Проф. А. ШЕСТАКОВ

B. шкловский

i

Состязание певцов 

ЧАРЛИ ЧАПЛИН Обложка в то же время похожа на бю­вар. В книту попали куски американских рекламных биографий, рассказывается о том, как к Чаплину проник представитель боем во времассовки. Он вез с собой бесспор-мя массоки. Онвез с собой но, правда, не за миллион, а за 35 дол­ларов. Это довольно любопытно, но из дру­гой книги. Инполит Соколов очень много знает. В годы РАПП его травили. Сейчас Ипполит Соколов пишет, но в его голосе сохранилась растерянность. На обложке книги наклеен кусок целлу­лоида с маской Чаплина, глубоко вытесне­ны ботинки, тросточка. выд-Книжка Инполита Соколова переполнена сведениями. Устанавливается точный год рождения Чарли Чаплина. Сведения проти­воречивы, Но Чаплин жив, можно отпра­вить ему открытку, спросить: «Когда вы родились?» Автор предпочитает ложный путь сопоставления данных. Тут же рядом сообщение о бракоразвод­вокалисты.арли Чаплина. Цитаты теспят­ся в кните, как толпа у выхода из кино при крике «пожар!» Между тем книга полезная, в ней есть библиография всех фильмов Чарли Чапли­на, есть краткие сценарии вещей, но сде­лано все так, что качество ленты усколь­зает. Возьмем записи сценария «Парижанка» у Соколова, Ссорится Мари с ботатым Пье­ром. «СадПьер «- Чего же тебе недостает?… Мари молчит. спокойно говорит ей: -Беда в том, что ты сама не знаешь, что тебе надо. Мари не может сдержать себя и гневно бросает ему упрек: Мне нужна своя, настоящая семья… Пьер иронически смотрит на нее. Она в гневе срывает с себя ожерелье и бросает его в окно. На улице под ее окном проходит нищий с семьей и поднимает ее ожерелье. ком-Она идет по улице, волоча ботинок со сломанным каблуком. бы-На улице она подбегает к нищему и вы­рывает у него ожерелье. и уважение мужчины… Мари гневно говорит ему: - Ты никогда не относишься ко мне серьезно, Он снова спрашивает ее: Чего же тебе недостает?… Мари гневно говорит ему: - Я любила тебя, а ты что дал мне?… Ничего. Мари, придя в себя, быстро выбегает из комнаты. Подавленная и униженная, она прихо­дит в гостиную. Пьер спокойно играет на саксофоне и проиически улыбается. Мари, видя его ироническую усмешку, кричит в бешенстве: Идиот!» Теперь, по памяти, восстановлю рисунок этой сцены: Пьер и Мари говорят у окна. семья рабочего. Через улицу переходит Маленький ребенок плачет, тянет мать, мать сердится на ребят. Мари говорит о семье, Пьер, глядя на семью там, за окном, пронически улыбает­ся. Мари упрекает Пьера: «Что ты дал мне?» Пьер, иронически и ничего не го­воря, берет в руки ожерелье Мари и иг­рает жемчугами. Мари понимает намек Пьера, выбрасывает ожерелье. Прохожий подбирает ожерелье. Мари пытается не об­ратитьна это внимания, потом бежит за ожерельем. Она вырывает у прохожего оже­в беге сломала каблук на туфле и хромая и уже забыв о ссо­ре. Пьер торжествующе играет на саксо­фоце. Тогда происходит ссора, потому что Мари чувствует, что она сорвалась в воп-Движение Чаплина к реализму-превра­щение выходов клоуна в историю «малень­кого человека»,превращениеклоуна в Акакия Акакиевича из «Шинели», прибли­жение Чаплина к Гоголю - вот настоя­щая история американского художника. Вот почему Юрий Тынянов, когда-то соз­давая сценарий «Шинель», и писал о Чап­лине в роли Акакия Акакиевича. споре Так же можно проанализировать любой кусок спенариев, довольно несвязно запи­санных Соколовым. Кроме того, основное в «Парижанке»- это то, что Мари не любит юного худож­ника. Жана. Она любит Пьера. Здесь все гораздо сложнее. Это не вос­поминание о людях, это анализ людей. У Ипполита Соколова есть целый ряд интересных наблюдений. Его книга нужна каждому кинематографисту, но до настоя­щей ткани произведения он добирается ред­ко. своей лекции, прочитанной в Доме кино, Соколов при показе старых фильмов Чаплина рядом давал куски новых вещей, выросших из старых трюков, и это было значительно интереснее. Чарли Чаплин -- терой предвоенных и послевоенных экранов, Чарли Чаплин сам слепая девушка из «Огней большого города». К новому он идет тоже, как сле­пой, и не узнает и вряд ли узнает, что временами возвращает ему зрение. ве-Книту Соколова надо развернуть, изба­вить от налета лженауки,

Пронаганда



Не помню, кто сказал, что человеческий голос - совершеннейший из инструмен­тов. Во всяком случае, это метко сказано. Ни в одном инструменте, кажется мне, действительно нет такого богатства и раз­нообразия оттенков, такой теплоты и оду­хотворенности. Россия издавна славилась певцами. Те­перь в Советской стране, когда искусство стало истинно-массовым, когда каждое да­рование встречает поддержку, внимание. заботу, такая слава еще больше укрепи-

Большинство лауреатов дала периферия. Это - бывшая хористка Одесской оперы B. А. Губерт, обладающая красивым лири­ко-драматическим сопрано. Это -- талант­ливая студентка Киевской консерватория Л. А. Руденко (меццо-сопрано); Н. К. Кук­лина - приятная, музыкальная певица, солистка пермской оперы; замечательный, поистине редкий баритон Д. А. Гамрекели (Грузия), невольно вызывающий сравнение своим стихийным голосом с знаменитым Котоньи. Наконец блестящих певпов

вредного тезиса Превратив историю в голые схемы, ли­шенные конкретности, Покровский жонг­лировал историческими явлениями, допу­скал произвольные аналогии и совершенно неправильно понимал отношение истории и политики. Покровский не понимал, что нельзя правильно и научно оценить события про­шлой истории с точки зрения нынешних задач, если это прошлое оторвать от кон­кретных условий. Сочетание теории и практики в исторической науке Покров­ский понимал как механическую родствен­ную связь или как прямую аналогию на­стоящих и прошедших исторических собы­тий. Так, например, Покровский, опрокилы­вая «политику в прошлое», заявлял, что у Минина и Пожарского защита родины и защита своей мошны, как у буржуазии всех времен, сливались в одно­Марксизм-ленинизм, утверждая партий­ность науки, признает прежде всего об ек­тивность идеологии пролетариата, заинте­ресованного в том, чтобы для изменения мира лучше и глубже понять его. Марксизм-ленинизм требует от науки не затушевывания противоречий, что делает буржуазная наука, ограниченная в своем классовом понимании, а раскрытия этих противоречий и показа направления разви­тия и уничтожения этих противоречий. Марксизм-ленинизм требует, чтобы нау­ка истории являлась революционной си­лой, способствующей преобразованию ста­рого мира. Ученый марксист, правильно освещая события, не может не становиться на позицию такого об яснения прошлого, которое необходимо для дальнейшего науч­ного продвижения и самого развития чело­веческого общества. Покровский создавал схемы, а истори­ческие факты привлекались им только в качестве иллюстраций и примеров. Утвер­ждение Блюма о том, что «историческое искусство», обслуживая актуальные, со­временные публицистические цели, имеет право по-своему расправляться с историей, искажая ее, по сути дела есть призыв к введению в практику наших писателей вредного, пюрочного метода Покровского, противоречащего науке и осужденного пар­тией. Актуальность темы определяется не той схемой, которую придумывает тот или иной писатель, в частности драматург, именно правдивым изображением историче­ских событий. Во многих наших исторических произ­ведениях часто допускаются грубые ошиб­ки, особенно в изображении быта, культу­ры, характеристики отдельных лиц. Оправ­дывать всякото рода неумные выдумки, вводить в историю явные несообразности и нелепицу не должно быть разрешено ни­кому, кто хотел бы, прикрываясь «теори­ей» Блюма, откинуть историю и запяться мифотворчеством. Выступление Блюма снова и снова ста­вит проблему о совместной работе писа­теля и историка. постановлении Цн ВКП(б) от 14 ноября 1938 г. «О поста­новке партийной пропаганды в связи с вынуском «Краткого курса истории ВКП(б)» еще раз указывается на необходимость ос­вещения вопросов истории на основе ис­торического материализма. В постановле­нии сказано, что «В исторической науке до последнего времени антимарксистские извращения и вульгаризаторство были свя­заны с так называемой «школой» Пскров­ского, которая толковала исторические факты извращевно, вопреки историческо­му материализму освещала их с точки зрения сегодняшнего дня, а не с точки зрения тех условий, в обстановке которых протекали исторические события, и, тем самым, искажала действительную исто­рию». Выступление Блюма является поэтому не только неверным, но и вредным вы­ступлением. Критик Блюм недавно, на заседании  драмсекции в союзе писателей, выступил с докладом о современных исторических пьесах. В своем докладе тов. Влюм выска­зал мысль, что для художника историче­ского жанра вполне закономерно следовать тезису Покровского - «история есть по­литика, опрокинутая в прошлое». B. Блюм говорил, что этот тезис По­кровского порочен только для истории, но он удачно и вполне правильно выражает существо художественного творчества. «О5 этом кричит вся история мирового искус­ства», - утверждал т. Блюм. По мнению В. Блюма, любая историче­ская пьеса не «об ективно» изображает историческую действительность, а исполь­зует эту действительность в актуальных, современных, публицистических целях. Та­кая точка зрения, говорит т. Блюм, раз вязывает автору руки в отношении исто­рической «документальности» и научно­сти. Она оправдывает вольное обращение с историческими фактами, персонажами, ха­рактерами. Из этого выступления т. Блюма выте­кает, что «учиться истории» в театре по­ложительно не стоит, все равно в истори­ческих пьесах все искажено и переврано. 0. Никакого вреда от этого нет. полагает Блюм, так как писатели выполняют «со­циальный заказ», и история для них­лишь материал. Таков главный тезис Блюма, к которому он, очевидно, из осторожности, делает пу­стую, словесную оговорку … «какого-то предела исторической достоверности все же не дано переступить никакой пьесе». Нам уже приходилось указывать, что истори­ческая художественная литература, будь то очерк, роман, повесть или пьеса, являет­ся наиболее удобной формой усвоения мас­сами исторических знаний. Писатели в со­здании исторических произведений должны исходить из методологических положений исторического материализма. Тезис т. Блюма сводится к тому, что в художественной исторической литературе марксистско-ленинское понимание истори­ческого процесса для художников не обя­зательно. Утверждение Покровского - «история есть политика, опрокинутая в прошлое», в одинаковой степени порочно и по отношению к науке - истории и к литературе. Покровский считал, что вся­кая идеология есть отражение действи­тельности в кривом зеркале - «истин столько, сколько классов». Таким обра­зом, идеологии, правильно отражающей действительность, по Покровскому, вообще не существует и существовать не может. Материалистов, убежденных в том, что законы природы существуют независимо от сознания людей, Покровский называл на­ивными реалистами. В «Исторической нау­ке и борьбе классов» он писал: «В дейст­вительности существует только хаос пер­вичных ощущений. Все комбинации этой первичной действительности суб ективны. В том числе суб ективны и все законы природы». Таким образом, Покровский отвергал материалистический критерий истины - практику и заменял ее махи­стским критерием «целесообразности» и «удобства» и предлагал брать из миллио­нов действительных и мнимых ощущений «два-три, которые нам нужны для практи­ческих целей ориентировки». По мнению Покровского, научно то, что быстрее и вернее поведет к поставленной цели. Из этого подхода к критерию истины и выте­кало основное требование Покровского от­бора исторических фактов с позиций це­лесообразности. Это и есть обоснование его тезиса-«история политика, опроки­нутая в прошлое». Отрицая закономерность в истории, По­кровский писал, что «история, вопреки своей обманчивой конкретности, не более, a менее точная наука, нежели политиче ская экономия, или даже юриспруден­Сия».

М. И. ЛИТВИНЕНКО­ВОЛЬГЕМУТ Народная артистка Союза ССР. член жюри Всесоюзного конкурса вокалистов 

учеников петь лежа на полу, держа на диафрагме кину увесистых книг. Нетрудно

лась. И первый всесоюзный конкурс вока догадаться, к каким результатам привел винул Харьков: баритона Н. К. Горохова. артиста с тонким вкусом, владеющего ред­ким и сложным искусством филировки, и баса Б. Гмырю, бывшего грузчика, вы­не студента Харьковской консерватории и солиста оперы. У Гмыри отличный голос большого диалазона, верное артистическое чутье. Его исполнение осмысленно и бла­городно. ные и отмеченные линломам пре ные и отмеченные дипломами -- ных театров и концертной эстрады. Несколько слов по поводу вокального репертуара. Наши молодые певцы редко сбраантся я особенно удачно выбирались для кон­курса народные песни. Это - скорее бы­ли романсы, стилизованные под народную музыку. жальТично мне конкурс помог широко позна­комиться с новым советским вокальным репертуаром. Мнотие произведения заслу­живают больших похвал. На меня произ­вел огромное впечатление романс Ю. Ша­порина «Заклинание». Очень понравились песня И. Шишова «Моя бабушка», инте­ресно исполненная Е. Флаксом, замечатель­ная лирическая песня А. Хачатуряна мой любимый», многие романсы и оперные арии С. Василенко, Р. Глиэра, А. Гедике, песни Косенко, Фоменко, Туренкова. Наши композиторы также сделали свои творческие выводы. Уже во время конкур­са, например, Ю. Шапорин и И. Шишов говорили, что теперь они собираются по­работать над большими вокальными цик­лами. листов еще раз это подтвердил, Перед нами прошло множество певцов, обладающих голосами разнообразных темб­ров и характеров - от тончайшей коло­ратуры до баса profundo. Радовало пора­зительное обилие хороших, а порою исклю­чительно красивых голосов. Но многие ода­ренные люди не попали даже во второй тур конкурса лишь из-за недостатка во­кальной культуры, вокальной техники. Вот об этом, думается мне, надо откровен­но сказать. Конкурс певцов явился одновременно экзаменом наших вокальных педагогов. К сожалению, многие педагоги прошли этот ответственный акзамен без особого блеска. У подавляющего большинства молодых во­калистов по-настоящему не поставлены го­лоса. Певцы форсируют звук, особенно на верхнем регистре. Отсюда - усталость, преждевременная изношенность голоса, не­устойчивость, наконец, нечистая интона­ция. Дыхание - основа пения. А мно­гие участники конкурса не имеют понятия о правильном дыхании. Крепкий певческий звук подменялся маловыразительной де­кламацией. Мне лично за время артистической рабо­ты приходилось наблюдать, как порою вар­варски обращались иные педагоги с мо­лодыми голосами, Ни одно искусство не окутывается столь непроницаемым «тума­ном», как пение. Ведь до сих пор суще­ствует корпорация так называемых «част­ных» педагогов, никому не подведомствен­ных и обучающих сложному искусству пе­ния без всякого на то основания и контро­ля. Не сказка, а, к сожалению, реальный факт, чтодин такой «педагог» заставлял этот «горизонтальный» метод обучения. Было бы величайшей несправедливостью утверждать, что у нас нет квалифициро­ванных, честных советских педатогов-вока­листов. Они, конечно, есть, и это опять­таки наглядно подтвердил конкурс. Но у нас нет еще настоящей, теорети­чески обоснованной, научной вокальной методологии. Советскую науку пения нам предстоит создать. Сюда должны быть на­правлены все усилия лучших педагогов и мастеров пения, богатых практическим опытом, а также музыкантов, теоретиков и даже специалистов-врачей. Конкурс показал, какими прекрасными, талантливыми певцами располагает наша страна. Среди лауреатов - москвичи Г. II. Виноградов, талантливый артист, и Б. С. Дейнека, приятно удививший сво­ей музыкальной культурой. Ленинград выдвинул в число лауреатов блестящую певицу К. Г. Семизорову (колоратурное сопрано) и E. A. Тропину - певицу теплым лирическим тембром и безупречной заНе В музыкальных техникумах и консерва­ториях, даже в крупных самодеятельных кружках, собирались одно время ввести пись на пленку, или на «говорящую про­волоку» голосов учащихся. Такая запись позволила бы систематически контролиро­вать работу педагога, наблюдать за успе­хами или неуспехами ученика, Очень что эта полезная затея не осуществлена. Всесоюзный конкурс вокалистов помог сделать всем нам много поучительных вы­водов. музыкальнстью. Романс Листа «Бак дух Лауры» прозвучал в исполнении Тропиной с неподдельным вдохновением.

ИНСЦЕНИРОВКА РОМАНА Л. ФЕЙХТВАНГЕРА   «…Пожалуй, господин Генциус должен сказать: «Это вряд ли музыка Бетховена (вместо Вагнера, как значится в тексте). Будет лучше, если вместо документов у сцене в метро: «…Стеклянных дверей в школах не вает… За идущим Фогельзангом могут от­крываться двери отдельных классных онат и выглядывать головы». Так, например, о сцене встречи Бертоль­да и Руфи в кафе, Фейхтвангер пишет: «…Бертольд и Руфь заказывают кофе, лимонад, ликер, но во всяком случае не пиво…». Или относительно школы, в которую приходит Фогельзанг: убитого Гонциуса найдут конверт с его адресом. Прочтя этот конверт, кто-то го­ворит: «Не может быть, чтобы он был евреем». B первом варианте сценария, в сцене разговора Мартина Оппенгейма с его кон­курентом, фашистом Вельсом, Вельс пред­лагает заменить на марке фирмы портрет Эммануила Опненгейма -- деда Мартина, основателя фирмы, портретом убитого на Эти замечания Л. Фейхтвангера, так же как и другие его советы, были учтены в дальнейшей работе над фильмом. западном фронте брата Мартина Оппен­гейма, Фейхтвангер по этому поводу пи­шет­«…Вельс не мог предложить заменить портрет Эммануила Оппенгейма портретом убитого брата Мартина. Я считаю что злесь во всяком случае не надо упоми­нать об убитом брате. Вельс просто гово­рит, указывая на портрет ЭммануилаОрелье, пенгейма: Этакартина полянабытвозвращается, рана. Вы понимаете, у него слишком ев­рейский вид». Таких замечаний было много.  Автор романа Л. Фейхтвангер с боль­шой охотой пошел нам навстречу и ложил для киносценария ряд новых инте­ресных положений, Не только с согласия автора, но и при полной его поддержке был из ят из фильма Густав Оппенгейм, пожалуй, один из наиболее любимых тором персонажей романа. Вызвано это было необходимостью заменить пассивно созерцательную фигуру Густава Оппен­гейма реально действующей фигурой круп­ного ученого и специалиста - Эдгара Оп­пенгейма. Некоторые качества Густава пе­решли «по наследству» к Эдгару, и дазно Сибилла Раух оказалась связанной с ним. Инсценирование антифашистского рома­на «Семья Оппенгейм» требовало больших купюр и введения новых действующих лип, отсутствовавших в романе (токарь коммунист Герман Веллер,комсомолед Рихард). Уномянутый в романе лишь в несколь­ких словах шофер Пахинке - в сценарии одно из основных действующих лиц. Раз­витакже тема столкновения с фаши­стами, связанная с судьбой Бертольда Оп­пенгейма. Основное, на чем строились наши бесе­дыc Фейхтвангером во время работы над киносценарием, - это вопрос конце фильма. Хотя в фильме, как и в романе, Бертольд Онценгейм, не найдя другого выхода, приходит к самоубийству, фильм не кончается на этом. Эдгар Оппентейм не сломлен, не разбит ни погромом, ни пыт­кой фашистэв. Впервые может быть за всю свою жизнь он эту жизнь по-настоя­щему увидел в тюрьме, встретясь с мунистом Германом Веллером, что помог­ло ему до конца осмыслить политический ход истории и стать борцом единого на­родного фронта.

СЕРАФИМА РОШАЛЬ ГРИГОРИЙ РОШАЛЬ 

пред-Лион Фейхтвангер схотно согласился на перемену медицинской специальности Эд­гара Оппенгейма. Как известно, в рома­не - он ларинголог, в сценарии же - окулист. Фейхтвангер говорил нам, улы-0 ав-баясь: Совершенно правильно!… Неужели в романе он у меня ларинголог? Ведь гораз­до лучше хотя бы отчасти донести до зри­теля тему, что человек, открывший глаза другим, сам ходил с закрытыми глазами. Огромно зкачение образа комсомольца Рихарла, остающегося в Германии для Не он ли подпольной борьбы с фашизмом. оказывается одним из центральных дей­ствующих лиц нового романа Фейх Фейхтванге­ра «Изгнание»? Лион Фейхтвангер во время своего пре­бывания в СССР лично участвовал в ос­новных разработках либретто киносценария «Семья Оппенгейм», который им автори­зован. После прочтения сценария Л. Фейх­твангер пичнет нам: «…Я получил руко­пись утвержденного сцепария «Оппенгей­мы». Поздравляю вас, а тажже могу по­здравить и себя с тем, как он выполнен. …Я считаю сценарий очень удачным. Мое горячее пожелание, чтобы фильм получил­ся таким же удачным, как сценарий». ком-Интересно отметить, с какой тщатель­постью и вниманием подходил автор ро­мана к работе над фильмом. Мы получили неоколько письменных замечаний Фейхт­вангера о ғамых тонких нюансах фильма.

А. ФАЙКО, А. БОРОДИН РАБОТА С МОЛОДЫМИ ДРАМАТУРГАМИ За последнее время предпринято не мало попыток установить причины известного отставания нашей драматургии от друтих видов советской литературы. Но среди этих причин почему-то никогда не упоминается одна из наиболее очевидных большая трудность драмы по сравнению с другими видами художественной литературы. «Пье­са - драма, комедия, - писал A. М. Горький, - самая трудная форма литера­туры, -- трудная потому, что пьеса тре­бует, чтобы каждая действующая в ней единица характеризовалась и словом, и де­лом самосильно, без подсказываний со сто­роны автора». Большие трудности, вытекающие из са­мой специфики драмы, очень ясно ощу­щаются и на работе с начинающими. Оты­скать подлинное драматургическое дарова­ние, помочь ему проявить себя в полной мере дело весьма нелегкое, Работа с мо­лодыми драматургами не только очень трудное, но и очень ответственное дело. Нет никакого сомнения, что эта работа является прямой и одной из важнейших обязанностей драмсекции , и можно только пожалеть, что этой работой так дол­го пренебрегали, Поворот эдесь наметился только в прошлом году, при нынешнем ру­ководстве секцией. В конце года была ор­ганизована комиссия по работе с моло­дыми драматургами -не членами ССП. Теперь, когда истек ровно год со време­ни образования этой комиссии, можно подвести некоторые итоги. *

ся уже драматурга театр вправе требовать вполне законченных произведений, то по отношению к дебютирующему молодому ав­тору нужно главным образом ставить рос о том, имеет ли он достаточные дан­ные к тому, чтобы доработать свою, удач­ную в основном, пьесу под руководством театра и секции. Здесь нельзя подходить к делу узко-практически. Театры должны избавиться от страха перед «неизвестны­ми именами» и оставить дурную привыч­ку перестраховываться за счет пьес, в ко­торых нет почти ничего, кроме знакомого имени. Поставить пьесу нового драматурга дол­жно стать делом чести театра. К сожале­нию, театры нередко отделываются в этом отношении лишь благими намерениями. Можно привести ряд случаев, когда театр рьяно брался за работу с молодым автором, награждал его всяческими ком­плиментами, сообщал о принятии пьесы в печать, но когда приходилось столкнуться с некоторыми трудностями, быстро остывал и к пьесе и к автору. (Таков, натпример, случай с «Буднями» Голикова в МХАТ). С другой стороны, театры иногда «ухва­тываются» и за явно недоработанные щи, считая, что здесь нет по сути дела никакого риска: ведь от пьесы неизвест­ного автора в любой «кон юнктурный» мент можно и отказаться! Они должны выпускать пьесы, написан­ные молодыми авторами. Но издательство окажет им плохую услугу, если будет вы­пускать в свет их пьесы в недоработан­ном виде, не позаботившись о тщательной, углубленной работе с автором, как это случилось, например, с пьесой т. Горобия «Здесь много солнца», с пьесой т. Шолом­зиной «Воспитанник страны Советов» и др. Последнее замечание в известной мере относится и к издательствам. Многое в нашей работе зависит и от отношения членов драмсекции. До тех пор пока все наши ведущие драматурги не при­знают, что работа с молодыми является их общественной обязанностью и не будут вы­полнять ее с той заботливостью, пример которой подавал нам A. М. Горький, мы будем сталкиваться с серьезными трудно­стями. Нужно еще более упрочить связь с те­атрами и издательствами и более реши­тельно продвигать на сцену и в печать лучшие из пьес молодых драматургов.

Высокую оценку получила у нас и ге­роическая драма в стихах м. Н. Смирно­лее удачной и значительной следует счи­тать последнюю пьесу т. Гурана-«Бес­покойная совесть». Это пьеса из эпохи гражданской войны (последний акт-наши дни), написаниая на живую и злободнев­ную тему о бдительности, Образ красного командира партизанского отряда Калюж­ного обрисован настолько сильно и убеди­тельно, что является одним из лучших об­разов в пьесах о героической эпохе гра­жданской войны. Удались автору также и образ врата, офицера Хмельницкого, су­мевшего вплоть до наших дней скрывать свое вражеское лицо, образ честной и стойкой партийки, женщины-бойца Татья­ны и других персонажей. вой «Мария», Горячо, с большой любовью выписан центральный образ этой пьесыочень простой крестьянской девушки, которая становится командиром отряда, попавшето в кольпо белых. пьесе не мало отдель­ных ярких сцен и написана она живым и хорошим языком. Сейчас т. Смирнова, пользуясь указаниями А. Г. Глебоваи В. М. Гусева, заканчивает пьесу, которая также вполне заслуживает увидеть сцену. ле-К числу одаренных и обещающих моло­дых драматургов мы относим и А. II. Са­вельева. Уже первая, ранее написанная его одноактная пьеса «Пардон» обратила на себя наше внимание. Сейчас т. Савель­ев заканчивает четырехактную комедию «Светлана». В пьесе много теплых, с лю­бовью написанных образов наших совет­ских людей, она написана живым, хоро­шо индивидуализированным языком­Совсем недавно познакомились мы с пье­сой тт. Блауштейна и Венецианова «Море наше», написанной на животрепещущую тему о растущей мощи нашего военного флота, о росте его людей, о подлинном и ложном героизме. «Море наше» написано в духе пьесы приключений, но без отри­цательных признаков этого жанра, Пьеса пойдет в Ленингр нинграде (в театре Балтфлота), по было бы справедливо, если бы она уви­дела и московскую сцену. Успешная работа по воспитанию драма­тургов во многом зависит от отношения к этому делу со стороны театров и Коми­тета по делам искусств, Молодой драма­тург не может по-настоящему расти, если ему не будет дана возможность работать совместно с театром, Если от сложившего-

написано, напечатано и поставлено на сце­не?» Мы рискуем разочаровать этих то­варищей, видимо, полагающих, что комис­сия может взять на себя обязанность по­квартального изготовления драматургиче­ских талантов. Мы думаем, что результа­тами нашей работы является то, что мы можем назвать известное количество мо­лодых авторов, которые несомненно проя­вили незаурядные способности и которым комиссия оказала ту или иную творческую или организационную помощь, 0 них-то мы и хотим здесь сказать. Мы уже писали об одаренном авторе   пьесы «Будни» … II,C. Голикове. Прек­расное знание материала, наблюдательность, уменье воплотить наблюденное в живые об­разы, хороший теплый юмор все эти качества, сказавшиеся в пьесе, дают нам право ожидать, что т. Голиков может с большим успехом работать в драматургии (и, может быть, наиболее успешно - в жаре комедии). Последний вариант пьесы, над которым автор работал в исключитель­но трудных условиях, борясь с тяжелой болезнью, оказался значительно удачнее первого. «Будни» поставлены в харьков­ском театре им, Шевченко, взяты в работу московским театром им. Ермоловой и нинградским Драматическим театром. Несомненное драматургическое дарование проявила и Н. Н. Алибегова. В своей пье­се Лермонтове «Маски» она сумела сочетать достаточную историческую точ­ность с требованиями театральности -- пе­редать живое ощущение изображаемой впо­хи, нарисовать целый ряд живых, запоми­нающихся образов и, в первую очередь, об­раз самого поэта. Пьеса встретила прекрас­ную оценку крупных театров Москвы (МХАТ, Малый и др.) и имест все шансы к тому, чтобы в 1939 юбилейном году (125 лет со дня рождения Лермонтова) увидеть московскую и периферийную сце­ны. Явно одаренным человеком считаем мы и В. Н. Гурана. Мы познакомились с не­сколькими ранее написанными его пьесами, В «Толкачах» т. Гуран проявил несомнен­ные способности к сатирическому жанру. Много хорошего было в его пьесе «Человек поднял голову», написанной о людях транспорта. И только неповоротливостью руководства Транспортного театра можно обяснить, что он до сих пор не привлек к работе автора этой пьесы. Однако наибо­

В соответствии с этим пришлось изме­нить характер работы нашей консультации. Весь поток рукописей (до 50 пьес в месяц), идущих в порядке «самотека», проходит теперь через «фильтр» специальных ре­цензентов. Обратившие на себя внимание пьесы направляются консультантам. Нам не раз приходилось выслушивать мнение, что «возня с самотеком» - это не дело секции. Мы считаем эту точку зрения тлубоко ошибочной: любой человек, желающий испробовать свои силы в обла­сти драматургии, вправе рассчитывать на внимание именно со стороны секции дра­матургов. Также не можем мы согласиться истем, что работа над «самотеком» не мо­жет дать никаких результатов; имеющий­ся опыт опровергает это мрачное предпо­ложение. При этом следует заметить, что в своей работе мы вовсе не полатаемся толь­ко на один «самотек». Среди наших молодых драматургов есть люди несомненно одаренные, талантливые, способные создать незаурядные произведе­ниЯ. Но ест есть и такие, которые проявляют очень небольшой интерес к творческой сто­роне дела и в первую очередь заняты тем, чтобы «устроить» свои, еще не закончен­ные, незрелые вещи в театр или в печать. Они проявляют склонность к ранпей про­фессионализации, губительной для начи­нающего автора, к шумихе, к погоне за «признанием», за литфондовскими «блага­ми». Поэтому вполне возможно, что часть авторов, с которыми мы были намерены вести работу, в дальнейшем отсеется. Все эти грустные явления обясняются тем, что иные из начинающих (да и не только одни начинающие!) спешат осед­лать драматургического пегаса не столько потому, что у них есть серьезное призва­ние именно к драматуртии, сколько потому, что они считают ее делом сравнительно не­трудным, но зато весьма прибыльным, Наиболее важной частью работы комис­сии является творческая и организацион­ная помощь молодым авторам. Она выра­жалась прежде всего в индивидуальной консультации. *

мо-Чарли Чаплин, жизнь и творчество, очери по историиамериканского кино. И. В. Соколов. Москва, 1938 г., Госкино­издат, ц. 6 руб. Переплет художнина С. Н. Беневоленского. «ДАРВАЗСКОЕ УЩЕЛЬЕ» - Государственный оперный театр им. К. С. Станиславского дает сегодня премь­еру первой оперы молодого советского композитора Л. Степанова - «Дарвазское ущелье». Постановочная работа над этим спектаклем была закончена еще при жиз­ни К. С. Станиславского, под его руковод­ством, режиссерами И. Тумановым и М. Мельтцер. (См. «Литературную газету» от 15 октября 1938 г.). Либретто оперы «Дар­вазское ущелье» написано композитором Л. Степановым и Я. Галицким. 5

Почти каждый достаточно грамотный и культурный человек, освоив технику, мо­жет с грехом пополам написать посредст­венную пьесу. Однако нас не прельщала перспектива обратить комиссию в «инку­батор» такого рода посредственностей, Мы мечтали о том, чтобы отыскивать подлиц­ные дарования,

Некоторые склонные к критическому на­скоку товарищи, вероятно, готовы будут вадать нам одии вопрос: «Сколько же ко­миссия воспитала за год новых драматур­гов? Сколько пьес при ее содействии было 

Литературная газета № 2 .