…Задача марксистско-ленинского воспитания советской интеллиенции является одной из самых первоочередных и важнейших задач партии большевиков. 14 ноября 1938 г.) НИКОЛАЙ ВИРТА (Из постановления ЦК ВКП(б) от Барельеф работы скульптора Тальянцева. сына А. С. Серафимовича, вы выбрал время и посылает ему письмо, в котором желает «бодрости и твердости духа» и указывает писателю на то, «как нужна рабочим и всем нам Ваша работа и как необходима для Вас твердость теперь, чтобы перебо­роть тяжелое настроение и заставить себя вернуться к работе…» 1 сентября 1920 г. он, вождь партии, глава правительства, пишет в Румянцев­сккбиблиотеку записку: «- Если по правилам справочные из­дания не выдаются на дом, то нельзя ли получить на вечер, на ночь, когда библио­тека вакрыта. Верну к утру» - и триж­ды подчеркивает последнюю фразу. Ему были нужны: «Для справок на 1 день: I. Два лучших, наиболее полных сло­варя греческого языка, с греческого на немециий, французский, русский или ан­глийский. II. Лучшие философские словари, сло­вари философских терминов: немецкий, нажется, аислера английский, кажется, Болдвина (Baldwin); французский, кажет­ся, Франка (если нет поновее); русский, какой есть из новых, Радлова и др. III. История треческой философии. Целлер, полное и самое новое изда­ние. 2) Гомперц (венский философ): chische Denker». В одной этой записке весь облик Ленина - мыслителя, столь же великого сколь и скромного. 6.

Вас.  ЛЕБЕДЕВ-КУМАЧ

ВЕЛИКИЙ ОБРАЗ  рого проходил невероятный поток дел; где   бы я мог его увидеть в кипении созида­тельной работы, в спорах с наркомами, учеными, в беспощадных ссорах с теми, кто ему сознательно мешал, в расправах с ними… Я бы хотел видеть Ленина, бе­седующего по важнейшим делам со Сталиным, Свердловым, Дзержинским; Ленина, заседающего в Совнаркоме, в По­литбюро, читающего докладную записку о плане электрификации, мечтающето о ста тысячах тракторов, - во всем этом, как мне кажется, столь много драматических, острых, волнующих ситуаций, что не на­до ни накручивать, ни придумывать того, чего не было, а что лишь могло быть… 4. Передо мной груды книг, написанных Лениным. Вот оно, наше богатство! Вот то бессмертное, что осталось нам от ве­ликого человека, - оружие борьбы, вечно острое, вечно действующее, вечно разя­щее и сокрушительное. Как он много работал, как он много успел написать и как написать! Каждая его фраза, каждая его записка поражает своею лаконичностью, предель­ной ясностью. Мне бы хотелось прочитать книгуо1) том, как работал Ленин, мне хочется в этой книге увидеть его работающим. Он работал изо дня в день, упорно, всегда… Свой гений он сопрягал с огром­ной работоспособностью, и как же чудес­ны результаты этого сопряжения! Какой силой, каким поразительным упорством он обладал в достижении на­меченной цели! Из далекой Сибири он тромил «эконо­мистов», Возвратившись в Россию, он ге­ниально схватил основное - необходи­мость газеты, которая об единила бы все разрозненные социал-демократические кружки и группы. Он уезжает ва границу, и начинается «Искра». Передо мной лежит первый номер этой великой газеты - ленинская «Искра», выжегшая столь могучее пламя! В первом номере «Искры» передовая статья принадлежит Ленину. Он заканчи­вает ее так: «Перед нами стоит во всей своей силе неприятельская крепость, из которой осы­пают нас тучи ядер и пуль, уносящие лучших борцов, Мы должны взять эту кре­пость, и мы возьмем ее, если все силы пробуждающегося пролетариата соединим со всеми силами русских революционеров в одну партию, к которой потянется все, что есть в России живого и честного. И только тогда исполнится великое проро­чество русского рабочего-революционера Петра Алексеева: «подымется мускулистая рука миллионов рабочего люда, и ярмо деспотизма, огражденное солдатскими шты­ками, разлетится в прах!» И Ленин начал об единять все живое и честное, что было в России. Сталин помо­гал ему в Закавказье, е, агенты «Искры» ресекали страну вдоль и поперек, органи­зуя, подбадривая, вселяя в людей ленин­скую уверенность в победу. Какова же должна быть воля этого че­ловека, кажова должна быть его сила, чтобы из разрозненных кружков создать непобедимую армию, в процессе создания сокрушать ее противников, вооружить эту армию победоносной теорией, никогда не усомниться в том, что революция побе­дит, никогда не уклониться от генераль­ной линии, никогда не уступить в прин­ципиальном вопросе, ниногда не помило­вать разоблаченного врага, ниногда не по­шатнуться, никогда не забывать тлавного среди второстепенного! Вот кажим мне хочется видеть Ленина в изображении художника, будь он про­заиком, драматургом, сценаристом, ваяте­лем или живописцем. И вместе с тем я люблю в Ленине его широкую, тлубокую и отзывчивую чело­веческую душу, его заботу о людях, его безбрежную, как океан, любовь ко всему настоящему, искреннему, талантливому, его скромность, столь же огромную, как весь он. 5. Профессор Графтио, строитель Волхов­строя, жаловался на волокиту, которая за­держивала работу по сооружению станции, Ленин узнал об этом. 3 сентября 1921 г. Ленин пишет в Наркомюст записку, в которой указывает на то, что «волокита эта особенно в мо­сковских и центральных учреждениях са­мая обычная. Но тем более внимания на­до обратить на борьбу с ней». Ленин тре­бует «1) поставить это дело на суд; 2) добиться ошельмования виновных в прессе и строгим наказанием;… 5) обяза­тельно этой осенью и зимой 1921- 1922 гг. поставить на суд в Москве 4В 6 дел о московской волоките, подобрав случаи «поярче» и сделав из каждого су­да политическое дело»… 20 мая 1920 т. Ленин, узнав о гибели 

люди сТалинскоИ эпохи Наш народ почти поголовно стал гра­мотным. Газеты, журналы доходят в самые далекие, бывшие «медвежьи» углы, и читая и слыша по радио большевист-Советский ское слово, люди привыкли интересо­ваться жизнью всей страны, всего мира, привыкли понимать, осмысливать и ре­шать самые сложные вопросы мировой политики и экономики, самые трудные во­просы хозяйства, быта и морали. Искус­ство - театр и литература, музыка и миться с великими классиками марксиз­ма-ленинизма, с прекрасными и морально высокими произведениями классиков ской литературы и других братских лите­ратур. Все это вместе с общим духом всей нашей советской жизни способствовало зарождению в самых широких народных массах особого чувства, свойственного только людям сталинской эпохи, - чув­ства большевистской правды, чувства со­циальной и человеческой справедливости. Зачатки этих чувств, находящиеся в са­мом существе человека, всячески уродова­лись и заглушались капитализмом, и лишь у нас, в нашей стране они смогли раз­виться полно и правильно. Наши люди не только разумом, но и чувством привыкают отличать зерно не­правды, даже прикрытое целым ворохом красивых и умных фраз. Простой совет­ский человек, слушая речи какого-нибудь «златоуста»-начетчика, иногда даже и не понимает до конца тонких хитросплетений и хитрых силлогизмов оратора - но он теперь чувствует, чует большевистским сердцем, где правда и где ложь. И обма­нуть его очень трудно. Это чувство большевистской правды - как лакмусовая бумажка помогает наро­ду и нашим лучшим людям, вышедшим из народа, определять самую сущность людей и явлений, Это чувство, в высо­чайшей мере свойственное нашим вождям, постепенно внедряется и в массы, и нет ничего гибельнее для происков любых вра­гов, чем это большевистское чутье, это чувство правды государственной, общест­венной и человеческой. Это чувство в значительной степени оп­ределяет и стиль разговора и поведения советских людей. Всякая поза, фальшь, вычурность, туманность, надуманность, ненужная витиеватость речи - внутренне осуждается советским человеком, В луч­шем случае он чувствует к носителям та­качеств настороженность и иронию, а то так и прямую враждебность. олщевисеная правло воеда проста и понятна и доходит до сердца. И советский человек сталинской эпохи требует этой мудрой простоты и убедительной точности в жизни и в искусстве. Он требует ис­кренности и теплоты. И если этого нет, он отвергает самые виртуозные с формаль­ной стороны произведения искусства, ес­ли они не греют и не несут в себе верно великой большевистской правды. Чувство тесно справедливости связано зано, с правды. Советский человек не может пройти равнодушно, если он заме­тит, что отец бьет ребенка, муж мучнт ечеловотосторсуствоваться человека. Он не может пройти равнодуш­но, если что-то делается по знакомству, а не по закону, если кто-то получает не по заслугам, а по услугам. Чувство спра­ведливости, как самый тонкий ватерпас, покавывает кривду любого явления и по­ступка, и советский человек сейчас же стремится выправить дело, руководствуясь своим чувством правды. Это ему легко сделать, потому что нигде в мире суровая и дельная критика и самокритика не по­ощряется так, как у нас. Большевистская страна - государство социальной правды и справедливости - всемерно помогает расти всему высокому в человеке, разоб­лачая, бичуя и постепенно уничтожая все низкое, Лесть и подхалимство в обще­ственных и личных делах, порожденные капиталистической зависимостью человека от человека, - все меньше находят себе приспешников в нашей стране. Руководствуясь чувствами большевист­ской пррвды, справедливости и самокри­тики, советский человек видит свое истин­ное место и значение в жизни общества и государства. Это мешает развитию эго­изма во всех его проявлениях и не поз­воляет слишком переоценивать свою лич­ность. С другой стороны, это помогает человеку не чувствовать себя одиноким и ненужным существом, которое должно или по-волчьи грызться за жизнь или дать себя загрызть другим. В самых ши­роких массах советских людей растет и крепнет чувство человеческого достоинст­ва, чувство своей нужности и полезности земле. У нас не может быть «лишних людей», и никакая самая суровая судьба не мо­жет расплющить и раздавить человека. имеют в советском государстве воз­можность развить свою личность и жить по-своему полной жизнью, сознавая свою нужность и полезность всей стране. Му­и тротательный образ писате­ля Николая Островского показывает с по­трясающей яркостью новые качества лю­дей сталинской эпохи: героизм, твердость и окромность, Чего мог ожидать Остров­ский в прошлые эпохи? В лучшем случае слезливой жалости двух-трех близких лю­дей. Сейчас его образ вызывает восхище­ние, его человеческое достоинство поднято страной социализма гордо и высоко. Чувство человеческого достоинства про­питывает у нас сейчас отношения мужа и жены, родителей и детей. Дух униже­Не верится, что прошло пятнадцать лет  со дня смерти Ленина. Не верится пото­му, что годы летят, сверкая в нашей не­виданной в мире стройке, не верится по­тому, что имя Ленина, слово Ленина, де­ло Ленина - всегда с нами: в наших буднях и праздниках, и год назад, и пять лет назад, и нынче, и завтра. Годы, прожитые нами без Ленина, годы борьбы и побед, до отказа насыщенные напряженной и радостной работой, - про­каждый наш год вмещает в себе верени­цы огромных событий и великих дел. Во всю ширь и во всю длину видишь боль­шой исторический путь, который прошли по ленинскому маршруту наша родина и весь наш народ во главе с партией, во главе с нашим великим и мудрым вожатым - Иосифом Виссарионовичем Сталиным. с чувством радостной и законной гор­дости каждый советский человек может оглянуться на этот путь и сказать: Вождь и учитель, Владимир Ильич! Великий твой друг и преемник, любимый наш Сталин, сдержал свою клятву, дан­ную им у гроба твоего, и, идя за ним, все мы - вся твоя могучая партия, весь со­ветский народ и каждый отдельный чело­век - старались в меру сил своих про­должить твое великое, всенародное дело. Мы не зря прожили полтора десятка лет. Смотри, учитель, как далеко шагнул весь советский народ по дороге ккоммуне, под славным знаменем Ленина Сталина.

 1.

ния, забитости, ушел из нашего семейного быта так же, как из бытаобществен­ного, человек сталинской эпохи не любит и не умеет просить и «хлопотать» для себя, кланяться и обивать пороги, - это унижает его. Но посмотрите, с каким достоинством, как смело, настойчиво и твердо разговаривает любой колхозный ходок в приемной любого наркома, как деловито и горячо говорит любой избира­ливости. рус-Повышение общего культурного уровня народа, освоение им больших и высоких идей Ленина-Сталина, рождает в людях крепкое чувство и реальное понятие об­щего блага. Советские люди начинают мыслить и чувствовать по-большевистски, по-государственному. Анархические за­машки, личные эгоистические стремления и желания отходят в сторону, когда че­ловек видит, что они мешают общему большому делу. Исчезает гипертрофия личной жизни, особенно характерная для некоторых кругов интеллигенции. Каждый советский интеллигент начинает понимать, что полное раскрытие его творческой лич­ности, полнота и радость его жизни в том, чтобы постараться отдать людям как можно больше из того, что знаешь и умеешь,

Сумрачное зимнее утро. В огромном чи­тальном зале зажгли электрический свет. Слышен приглушенный кашель, шорох пе­реворачиваемых страниц. Некогда здесь работал Ленин. Я представляю его себе, окруженного книгами, старыми газетами и статистиче­скими справочниками. Он любил рыться в книгах и радовался, когда находил фак­ты и цифры, которые подтверждали его мысль. Устав от работы, он, может быть, выходил в коридор и четверть часа шагал взад-вперед, заложив руки за спину. Сот­ни людей видели его в те дни но ни один из них не рассказал поколениям, как он встречался с Лениным в Публичной библиотеке. Очень жаль. Жаль, что Ленина мало снимали на ки­нопленку, мало фотографировали, мало за­писывали его разговоры, мало мы знаем о том, как он жил, как он работал. Толь­ко несколько граммофонных пластинок, весьма невысокого качества, сохранили нам его голос. В нашей стране есть несколько тысяч человек, которые видели Ленина, слыша­ли ето, общались и говорили с ним, пом­нят и хранят в своих сердцах и памяти его черты, его речь, его улыбку. Миллио­ны людей Ленина не видели. Но в каж­дом из нас живет великий образ, каждый из нас создал его сам для себя. Ребенок, едва начинающий лепетать, уже знает это имя, ставшее символом борьбы за сча­стье всех тружеников. Едва начиная ос­мысливать окружающие предметы, ребе­нок тянет ручонку к портрету Владимира Ильича и говорит: «Ленин!». Старец, убеленный сединами, мудро улыбаясь, многозначительно произносит: «Ленин!». Юноши и девушки, идущие через Крас­ную площадь, прекращают громкую и ве­селую беседу около могилы Ленина… Что-то отромное и непостигаемое, как вселенная, есть в этом сочетании пяти букв в этом имени, произносимом одина­ково на всех языках мира. 2.

Понятие общего блага рождает в людях новое отношение к общественной собст­венности и к труду. Советский человек по­нимает, что всякий ворующий у государ­ства - ворует у всех советских людей и у каждого в частности. Всякий, разру­шающий и портящий государственное до­стояние, мешает общему благу, уничто­жает труд советских людей и ранее жив­ших поколений, тормозит победное движе­ние нашего народа к коммунизму. Если прежде нарушители дореволюционного по­рядка - вор, хулиган, пьяница-дебошир, пользовались даже симпатией у некото­рых анархистствующих людей, как свое­образные «протестанты»,то теперь эти категории людей не вызывают ни жало­сти, ни сочувственной улыбки, а лишь гнев и презрение советских людей. Труд в советской стране стал делом чести, де­лом доблести и геройства. И, надо сказать, что наша большеви­стская честь и доблесть - это одни из самых крупных значительных моральных ценностей людей сталинской эпохи. Эти ценности подымают наших людей на большие дела во славу Родины и народа, помогают совершать героические подвиги, укрепляют чувство долга перед родиной, дают людям силу твердо стоять на посту, не боясь опасностейи самоотверженно делать, пусть незаметную, но большую и нужную народу работу Большевистская честь - это ценность, которую советский человек бережет больше жизни. Больше­вистская честь - это доверие народа, до­верие Родины, доверие партии и прави­тельства. Нет выше счастья для совет­ского человека заслужить ее и нет боль­шего позора, потерять и запятнать ее. шего позора, как потерять и запятнать ее. людям выдержи вать любую работу, помогает совершен­и расти. Народное доверие и почет, честь, оказанная человеку великим свободным советским народом, удесяте­ряют силы, дают веру в себя, помогают полуграмотному человеку одолеть знания высшей школы, кабинетному человеку стать государственным деятелем, робкого - делают героем, слабого - сильным, раскрывают все возможности человека, омстая все преграды и пределы и зача­стую заставляя удивляться самих людей собственным чудесам. Советский человек, которому народ ока­зал честь и доверие, как бы приобщается тем самым к великому и бессмертному гению народа, к чудесной и неисчерпае­мой силе его. Вот почему он так сказоч­но вырастает и крепнет. И чем большая честь и доверие оказываются человеку на­родом и партией, тем больше растут eго внутренняя сила и мудрость. Но горе тем, кто уронил, замарал и не оправдал народные честь и доверие. В советской стране их нельзя заменить ни­какими материальными благами, никаким «уютцем» личной жизни. Человек, поте­явший советскую честь и доверие, мо­рально падает, и его внутренняя сущность разбивается в прах. Он остается одиноким из одиноких. Ибо все новые чувства людей сталин­ской эпохи сливаются в одном великом и животворящем чувстве, неведомом дру­гим векам и народам, - чувстве комму­низма, чувстве общности со всем огром­ным советским народом. Это чувство не выдумка и не мистика, это - реаль­ное новое чувство новых людей сталин­ской эпохи, самое дорогое для любого советского человека и самое страшное для наших врагов. Воспитывая в себе новые и прекрас­ные моральные ценности, советский на­род избавляется и от мелких чувств - маниловщины, сентиментальности, мягко­телости и беспечности. Мужественно и беспощадно расправляется он со всеми врагами, мешающими ему итти по пути коммунизма. Советский народ учится ве­ликой, принципиальной и непримиримой, ленинско-сталинской ненависти к врагам. И нет ничего более грозного и сокруши­тельного для врага, чем эта всенародная ненависть. Советский человек радуется радостью всей своей великой Родины и плачет ее слезами в минуты всенародного горя. Когда уходят от нас наши лучшие лю­ди, наши вожди и герои, - нет ни одно­го истинно советского человека, у которого бы не сжалось сердце. Так пятнадцать лет тому назад мы впервые по-всенарод­ному с болью и скорбью, с великой пе­чалью хоронили нашего родного Ленина, и в нашем трауре, в нашей печали вы­растали великое единение и сила.

Гигантский рост нашей страны, наши политические и хозяйственные успехи, ог­ромные социально-экономические сдвиги - все наши труды и победы за пятнад­цать лет будут подытожены в газетах, журналах и книгах. Сейчас хочется сказать хотя бы не­сколько слов о том, как вырос самый цен­ный капитал страны социализма жи­вые люди сталинской эпохи, какие свой­ства и качества, незнакомые прежним по­колениям, родились и окрепли у совет­ского человека, что он отбросил из своего прошлого человеческого багажа и что при­обрел, идя по ленинскому пути. В мире калитализма человеческая лич­ность расценивается на деньги, Амери­канцы прямо так и спрашивают: сколько стоит этот человек? Талант и знания, любовь и честь, знат-ких ность и слава - все покупается и про­дается, Основная пружина, двигающая людьми капиталистического общества, стремление к наживе, стяжательство. Лю­бым путем, любыми средствами добыть деньги - вот цель жизни. Капиталистические навыки не сразу вы­ветриваются из сознания. И у нас еще во времена нэпа ловкий и хитрый делец, эксплоататор вызывал у многих обывате­лей чувство своеобразного уважения и да­же восхищения, В первые посленәповские сумеющих устраиватьсяп и незаконно получавших деньги и про­чие жизненные блага. «Блатмейстеры», «доставалы» - люди, умеющие «себя не забыть», пользовались невольным уваже­нием обывательской среды, хотя вчуже их и поругивали, В деревне таким же своеобразным уважением с оттенком зло­бы и зависти пользовались «крепкие му­жички», или, попросту говоря, кулачье. И вот вся эта нечисть и мразь полетела в тартарары, сброшенная могучим движе­нием народа, идущего по ленинскому пу­нием народа, идущего по ленинскому Что же случилось с человеческой пси­хологией, с мыслями и чувствами сред­него советского человека? Нельзя сказать, что все наши люди сразу абсолютно и стопроцентно выбросили из своего созна­ния ядовитые корни стяжательства, но в массе, в народе стяжательство было окончательно дискредитировано и потеря­ло всякое уважение. Наш народ и в про­шлом никогда не был стяжателем и за­хребетником, он всегда ненавидел мироед­ство и мироедов. А теперь свежий ветер сталинской эпохи выветривает из людско­го сознания последние остатки этих несо­ветских чувств. Теперь уже человек, кра­дущий пародное добро, обжуливающий государственное учреждение, незаконно получающий какие-либо блага, не риск­нет хвастать этим перед другими, ибо его назовут не «ловкачом» и «умеющим устраиваться», а вором и преступником, и вместо зависти и некоего уважения он встретит в любой советской среде только гнев и презрение. Ни одна совет­ская мать не рекомендует своей дочери выйти замуж за такого человека, какие бы золотые горы он ни сулил Советский человек научился ценить в других честность и бескорыстие и воспи­тывать эти качества в себе самом. Он по­чувствовал ненужность и вредность стя-Все жательства в нашей стране. И даже наши «богатые» люди, зарабатывающие большим, умелым и нужным трудом много денег, тратят эти деньги легко и радостно.жественный Отсутствие стяжательства и стремления к деньгам, как к самоцели, потеря уваже­к деньгам и благам, добытым бесче­стным путем, - это большая моральная ценноеть, которая растет и крепнет у лю­дей сталинской эпохи. Эта эпоха родила в народе и вызвала к жизни к многие другие моральные цен­ности, которые, взаимодействуя, помогают расти одна другой и вытесняют своим ро­стом мелкие и низкие чувства и стремле­ния дооктябрьского человечества.

Ленин умер пятнадцать лет назад. Те, которым в те дни было три-пять лет, стали совершеннолетними. Их - легион. Присоединим к ним сотни миллионов людей, которым память Ленина дорога, может быть, более, чем память самых близких людей. Желание этих миллионов увидеть образ Ленина, запечатленным в неумирающем слове, есть для нас закон, и мы должны ему подчиниться. Ленинский образ очень глубок, очень сложен, многогранен. Сведения о жизни Ленина несистематич­ны. Но живы его соратники, его помощ­ники, его близкие - путь к ним открыт для всех нас. Но живы и будут жить вечно великие книги Ленина, его сочинения, его статьи, его записки. У каждого из нас есть великолепные ленинские сборники, столь богатые мате­риалом для работы, что по ним можно воссоздать любой период из жизни Ленина, Музей Ленина и институт его имени широко открывают перед нами свои ар­хивы. пе-Это была нехорошая, недостойная мысль, - нельзя ждать безвестного вел великого ху­дожника и на него возлагать надежды, а самому забиваться в гущу гущу меленьких и сереньких «неопасных» тем. Образ Ленина столь замечателен что он волнует фантасию и будит влохновение. Я думал так: сложно и трудно и страш­но писать о Ленине. Придет великий ху­дожник и напишет. Говорят, что о Ленине писать трудно, но трудности всегла зовут людейводей к преодолению их. Говорят, о нем писать сложно, но раз­ве нам не кажется сложной математиче­скаяформула, пока мы не поймем ее, пока не изучим подходы к раскрытию ее, пока не уясним законы, создавшие ее. Ленине, говорят, писать страшно, но страшно лишь непонятное, а Ленин, пре­жде всего, человек - великий, целеустре­мленный, тениальнейший из тениальных и с понятными всем и каждому жизненными идеями, человек обаятельный и суровый, веселый и грозный, мудрый и простой. Не поняв идей Ленина, писать о нем нельзя, Но не понимая их, не разделяя их сердцем, нельзя и быть учителями жизни. Идея Ленина есть руководящая идея победившего и властвующего народа, без изучения ее, без глубокого проникно­вения в нее художник обречен на гибель. 7.

Процесс создания образа Ленина в серд­цах и сознании людей, его не знавших и не видевших, когда-нибудь станет пред­метом изучения для психологов. Что думает человек о Ленине, как он его себе представляет, из каких ощуще­ний, сведений, рассказов, легенд, песен он его создал, от кого и что именно он слы­шал о Ленине, какие ленинские мысли он читал, слышал?… Вот бы сделать такую книту, в которой поместить пятьсот рас­сказов людей, не видевших Ленина, о Ленине. Записать бы думы о нем тамбовского крестьянина, пастуха, стерегущего стада на скловах Памира, оленевода-ненца, ди­дойца, живущего в неприступных торах Дагестана, грузина, обрабатывающего свой сад, ткача из Костромы, металлиста с Ук­раины, сибирского рудокопа, грузчика в каком-нибудь тихоокеанском порту, солда­та республиканской Испании, китайца из Чанша, индийца из подвластных Велико­британии владений… Поместить бы также в эту книгу песни, сложенные о Ленине, асгенды и сказки, возникшие из челове­ческого сердца… 3.

Закрываю тлаза и вспоминаю образы Ленина, созданные нашими писателями. Ленин из «Человека с ружьем». Ленин из «Великого зарева», из фильма Каплера Ромма… Нет, это только попытки лю­дей смелых, но подчас увлекающихся внешними чертами характера Владимира Ильича в ущерб его духовному облику. Ленин мне рисуется сложной, могучей натурой. Его потрясающая целеустремлен­ность и вера в свою идею, в победу рево­подии никак не вяжутся в моем созна­нии с теми кадрами или сценами, которые я видел недавно. Огромная опасность таится в стремле­нии представить Ленина некиим добродуш­ным дядюшкой, Он не был добродушным дядюшкой, он был грозным вождем гроз­ной революции. Он не колебался, когда во имя спасения революционной России надо было послать на расстрел врагов советского народа.Он не был сентименталь­ным и в момент крайней для себя опас­ности вряд ли стал бы разыгрывать роль доктора, дабы соединить влюбленную пару, как это показывается в фильме «Великое зарево». думах и мыслях народа Ленин назван добрым совсем не потому, что он имел сангельское», всепрощающее сердце, а по­тому, что он желал добра миллионам не­счастных и во имя этого призывал народ к оружию, к истреблению вратов, без по­щады и без сожаления. Он умел не только злобно высмеят менть свихнувшихся членов партии или чинов­виков, но и карать их без оглядки на прежние заслуги. Клеймо, выжженное Лениным на лбу любого предателя, никог­да не могло быть стерто. Он назвал Троцкого Иудой, и это про­ввище стало теперь вторым именем из­менника. Разговаривая с крестьянами, он отнюдь не всегда посмеивался, слушая их хитро­ватые речи. Порой, как об этом расска­зывают ходоки, он сердился и весьма строго осуждал их собственнические вож­деления. Он был человеком, перегруженным слож­нейшей государственной работой, жившим в сложнейший период, он нес на своих плечах огромнейшую тяжесть ответствен­ности. Повидимому, черные мысли и забо­ты не раз беспокоили его, прерывали его сон, не раз, вероятно, он волновался в ожидании известий с фронта… Я хотел бы увидеть картину, пьесу или прочитать книту, где Ленин изобра­жался бы государственным деятелем со­вершенно необычного типа, осуществляв­шего впервые в мире совершенно новые идеи, строившего невиданное в истории государство трудящихся; где бы он изо­бражался рабочим человеком, через кото-

В новом романе «Землевладельцы» я бу­ду писать о Ленине; его образ и образ С огромным интересом читаю я мате­риалы о деятельности Ленина и Сталина в годы 1900-1907. Это так захватыва­юще-интересно и поучительно, так много узнаешь нового, что иной раз делается стыдно за самого себя - почему раньше все это не было узнано, почему раньше я не листал эти волнующие страницы!ния Сталина войдут в сюжетную ткань ро­мана. В «Земле», не выводя Ленина на сцену, я стремился показать, как ленинская прав­да завоевала крестьянство. В «Землевладельцах» я постараюсь по­«Землевладельцах» постараюсь по­казать Ленина в действии - Ленина, со­здающего партию, борющегося с оппорту­нистами, ведущего партию рабочих и крестьян в первые бои с самодержавием.



Я отнюдь не утверждаю, что весь совет­ский народ целиком уже воспитал в себа эти качества и чувства. Но они растут и крепнут в народе день ото дня. И наши лучшие люди - стахановцы и герои, большие партийные работники и народ­ные избранники -- в громадном большин­стве своем обладают этими и еще многими другими замечательными свойствами но­вых людей новой земли. Они неустанно растут и совершенствуются, имея перед собой как путеводную звезду бессмертный образ Ленина и как чудесный компас - живой пример великого Сталина. Литературная газета № 4 3