А. БЕЗЫМЕНСКИЙ ЛюБОВЬ каж-НВННАНИСТЬ Я знал одной лишь думы власть, Одну, но пламенную страсть, Шевченко был революционером. И на только потому, что он звал к восстанию и предвещал час, когда люди поведут ца­ря на плаху. Всем существом овоик ненавидел он рабство, всем сердцем своим любил он мири людей. Есть ли в некоторых стихах Шевченк тоска? Да, есть. Но разве это безвольная тоска примирившегося с цепями раба? Раз­ве это слепая тоска уставшего обывателя? Тоска поэта - динамит, стремящийся взорвать мир насилия и горя. Руки Тара­са жаждали работы, сердце - свободы и любви, ум -- дерзаний. Тоска Шевченко­тоска, жизпелюбца, ненавидящего строй, превративший любимую землю в ад.то гневная тоска. Она рождает ненависть Ненависть требует действия. Вот почему так непохожи на подлинного неистового Тараса иные памятники, изображающие его погруженных в ным. Стихия Прометея - вот стики Шевченко. Образ Спартака - вот родимый для Шевченко образ, ибо поэт вел в на­ступление колонны своих стихов, как вел своих гладиаторов Опартак. Шевченко был жизнелюбцем. Жизнь предназначается для радости, мир должен существовать для людей. Вот зацвела в долине красная калина, защебетала пташ­ка, вышла дивчина из хаты, встретилась со своим любимым, оба запели, а замол­чав, поцеловались, Какого еще надо нам рая? - спрашивает поэт. Вот течет ста­рый Днепр, зеленеют над ним широкие се­ла. Крепко любит их Тарас и любуется ими. О презреньем и насмешкой обрашает. ся он к «Н. Т.», которая в раю росла, Но рая лучшего не знала, А потому, что не желала Взглянуть на ясный божий день, На дивный свет животворящий! именно из любви к жизни Шевченко забывает напомнить, что людям «кажет­ся, будто хорошо, любо и тихо на Украл­не» только тогда, «когда не видишь ее горя», Мир сам по себе чудесен, однако Крепко умел любить Тарас Шевченко, Какая чудеоная человеческая сила прояв­ляется в его стихах, когда он говорит о народе! Сколько веселья в его плясовых песнях, сколько юмора и задора в них! Разве можно забыть, что жизперадостные пере-стихи «Протоптала тропочку» и «Я в сорешник, в лес ходила» написаны поэтом в Кос-Арале, в ссылке, в самые тяжелые для него времена. Любил своих героев Шевченко, любил народ, во имя его писал и боролся… Может, это бы и сталось, Если б не осталось Следу панского на Украине… Значит радость надо завоевать, мир очистить. большойКрепко умел ненавидеть Тарас Шевчен­ко. Я не буду приводить его строки, обра­щенные к царям. Они достаточно извест­ны. Мне кажется, что едва ли не больше, чем царей, ненавидел поэт тех, кто при­мирился с рабской долей. Священную ненависть борпа пронес Шевченко сквозь все испытания, В 1860 году (за год до смерти) нашисало им сти­хотворение «Иду однажды я в ночи». Поэт думает о том, что если бы не оставались покорными рабы, не было бы над Невой парских палат, не было бы строя, при ко­тором «пари с пеарятами царят». два кошачьих глаза, угрожающе взглянули на него фонари Петропавловской крепости. Они как бы напоминали поэту, что ца­ри вновь могут бросить его в каземат п возвратить в ссылку. Но поэт плюнул И снова думать стал о том О том, о чем и раньше думал. Так ненавидеть мог только неистовый жизнелюбец, боровшийся за освобождение всех порабощенных, за счастье всех на­родов. Писатели советской страны должны не только изучать стихи Шевченко, но и воссоздать в своих произведениях великий образ любящего и ненавидящего Тараса.

ЗАПАДЕ бинский дух художника-борпа даже в дой анакреонтической песенке Шевченко. Неслучайно поэзия балканской ради­интеллигенции развивалась под ского творчества. Родоначальник болгар­ской прогрессивной литературы Любен Ка­равеллов не только переводил Шевченко, по и большинство своих стихов писал пол явным влиянием ритмов и образов «Коб­заря». Впрочем, интерес к Шевченко воз­никал и далеко за границами Украины. Еще в 1868 году в Аляске на страни­March» появляется любопытная статья, анализи­рующая революционные идеи шевченков­ской поэзии. Во всех концах земного шара от Аляс­ки до Болгарии и от Бразилии до Швеции, везде, куда только ни проникал томик «Кобзаря», он встречал восторженный от­клик демократического читателя. В результате Великой Октябрьской ре­волюции интерес к творчеству Шевченко безмерно возрастает. Именно эо обетоя­тельство особенно бесит реакционоров всех двусишимастей сей день продолжаются обреченные переводить,позорнкпровал попытки выхолостить революционное содержание поэзии гениаль­ного народного поэта Украины. Национа­листические лакеи вместе со своими го­каннибалами-не в силах вычеркнуть имя Шевченко из И вот они все свои усилия тратят на то, чтобы, сфаль­сифицировав литературное наследие Шев­ченко и оболгав великого художника-де­мократа, спекульнуть на его имени. Демократическим массам,с чувством особой близости празднующим юбилей ве­ликого народного гения Украины, нет не­обходимости бороться за Шевченко с его заклятыми врагами. Уже много лет сам Шевченко борется против них в наших ряд Об этом свидетельствует каждая строка пламенных и гневных стихов «Коб-Но заря», преисполненных чувства патриотиз-не ма и всеиспепеляющей ненависти к ин­тервентам, к предателям, к «панам несы­тым и лукавым». «Я сын и родной брат нашего горе­мычного народа и никак не соединю себя с собачьей панской кровью», оворит мятежный Тарас в одном из своих писем 1859 года. Тарас Григорьич… …твое проклятье Через десятки лет прогремело - восклицает Эдуард Багрицкий, кликаясь через много десятков лет расом Шевченко. Мощным проклятьем по адресу врагов народа звучит обличитель­вый голос Шевченко, отдаваясь гулким эхом во всем мире. Не случайно сейчас «Гайдамаки» пользуются такой среди крестьян Западной стонущих под итом шляхты. Не­случайно так велик спрос среди демократи­ческих читателей Чехо-Словакии на шев­ченковскую поэму «Еретик». Знаменитая поэма, рассказывающая о том, как Над армиями врагов народа И в мир исподтишка пустила …пеметчина спалила «Biblio-Большую хату и семью, Семью славян раз единила ху-Усобиц лютую змею, - звучит так словно она разоблачает участников мюнхенского позора. Нет никакого сомнения, что после по­явления добросовестных переводов «Кобза­ря» на иностранные языки популярность Шевченко на Западе будет расти неогра­ниченно, ибо чрезвычайно близок его не­укротимый дух художника-борца настрое­ниям антифашистских масс, борющихся за идеалы прогрессивного человечества.

ПЕИЗВЕСТНАЯ РЕЦЕНЗИЯ О «КОБЗАРЕ» ева «Париж в 1838 и 1839 годах» он го­ворил, что Бальзак «…расплывался в водя­ном и растянутом многословии, которое он выдает за тонкий анализ платья, комнат, душ, сердец, страстей и чувств - плод будто бы глубокой наблюдательности…» (там же, т. VII, стр. 130). В приведенной фразе из анонимной рецензии слову «Бальзака» добавлено «с братиею», И говорит в пользу авторства Белинского, ко торый почти всегда брал Бальзака «с бра­тиею»: с рядом других французских писа­телей, которых развенчивал, В «Лурналь ной заметке» он писал, что к «неистовым поэтам юной Франции… принадлежат: Гю­го, Дюма, Бальзак и пр.» (там же, т. III, стр. 378). В статье о Лажечникове: «Ро­маны Лажечникова лучше романов Ев­гения Сю, Виктора Гюго, Бальзака и про­чих…» (там же, т. IV, стр. 29). В статье «Русская литература в 1840 году»: «Так называемая романтическая школа: Гюто, Сю, Жанен, Бальзак, Дюма, Жорж Занд и возивкли и прохолит на наших т.с473) Ветератором ном молодом человеке»: «…и мы, право, не понимаем, чем Поль-де-Кок ниже лавленных господ-Виктора Гюго, Вальза­ка, Эжена Сю, Александра Дюма, жакоба, Библиофила, Жоржа Занда и других» (там же, т. XII, стр. 227). И в статье о «Ре­чи» Никитенко мы находим: «Виктор Гю­го, Бальзак, Дюма, Жанен, Сю, де-Виньи конечно, не громадные таланты, особенно пятеро последних…» (там же, т. стр. 305). Думаем, что отмеченные здесь признаки дают основание для внесения рассматри­ваемой рецензии в список сочинений Бе­БЕЛИНСКОГО Печатаемая ниже анонимная рецензия о «Кобзаре» Т. Г. Шевченко помещена в найской книжке «Отечественных записок» ва 1840 год. В этом году в «Отечествен­ных записках» и в «Литературной гаве­те», издававшихся А. А. Краевским, кни­ги литературного характера рецензирова­лись В. Г. Белинским, II. Н. Кудрявце­вым, М. Н. Катковым, А. Д. Галаховым и B. C. Межевичем. Кудрявцев, Катков и Галахов не могли быть авторами назван­ной репензии о «Кобзаре», так как они рецензировали книти, вышедшие в Москве, a «Кобзарь» был издан в Петербурге. По­этому «Кобзарь» и не был помечен в журнальных реестрах Галахова, заключаю­щих в себе предварительнут запись книт, разобранных для рецензирования сотруд­никами-москвичами. Не мог быть автором этой репензии и Межевич, который сотруд­ничал в 1840 году только в «Литератур­ной газете», а в «Отечественные зали­ски», по словам Белинского, «не был до­пускаем». Автор анониной репенони оврттие люди «в модных фраках» будут «считать смертным грехом не понимать самых тон­ких намеков высокомудрого Бальзака с братиею»… В этой фразе явно чувствует­ся Белинский, Об увлечении Бальзаком людей «в модных фраках» он вспоминал потом в статье о «Парижских тайнах»: «Давно ли повести Бальзака, эти картины салонного быта,с их тридцатилетними женщинами, были причиною общего во­сторга, предметом веех разговоров? давно ли ими щеголяли наши русские журна­лы?» (Полное собрание сочинений B. Г. Белинского, под ред. С. А. Венгерова, т. VIII, стр. 467-468 ). Он иронизировал и на-

ШЕВЧЕНКО Шевченко. как и Пушкин, труден для перевода. Простота, кристальная ясность и близкая сердцу миллионов мелодичность этоогоШертониро бы выразить его сложный душевный мир поэта бора, сохранив изумительную рит­мику поллинника, нужна, что называется, конгениальность перевода. сожалению, такого конгениального переводчика Шев­ченко на Западе пока еще нет. Иностран­ные писатели, желавшие ознакомить запад­ноевропейские читательские круги с «Коб­варем», зачастую были вынуждены при­бегать к прозаическим переводам (а то и пересказам) его стихов. Так было с Эми­лем Дюраном, опубликовавшим обстоятель­ную статью о Шевченко на страницах журнала «Revue des deux mondes» 31 1876 год. Так было и с франнувским ли­Виктором Тиосо, посвятившим «Россия и русские» (1882). Что же ка­препрос-рперерооШеок на неменкий язык (книга Обриста, издан­ная в Черновицах в 1870 году сборшик Юлии Виргинии, вышедший в Германии в 1911 году), то и они мало чем отлича­лись от прозаических пересказов, Тем не менее западный читатель, столь отдален­во и приблизительно знакомившийсяс творчеством Шевченко, сразу же ощутил дыхание гения. поэзии Шевченко далеки от примитива, как небоот земли, 0 поэзии Шевченко можно сказать прекрасными словами, ко­торые были сказаны когда-то о Пушкине:  все прозрачно, а дна не видно, После выхода немецких переводов Шев­ченко в 1911 году журнальная и газет­вая пресса восхищенно откликается на лирику поэта и отводит ему одно из пер­вых мест среди крупнейших литературных классиков Познакомившись с шевченков­ским стихотворением «Мені тринадпятий минало», немецкая писательница Влизавета Менпель сравнивает это стихотворение с гетевским «Willkommen und Abschied». Другой немецкий журнал «Buhne und Welt» называет Шевченко «украинским Шиллером» Французский ученый профес­сор Collège de France Луи Леже в своей книге «Интеллектуальная Россия» сопоста­вляе Шевченко с Мицкевичем. Чтобы воспроизвести этот облик, запад­ные литераторы считают необходимым об­рашаться не к переводам Шевченко. а к украинскому тексту. На страницах не­мецкой газеты «Berliner Börsen Courier» от 10 марта 1912 г. некий И. 1. писал: «Только что нам подарили поэта, которо­му поклоняются миллионы, которого чтят ревностнее, чем многих из наших сптанов, и которого еще до сих пор не знали мы, обычно горлящиеся нашими знаниями мно­гих литератур… Имя Шевченко я впервые услышал от австрийского писателя Карла Эмиля Франпоза. В беседе со мной поз характеризовал Шевченко как из воличайших лириков мировой ры и притом с таким воодушевлением, что я в юношеском порыве начал для освоения этого поэта учиться украинскому языку»- Особенно любопытно последнее замеча­ние критика. Он не доверяет иностранным переводам из Шевченко, Он считает необ­ходимым обратиться к подлиннику. Дело в том, что большинство перевод­чиков, сознательно или бессознательно, ис­кажали шевченковский текст и во всяком случае неизмеримо ослабляли его обаяние. К тому же многие буржуазные литераторы, знакомившие западноевропейских читате­лей с поэзией Шевченко, внутренне сопро­тивлялись мужественному, простому, на­сквозь революционному шевченковскому тексту. Одни производили соответствующий от­бор шевченковских стихов, преднючитая опубликовывать только лирику Шевченко,

НА

A. ЛЕЙТЕС

игнорируя его политические памфлеты, т его героический эпос. Так, например, в 1916 году в Нью-Йорке вышла книга «Песни Украины», в которой напечатаны переводы стихотворений «Хустина», «Чого та ходиш на могилу», «Тополя» и другие лирические произведения этого жанра. Но даже те пе­реводчики, которые наряду с анакреонти­ческой лирикой переводили герокческий эпос «Кобзаря», неизменно вносили в не­го множество искажений. Особенно здесь усердствовали польские переводчики Шев­ченко. Котда польский поэт Сырокомля в поэ­ме «Гайдамаки», в главе «Свято в Чиги­рині», встретил двустишие: Шануйтеся ж вражі ляхи, Скажені собаки он го перенетуважайте ебл гокнота поляки», в примечании пояснил, что он не мог пер ерерести дословно это перевести дословно это двустишие,По потому что как только начинал «рука его содрогалась от возмущения» Другой польский переводчик … Груд­зинский шевченковское двустишие Там шляхтой, татарами Засевали поле перевел: Там трупами, татарами Засевали поле. Еще немилосерднее обращались с шев­ченковскими текстами его немногочислен­ные японские переводчики. Японский жур­нал «Тан-Тин», напечатавший в 1911 году Они не ограничивались такими кратки­ми, но выразительными «поправками». Их «хирургическое» вмешательство иной раз принимало довольно внушительные разме­ры. Так, например, из поэмы «Тарасова ніч» польские переводчики обычно выки­дывали 16 строк. перевод «Заповіта», настолько исказил смысл этого стихотворения, что выражение «и вражою алою кров ю волю окропіте!» прозвучало в переводе: «окропите мою мо­гилу святой водой». Такие курьезы доста точно ярко характеризуют настойчивое стремление буржуазных «пропагандистов» Шевченко исказить идейную направлен­ность его стихов, затушевать их револю­ционный смысл. А там, где это оказыва­лось невозможным, реакционные буржуаз­ные комментаторы Шевченко начинали открыто нападать на гениального украин­ского народного поэта! Еще в 1883 году Морфилл знглийский историк литературы, умилявщийся от восторга при чтенти ли­рических миниатюр Шевченко, брюзгливо отзывался о героическом эпосе «Кобзаря». «Конечно, в «Гайдамаках» заключается Фран-еская одногопопулярностью литерату-аливаетУкраины, Многие читатели отвернутся от них, как и от Тараса Бульбы Гоголя, так как име­ющиеся в нем описания слишком отврати­тельны»,-писал Морфилл. В связи с теми же «Гайдамаками» реакционный польский рецензент на страницах журнала teka Warszawska» № 1 1862 г. в репен­зии, полной злобы, писал: «Гордый своим происхождением, Шевченко рад был потоп­тать, хуже чем потоптать, осрамить, же чем осрамить, изничтожить все то, что отличается от сермяги!» - восклицал взбешенный рецензент. Эти дикие, озлобленные крики реакцион­ных критиков только выясняли демокра­тическим читателям.революционный смысл литературной деятельности Тараса Шев­ченко. Люди сермяги, поэтом которых на­зывал себя автор «Кобзаря», знакомясь с ето творчеством, ощущали мятежный яко­

B. C. СПИРИДОНОВ. счет «самых тонких намеков высокомудро­го Бальзака». В рецензии о книге В. Стро­* линского. ** «Кобзарь» Т. Шевченко. С.-Петербург. 1840. 114 стр. в 12 д. л. (С картинкою)

Имя г. Шевченко, если не ошибаемся, в первый раз еще появляется в русской литературе, и нам тем приятнее было встретить его на книжке, в полной мере заслуживающей одобрение критики, Отихотворения г-на Шевченко ближе всего подходят к так называемым народ­ным песнопениям; они так безыскуствен­ны, что вы их легко приймете за народ­ные песни и легенды малороссиян: это од­но уже много говорит в их пользу. Автор не облекает своих чувств и поэтических мыслей в форму ямбов, хореев и проч.; он даже не старается для оригинальности (по примеру некиих пиитов) писать теми же ямбами, по только. против принятого всеми порядка, стихами в 9 и 10 стоп, чтобы после громко кричать: «яі я. я! вы­учил Русь писать уродливые стихи». при всем том его стихи оригинальны: это лепет сильной. но поэтической души… Что же такое кобзарь? А вот, прочтите начало стихотворения: «Тарасова ночь» (стр. 107), и вы узнаете: На розпутті кобзар сидить, Та на кобзі грае; Кругом хлопці, та дівчата Як мак пропвитае. Грае кобаар. виспівуе, Вимовля словами, Як москалі, орда, ляхі Бились з козаками; Як збиралась громадонька В неділеньку вранці. Як ховали козаченька В зеленім байраці. Грае кобзар, виспівуе Аж лихо сміеться… Здесь есть и поэтические думы, и исто­рические легенды, и чары оставленной любви, и простодушная история любви Ка­терыны, словом, все элементы народ­ной поэзии юга нашего отечества. 

Но зачем г. Шевченко пишет на мало­российском, а не на русском языке? Если он имеет поэтическую душу, почему не передает ее ощущений на русском? - ска­жут многие. На это можно отвечать вопросом же: а если г. Шевченко вырос в Малороссии: если его поставила судьба в такое отношение к языку, на котором мы пишем и из ясняемся, что он не мо­жет выразить на нем своих чувств? если с младенчества его представления одева­лись в формы южного наречия, то неуже­ли для этого должно зарывать талант в землю? Неужели должно затлушить в душе. святые звуки потому только, что несколько человек в молных фраках не поймет этих звуков, не поймет или не захочет понять родного отголоска славянского языка, от­голоска, летящего с юга. из колыбели славы и релитии России, между тем как эти же люди будут считать смертным гре­хом не понимать самых тонких намеков высокомудрого Бальзака с братиею?… Сверх того, книги, писанные по-мало­российски, в роде «Лыстов до землякив», Основьяненка, или «Приказок» Гребенки, или «Катерыны» Шевченка (стр. 21), имея правственную цель и будучи расска­заны языком, понятным для всякого мало­россиянина, без сомнения принесут вели­чайшую пользу южнорусским простолюди­нам-читателям. Издание «Кобзаря» опрятно при книжке приложена картинка, сделанная Штерн­бергом, - великим мастером изображать малороссийские народные спены; на кар­тинке представлен слепой кобзарь (певеп) c провожатым: кобзарь сидит один, руки его лежат на струнах бандуры: голова, осененная думою, поникла, Вы в нем ви­дите кочующего поэта; нет на земле ме­Тому, хто все знае, тому, хто все чуе: Що море говорить, де сонце почуе, Його на сім світі ніхто не прийма. (стр. 19).



16 января 1911 г.) горестно констатирует: «Неужели среди них (художников. O. Б.) не найдется ни одпой души, кото­рая взялась бы прочитать хоть реферат о художественном творчестве Шевченко». Между тем можно со всей решительно­стью утверждать, что без знания творче­паследия Шевченко как одного из очень значительных звеньев в истории развития русского искусства нельзя отдать себе достаточно ясного отчета в становле­нии реализма XIX века. Скачок от Ве­нецианова, с одной стороны, и Брюллова, с другой, к Федотову остается загадочным, если между ними не станет художествен­ное творчество Шевченко. Именно в художественном наследии Шевченко мы обнаруживаем во всей ши­роте тенденции преодоления академиче­ских канонов, становления реализма, ис­пользования изобразительного искусства как оружия в идейной борьбе. В чем же, в таком случае, искать об яс­нения разительному противоречию между очень большим вначением Шевченко в истории русского искусства и позорно ма­лым вниманием, которое уделялось ему как художнику в ХХ столетии? мдумывался Это третирование вполне совпадало со стремлением официальной администрации жандармской России. Искрящееся талан­том, разнообразнейшее творчество Шевчен­ко было изумительной демонотрацией по­беды несгибаемого творческого духа над всеми издевательствами николаевской Рос­сии. На приговоре о ссылке Шевченко рукою самого Николая приписано было: «с запрещением писать и рисовать». оррниорисо­вать. Отнять благороднейшую часть мое­вго бедного существования! Трибунал под председательством самого сатаны не мог бы произнести такого холодного нечелове­мческого приговора А бездушные исполни­тели приговора исполнили его с возмути­тельною точностью». Тут сплетается воедино несколько при­чин, Художественная жизнь ХХ столетия, все более погрязающая в модерне, в де­кадансе, все более насыщаемая болезнен­ными изысканностями, естественно трети­ровала и не пускала в свои салоны «му­ровала и не пускала в свон жика» Шевченко. Но творческий дух Шевченко победил. Тайком, иопользуя все возможности, при­норовляясь и страшным обтоитотоловой ссылки утвердил свое место в истории искусства СОР. Естественно, что такого художника царские опричники всячески­ми способами должны были предавать забвению. Огромную роль в замалчивании значе­ния Шевченко как художника играли вра­нарола, украннские буржуазные нацио-

ОСИП БЕСКИН  Дан в Санкт-Петербурге за подписанием Президента и с приложением печати 1860 г. Октября 31 дня». А в 1861 г. В. Жемчужников в письме члену Литературного фонда П. М. Кова­левскому сообщает о тяжелейших услови­ях, в которых находится больной водян­кой Шевченко. Он ютился в холодной комнате, предоставленной ему Академией, Ухаживал за ним академический сторож. Лечивший его доктор заявил, что в этой обстановке Шевченко поправиться не мо­жет. Жемчужников хлопотал о том, чтобы Тарасу Г Григорьевичу нашли комнату в семье или поместили в лечебницу. Ни то, ни другое не было сделано, и 10 марта 1861 г. не стало великого Тараса. Четвертого септября 1860 года на годич­доского рас Шевченко был провозглашен акаде­миком. B Академии художеств хранится дип­лом за № 3005, гласящий: «Санкт-Петер­бургская Императорская Академия худо­жеств за искусство и познания в грави­ровальном искусстве признает и почита­ет художника Тараса Шевченко своим Академиком, с правами и преимущества­ми, в установлениях Академии предпи­санными. Трубы и литавры, гремящие славу ака­демику гравирования, и - сирая смерть, в пужде, в одинокости, на руках у ака­демического сторожа. Так и с судьбою славы художника, C его великолепным художественным насле­дием. Шевченко был близким и любимейшим Карла Великого». как называл его Жуковский.  творчество оценивается рядом художников и критиков как очень большое явление. Художник М. О. Микешин в своих вос­поминаниях называет его «замечательным дарованием», говорит о некоторых его про­изведениях как о «драгоценностях». В Ака­демии художеств за ним прочно устано­вилось прозвище «Русского Рембрандта» Продисаовне воводим» уназыва­ло, что «портреты рисованы известным ху­дожником Т. Г. Шевченком». A в год пятидесятилетия со дня его смерти украинская газета «Рада» (№ 12 от 4 Литературная газета №1 18ги

сошлюсь на портрет-сепию Усковой, полненный в Ново-Петровской ссылке). Что касается пейзажных рисунков, на­считывающихся в творчестве Шевченно сотнями и распадающихся, в осповном, на два цикла украинский и ссылочный,-- то они обязывают нас отнести Шевченко к лучшим рисовальщикам в искусстве первой половины XIX века. И в этой об­ласти Шевченко борется за реалиам.адесь С художественной и идейной стороны важнейшее место в творчестве ШевченкоНо занимает альбом офортов «Живопионая Украина». Это должна была быть серия альбомов, но, по обстоятельствам трагиче­ской жизни Шевченко, вышелтолько один (1844 г.). Но и этот один выпуск для ук­раинского и русского искусства является доподлинно историческим, доподлинно ре­волюционным событием. Шевченко стремился графическими об­разами рассказать украинскому народу правду о его славной героической исто­рии (правду, освобожденную от фикаций официальных историков), о его здоровых народных установлениях и обы­чаях, о богатстве и красоте украинской аемли, рассказать, чтобы тем самым спо­собствовать поднятию народной гордости, активного стремления к воле, жажды раскрепощения (все это, конечно, должно было быть сделано в цензурно приемле­мой, описательной форме). В оботановке изобразительного искусства того времени этот замысел Шевченко и по идее своей и по форме претворения (мно­жественная живописьофорт) был ис­ключительным демократическим начина-ны, нием. Глубоко пропагандистски выбирает Шев­ченко сюжеты для первого выпуска. Исто­рическая, тема, «Дары в Чигирине», изображающая, как послы трех госу­дарств, России, Турции и Польши, склоня­ют Богдана Хмельницкого на свою сторо­нукак бы напоминает украинскому на­роду о его силе, о героических народных движениях, «Старосты» говорят о прекрас­ных народных обычаях, о молодой, адоро­вой, радостной любви парня и девушки, вавершающейся свадьбой. Листы «В Кие­ве» и «Выдубецкий монастырь» лирически роокрывают богатство украинской приро… ды, ласковой, родной. А «Судня рада»,В как бы противопоставленная зверской рас­праве паровой администрации с трудящи­мися Украины, подсказывает, что правый суд это лишь суд самого народа. О «Судня рада» надо еще сказать и то, что по убедительности совершенно реали­стической трактовки композиции, типажа, по разработке поихологии каждого персо-Дол нажа офорт этот является родоначаль­ником подлинно правдивого, высокого в овоей простоте показа народных оцен в Грусском искусстве.

Сознание Шевченко, оплодотворен­ное идеями и культурными достиже­ниями передовой части русского обще­ства, возвращалось к своей прекрасной, любимой Украине, к своему народу, что­бы выразить его устремления, его чаяния. Попавший «о чердака грубого мужика-ма­ляра в великолепную мастерскую величай­шего живописца» (К. Брюллов - О. Б.), Шевченко душой был со своей Укранной. «Перед его дивными произведениямн яза налисты, Наряду с тем, что они всячески  стремились фальсифицировать поэтическое наследие Шевченко в своих гнусных ан­тинародных целях, они утаивали, изолиро­вали от широкой общественности его ху­дожественное наследие, всячески замалчи­вали его значение в развитии изобрази­тельного искусства. Почему? Потому, что в художественной биографии Шевченко не­разрывно сплелись братские украинская и русская культура. Потому, что в освобож… дении Шевченко от крепостной зависимо­сти вместе с его земляком украинцем-ху­дожником Сошенко участвовали сыны ской культуры-К. Брюллов, Венецианов, Жуковский; потому, что художественное образование он получил в русской Акаде­мии художеств; потому, что учителем его был крупнейший русский художник К. Брюллов; потому, наконец, что его взгляды сформировались под непосредст­венным влиянием первых русских социа­листов и революционеров-демократов.го и лелеял в своем сердце своего слепца-кобзаря и своих кровожадных гай­дамаков, В, тени его изящно-роскоппой мастерской, как в знойной дикой степи надднепровской, передо мною мелькали мученические тени наших бедных гетма­нов. Передо мной расстилалась степь, усе­яннаякурганами. Передо мной красова­лась моя прекрасная, моя бедная Украи­на, во всей непорочной меланхолической красоте своей… * Револинионно-немократическое сознание пламенного украинского бунтаря, пугав­шего «братчиков» из кирилло-мефодиев­ского братства своими «крайними тенден­циями», близкое к левому крылу петра­піевцев до ссылки и после ссылки вплот­ную примкнувшего к кругу «Современни­ка», - это сознание инстинктивно выбра­ло поэтическое слово как наиболее эффек­тивную возможность овоего творчесного о месте о ток вою живнь Шевченно оставался художником. Этот гениально одаренный сын украинского парода красно проявлял себя в двух родах ис­кусства. Поэтический гений Шевченко расцвел лишь после того, как была удо­влетворена его заветная жадная устрем­ленность к изобразительному искусству (первый «Кобзарь» вышел в 1840 году). 

рус-Каждый, посетивший Харьковскую гал­лерею, где сосредоточено все художествен­ное наследство Шевченко, - масло, ри­сунки, акварели, сепии, офорты, много сотен экспонатов, - чувствует себя в ат­мосфере большого, трепетного, целеустрем­ленного искусства. Слава великого поэта пришла к достаточ­но известному молодому художнику. Профессионально же Шевченко всю жизнь был художником. Как характерна и трогательна запись в «Дневнике» 26 ию­ля 1857 года: «Я не мог отказать себе в радости подписать под этим черновым письмом (Ф. Толстому, - О. Б.) жудожнин Т. Шевченно: в продолжение 10 лет я пи­сался и подписывался рядовой Т. Шев­ченко и сегодня в первый раз написал я это, душу радующее, звание». (Подчеркну­то мпой. - О. Б.). Как прекрасно это искусство, сложив­шееся в борьбе за утверждение творческо­духа, искусство, свершившее двойное преодоление: и николаевской каторжной солдатчины и мертвых догм академиче­ских нанонов. Глубоко знаменательна встреча и друж­ба Шевченко и Брюллова. Брюллов (исто­рическое значение которого в русском ис­кусстве недооценено и зачастую искаже­но нашим сегодняшним искусствознанием) - художник очень двойственный. Он - высшая точка русского академизма и вме­сте с тем уже сторонник реалистического искусства в некоторых устремлениях сво­их, в преподавании, не говоря уже, ко­нечно, о его замечательной портретной живописи. И в Шевченко, очевидно, Брюл­лов угадывает и любит «трансформатора» академической учебы в реалистическое творчество. К этому Шевченко, естествен­но, толкает органическое для него чувство народности, здоровой жизненности. В пернод поездок Шевченко на Украину (1843-1847 гг.) он уже вырисовывается перед нами как крупнейший и своеобраз… нейший художник, поражающий много­гранностью своего дарования. Его портретная живопись, характерная, как и все в творчестве Шевченко, исклю­чительным богатством свето-теневой трак­товки, в лучших своих образцах выдер­живает сравнение с произведениями круп­нейших русских портретистов и отличает­ся притом огромной реалистичностью в психологической трактовке модели, Здесь в первую очередь надо говорить о портре­тах Маевской (1648 г.) и Горленко(1645- 1847 гг.). пре-Исключительное мастерство, тонкость ре­алистической трактовки натуры проявляет Шевченко и в карандашном портрете (ука­жем для примера портрет чиновника 1847 г. и портрет Сребдольской от 1847 г.), и в акварельном и в портретах, иополнен­ных сепией (как на подлинный шедевр,

вы-Офорт для Шевченко является совер­шенно органической формой выражения, ибо ему с малых лет свойственно исклю­чительно обостренное свето-теневое виде­ние мира. В ссылке, в раскаленных сте­пях, в «незапертой тюрьме» это светотене­вое видение еще больше окрепло и изо­щрилось, В истории русского офорта Шев­ченко - высшая точка. Он выступает как новатор, как верный ученик великого голландца - Рембрандта. революционеру-демократу офорт бли­вок и дорог еще и по идейным, идеологи­ческим мотивам. Гравюра, офорт по специ­фическим своим возможностям могут вы­полнять огромную просветительную функ­цию. Об этом Шевченко так убедительно записывает в своем «Дневнике»: «Из всек изящных искусств мне теперь более всего нравится гравюра. И не без основания. Быть хорошим гравером, значит бытв рас­пространителем прекрасного и поучитель­ного в обществе». фальси-Социально и художественно замечателен подготовляемый для офортного выполие­ния замысел Шевченко, относящийся последнему году его ссылки, - 1856-57. Речь идет о серии в 12 сепий (фактически это не сепии, а бистр с тушью, чему есть документальные доказательства; выпол но было лишь 9) под названием «Блун ный сын». Вместе с горечью и страдала м Шевченко в ссылке накопил и обо­скрил в себе и класссовую ненависть, и показал отнюдь не только ужасы торжных парских вастенков (шпицруг наказание колодкой и пр.), что то оделано впервые, смело и убедительно, но рассказал повесть об одном из «бессов нательных негодяев», естественно и замо номерно порождаемых капиталистически обществом. Это обличительная и нраво­учительная повесть о том обществе, воз­можность «лечения» которого революциов­ное сознание Шевченко допускает уж лишь «героическими средствами». …та вставайте, Кайдани порвіте, газетной статье можно лишь на держку кое-что скавать об изобразитен ном пворнестио об І вражою, влою кров ю Волю окропіте. («Заповіт») * Роль его в становлении русского реали­стического искусства огромна. Гениальный поэт Шевченко не может и не должен за­слонить крупнейшего художника Шевчен ко. нашей художественной обществом ности, нашей критики и искусствознания в полном об еме разработать проблему месте Шевченко в истории нокусствй СССР.