разговоре»

1»

«Петр

фильма

серия

Вторая

Вкупе с «Вечерней Москвой» орган прав­ления ССП - «Литературная газета» на­шел, что недавно состоявшееся в драмсек­ции союза писателей обсуждение но­вых пьес есть «неудавшийся разговор» и что «задуманное так широко совещание фактически сорвалось». К виновникам этой «неудачи», по мнению редакции, нужно отнести тт. Вс. Вишневского, Влю­ма, Левидова, Литовского и главным об­разом И. Чичерова, По крайней мере, именно им адресованы конкретные упре­ки. Сверх этого, говорится, что драматур­ги мало заинтересовались совещанием. И.Чичерову поставлено в вину, что он по­пытался найти основные линии в разви­тни современного репертуара, и без каких­либо доказательств декларируется, что его «поход» (?) против пьес «Падь сереб­ряная» и «Генконсул» «мало обоснован», хотя тут же подчеркивается, что разбору пьесы Потодина Чичеров «посвятил поч­ти все свое выступление». Кончается статья утверждением, что в драмсекции нет здоровой творческой атмосферы. Мы считаем такую оценку проведенного совещания вредной и дезориентирующей. Подавляющее большшинство присутствовав­ших на совещании высказалось в том смысле, что эти три заседания впервые за много месяцев явились подлинными отнимтворческими собраниями, содержательны­ми и интересными для любого драматур­га. Товарищ Чичеров, вообще внесший в работу драмсекции живую струю, отлича­ющийся настоящей большевистской прин­ципиальностью и инициативностью, орга­низовав такое совещание, сделал бесспор­но полезное и важное дело. Надо напом­нить, что большинство обсуждавшихся пьес или уже издано или подверглось обсуждению на предварительных специ­альных широких читках, Что касается не­которых пьес, недостаточно еще известных (как «Волк» или «Генконсул»), то руковод­ство секции правильно поставило о них



Фильм «Петр I» (вторая серия). Постановщик РСФСР, орденоносец В. М. Петров. На фото: кадр Петр - артист орденоносец Н. СССР А. К. Тарасова, Приехавпий из Ленинтрада постанов­щик фильма «Петр 1» B. М. Петров в беседе с нашим сотрудником сообщил о только что законченной им картине сле­дующее: - Вторая серия фильма «Петр I» яв­ляется самостоятельным кинопроизведе­нием. Как известно, первая серия закан­чивалась бегством сына Петра, Алексея, за границу. Вторая серия начинается с по­каза Полтавского боя. Полтавский бой, победа над шведами сделали Россию могущественной державой. Западные страны стали опасаться России, считаться с политикой Петра I и гото­виться к подавлению русского государства. Мелкие же страны начали стремиться к союзу с Россией. Крупные европейские страны становятея на сторону Алексея, так как он обещал иностранным державам распустить русские войска, сжечь флот и отдать им все завоевания Петра. На этой почве и возникает основной политический

фильма заслуженный артист из фильма «Петр I». К. Симонов, Екатерина - народная артистка

конфликт между Петром и его сыном Алексеем. В фильме показана закулисная борьба западных стран с Россией в пе­риод продолжительной войны между рус­скими и шведами. Фильм заканчивается заключением Ни­штадтского мира. После морского боя воз­вращаются с победой русские корабли. На­род во главе c Петром встречает на берегу Невы храбрых моряков. Совместная работа с A. H. Толстым над киносценариями и постановкой двух серий фильма «Петр I» продолжалась че­тыре года. Это творческое содружество принесло большие плоды. Мы стремились к тому, чтобы создать исторически правди­вый фильм, и работали с особой тща­тельностью и увлечением. Обе серии фильма «Петр I», существу­ющие как самостоятельные кинопроизве­дения, мы предполагаем, кроме того, сое­динить в одну картину.

От редакции

того, нельзя не сделать и другого пе­чального вывода: в драматургической сре­де есть люди, склонные защищать «честь» (какую? не секционную ли?) во что бы то ни стало, даже вопреки всему - ис­типе, политическому смыслу и прямым интересам советской драматургии. Авторы письма жалуются на «конкрет­ные упреки», адресованные «Литератур­ной газетой» тт. Вс. Вишневскому, Блю­му, Левидову, Литовскому. Упреки дей­прибавитьствительно были, Но почему же, считая их, видимо, несправедливыми, вы не оп­ровергаете эти упреки в своем письме, уважаемые товарищи? Может быть, они не только конкретны, но и справедливы, эти упреки? Сказали бы… Но нет, авторы письма предпочитают молчать по существу вопросов, задетых в отчете «Литературной газеты», - «бывает очень склизко по камушкам иным!». - Больше повезло т. И. Чичерову. Мыни­чего не можем возразить против тех по­хвал т. Чичерову со стороны авторов письма, которые он, вероятно, заслужил своей работой в драмсекции. Но ведь в отчете «Литературной газеты» т. И. Чиче­ров осуждался не за свою работу в драм­секции, а за неправильный, по мнению т. Голубевой, доклад о пьесах. Да, разбор пьесы «Падь серебряная», сделанный И Чичеровым, был «мало обо­снован». Это не мешало ему быть много­словным. Нельзя смешивать пространность с убедительностью, Тов. Чичеров пытался, по мнению авторов письма, «найти основ­ные линии в развитии современного ре­этой попытки можно судить хотя бы по тому, как т. Чичеров отнесся к той околе­сице, которую нес в своем докладе В. Блюм: «Но в чем он (Влюм. … бесспорно прав, это в том, что он дает право свободно художнику-драматургу - говорил т. Чи­толковать историю…», черов в своем докладе.

Авторы письма не согласны с вывода­ми, которые сделала т. В. Голубева в своем отчете о совещании в драмсекции. товарищи, составившие это пись­мо, действительно убеждены в том, что «ценность творческого совещания, прове­денного драмсекцией, именно в том, что оно было проведено на основе детально­го, обстоятельного анализа ряда удачных и неудачных пьес, поставило серьезные принципиальные вопросы…», то - ниче­го не скажешь - у них есть все основа­Моск-еего к тому, что было уже напечатано в «Ли­тературной газете». Остается только по­жалеть, что столь уважаемые товарищи не умеют отличить главного от частного, не­вежественной болтовни от постановки «серьезных принципиальных вопросов». В самом деле, как следует расценить те ан­тинаучные пошлости, с которыми высту­ник драмсекции т. Блюм? При­истории, об являть, что известный тезис Покровского «история есть политика, опрокинутая в прошлое», - «очень удач­но и вполне закономерно выражает суще­ство художественного исторического жан­ра» - не это ли, по мнению авторов письма, значит ставить «серьезные, прин­ципиальные вопросы?» Печально, как это уже писала «Литературная газета», что антимарксистские, «припципиальные» вы­сказывания Блюма не вызвали протеста со стороны хотя бы тех товарищей, кото­рые написали вышеприведенный протест. Очень плохую услугу советской драма­тургии оказывают товарищи, когда стара­ются скомпрометировать действительно принципиальные выводы докладе волновапертуара»еоретической в «химни», а в «теоретической» установ­ке, выдвинутой, развитой и примененной т. Блюмом при «оботоятельном анализе», как сказано в письме, ряда пьес. Как могло получиться, что после опу­бликования постановления ЦК ВКП(б) о постановке партийной пропаганды в свя­зи с выпуском «Краткого курса истории ВКП(б)» в писательской среде люди, отстаивающие установки, осужден­ные партией как антимарксистские извра­щения и вульгаризаторство? Письмо еще раз сигнализирует о том, что иные наши драматурги не овладели марксистско-ленинокой теорией. Кроме



Булавин» Задонский Но не мне, пьес никогда не писавшему, брать на себя смелость оценки «Кондрата Булавина» как пьесы. Я хотел бы только пробить брешь в «стене молчания», до сего времени окружающей эту пьесу, тогда как и она и сам автор именно сейчас нуждаются в критике, в сове­тах, доброжелательных и строгих, способ­ных помочь Н. Задонскому в необходимой доработке пьесы. тайной борьбы за любовь Наталки; прав­дивы почти все массовые сцены. Дело в том, что наряду с несомненной удачей автора в целом, опубликованный текст «Кондрата Булавина» обнаруживает и довольно многочисленные ошибки Н. За­донского и досадную пестроту стиля (ино­гда к тому же «приподнятого» до напы­щенности) и, наконец, перяшливость язы­заметную даже в лучших сценах; осо­бенно раздражает постоянное коверканье русских слов ради… желательного драма­тургу ритма фразы, Обо всем этом гово­ридось автору и участниками обсуждения пьесы в клубе цисателей. Главные же трудности и для автора и для ставя­щего пьесу театра - возникают теперь, когда Н. Задонский написал две новые спе­ны, в которых показаны Петр I, Екате­рина, Меншиков; сцены эти, бесспорно обогащающие пьесу, будут художественно оправданы только тогда, когда Н. Задон­ин-найдет правильное драматургическое соотношение образов Петра и Булавина. Вот что пишет о произведении Н. За­донского заслуженный артист республики, депутат Верховного Совета РОФСР тов. A. Поляков: «…Пьеса - действительно не только «произведение для сцены», а и литератур­ное произведение, которое с удовольствием читается, чего, к сожалению, не скажешь o многих иных наших исторических пье­сах Кондрат Булавин, Наталка, Илья, ста­рик Лоскут - эти основные персонажи трагедии дают интересный актерский ма­териал, и надо полагать, что наш Воро­нежский театр драмы, работающий над пьесой, устранив ряд недостатков (длин­ноты, стилевые и языковые срывы), соз­даст крепкий и красочный спектакль. пьеса невольно рождает следующую мысль: до сих пор большинство наших так называемых «периферийных театров», со­ставляя репертуар ориентируется только на пьесы московских драматургов, не за­мечая своих местных авторов, среди ко­торых за последнее время выросло много даровитых людей. по делам искусств следует за­няться учетом таких драматургов, возмож­но, созвать специальные совещания их, наметить пути к более тесному содруже­ству театров с местными авторами, про­двинуть наиболее выдающиеся пьесы на сцены московских театров». жинский и драматурт А. Глебов помогли мыслям т. Полякова нельзя не при­соединиться. И нельзя не напомнить еще раз нашим лучшим драматургам и теа­тральным критикам, что без их помощи такие пьесы, как тот же «Кондрат Була­вин» Н. Задонского, гораздо позже дойдут до широких масс советских зрителей, чем это следовало бы. Автор «Ивана Болотникова» И. Добр­.адонскому ценными советами. бы и секции драматургов внимв­тельнее, шире, активнее помогать «мест­ным», по выражению т. Полякова, авто­рам, особенно, котда они выступают произведениями далеко не «местного» зна­чения. Предвзятостьоценок, предубежденность, питаемая воспоминаниями о прежних сла­бых и даже совсем плохих работах таких авторов, не может служить не только оправданием, но и об яснением равнодушия к новым их работам. Литературная газета № 1 5

«Кондрат Николай Но попытка эта не имела успеха. И драматурги и критики до сих пор про­должают молчать, точнее - даже замал­чивать эту пьесу; сошлемся хотя бы на тот факт, что в печати не появилось ни­В октябре прошлого года, в статье «О писателях, живущих в Воронеже», я по­зволил себе обратить внимание наших дра­матургов и театральных критиков на но­вую пьесу Н. Задонского «Кондрат Була­вин» выпущенную Воронежским област­ым книгоиздательством и принятую кпо­становке государственным театром драмы в Воронеже. какого отчета о вечере Н. Задонского, на­конец проведенном драмсекцией в Московском клубе писателей, да и на са­мом вечере обсуждение прочитанной авто­ром пьесы (довольно, кстати, интересное серьезпостика, крупнейших драматургов и критиков. *

Рашней весной Чехов приехал в ву, Конечно, мы не могли не показать ему спектакля «Чайка», но… своего театра у нас не было, так как с наступлением пос­та кончилась и аренда на театральное по­мещение. Мы репетировали где попало, снимая для этого частные театры. На один вечер решили снять театр «Парадиз», где всегда итрали иностранные гастролеры. Показывали спектакль Чекову леном театре, в чужих декорациях. После всего «нашего», нового, органически с на­ми связанного, обстановка была угнетаю­щая. когдаПо окончашии спектакля, после шум­ного зимнего успеха «Чайки», мы ожида­ли похвал самого автора, и вдруг видим: Чехов, всегла мягкий и деликатный Чехов, блед­идет на сцену с часами в руках, ный, серьезный и очень решительно гово­рит нам, что все очень хорошо, но «пьесу мою я прошу кончать третьим актом, чет­вертый акт играть не позволю…» Он был со многим несогласен, а, глав ,с емпом спектая Очнь ся и уверял, что четвертый акт не из его пьесы. И правда, у нас что-то не ладилось в этот раз. Впоследствии забылось, конечно, это не приятное впечатление, все поправилось, Но мы часто вспоминали случай с показом «Чайни» ее аптору, случай, когда мы убе­дились в строгой требовательности Чехова к сценическому искусству, Он умел реши­тельно протестовать против того, что ему, чуткому худоянику, быто дойоттитетьно не по душе.



Ред)Мне уже приходилось ссылаться в пе­чати на предисловие, которое написал к отдельному изданию трагедии известный историк, профессор B. Лебедев, подчерк­нувший правильность социально-полити­трактовки темы булавинского вос­стания, поднятого на Дону казачьим сот­ником в 1707 году. По и независимо от оценки, данной работе Задонского людьми науки, можно судить о добросовестности драматурга по его же обстоятельному, тересному очерку, сопровождающему изда­ние пьесы. Личная драма Кондрата изображена авто­ром не «на фоне» тратедии всего була­винского движения, а в непрерывном, не­избежном переплетении с нею; фигура предателя и провокатора Ильи Зершикова показана с одинаковой силой и в спенах его политических интриг, и в сценах

находятсяАвторыписеской ству ни одного из принципиальных во­просов, поднятых газетой в связи с сове­щанием драматургов, желают, очевидно, чтобы спор шел в плане - «брито-стри­жено!». Это неинтересно. Драматургия не обогатится в результате такого спора.

Дружба Московского Художественного театра с автором «Чайки» стала такой органической, такой крепкой, такой нуж­ной. Уже первая встреча с Чеховым на­долго определила дальнейший путь нашего театра и его революционное значение в истории не только русского сценического искусства, но и мировой сцены. Редакция «Литературной газеты», совместно с Пушкинским обществом, созывает совещание по вопросам подготовки к празднованию 125-летия со дня рождения

16 (28) декабря 1898 г. мы в первый раз сыпрали «Чайку». Наш маленький театр не совсем был полон, Мы уже сыграли «Федора Иоанно­вича» и «Шейлока». Хотя нас и хвалили,

Срвещание состоится в редакции «Литературной газеты» (Сретенка, Последний М. Ю. Лермонтова. часов вечера. пер., д 26) 10 января 1939 г. в 7

приведет к тому, что заработная плата, до сих пор бывшая очень низкой и итрав­шая для режиссера крайне маловажную роль в его общем заработке, явится теперь относительно более значительной частью его бюджета. В отношении же молодежи (ассистентов режиссеров и ассистентов операторов) повышение зарплаты безуслов-Эта но сыграет роль существенного стимула Новая свстема онлаты трула тврчесвих мыннаўчные, учебно-технические, хроникально-докумен­тальные и мультипликационные фильмы. Это несомненно поднимет их идейный и художественный уровень Для научных, учебно-технических, хроникаль­но-документальных и мультипликационных картин устанавливается дополнительное вознатраждение за постановку картины в пределах до 20.000 рублей. Операторы научных, учебных и технических картин будут получать дополнительно до 7.500 р. за постановку. Всем категориям творчес­ких работников этих отраслей кинемато­графии резко повышается заработная пла­та. режиссеровКомитету Таковы в основном правительственные решения, определяющие новый порядок оптаты творческой работы в кинематогра­фии. На состоявшихся в Комитете по де­лам кинематографии совещаниях ведущие творческие работники (режиссеры, опера­торы, писатели, сценаристы) единодушноПора приветствовали эти решения, которые по­кончат с нездоровой атмосферой ажиотажа в кинематографии, порождавшей непра­вильное, несоветское отношение к государ­ственным средствам и к оплате за творче­ский труд. руб-Уже приведенные краткие разяснения воочию показывают, что для серьезной под­линно творческой работы в кинематотра­фии обеспечиваются достаточные матери­альные стимулы, и в то же время создает­ся такая обстановка, в которой настоя­щий художник будет еще успешнее созда­вать полноценные произведения.

ража произведений. Едва ли может быть сомнение, что такая система, включаю­щая в себя двойную диференциацию для авторов различного уровня таланта (раз­личная основная ставка за стенарий и различный размер выпуска фильмо-копий), будет помогать улучшению качества сце­нариев и музыки для кинокартин и бу­дет отсеивать из кинематографии людей, кам без серьезной творческой работы, При реднм гоража в 300 колий, который имеем уже сейчас, общий размер гонорара является вполне достаточным. При боль­ших тиражах (как, например, по картине «Александр Невский», вышедшей в коли­честве около 900 копий) полностью гаран­тируется и повышенная оплата труда вы сокоювалифицированных мастеров. В отношении режиссеров кинокартин, взамен прежних авторских (режиссерских) отчислений, устанавливается, кроме зара­ботной платы, которую режиссер получает круглый год в студии, единовременное до­полнительное вознаграждение за постанов­ку картины. Размер этого вознаграждения также диференцируется в зависимости от характера и качества поставленной кар­тины (от 6 до 50 тысяч рублей за поста­новку), причем и элесь Комитету по делам кинематографии предоставлено право вхо­дить с ходатайством в правительство о по­вышении оплаты сверх указанного преде­ла за картины, представляющие собой луч. шие образцы режиссерского мастерства. Новым в постановлении правительства яв­ляется распространение дополнительного вознаграждения за постановку картины и на операторов, прелставляющих важное звено в общем творческом процессе созда­ния кинокартины. Операторы будут полу­чать за постановку от 2 до 15 тысяч лей. Наконец, постановление Совнаркома СССР предусматривает общее значительное повышение заработной платы творческих работников киностудий (режиссеров, опе­раторов, ассистентов). Этоабсолютно пра­ти-вильная и здоровая тенденция, которая

Основное, что определяет существо этих двух постановлений, следующее: при сох­ранении достаточно высоких материальных стимулов творческой работы в кинемато­графии опи, эти стимулы, ставятся в пря­мую и непосредственную зависимость от композитора. Устраняется неорановованностаносттават ка, бюджет творческого работника опре­деляется интенсивностью его труда. Нако­новые формы вознаграждения за творче­скую работу режиссеров и операторов, дру­гое - сценаристов и композиторов.

C. ДУКЕЛЬСКИЙ

ТРУДА В КИНЕМАТОГРАФИИ При перестпойне соетсной винематогра­Фти на основе решения Совнаркома Соо­за ССР от 23 марта 1938 г. не мог остаться в стороне и вопрос о порядке оп­латы труда творческих работников: сцена­ристов, режиссеров и операторов. Существовавшая до сих пор система оп­латы труда, так называемые «авторские отчисления», явно устарела и отстала от жизни, В силу этого из стимулирующего фактора существовавшая система начала превращаться в свою противоположность, порождая в иных случаях незаинтересован­ность творческих работников в непрерыв­ном труде, Мало того, на почве этой си­стемы ста стали возникать нездоровые явле­ния, отнюдь не украшавшие советскую кинематографию, - пресловутое принуди­тельное «соавторство» и др. В чем основные недостатки существо­вавшей системы авторских отчислений? Во-первых, при этой системе размер гонорара автора сценария или режиссера определялся не начеством произведения, а в весьма значительной мере случайными обстоятельствами. Прокат картины плани­руется в государственном масштабе. Ко­личество зрительских посещений по каж­дой данной картине зависит от работы про­катных организасий, естественно стремя­щихся показать фильм наибольшему числу зрителей. Имеются многочисленные факты, когда картины, средние по драматургиче­скому и режиссерскому уровню, давали авторам не меньше, а иногда и больше го­норара, чем произведения киноискусства, в создание которых и драматург и режис­сер вложили огромную творческую работу. Об этом ярко свидетельствуют примеры  

с экрзннированнкани проповеданиями: Островоного, оператова нли «Модвель» «Бесприданница» Чехова и т. д. Во-вторых

заработок кинодраматурга

и режиссера далеко не всегла находился нец, Комитету по делам кинематографии при Сооза как государствен­пому органу, отвечающему за творческую За литературный сценарий основная оп­лата устанавливается в зависимости от характера и качества сценария, но не свы­ше 40.000 рублей за каждый отдельный сценарий, за музыку-не свыше 15.000 рублей. При этом Комитету по делам ки­нематографии предоставляется право опла­чивать, с разрешения Совнаркома Союза, особо выдающиеся сценарии и музыку и свыше указанной суммы, После оконча­ния постановки картины сценарист и ком­позитор имеют право на получение допол­нительного вознаграждения в зависимости от размеров тиража копии картины (50% основного вознаграждения за сценарий при тираже до 200 копий, 75% при тираже в 300 копий и т. д. вплоть до 200% при тираже свыше 1000 копий). Форма дополнительной оплаты сценаристов и ком­позиторов напоминает, таким образом, продукцию всей кинематографии в целом, предоставляется возможность непосредст­венно стимулировать хорошую работу, устанавливая различные размеры вознаг­раждения за творческий труд. По новой системе, авторские отчисления прекращаются как для сценаристов и ком­позиторов, так и для режиссеров с 1 ян­варя 1939 г. Взамен этого вводится сле­дующий порядок: авторский гонорар, существующий в худо­от определяет жественной литературе, зависящий в зависимости от интенсивности его твор­ческой работы, от ее непрерывности, Бес­порядочный, растянутый во времени при­ток отчислений не способствовал «уплотт нению» творческих планов многих сцена­ристов и режиссеров, не способствовал тому, чтобы после окончания озной вещи пере­ходить без длительных задержек к созда­нию другой. Перерывы в творческой ра­боте сценаристов и режиссеров были чрез­мерно велики, и это вредило не только киноискусству, но и самим творческим работникам. В-третьих, неорганизованная сугубо-ме­ханическая система оплаты творческого труда исключала возможность организован­ного поощрения тучших мастеров. Эта си­стема мешала усталовить определенные традиции в оплате творческого труда и препятствовала здоровому творческому со­ревнованию, повышающему художествен­ное качество произведения, Оздоровление обстановки в кинематогра… фии сейчас частично доститнуто путем перестройки хозяйственных звеньев кино на началах экономии государственных средств, соблюдения бюджетных правил, точных смет и т. д. Вместе с тем необ­ходимо было перестроить и систему опла­ты труда творческих работников так, что­бы она более соответствовала задачам ис­кусства. Это и осуществлено двумя поста­новлениями Совета народных комиссаров Союза ССР, из которых одно