АЛЕКСАНДР ПРОКОФБЕВ Делегат XVIII с езда ВКП(б) 

ЛИТЕРАТУРА К XVIII С ЕЗДУ ВКП (б) Коллектив работников Детиздата ЦК ВЛКСМ выполнил свои социалистические обязательства к XVIII с езду ВКП(б), Все 17 книг, которые должны быть изданы, к открытию с езда появятся в продаже. В ознаменование 21-й годовщины Крас­ной Армии и Военно-Морского Флота вы­пущены книги: C. Михалкова и В. Щег­лова - «Красная Армия», И Мошляка - «У озера Хасан» и сборник «Война». К годовщине смерти Серго Орджоникид­ве вышла книга В. Смирновой «Товарищ Серго». В последние дни выпущены книги: Г. Байдукова «Встречи с товарищем Сталиным» Л. Квитко - «Колыбельная» и сборник «Дети о Сталине». В связи с юбилеем Шевченко выпуще­но 6 изданий - два однотомника - художественном оформлении и в удешев­ленном издании, сборник стихов, поэма «Батрачка» и два издания биографии по­эта, написанной Л. Бать и Ал. Дейчем. На языках народов СССР Детиздат вы­пустил четыре книги. На горно-марийском языке вышли повесть В. Катаева «Я, сын трудового парода», книга Г. Байдукова «Через полюс в Америку» и на языках эрзя и мари-луговом книга А. Ляпидев­ского «Челюскинцы». * B Иркутском областном издательстве вышел № 2 альманаха «Новая Сибирь», в котором напечатаны произведения И. Лис­та, А. Ольхона, И. Молчанова и др. В том же издательстве вышла отдельным из­данием поэма А. Ольхона «Большая Ан­гара». К XVIII с езду партии вышел сбор­ник стихов - «Родной партии». Ростовским н/Д издательством выпущен сборник «Фольклор Дона и Кубани». B Куйбышевском издательстве вышла повесть А. Савватеева «Голубые корабли», «ДРУЖБА НАРОДОВ» В ближайшие дни выходит из печати альманах Гослитиздата «Дружба наро­дов», издаваемый вместо альманаха «Творчество народов СССР». Основной раздел альманаха поовящен юбилею Тараса Шевченко Кроме биог­рафической повести М. Зощенко, в этом разделе напечатан ряд новелл, связанных с отдельными этапами биографии Шев­ченко: «Встреча» - Андрея Малышко, «На Волге» - Мих. Хазана, «Ярина» - Се­мена Скляренко и «Смерть поэта» - На­тана Рыбака Здесь же печатаются сти­хотворные переводы из Шевченко Н. Ти­хонова А. Глобы, Н. Ушакова и А. Сур­кова. а также поэма казахского поэта Аб­гильда Таджибаева «Разговор о Тарасом». Национальные литературы братских наро­дов наиболее разнообразно представлены в альманахе стихотворными переводами. В номере даны переводы новых стихов грузинских поэтов Ило Мосашвили, Симо­на Чиковани и Георгия Леонидзе, укра­инской поэтессы Марии Миронец, «Песни о прекрасной горе Алатоо» Джоомарт Бо­канбаева, «Кавказ» Самед Вургуна, «Ле­доход» Переца Маркиша и «Письмо в ульджуз дунганского поэта Ясыра Ши­ваза. Художественная проза представлена на­талом второй книги «Истории одной жиз­ши» Ст. Зоряна, рассказом Д. Бергельсо­на «У бронепоезда» и повестью А. Десня­ка «Полк Тимофея Черняка». Большой интерес представляет отдел эпоса и фольклора в альманахе. В нем напечатаны армянские и таджикские сказки и народные поговорки и послови­цы Грузии и Туркменистана. В публицистическом отделе надо отме­тить статью А. Болдырева «Устный эпос Таджикистана». 

Осуществленная мечта «организационной перегрузке», которые подчас захлестывают наш союз писателей, отвлекая в ряде случаев прозаиков, поэ­тов, драматургов от их прямых обязанно­стей, от их прямого дела - творчества, создания литературных произведений. Мы должны еще больше и лучше пи­сать. Тезисы доклада товарища Молотова о том решающем значении, которое приоб­ретает сейчас дело коммунистического вос­питания трудящихся, преодоление пережит­ков капитализма в сознании людей строителей коммунизма, - относятся повседневной работе каждото литератора. Это мы должны помнить все время. * Не дни, а часы отделяют уже нас от то­го исторического момента, который войдет в славную летопись нашей родишы, как знаменательный день открытия XVIII с ез­да Воесоюзной коммунистической партич (большевиков). На трибуну с езда подымется Иосиф Виссарионович Сталин. Мы услышим Сталина! Великий зодчий человеческого счастья наметит путь, по которому пойдет совет­ский народ, воплощая в жизнь величай­шую из ицей человечества - построение коммунизма! Я безгранично счастлив доверию, ока­занному мне большевиками Ленинграда, из… бравшими меня одним из своих делегатов на XVIII с езд партии Ленина - Сталина. Решения исторического с езда будут утвер­ждать и делегаты-писатели. Этим наша партия еще раз подчеркнула значение ху­дожественной литературы и всего советско­то искусства в великой борьбе за полное построение коммунизма. *

Байдуков, М. Водопьянов, А. Прокофьев,

Писатели-делегаты XVIII

р езда

ВКП(б). Слева направо: Г. A. Фадеев и М. Шолохов. 

ГУРГЕн борян

 И в новый мир Для нас открыта дверь. И я хочу, Чтоб в песне передали Вы поколению грядущих лет О том, Как жизнь упорно мы ковали За счастие народа на земле. Пусть современник ваш К часам приложит ухо И век наш пламенный Оценит и поймет… В размеренных секундных стуках Сердца и души наши он прочтет. Перевел с армянского БОРИС БЕНДИК  И сколько лет часы, не уставая, Все пели песнь О времени седом. Но не встречалась им еще такая Большая жизнь, какою мы живем. Ответьте мне, часы, вы многое видали, Как старого солдата, спрашиваю вас: Когда-нибудь Вы жизнь встречали Такую радостную, как у нас? Нет, не найти вам Ни одной минуты Такой счастливой в прошлом, Как теперь… Над нами всходит молодое утро,

Мои часы Стучат и днем и ночью, И, тикая, они мне песнь поют. То затихает песнь, То делается звонче, Неуловим для сердца бег секунд. И каждый день все это повторимо, А море жизни - не окинет взгляд… Секунды и часы Бегут неудержимо И падают, как в бездну водопад. Часы стучат из века в век И с песнею, Не знающей покоя, Они у времени вымеривают бег Незримою, но мощною рукою. 

Художественная литература тесно свя­зана со всеми отраслями искусства театром, кино, музыкой. И мне хочется упомянуть о творчестве ленинградских композиторов, с которыми, в первую оче­редь, связаны мы, пюэты. Пятилетие, отделяющее XVII партийный с езд от XVIII с езда партии, было решаю­щим периодом, определившим успехи раз­вития советского искусства, советской му­зыки. Указания товарища Сталина о соз­дании советской музыкальной классики, статьи «Правды», направленные против формализма и натурализма в искусстве по­могли ленинтрадоким комнозиторам добить­ся больших успехов во всех областях му­B Ленанграде оперы «Тихий зыкального творчества. И. Дзержинский написал

Владимир Маяковский, лучший и та­лантливейший поэт советской эпохи, меч­тал: Я хочу, чтоб к штыку приравняли перо. Чем же отвечают писатели на это вни­мание, на эту любовь? С чугуном чтоб и с выделкой стали о работе стихов, от Политбюро, чтобы делал доклады Сталин. В нашей стране осуществлена прекрас­ная мечта Владимира Маяковского. Всем известно внимание, которое повсе­дневно оказывают партия и товарищ Сталин советской литературе, всем известна лю­бовь нашего народа, нашей партии и лично товарища Сталина к советской ли­тературе. Советокая литература, в частности ленинтрадский отряд, за время, отделяю­XVII партийный с езд от XVII с езда партии, дала советской стране, советскому народу новые, в ряде случаев замечатель­ные произведения. Они общеизвестны, их отлично знают наш читатель и зритель. не буду анализировать эти книги, пье­сы, сценарии, а перечислю только неко­торые из новых произведений, принадле­жащие перу ленинградских писателей. Это «Пушкин» 10. Тынянова, «Емельян Пуга­чев» В. Шишкова, «Голубая книта» и но­вые рассказы М. Зощенко, «Палубная кни­га» и сценарий «Путачев» 0. Форш, «Гу­ляшие люти» А. Чапыгина, повести Ю. Гер­мана, «Депутат Балтики» и «Беспокойная старость» Л. Рахманова, превосходные поэ­тические переводы М. Лозинского, «Испол­нение желаний» B. Каверина, «Земля Саянова и ряд других повестей, небо» В. романов, стихов… Достижения ленинград­ских писателей отмечены высокой наг­радой партии и правительства-13 членов Ленинградского отделения союза советских писателей награжлены орденами СССР.Нет Писателям Ленинграда принадлежит зна­чительное место в начатой по инициативе A. М. Горького большой работе - озна­комлению читателя с литературными ровищами народов СССР, с замечательны­ми фольклорными богатствами. В частно­сти, молодой научный работник Нечаев выявил в Карелии такого выдающегося ска­зочника, как М. Коргуев, которого награ­дили недавно орденом, В Ленинграде роди­лась идея издания свода русского фолькло­ра, который покажет всему миру лучшие образцы народного творчества. Эту идеюC осуществляет сейчас группа писателей во главе с Алексеем Толстым. И все же мы не можем еще сказать, что ленинградские писатели работают в полную силу. На районной и об единенной област­ной и городской партконференциях я дол­жен был говорить и о том, что мешает творческой работе писателей.Я должен был заявить о заседательской суетне, об пенная задача которой неоспорима, появи­«Я начал было засыпать, но спова чет­как наяву, увидел темные следы лыж на озерке и покосившиеся крылья самоле­та Каманина… Что же, ты боишься ду­мать о том, что это значит? Ведь ясно, что тебе придется отдать твой самолет командиру. Лено, что ты останешься здесь, с поврежденной машиной, среди заброшен­ных чукотских яранг… лись в последние годы замечательные про­изведения. Драматургия дала пьес с острым политическим содержанием. Но этого мало в сравнении с тем, что нам еще предстоит сделать. Замечали ли вы, какое место в нашей литературе занимают книги летчиков, па­рашютистов, моряков, рабочих, актеров.дает Недавно я прочитал книгу Пивенштейна «Гора Дионисия закрыта»! Написанная с профессиональной точно­стью летчика, с искренностью человека, не задумывающегося над тем, станутли воспоминания искусством, эта книга чи­тается с глубоким интересом. Мысль Льва Толстого о том, что можно вовсе не знать, какие бывают формы ис­кусства, что в подлинном искусстве, вдох­новленном пепосредственной жизнью, это знание является само собой, невольно при­ходит в голову при чтении этой книги. Вот как описана ночь в Вилькальтене, по дороге на Ванкарем, когда звено Кама­нина вынуждено было сесть в чукотском селении, и командирекий самолет при по­садке повредил шасси: Я началобманывать себя.Усцокойся,- я сеоеможет быть, это и лучшему. Почем зпать, что ждет тебя впе­реди, Оставаясздесь, ты избегаешь опас­ности. Ты не дезертир, конечно, ты оста­ешься поневоле, по так или иначе ты избегаешь опасности. Какая пошлость!… Конечно, - я пробовал рассуждать трезво, -- конечно, ты должен отдать ма­шину, Каманин отвечает за судьбу всех самолетов, всей экспедиции до конца, ка­питан корабля остается последним на суд­не… вЭто все холодные рассуждения, А говоря от души, от сердца, - хочешь ты отлать самолет? Нет, не хочешь… По­чему в самом деле ты должен страдать,

Дон» и «Поднятая целина», 0. Чишко - оперу «Броненосец Потемкин», В. Жело­бинский - «Мать» и т. д. Написано большое количество вокальных и инстру­ментальных произведений, наконец, надо упомянуть о музыке к созданным в Ленин­граде таким картинам, как трилогия о максиме, «Человек с ружьем», «Петр 1». Песни И. Дунаевского, В. Соловьева-Седого стали народными песнями. *

РАДОСТЬ ТВОРЧЕСТВА 

гоны вошла мяткая тишина, Пассажиры сразу притихли. Только ветер шелестел га­зетами, забытыми на столиках. Я вышел. Стоял туманный мартовекий день. Весенний разлив голубел вдали, в степях над ним голубело неяркое и про­сощее Она шла со всех сторон, из степей из безмолвной деревни на косогоре. Она об­ступила и сжала остановившийся поезд.  пошел по полотну Около переезда стоял старик в соломенной шляпе. Он опи­рался на посох и смотрел на меня ласково и спокойно. Косматый застенчивый пес стоял рядом со стариком и тоже смотрел на меня желтыми ласковыми глазами. Вот и вам незабаром (случайно) привелось побывать в степу, сказал старик. Пес тихо махнул хвостом. - Ме­сто наше широкое, чистое, - тем местом шли большевики на Чонгар. Великая была битва на Чонгаре, Дуже великая! Пес снова робко махнул хвостом. Через несколько минут поезд спова гре­мел на стрелках, рвал, звенел, грохотал, и старик с застенчивым псом остались да­леко позади, в иной, более сосредоточен­и уже неповторимой жизни. Мне показалось, что вот такая же встре­ча была, должно быть, у Малышкина, и после нее он написал «Падение Даира», Очень хотелось писать. Так вот бродишь в жизни и то тут, то там наталкиваешься на встречи, на ка­кие-то часы тишины и сосредоточенности, па «закономерные случайности», и в это­то время и возникает обычно замысел книг. В этом есть особая радость - очень ошутимая, но трудно поддающаяся расска­зу, Очевидно, это и есть то состояние, ка­кое мы называем «радостью творчества». пред-Все отдают своей стране, своему народу знания, опыт, навыки, наконец, самую жизнь, если этого требует существование страны. Но у писателей есть одно неволь­ное прешмущество - они отдают своему народу еще и великолепное чувство сча­стья. Поэтому так радостен писательский труд - тяжелый и многолетний, стной жизни». Именно та сторона жизни, в которой с необычайной силой запечатле­лись перемены, происшедшие в нашем со­знании, в нашем существовании, мало за­тронуты в литературе. Бальзак писал: «Я придаю явлениям постоянным, ежедневным, фактам личной жизни, их причинам и законам такое же значение, какое историки придают явле­ниям общественной жизни народа». Вероятно, он упрекнул бы нас, сопо­ставив все богатство нашего общества, всю огромность его жизни, его интересов, его характеров, все бесконечное разнообразие его типов, его страстей и недостатков Нет ничего более банального, чем эта литературная боязнь «банальности». «Не­ведомое сражение, которое разыгрывается между г-жой де-Морсоф и страстью, быть может, столько же велико, как и самое снаменитое из известных сраженийговорил писал Бальза. «Несчастье братьев Би­с отражением этого общества литературе Быть может, он упрекпул бы нас в не­которой «алгебраичности» искусства. Современная тема считается самой трудной, недаром в издательских планах она занимает сравиительно небольшое место. По трудности эти преувеничены. Это дока­зано замечательным искусством наших кинематографистов. Уважение к собствен­ной смелости - вот принцип, на кото­ром были созданы лучшие современные фильмы. Бино пикогда не боялось ошибоко, оно шло прямо на продмет, оно всегда за­нималось тем, что неверно называется «банальной темой». рото является дя меня несчастьями, ха­рактерными для всего человечества. Я должен был сто раз делать то, что Ричард­сон сделал только раз». Повседневная жизнь людей нашей стра­ны со всеми частностями их радостей и печалей, со всеми драмами и комедиями личной жизни вот поле действия нашей литературы. Я вовсе не хочу сказать, что современ­ная тема отодвинута на задний план сравнешии с какими-либо другими темами. Напротив, над ней думают и работают. Так, в оборонной литературе, первосте-

Почти каждому человеку, очевидно, зна­комо ощущение неизбежного счастья. Оно как будто ждет за порогом. Стоит только распахнуть дверь, чтобы счастье ворва­лось, вместе с ветром и шумом листвы, в вашу комнату. Это ощущение всегда застает нас врас­плох. Чаще бьется сердце, мысли, пере­бивая друг друга, теснятся в сознании, человек улыбается, сам не зпая чему. Так иногда бывает, - идет обыкновен­ный дождь, вы открываете окно, и вдруг вам кажется, что золотые обильные ливни вьются над всей страной, и шум дожде­вых капель в лесах, в траве, в чащах са­дов говорит о богатстве, о блеске, о пре­красном будущем этой земли. Или внезапно в памяти выплъалот гле­то давно прочитанные строки: «Из пар­Радуги стоят торжественными прии фальными арками, входом в сказочные, за­тянутые дымом стихающих тождейбезсйв заботные страны. ства льдов, из царства вьют и снега как чист и свеж твой вылетает май»,-и по­новому, почти по-детски раскрывается об­лик недалекой весны. Когда в сознании писателя рождается книта, он испытывает такое же приближающегося неизбежного счастья, Еще все неясно. Еще все смешалось вокруг в дождевой пыли, в расноголосых криках птиц и людей, в шуме деревьев, в громыхании грома. Еще сознание заполне­но перекличкой отдельных слов, мыслей, образов, сравнений, но сквозь все это уже возникает даль свободного повествования, В каждую книгу писатель уходит на­долго, как уходят в просторы неизведанной страны исследователи и завоеватели. Он часто не знает, что его ждет, какие реки, леса и горные кряжи он нанесет на кар­ты, каких неожиданных людей он встре­тит, свидетелем кажих событий ему по­счастливится быть. Волнение писателя, начинающего книту, сродни волнению человека, уходящего в глубину еще неоткрытых и нерассказан­ных стран.

К. ПАУСТОВСКИЙ Тревога и радость - два самых силь­ных чувства, сопровождающих писателя на его пути. Тревота - обычный спут­ник его мучительной и упорной работы. Найдутся ли ясные и веские слова, что­бы рассказать обо всем увиденном и про­думанном, рассказать об этом своему на­роду, - а его наш советский писательЯ всегда ощущает как друга. Хватит ли воли, свежести чувств, остроты мысли для того, чтобы взволновать книтой этого взы­скательного друга? Радость работы над книтой -- это ра­дость победы над временем, над простран­ством. Мне кажется, что у настоящих пи­встве радости от законченной работы всегда есть частица чего-то сказоч­ното, дак будто писатель препко взял за руку друга и повел его за собой в жизнь, в страну, полную событий и света, «Смо­три!» - говорит он, и перед друтом от­крываются двери домов, и он видит трога­тельные и печальные, смешные и герои­ческие истории, случившиеся около про­чувствооСой ва говорит писатель, и жестокие бури про­носятся над успокоенной землей. «Еще смотри»,- и синие дни поднимаются ве­реницами над беретами морей. Радость подлинного писателя это ра­дость проводника по прекрасному, внаю­щего дорогу туда, в то будущее, куда стре­мится народ всей силой своих надежд. Это - сложное чувство. Нисатель ис­пытывает радость от созерцания жизни, от размышлений, от той особой внутренней папряженности и тишины, которая шествует рождению книги, от множества как будто бы случайных вещей, дающих толчок для работы. Год назад я ехал в Севастополь. Где-то за Синельниковым поезд внезапно остано­вился в степи. После гула и грохота в ва-

еерадостным волнением я перечитывал, накалуне с езда партии, строки, на­писанные сто лет назад В. Г. Белипским «неистовым Виссарионом». «Завидуем внукам и правнукам нашим, - писал Белинский, - которым суждено видеть Россию в 1940 году - стоящею во главе образованного мира, дающею за­коны и науке и искусству и принимаю­щею благоговейную дань уважения от всего просвещенного человечества». Настало время, о котором говорил с бла­городной завистью великий русский писа­тель. Это -- наше время, это сталинская эпоха. Наша прекрасная родина находится во главе всего передового человечества, к голосу нашей страны прислушивается весь мир, яркий свет рубиновых звезд Кремля виден всюду. иШ с езд могучей, непобедимой партии Ленина­Сталина открывает новые гори­зонты для трудящихся нашей страны, для всего передового человечества. Страна со­ветов, руководимая великой партией Ленина - Сталина, идет к вершинам коммунизма. на свете державы сильнее, чем наша страна. Нет на свете силы, способной пре­градить или помешать нашему победному движению вперед. сок-Ответ на всенародную любовь к нашей литературе у нас, писателей, может быть только один: это - неустанно заботиться о славе и расцвете, о могуществе нашей великой родины. Нам есть что любить, что защищать, о чем все время помнить. Это о ней, прекрасной и единственной в мире стране, о нашей отчизне, о той, которая: От северных льдов до краев полуденных, Востока на Запад сильна и вольна, Светлее, чем солнце, для всех угнетенных. Одна - под звездой - пятикрылой - страна. И за эту страну под грохот орудий Станем все, отовсюду трозя, Потому что, когда стали счастливы То отнять это счастье нельзя! люди,

«СЛОВО ПИСАТЕЛЯ» Под таким заглавием Гослитиздат вы­пускает к XVIII с езду ВКП(б) сборник публицистических статей и стихов совет­ских писателей. В сборнике печатаются стихи Н. Асеева, B. Каменского, Янки Купала, Акуба Коласа, Теучеж Цуга, П. Маркиша, О. Ши… раза, И. Фефера, Ц. Галсанова, сказитель­ницы Беззубовой и статьи А. Толстого, Вс. Иванова, Д. Джерманетто, Бела Бала­ша, Д. Бергельсона, Ф. Гладкова, Арази, B. Бахметьева, Д. Демирчяна, А. Мака­ренко, А. Серафимовича, A. Первенцева, H. Тихонова, М. Шагинян, В. Финка.



B. КАВЕРИН современная TEMA Потом Горький напомнил нам, что мы пишем великую историю нашей страны, и началась литература тридцатых годов, литература неровная, но многообещаю­шая. сделано за эти годы? И много и мало. Много - потому что открыты новые темы; мало -- потому что эти темы еще пе подняты на высоту настоящего искус­ства. Нужно признать,, что успех книги Ост­ровского поразил профессиональную лите­ратуру. Это был успех книги, в которой искренняя, высокая тема заслонила все - и неровпость в обрисовке характеров и не­брежности стиля. Тысячи людей прочита­ли в ней свою биографию. В ней было как бы некоторое изумление перед возмежностя­ми, которые открывал в себе человек, изумление, которое испытываешь, читая о жизни Чкалова или Молокова. После этой книги человек, который был ничем, стал всем - становится люби­мым героем наших книг и пьес. Но получила ли эта тема, с такой серьезностью поставленная Островским, глубокое, действительное развитие? Нет. Почему? Потому, что мы еще не умеем или не смеем со всей прямотой писать о сложных и противоречивых явлениях на­шей жизни; потому, что мы либо обходим эти явления, либо пишем о них с мнимой значительностью. Эта мнимая значительность, фальшивая «философская» глубина недав едавно поразила читателей романа Алехина «Неуч». Изобразить молодого советского челове­ка, пораженного гигантской Ленина,-что может быть интереснее благороднее этой задачи, Найти его по­ступь, понять его дыхание, понять всю силу, всю широту его ума и рядом с этим необыкновенным человеком, который че­рез несколько дней после победы советской власти пишет декрето расширении У пас необыкновенная, окруженная са­мыми требовательными читателями в ми­ре, любимая всей страной литература. Тот, кто наблюдал ее движение, начи­пая с тех лет, когда она робко пыталась изобразить грандиозную картину Октябрь-Что ской революции и гражданской войны, и кончая нашим временем, когда ее мировое значение стало неоспоримым, мог заметить одну черту, отличавшую ее неизменно: она всегда была историей советской эпохи. Время отбирало только те книги, в ко­торых были отчетливо выражены его при­знаки, черты его неповторимости. Иногда эти книги были написаны неопытной ру­кой, по общее народное убеждение в не­обходимости создания этих книг было так сильно, что наша критика подчас начи­нала называть неумелость, с которой они были написаны, новой литературной фор­мой. Эта мысль - наша литература есть ис­тория советской эпохи - стала как бы границей между двадцатыми и тридцатыми годами. В двадцатых годах она была слонена личной темой. Писатели с не­скромностьюю, которая теперь кажется по­разительной, писали главным образом о том, как они относятся к революции, и о томреволюция относится к ним. Это нонтрическая литература, построен­пооном представлении о собствен­ном значении, литература, полная при­знаний, в которых давно уже никто не нуждался. Потом РАПП пустил в ход своп страшные тормоза, влияние которых порой и теперь еще чувствуется в робости не­которых наших лучших мастеров. Именно РаПП пытался подрывать дружество в ли­тературе, исказить честный, профессио­жальпый взгляд на ее задачи. Литературная газета № 14 4

если ты сел благополучно, а Каманин по­вредил свою машину? несколькоПогоди, погоди, «обиженный», вдруг уцепился я за это слово. -Во-первых, сел не он и не ты, а сели мы. Каманин, как командир, сел первым, беря на себя весь риск первой посадки. Он показал нам площадку … это его обязанность, но это ему и права. Это во-первых. А во­вторых, кто этот обиженный? Это ты сын одесского грузчика с арбузной гава­ни, умершего от чахотки и бедности. Раз­ве ты забыл свое детство?… егоТак это ты, которому страна доверила самое почетное поручение, будешь теперь разыгрывать и протестовать против того, что ты сам признал револю­пионно-целесообразным? Довольно! Я хотел покончить с этим вопросом, я хотел отрезать все пути к от­ступлению и сейчас же, не дожидаясь завтрашнего дня, не дожидаясь требовалия Каманина, предложить ему свою машину. приподнялся и тихо окликнул его. Но Каманин уже спал». В предисловии к роману «Арманс» Стендаль писал: «В стиле этого романа найдется много наивных выражений. у меня нехватает смелости их изменить». Эту мысль можно поставить эпиграфом к книге Пивенштейна, к книгам Голови­на, Ляпидевского. У этих книг есть свей стиль - стиль, в котором сохранены все достоинства разговорной речи, стиль, не боящийся самого обыкновенного «нелите­ратурного» слова. кЯ не сомневаюс тература накануе по книг наисани без стилевых пустот, без стилевых нече­стностей и украшений. Советская литература полна сил, про­никнута самыми высокими идеями нашего времени, она растет, с каждым годом у нас появляются молодые таланты, она ока­зывает глубокое влияние на кино, оперу, живопись.

Публичной библиотеки, поставить пытли­вого, умного юношу нашего времени - вот тема будущего романа. Но автор «Не­уча» написал о том, как некий человек читает Ленина, и о том, как это чтение в конце концов помогает ему устроить своо личную жизнь - жизнь второстепенного мещанина. От этой мнимой«философской» глуби­пы следует предостеречь. Но вернемся к литературе. Одна мысль приходит в голову, когда перелистываешь книги последних лет: старшее поколение наших писателей отка залось от современной темы. () том, что занимает решительно всех - от школь­ника старших классов до седого академи ка, пишут люди, пришедшие в литературу в тридпатых годах. Не так давно Шкловский в интересной статье напомнил читателям «Литературной газеты» о том, что Всеволод Иванов - автор замечательных современных расска­зов. Никто никогда не сомневался в талан­те одного из самых оригинальных писате­лей - Юрия Олеши. Бабель остался не­иНо что такое современная темаих превзойденным по силе и оригинальности новеллистом. Однако эти писатели без борьбы уступили современную тему моло­дому поколению. Жаль - потому что при всем уважении к нашим молодым писате­лям «старики» с их огромным опытом и вкусом сумели бы придать современной те­ме глубину, достойную нашей литературы, Говоря об этом, я меньше всего думаю о каком-то противопоставлении «молодых» «старикам» Нашим старикам по сорока лет -- возраст, за которым у Дьна Тол­стого последовали «Война п мир», «Анна Каренина» и «Воскресение». Двадпатилетними юношами они взяли на себя огромную задачу создания совет­ской литературы. Они выполнили эту ва­дачу, но рано им уставать. Прочитайте вниги, вышедшие за пос­ледние годы, и вам бросится в глаза одна черта, на первый взгляд поразительпая, если иметь в виду, что речь идет о совре­менной прозе. В наших книгах почти нет «сцен ча-

друг!Огромные движущие силы нашей стра­ны неисчерпаемы во всех областях - в области искусства. Великий образ совре­менности будет создан нашей литературой.