и. зваВич



Великий певец киризского народа  Токтогул Сатыланов    Токтогул Сатылганов, сын бедняка из Кетмень-Тюбе, в ранней юности вынужден был наняться в батраки к баю. Прекрас­ные стихи и песни начал слагать моло­дой батрак. Затем Токтогул бросил работу у хозяина и отправился, как многие певцы того времени, странствовать, распевая свои песни на сложенные им мелодии. Рассказывая в своих песнях о горестях и страданиях бедноты, Токтогул горячо и смело выступал против гнета баев и мана­пов, против царских колонизаторов, В 1898 году, когда вспыхнуло Анди­жанское восстание, Токтогул отправился в горные аилы, призывая киргизов своими взволнованными песнями на борьбу, Из пе­сен того времени особенно известна его гневная и язвительная песня, направлен­ная против пяти братьев-манапов, долгое время угнетавших бедняков Кетмень-Тюбе. Эта песня сыграла роковую роль в судьбе Токтогула: манапы обвинили пев­ца в бунтарстве и подстрекательстве к вос­станию. Токтогул был арестован и осужден царским правительством на каторжные работы и ссылку в Сибирь на 25 лет. Однако ссылка и каторга не сломили свободолюбивого певца. Много замечатель­ных песен сложил Токтогул в Сибири. В этих стихах из заточения он с подлинно народным оптимизмом воспевал неизбеж­ный приход свободы. После восьмилетнего пребывания на ка­торге Токтогул бежал. Два года продолжа­лись его странствования, пока он достит наконец своей отчизны.

«Серьезная операция» Герой романа Джордж Андерсон - ную отвлечений от основного сюжета ро­мана. Эти отступления создают как бы фон романа. Они посвящены городу Глаз­го - крупнейшему после Лондона центру Британских островов, «Второй столице им­перии». по выражению автора. Поэтому не будет преувеличением сказать, что у книги Барка есть и второй герой -- город Глазго, Барк -- патриот Шотландии и патриот Глазго, он гордится своей стра­ной и своим народом, он хочет и ищет счастья для него и видит, что социаль­ная медицина капитализма слабее меди­пины Додза и ему подобных. «Кризис продолжал подтачивать эконо­мическую жизнь, основу существования Второй столицы. Кровь столицы, некогла красная и пульсирующая, истощилась; она капала, серая, как дождь­И жизнь под влиянием кризиса стала такой же серой и мрачной». «Множество хирургов собралось у ис­головья Второй столицы; тут были и спе­циалисты по усыплению и сестры, Одни хирурги стояли за антисептику, другие - за асептику. Но ничто не могло остановить серую кровь; она продолжала капать. Больной умирал…». жиз-Джеме Барк, повидимому, немало рабо­тал над своим романом, но в романе все еще есть много лишнего, Читателю порой трудно уследить за множеством действую­щих лиц, в сущности нисколько не за­служивающих того, чтобы они останавли­вали на себе внимание. Барк все еще на­ходится под литературным влиянием Джой­са; в особенности заметно это в первой части романа, все действие которой раз­вертывается в течение одного дня. В ма­нере Джойса и перемежающееся действие, в котором трудно бывает отыскать сюжет­ную нить рассказе, и смешение действия с психологическими переживаниями ге­роев и их мыслями, в беспорядке и без видимой связи набегающими друг на друга. Если за ассоциациями Джойса сле­дить трудно, и до сих пор ни один пе­реводчик не смог еще передать «Улисса» сколько-нибудь верно, то и ва ассоциа­циями Барка уследить нелегко. Кое-что не удалось и переводчикам, работавшим под руководством такого опытного редактора, как Н. Л. Дарузес. Редакция «Всемирной библиотеки» хо­рошо сделала бы, если бы в исключение от обычного правила сопроводила роман небольшим комментарием или примеча­ниями. владелеп конторы по продаже утля. Он унаследовал от отца доходное предприятие в Глазго. Послевоенный кризис был осо­бенно жесток в угольной промышленности, Андерсон разорен. Ему не помогли ни ста­рые деловые связи, ни накопленные отцом капиталы. Неудачно сложилась и личная жизнь Андерсона. Он разорен, тяжело болен, же­на ушла к любовнику - автору пошлых пьес и владельцу преуспевающего космети­ческого заведения. Андерсон нуждается в серьезной опера­ции. Он вынужден лечь в общественный госпиталь, который содержится на сред­ства благотворительности. Знаменитый хи­рург Додз делает Андерсону серьезную операцию; блестящая техника Додза по­зволяет Андерсону оправиться от смер­тельного недуга. Большое влияние на Андерсона оказы­вает знакомство с коммунистом, лидером безработных Мак Келви, оказавшимся в одной с ним палате. Больной Мак Келви находит силы и терпение для того, чтобы помочь выброшенному за борт жизнью и покинутому своим классом и своей семьей Андерсону вновь найти свое место в ни. Андерсон знакомится с жизнью рабо­чих, о которой он в сущности не имел никакого представления. Если бы не ду­ховная помощь Мак Келви, за которую Ан­дерсон пепляется, как утопающий за со­ломинку, он либо покончил бы самоубий­ством, либо, может быть, примкнул бы к фашистам. Но Мак Келви, крупный поли­тический работник, возглавляющий дви­жение безработных, находит время для воспитания Андерсона. Мак Келви ценит в Андерсоне личное мужество, искрен­ность и порядочность. Андерсон прини­мает участие в демонстрации безработных и гибнет со знаменем в руках под удара­ми полицейских, нападающих на безо­ружную демонстрацию. Это - настоящее художественное про­изведение. Джемс Барк умело пользуется оружием иронии: его мягкий и «сухой» шотландский юмор одинаково умеет ра­зить врага и подшучивать над другом. Барк все время обращается к читателю, делает его как бы участником пережи­ваемых героями событий, вступает с чи­тателем в непринужденную беседу, пол­Джемс Барк. «Серьезная операция». Пе­ревод с английского Т. Прокуниной и Н. Дегтяревой. Гослитиздат. М. 1938. 

Бедняки открыто и решительно высту­пили на защиту Токтогула, и баи и ма­напы, боясь народного гнева, вынуждены были на некоторое время смириться. Токтогул Сатылганов был одним из пер­вых киргизских певцов, восторженно встретивших Великую Октябрьскую социа­листическую революцию. Не только талантливейшим певцом и мудрым мыслителем, но и воспитателем пе­лого поколения акынов, певцов и музыкан­тов был Токтогул. Без преувеличения мож­но сказать, что все крупнейшие певпы сказители и музыканты Киргизии являють ся учениками Токтогула. Осенью 1939 года исполняется 80 лет со дня рождения этого великого певца и культурного деятеля киргизского народа. Организованный в Киргизии правитель­ственный юбилейный комитет собирает, записывает, систематизирует и издает сбе­реженные памятью народа стихи, песни, поэмы Токтогула. Избранные стихи и по­эмы его переводятся на русский язык. Это пев­позволит впервые ознакомить широкие мас­сы советских читателей с творчеством крупнейшего представителя народного ис­кусства Киргизии. Юбилей Токтогула знаменательный праздник киргизской культуры, распвет которой является живым воптошением тор­жества ленинско-сталинской национальной политики.

В дореволюционной Киргизии песня, сло­женная акыном-импровизатором, заменяла народу несуществовавшие тогда киргизские книги, газеты, театр. B кыштаках и аилах, отрезанных от всего мира высокими горными перевалами, песня не только раз­влекала юных джигитов и престарелых аксакалов, - она являлась источником но­востей, средством воспитания, орудием формирования общественного мнения. Естественно, что в этих условиях родо­вая знать - маналы и богачи-бал - стремились подчинить себе акынов-импро­визаторов. Почти каждый манап имел своего прид­ворного акына, который ради чашки ячменной похлебки - джармы, был вы­нужден выступать на празднествах - тоях, поминках и других сборищах наро­да­с песнопением в честь своего хо­зяина и с язвительной хулой против его врагов. Непокорных акынов манапы изго­няли из рода, разоряли и обрекали на го­лодную смерть. Однако находились смельчаки, которые, несмотря на грозящую им гибель, не толь­ко отказывались славословить маналов, но и выступали открыто против своих вечных угнетателей, призывая народ на борьбу с ними. В числе этих верных народу, благо­родных и доблестных певцов одно из пер­вых и почетнейших мест принадлежит ве­тикому киргиэскому якыну и композитору Токтогулу Сатылганову, скончавшемуся в 1933 году.



g)

g) (

(

Узнав о возвращении непокорного ца, баи и манапы решили снова выдать его царской администрации. Токтогула пре­дупредили о готовящемся предательстве. Вместо того, чтобы бежать и скрываться, что он очень легко мог сделать, Токтогул, рассчитывая на помощь бедноты, приехал на многолюдные поминки и обратился не­посредственно с песней к народу, прося у него защиты.

ВСТРЕЧА С НАРОДОМ Я вновь на отчизне средь гор и полян, Я вновь пред тобой, но тревоги туман Тяжелым предчувствием давит мне грудь, Волнуюсь я тем, что зловещий тиран Меня в кандалы хочет снова вернуть. Не я запеваю, а сердце поет - Я сердце склоняю к тебе, мой народ, Внимайте мне, юноши и старики! Без вас эти годы мне были горьки. Огромный народ, окруживший меня, Когда-то за песни любивший меня, Надеюсь я, бедный певец Токтогул, Что ты от мучений избавишь меня! Народ -- миллионы, народ -- исполин, А я, одинокий в народе, - один; Как яблоко, сбитое ветром с ветвей, Я к яблоне жажду вернуться своей, Чтоб вместе с народом итти по пути, Чтоб силой народной и жить и цвести. Народ моей волости! Ваши сердца Слыхали о горестной жизни певца, Теперь не вернется в тюрьму Токтогул. Назад не вернется во тьму Токтогул. Арыма народ! Ты, злодеев кляня, Я верю, возьмешь под защиту меня­Как слабая птица от коршунов злых, Летел я на сломленных крыльях своих, В кустах и в теснинах обрывистых скал Я, прячась в спасенья тревоге, спасенья искал, Но встретясь с народом в предгорьях родных, Я верю, что час избавленья настал! Народ мой! Я снова встречаю тебя, Попрежнему верно и крепко любя, Но, словно скакун после трудных дорог, Устал я, замучен, ослаб, занемог. Пусть буду лежать незаметно в кам­нях, Народ, все равно ты заметишь меня, Огромный народ, пред тобой я стою, Не думай, что жизнь я скрываю свою. Я с юности ранней изгнанником был, Я черные думы на сердце носил, Годами истерзан, тревогой гоним, Я прибыл на тризну в долину Арым, С приветственной песней стою пред то­бой, Родимый народ, драгоценный ты мой! Я с юности каторжным пленником был, Туман над моей головою кружил, Я долго бродил среди мрака и мглы, И вот я на тризне пою Тойалы, Взволнован душою, стою пред тобой, Родимый народ, драгоценный ты мой. Народ мой! На празднике каждом твоем Когда-то я лучшим бывал соловьем. Но изгнанный в ссылку, закованный Забыл я о голосе звонком своем, Я горы оставил, покинул я степь. цепь, в Я помню, как баи, кнутами гоня, В Сибирь провожали с насмешкой меня, Как люди, искавшие грязных нажив, Ко мне подходили, мечи обнажив.

ЖИ З НЬ Под старость - падаешь к ногам, Как зверь, попавшийся в капкан. Тебя сравнил я на бегу С конем летящим на байгу, А в старости, я вижу, ты Шуршишь, как желтые листы. Была ты юной предо мной, Как луг, сверкающий весной, А старая - лежишь вдали Разбитым комузом 2 в пыли, Под солнцем юной красоты, Как зеркало, блистаешь ты, Но станешь тусклой от морщин, Как старый, брошенный кувшин. Когда родится человек, Сверкает жизнь, как горный снег, Когда стареет, - с горных круч Она летит мрачнее туч. Когда, о жизнь, приходишь ты, Ласкаешь нежно, как цветы, Когда уходишь, чуть дыша, Смердишь и чешешь, как парша. Ничто не вечно. Все пройдет. Все, что рождается, умрет, И только труд упорный твой Не знает смерти роковой. Когда ты смел - шагай вперед, Героев тленье не берет, Лишь тот, кем дорожит народ, В любви народной не умрет! Перевел с киргизского В. ВИННИКОВ. 1 Тюльпар -- легендарный крылатый конь. 2 Комуз - киргизский национальный инструмент.

Ты, жизнь, пройдешь в короткий миг, Но вкривь и вкось, - не напрямик, И даже тем, кто плыл до дна, Твоя сокрыта глубина! Когда приходит жизнь, она - Светла, как полная луна, Когда уходит жизнь, она, Как степь безводная, темна. Когда приходит жизнь, она, Как солнечный восход, ясна, Когда уходит жизнь, она­Бредет печальней горбуна. Начало жизни, как цветы В лугах нагорной высоты, А жизни прожитой конец, Как страшный скорченный мертвец. Для тех, кто молод, дни идут Спокойно, как в степях верблюд, Но дни бегут от тех, кто стар, Быстрей, чем сказочный тюльпар 1. В дни юности ты для меня Была подобием коня, Но стала к старости потом­Скворцом, покинувшим свой дом. Я помню, в детстве, вдалеке Была ты птицею в руке, А старости пришла пора, - Ты - неприступная гора. О, жизнь, ты на заре своей Летишь, как майский соловей, Уходят годы, и тогда Ты, жизнь, как птица без гнезда. Когда приходит жизнь, она Потоку горному равна, А уходя с твоих дорог, Она слабей, чем ветерок. Для тех, кто молод и крылат, Сверкаешь ты, как ценный клад,



Нодготовка кбилею Навои   сти пятьдесят тысяч строк поэзии и двад­цать печатных листов прозы. В правительственном юбилейном коми­тете ортанизованы комиссии: текстологиче­ская - для проверки текстов Навои, на­учная - для проведения научно-исследо­вательских работ и лингвистическая, ко­торой поручено в течение 1939 г. подго­товить толковый словарь к произведениям писателя. B Ташкенте откроется выставка, по­священная творчеству Навои и раскрыва­ющая значение этого творчества для уз­бекского народа и социалистической куль­ниях выпускаются поэма Навои «Фархад и Ширин» в прозаическом изложении, а также сборник его лирических стихотворе­ний. Подготовляется перевод на русский язык поэмы «Фархад и Ширин», избранных ли­рических стихотворений из «Чор-Девана», пословиц и афоризмов Навои. Перевод этих произведений делается советскими восто­коведами под редакцией профессора Б. Э. Бертельса. В течение 1939 г. будут сделаны еще новые переводы произведений Навои на русский язык; в общем намечено переве-

Узбекистан готовится к празднованию юбилея своего великого писателя и мы­слителя Алишера Навои, как к общена­родному празднику. Чтобы ознакомить ши­рокие народные массы с жизнью и твор­чеством писателя, правительственный юбилейный комитет выпустит ряд книг, популяризирующих произведения Навои. В начале будущего года на узбекском и русском языках выйдет научная биогра­фия Навои, написанная литературоведом Шарафутдиновым под редакцией и с пре­дисловием Сатты Хусаинова. На узбекском языке в массовых изда-

туры. Выставлены рукописи и печатные произведения Навои, вся европейская и во­сточная литература о его творчестве, до­кументы, характеризующие жизненный путь и эпоху, в которой жил поет. Правительственным юбилейным комите­том утвержден обширный план издания в 1939-1940 тг. произведений и писем Навои, произведений его предшественни­ков и последователей, а также хрестома­тий узбекской поэзии и прозы от Навои до наших дней.

Тысячи китайских сирот, чьи родители погибли, защищая родину от японских фронта. захватчиков, принимают горячее участие в культурном обслуживании Так родились детские театральные бригады, которыми руководят педагоги и студенты. Маленькие артисты выступают перед отдыхающими бойцами, разыг­рывая пьесы собственного сочинения. Чаще всего этоинсценировки патриоти­ческих песен. На снимке: хор девочек, исполняющих одну из национальных песен. фашистской агрессии. Никакой ужас не представляется слишком большим, никакая катастрофа не кажется слиш­ком сверх естественной, чтобы быть не­вероятными… Никто не призадумался, что собственно произошло, ибо все пол­ностьюсоответствовало угрозам из Ри­ма, Берлина и Токио». оВ унисон с антифашистским журналом пишет одна из крупнейших американских буржуазных газет - «Нью-Йорк геральд она. - Настал конец света. Я слышала это по радио. Расходитесь по домам, - лучше умереть у себя дома! Церковь мгновенно опустела… Мы далеки от мысли огульно обвинять американцев в трусости и в склонности к панике. Разве можно назвать трусостью поведение многочисленных солдат и коман­диров запаса, которые, узнав по радио гибели семи тысяч американских бойцов под действием загадочных «лучей смерти»,

Б. ИЗАКОВ

лее ценные пожитки; многие прикрывали лица мокрыми полотепцами, чтобы убе­речься от действия ядовитых газов. Впоследствии американские газеты и журналы опубликовали интервью с некото­рыми из этих беглецов. Приведем рассказ одного из них, некоего С. Тишмэна, жите­ля Нью-Йорка. Десятки тысяч людей обращались в по­лицейские участки, в правительственные учреждения, в редакции газет, требуя ука­заний: где укрыться от вражеского напа­дения, куда бежать, где достать проти­вогаз? Впрочем, полиция и местные власти сперва также поддались общей панике; чтобы восстановить дееспособность своих местных органов, главным полицейским управлениям в штатах Нью-Йорк и Нью­Джерси пришлось срочно передать им по системе «телетайп» обстоятельное сообще­ние, раз яснявшее смысл радиопередачи «Театра Меркурия». пришел домой в четверть девято­го, - рассказывает С. Тишмән. - В это время мне позвонил по телефону поражен-По ный ужасом племянник. Он сообщил, что предстоит воздушная бомбардировка города, и посоветовал мне немедленно покинуть дом. Я включил радио и услышал дачу, которая соответствовала тому, что говорил племянник. Тогда я схватил шля­пу, пальто и кое-что из имущества и бро­сился к лифту. На улице я увидел сотни людей, метавшихся в панике во всех на­правлениях Большинство из них побежа­ло к Бродвэю». О массовом характере паники, обуявшей американское население, дает некоторое представление количество телефонных об­ращений в полицейские участки с приве­денными выше запросами. Главное поли­цейское управление Нью-Йорка ответило в течение 15 минут на две тысячи таких вопросов; такое же количество телефон­ных запросов было сделано разными лица­ми полицейским управлениям в Бронксе и Нью-Йорке; участок Колумбии и Фила­дельфии ответил в течение часа на четыре тысячи телефонных звонков. Телефонная компания в Ныю-Джерси установила, что в течение рокового часа в одном этом штате было сделано до ста тысяч телефон­ных вызовов сверх обычного их количе­ства. На перекрестках нью-йоркских улиц стояли толпы перепуганных людей, наблю­наибо-давших со страхом за небосводом в ожи-

пере-Немало людей заболело на почве нервно­го потрясения. В один только госпиталь Сэнт-Мэйкль в Нью-Йорке было доставле­но 15 лиц в состоянии нервного припад­ка. дании появления неприятельских самоле­тов. В городе Нью-Джерси какой-то че­ловек ворвался в переполненный кино­театр во время просмотра фильма и исте­рическиммголосом об явил страшную весть о вражеском нападении на США; в мгно­вение ока кинотеатр опустел, То же самое произошло в кинотеатре Лоди, куда вло­мился с улицы человек с диким воплем: -Неприятель ворвался в наш штат! шоссейным и проселочным дорогам на бешеной скорости проносились авто­мобилисты, переставшие соблюдать прави­ла дорожного движения. Многие галлюцинировали. Кое-кто заяв­лял, что слышал по радио сообщение о «катастрофе» из уст «самого президента Рузвельта». В пункте Вашингтон Хейтис в полицейский участок прибежал белый, как полотно, человек, утверждавший, что он собственными глазами видел неприя­тельские самолеты над рекой Гудзон. Дру­гие уверяли, что видели на горизонте зарево пожаров и клубы дыма. B главное полицейское управление Бронкса позвонил неизвестный, прокричав­ший по телефону: Они бомбардируют Нью-Йорк! - С чего вы это взяли? - спросил полицейский. - Я слышал это по радио, - подтвер­дил неизвестный, Затем я поднялся на крышу и увидел черный дым от химиче­ских снарядов, приближавшийся к Нью­Порку. Что мне делать? Как уже сказано, паника не ограничи­лась пределами двух штатов и прокати­лась по всей стране. В Сан-Луи на ули­цах собирались группы людей, в истери­ческом возбуждении обсуждавших весть о неожиданной напасти. В Северной Каро­лине в закрытом учебном заведении Бро­вард-колледж потеряли сознание пять уча­шихся. В Чикаго опустели рестораны, В Провиденсе обыватели осаждали служащих местной электрической компании с требо­ванием немедленно выключить свет во всем городе, чтобы замаскировать его от нападений с воздуха. В Индианополисе ка­кая-то женщина ворвалась в церковь во время богослужения. -

лическим снарядом, из которого вылезают чудовища - марсиане. Ростом они могут равняться с нью-йоркскими небоскребами, их внешний вид отвратителен и ужасен. Чудовища вооружены страшным оружием зеркалами, излучающими огонь и смерть. Этими лучами пришельцы с Марса уничтожают семитысячный воинский от­ряд и посланные против них военно-воз-«Я душные силы. Марсиане движутся на Нью­Йорк, умерщвляя и поедая людей, разру­шая здания, мосты и дороги. Ядовитым черным дымом они травят все живое на своем пути. Но чудовищ ждет неожидан­ный конец: они гибнут от земных бацилл и микробов, к которым не приспособлен их марсианский организм. Чтобы произвести наибольший эффект, Орсон Уэллес построил свою передачу в виде коротких сенсационных сообщений, В передачу были также вмонтированы заяв­ления «официальных лиц»; одно из таких заявлений приписывалось министру вну­тренних дел. Разумеется, эти заявления, как и остальной текст передачи, зачитыва… лись перед микрофоном артистами «Театра Меркурия». Надо отдать справедливость Орсону Уэл­лесу: ему действительно удалось достиг­нуть эффекта, хотя и такого, какого он никак не ожидал и, по всей вероятности, не желал. Вся передача продолжалась один час: с 8 до 9 часов вечера. Следовательно, многочисленные события, вызванные этой передачей, произошли в течение одного ча­са. За это время паника охватила значи­тельную часть населения Соединенных Штатов, распространившись по стране с быстротой молнии. По словам газеты «Нью-Йорк уордл-телеграмм», «быть мо­жет, подобная волна ужаса еще никогда не катилась по стране с такой быстротой, изгоняя мужчин и женщин в истерике из их жилищ в поисках спасения от страш­ного нападения». Особенно крупные размеры паника при­няла в штате Нью-Джерси и соседнем с ним птате Нью-Йорк, то есть в районе, упоминавшемся в радиопередаче в каче­стве места фантастических военных дейст­вий. Людьми овладел массовый психоз. Небольшие города опустели: их население бежало в поля и горы, Беглецы метались и по улицам Нью-Йорка. Люди бросали жилища, захватив с собой детей и 

марсиане МР­Недавно в Соединенных Штатах Амери­ки произошло из ряда вон выходящее про­исшествие, весьма показательное для сов­ременного состояния умов широких слоев населения в капиталистическом мире: пе­редача по радио известного литературного произведения вызвала беспримерную па­нику в целой стране. Сейчас, после того как в американских газетах и журналах улеглась дискуссия, вызванная этим пора­зительным происшествием, легко можно восстановить его со всеми подробностями. Радиовещательная компания «Колум­бия» включила в свою программу переда­чу известного фантастического романа ал­глийского писателя Герберта Уэллса «Борьба миров». Передачу вела артистиче­ская труппа под руководством «почти од­нофамильца» английского писателя­двадцатитрехлетнего Орсона Уәллеса. Эта труппа, присвоившая себе наименование «Театр Меркурия», специализировалась главным образом на радиопередачах фанта­стического характера. Читатель помнит, что в романе Уэллса идет речь о нападении на нашу землю обитателей планеты Марс. Орсон Уэллес сделал попытку «американизировать» Гер­берта Уэллса и взялся за дело со всем пылом своих двадцати трех лет. Прежде всего он перенес место действия из Ан­глии в США, Затем он переработал роман, приспособив текст к методам и формам современных американских радиопередач. Передача Орсона Уэллеса начиналась обычной музыкой для танцев. Музыкаль­ная программа прерывалась сообщением о падении на землю в штате Нью-Джерси необычайного «метеорита». В дальнейшем сцена действия в последовательном поряд­ке перепосилась в обсерваторию в Прин­стоне, в штат Нью-Джерси - к месту падения «метеорита», в правительствен­ные учреждения в Вашингтоне, на крышу вью-йоркского небоскреба и т. д. «Метеорит» оказался гигантским метал­2 Литературная газета № 2

тут же явились на призывные пункты! В трибюн». В передовой статье эта газета заявляет: Сан-Франциско молодой американец позво­нил в полицейское управление. - Где можно записаться добровольцем в армию? - спросил он. - Мы во что бы то ни стало должны остановить это ужасное нашествие! Разве можно назвать малодушным пове­дение сотен врачей и сестер, которые, су­дя по газетным отчетам, повсеместно пред­лагали властям свои услуги для ухода за ранеными? Это, бесспорно, смелые и муже­ственные люди, Но даже эти храбрецы,уже для блага своей страны с готовностью ста­вившие на карту жизнь, не имели доста­точного хладнокровия, чтобы спокойно про­слушать несколько фраз из радиопереда­Чи. Правительственная комиссия, изучившаяриев, впоследствии материалырадиопередачи Орсона Уэллеса, установила, что не толь­ко перед началом и по окончании переда­чи, но и дважды во время ее хода диктор предупреждал слушателей о фантастиче­ском характере передаваемого литературно­го произведения. Текст «Борьбы миров» в обработке Орсона Уэллеса, опубликован­ный в газете «Нью-Йорк таймс», показы­вает, что диктор и артисты все время го­ворилиo совершенно неправдоподобных, фантастических вещах - о «жителях с Марса», «чудовищах» и т. п. Какой хлад­нокровный человек, прослушав две-три фразы такой фантастики, поверил бы, что речь идет о подлинном событии? Американские органы печати единодуш­но отмечают прямую связь между пани­кой, вызванной в США радиопередачей «Борьбы миров», и недавними событиями в Европе - германским натиском на Че­хословакию и мюнхенским сговором, при­бедшим к расчленению этой Антифашистский журнал «Нью мессес» пишет: «Угроза войны глубоко проникла в сознание людей в течение последних лет

«В последние недели возникло чув­ство тревоги и смятения, которое допу­скает возможность почти что любой ка­тастрофы, То, что случилось, когда война показалась на горизонте и была избегнута лишь страшной ценой мюн­хенской капитуляции, - это оставило нам всем расшатанные нервы и кош­марные опасения, Марсиане из фанта­зии Уэллса упали на наше сознание, потрясенное невероятными собы­тиями, столь же ужасными, как и лю­бая фантазия». Корреспондент французского еженедель­ника «Эроп нувель» писал из Америки: «Бесчисленное количество коммента­которые вызвал в Америке этот случай, подчеркивают следующий факт. Такой феномен не мог бы произойти, если бы общественное мнение не было подготовлено к нему напряженным со­стоянием, в котором весь мир пребывал в течение сентября. Нервозное состоя­ние, в котором находилось тогда насе­ление Парижа и Лондона в ожидании воздушных бомбардировок, распространи­лось вплоть до Америки». Диктор микрофона радиокомпании «Колумбия» рассказывал о нападении фан­тастических марсиан, но у американско­го населения на уме - германский и итальянский агрессоры. Диктор говорил о сказочных «лучах смерти», но в представ­лении миллионов американцев живут опи­сания чудовищных воздушных бомбардиро­вок Барселоны и Кантона. Разгул фаши­стской агрессии лишил покоя и хладно­кровия население капиталистического ми­ра, страны.Случай в США, словно в зеркале, отра­зил постоянную тревогу, под гнетом ко­торой живет население за рубежом в по­риод начавшейся второй империалистиче­ской войны,