М. ИСАКОВский Писательская застольная  НА МОТИВ ПЕСНИ «БУДЬТЕ ЗДОРОВЫ» Будьте здоровы, Пишите богато. А мы уезжаем До Гослитиздата. Желаем, чтоб каждый, Как надо трудился, Чтоб стол от стихов От хороших ломился; Чтоб все их читали C большою охотой, Чтоб к ним, если надо, Нашлись бы и ноты. Еще пожелаем Для полной программы: Чтоб шли на театре Все новые драмы; Чтоб вы сочиняли И ярко, и сильно, Чтоб вы не забыли Дорогу к Мосфильму, Еще пожелать вам Немного осталось: Чтоб по сто романов В году появлялось. А если, по счастью, И вдвое прибудет, Никто с вас не спросит, Никто не осудит. Так будьте ж здоровы, Пишите богато. А мы уезжаем До Гослитиздата.

К. ТренеВ

Международное значение советской культуры Евг. АЛЕКСАНДРОВ  Мы знаем, какую роль играют советская наука и искусство в международной жиз­ни. Нам известны высказывания отдель­ных зарубежных ученых о значении со­ветской науки для той отрасли знания, в которой они работают. Мы знаем, какой популярностью пользуются за рубежом со­ветская литература, советское кино, со­ветская музыка. Но еще не написана кни­га о международном, о мировом значении советской культуры вцеломНаи­саны еще и художественные произведе­ния, которые отравили бы сложные про­цессы воздействия культуры построенно­го социализма на умы, на чувства, на жизнь людей за пределами СССР. Говоря о влиянии страны социализма на культурную жизнь за рубежом, на борьбу против фашистского мражобесия, за сохранение ценностей челавеческой куль­туры, конечно, в первую очередь нужно напомнить о значении Сталинской Кон­ституции,Для трудящихся за рубежом Сталинская Конституция - это небыва­лая, вдохновляющая для творчества и для боев программа действий. Великое значение Сталинской Консти­туции в жизни человечества заключается в том, что эта программа действия для пяти шестых земного шара уже превраще­на в действительность на одной шестой. Революционный поэт Запада может петь о солице социализма не только потому, что он предвидит его восход над своей, еще погруженной в мрак, страной, но и потому, что он видит сияние его лучей в стране построенного социализма. Нет надобности распространяться о зна­чении самого существования Советского Сооза для международного революционного жедвижения. Очевидню, что революционное значение Советского Союза предотределя­ет и его решаюющую роль в борьбе за но­вую культуру освобожденного человече­ства. Страла, в которой восторжествовал творческий марксизм, ленинизм, страна, жизнь которой налгравлялась и направляет­ся гениями революции Лениным и Сталиным, не может не быть источником величайшето опыта политического и культурного для передовой интеллитенции рубеном. Педаром «Краткий курс исто-в интерес прете иой несомненно, станет в скором времени од­ной из популярных книт современности. Самый факт существования страны, правительство которой при всех обстоя­тельствах дает отпор атрессии и готово возглавить борьбу против равгула фашизма и войны, придает бодрость зарубежной интеллигенции, служит противоядием про­тив усталости, пассивности, вдохновляет антифашистскую интеллитенцию, дает ей силу в творчестве и борьбе.

УЧИТЬСЯ У жИЗНИ Советская литература растет вместе с советской страной. Партия и правитель­ство недавно отметили ее успехи высо­кими натрадами. В числе награжденных писателей немало драматургов. Это - признание роста советской драматургии. До последнего времени главное место в репер­туаре наших театров занимали русская и мировая классика и переводные пьесы со­временных европейских и американских авторов. Но сейчас основной репертуар со­ветского театра составляют советские цье­сы, и число их неуклонно растет. Паши пьесы отражают советскую дей­ствительность со всех сторон, во всех ее периодах - от дней Октябрьской револю­пии до наших дней. К двадцатилетию со­ветской власти драматургия театра и кино так выросла, что ей оказалось по силам в художественной форме показать на сцене и на экране образ Ленина. Основная задача советской драматургии рассказать о наших достижениях и нашей борьбе с вратами, со старым миром и его пережитками, Главное же пока­зать советских людей, строителей и героев нашей жизни на всех ее путях и ступе­нях. Задача необычайной трудности. Советская литература, а следовательно и драматургия, является продолжательницей великих заветов русской литературы, До­революционная наша литература в лучших, великих ее образцах всегда стояла в рез­кой оппозиции к тогдашнему укладу жиз­ни, и поэтому основными «героями» ее были типы отрицательные. Это потому, что городничие, Чичиковы, Фамусовы, Об­ломовы были хозяевами той жизни. Те­перь хозяином жизни является ее творец­трудящийся народ. И естественно, что ос­новными героями нашей литературы и в частности драматургии являются новые в истории люди - строители социализма. Изобразить их в художественной литера­туре дело исключительно благодарное, но и исключительно сложное. И нет ниче­го удивительного и печального в том, что мы с этим пока справляемся неважно. Но, делая скидку на новизну и трудность за­дачи, мы должны относиться к себе с чрезвычайной требовательностью. Уже дав­но все мы сошлись на том, что пьеса должна представлять не только идейную, но и художественную ценность, и что важ­ность темы и высокие устремления дра­матурга ни в коей мере не могут ком­пенсировать низкого качества его произве­дения, К сожалению, это по опока еще больше в теории. На практике же иное. То и де­их ло по поводу отдельных пьес, невысоких по качеству, но актуальных по теме, вы­сказываются оценки, игнорирующие ху­дожественную сторону пьесы как второ­степенную и ставящ авящие в заслугу автору «актуальность». Беда не в том, что тот или другой ав­тор написал художественно слабую пьесу, а театр эту пьесу поставил, - не пусто­вать же театрам в ожидании, пока появят­ся пьесы, одинаково совершенные и идей­но и художественно. Беда в том, что теа­тральная наша критика недостаточно тре­бовательна к качеству нашей драматургии. Она еще мало руководит воспитанием дра­матурга и врителя, которого она в некото­дезориентирует. Наша теа­рых случаях тральная критика мало уделяет внимания принципиальным вопросам творчества, Пи­шутся главным образом рецензии о новых постановках, принципиальных же статей советской граматургии мы почти не встречаем, а между тем она вель суще­ствует уже двадцать лет, имеет свою ис­торию, свои ошибки и достижения, свои пути, Быть может, больше, чем всякий другой род литературы, драматургия нуж­дается в освещении ее путей и методов. Очень уж ответственен этот участок! Не от этого ли в нашей драматургии, при ее несомненном росте, есть робость, грани­чащая с растерянностью, большой налет серости, шаблона. Наши драматурги изо­бражают, по крайней мере стремятся изо­бразить, новых, небывалых в истории лю­дей, героев духа, смелых и неустрашимых, открывающих новые горизонты строителей социализма. Но ведь сама драматургия - тоже участок советской жизни и тоже за­нимается строительством социализма, и по­этому она также должна дерзать, смело ставить и глубоко художественно решать проблемы нашей жизни, Вот этой смелости и дерзости у нас еще очень мало, Оттого мало в нашей драматургии живых. боль  ших и оригинальных образов, оттого в зри­тельном зале советского театра гораздо больше подлинных, полнокровных героев нашей жизни, чем на сцене. Робость, конечно, ведет по проторенным дорожкам, под прикрытие шаблона и об­щеизвестных бесспорных истин. Отсюда в большинстве наших пьес­какое-то казен­ное благополучие с заранее, с первого же действия известным, счастливым концом торжеством добродетели и посрамлением порока. о штампованными, унылыми в своем однообразии апофеозами, Этот штамп, прежде всего, от робости. А благополу­чие в пьесе - из боязни неблагополу чия для пьесы. А робость - не только от трудности, но и оттого, что мы часто недооцениваем своих сил. Часто не только недооцениваем сил, но, не полагаясь на них, и не дора­батываем своих произведений. Это особен­но сказывается в ссуществующих и еще не изжитых отношениях между театром и драматургом. Среди известной части дра­матургов и критиков существует такая пагубная теория, что пьеса пишется не для чтения, а только для театра, и что в чтении нельзя судить о качествах пьесы. Конечно, это вредная неправда. О каче­стве пьес Гоголя, Грибоедова, Островского, Чехова, Горького мы судим независимо от постановки их в театре. Утверждение что пьеса не обязательно должна пред­ставляться в театр как законченное ли­тературное произведение, что она являет­ся только полуфабрикатом для дальнейшей доработки в театре, такое утверждение ве­дет прежде всего к снижению качества драматургии до низшего сорта литературы, к деквалификации драматурга, к потере им творческой самостоятельности и уважения к себе как к писателю. Ковечно, наша драматургия, как и вся советская литература, растет потому, что растет от могучих корней … от Пушкина Гоголя, Грибоедова, Островского, Шедрина, Чехова, Горького. Это мы все помним, но думается, мы не все и не всегда помним, что гитанты нашей литературы были преж­де всего поэтами и потому великими дра­матургами. Драматуртия прежде всего - поэзия, и без поэзии не может быть дра­матургии. В ней остается и останется толь­ко то, что овеяно поэзией,

бражен советский дом отдыха, станция московского метро или лица советских лю­дей, - все это элементы сильнейшего воздействия советской культуры за рубе­жом. Какой же снаряд великой силы пред­ставляют собой дошедшие до зарубеж­ного читателя произведения советской ли­тературы, а темболее словоЛенина слово Сталина. Социализм дал могучий, небывалый в развитиюнациональной истории толчок культуры в Советском Союзе. Русский, украинец, казах и грузин именно в усло­виях социалистического строя наново по­знают свою национальную культуру, соз­дают ее и развивают. Но расцвет нацио­нальной культуры в СССР является силь­нейшим фактором для пробуждения нацио­нального самосознания за рубежом не толь­ко в политической, но и в культурной жизни. Недаром именно коммунисты в Ев­ропе и в Америке становятся застрельщи­ками в борьбе против фашистских разру­шителей культуры, против их человеконе­навистничества, и в борьбе за подлинное освоение культурных ценностей, создан­народом, но непонятых или потерян­ных ных одичавшей буржуазией. Не случай­но Торез - этот подлинный сын фран­пузского народа вскрыл перед массами истинный смысл «Марсельезы», и она за­звучала по-новому, Не случайно Эрл Бра­руководитель американской комму­нистической партии, с таким под емом бо­рется за оживление истинных американ­ских традиций и вызвал к жизни народ­ный образ Линкольна. Мы обрели нашу социалистическую ро­дину. Мы ＿ патриоты своего социали­стического отечества. Но вместе с нами обрели свою родину миллионы трудящих­ся за рубежом. Они нашли в Советском Созе сролуховное стаество, отнюль не разрывая кровных связей со своей стра­ной, a наоборот, еще в большей степени их укрепляя. Крупнейший современный терманский поэт Иоганнес Бехер написал лучшие свои стихи о Германии, как своей родине, находясь в Советском Союзе. Я в доме деревянном под Москвою Живу, где родину нашла вторую Поэзия. 0, как просторен мир, Где человек завладевает счастьем. человеком,Замкнулся Я в доме деревянном улетаю В Германию, спускаюсь там, где Урах, Где сузилась долина - словно мир вдруг пологими холмами. Так пишет Бехер в своей поэме «Дере­вянный домик», в которой он как бы построил «мост воспоминания», чтобы «по нему спасти, что любо нам и дорого: нетленные ботатства народа». Воздух Мос­квы вдохновляет антифашистского поэта Германа борьбу за воздух Германии, за нее самое. Так, построенное. обретен­ное нами социалистическое отечество служит опорой для борьбы других наро­дов за свою культуру, за свою родину. Это наша общая борьба, ибо речь идет о том, чтобы вывести все человечество на тот светлый путь социализма, по торому уже далеко вперед ушел СССР. От него тянутся неисчислимые нити к народам, еще замкнутым в темнице капи­тализма. Почетная задача мастеров сло-В ва - показать, как тесно связана рево­люционная борьба за рубежом с социа­листической культурой в нашей стране, показать международное значение совет­ской культуры не только, как оно выра­жается в общественной жизни, но и как оно преломляется в жизни людей, в их психике, в их творчестве.

литературы, ибо в произведениях совет­ских писателей не только отражены пе­редовые идеи современности, но их вопло­щение в жизнь. Самая тематика советско­го искусства означала новое слово в ис­тории мировой литературы. Социалистиче­ский гуманизм открывает и перед зару­бежными писателями совершенно новые перспективы для их творчества. Конечно, антифашистские деятели могут найти точку опоры для своей борьбы в окружающей их непосредственной дей­ствительности и, прежде всего, в соб­ственном народе. Пример русских больше­виков в эпоху реакции, пример немец­ких коммунистов в Третьей империи, при­мер героических испанских бойпов пока­вывает, что в самых тяжелых условиях, в самых мрачных обстоятельствах вера в свое дело, воля к борьбе дают возможность совершать величайшие подвиги и побеж­дать. Но тем большее значение имеет со­ветский маяк, ибо он освещает дальней­ший путь народов. Если фашизм бросает черную тень на мир мыслителей, художников и поэтов Запада, - то культура социатизма про­низывает этот мир своими лучами, будит мысль за рубежом и освещает дорогу.удер, В нашпих последних исторических филь­мах есть прекраеные кадры, рисующие сцены братания на фронте в 1917 году. Мы знаем судьбу людей, которые были на этой стороне в дни братания. Из них вышли прекрасные, сознательные борцы за революцию, храбрые большевики, че­стные строители социализма, которые свою сознательную жизнь начали, прочтя пер­вую большевистскую листовку в окопах и протянув руку солдату по другую сто­рону Фронта. Но что сталось именно с теми, кому протянули руки русские ра­бочие и крестьяне? Какова их судьба? Мы говорим не о людях Ремарка, кото­рых постигло разочарование после окон­чания войны и которые не нашли места жииоре не нашти места мунистах, которые знают, что их место на передовой линии отня. Русскому «человеку с ружьем» противостоял гер­манский «человек с ружьем», и он также не забыл той минуты величайшего поде­ма, когда он осознал, что существует международная солидарность в борьбе против эксплоатации человека в борьбе против империалистического на­силья. Эти люди с 1917 года несут в себе зародыши того, что мы называем культурой социализма, и трудно переоце­нить значение в жизни отдельных людей тех решающих переломных минут, когда протянутая через проволочные загражде­аия рука, когда неожиданно услышанная фраза и брошенный лозунт пробудили в них тягу к социализму. Мы привели этот пример не для того, чтобы сказать, что именно немцы, ав­стрийцы, участники братания в 1917 го­ду, должны опазаться в первых рядах антифашистской борьбы в 1939 году, хотя это и весьма вероятно. Мы хотели толь­ко на особенно ярком примере братания показать роль психологических факторов, неуловимых процессов в жизни отдельных людей для формирования социалистическо­го сознания. Нет сомнения, что вести, иду­щие из Советского Союза, даже отрывоч­ные сведения о советской культуре, о нашей литературе, даже случайные кадры советских фильмов, или снимки этих кад­ров, даже простое фото, на котором изо-

ТВОРЧЕСКИЯ ВЕЧЕР Л. ЛЕНЧА 5 марта в Центральном доме журн­ста состоялся творческий вечер Леонида енча. Л. Ленч, - сказал в своем вотуш. тельном слове Г. Рыклин, - пришел в литературу из газеты и тонкого журнала. Печать журнализма, в лучшем смысле этого слова, т. е. политическая острота и жизненность образов, присущи всемуна­писанному Ленчем. Сочетание художст­венности с публицистической стрытно­стью … вот что определило успех «Павла Грекова». Ленчу необходимо беречь этоцен­ное свойство и изучать живую жизнь во всех ее проявлениях, непрерывно нака. пливать жизненный опыт и наблюдения. Л. Ленч рассказал своей работе прочитал несколько новых новелл. Большой успех имели рассказы и скәт­чи Л. Ленча, превосходно исполненные артистами театров Революции, Вахтангова, Сатиры и Театра эстрады и миниатюр. Концертные выступления показали, что миниатюры Ленча нашли себе прочное место в репертуаре эстрады. Удивляет, почему Л. Ленч, автор рядв прекрасных рассказов, один из авторов «Павла Грекова» пьесы, получившей единодушное признание советской обще­ственности, до сих пор не принят в чле­ны союза советских писателей.



Перед нашей драматургией совершенно правильно ставится требование писать на большие «узловые» темы, о больших лю­дях, Но от большой темы до большого произведения еще очень большое расстоя­ние. Все дело в том, что тема должна быть значительна не сама по себе, а пре­жде всего считаться и чувствоваться та­ковой для самого автора. При этом усло­вии и маленькая тема станет большой, а без него самая важная и нужная тема окажется никчемной и бесполезной. Вели­кие писатели возводили в перл создания не только грандиозных героев, но и маленьких людей, потому что жизнь всех этих людей была овеяна поэзией человечности, Наша прекрасная жизнь, которую творит народ, поэзией, и нужно только уметь почувствовать ее. Будем смело и свободно учиться у жиз­ни - подлинного источника и учителя нашего искусства.

Фашизм в современной Евроше гонит из страны в страну лучших представите­лей народов. Из Германии в Австрию, из Австрии в Чехо-Словакио или в Испанию, из этих стран во Францию, из Франции, быть может, в другие стра­тернистый и тяж­ны Европы, таков кий путь, который в наши дни продела­ли талантливые ученые, писатели, дея­телискусства и науки. Бывают минуты, когда эти люди теря­ют твердость духа, бывают периоды, когда они теряют почву для творчества, и в эти тяжкие мгновения голос СССР, голос советской интеллитенции, дела и успехи советского народа служат, быть может, важнейшим источником вдохновения и бод­рости. Советская литература в целом, неза­висимо от мастерства отдельных наших пи­сателей, является ведущей силой мировой

КАЛЕНДАРЬ КЛУБА ПИСАТЕЛЕЙ 21 час 30 мин. - вечер Рины Зеле пой. 14 марта - лекция профессора В. Ас­муса на тему: «Томас Манн и ремесло пи. сателя». Завтра, 11 марта, в 23 часа - вечер котдыха 13 марта - лекция префессора Гуреви­ча: «Шаг вперед, два шага назад». Нача­ло в 20 часов, 15 марта - декадник секции поэтов. Чтение и обсуждение поэмы 0. Колыче­ва «Щорс», На вечере выступят участни­ки гражданской войны соратника Щорса.

У нас все есть, даже «Камерный» театр. театра Маяковского - нет! Нам нужен театр того активного роман­тизма, о котором писал Горький, подчер­сосоnодвичение ва - возвыситься над действительностью, взглянуть на дело текущего дня о высоты тех прекрасных целей, которые поставил перед собой рабочий класс, родоначальник нового человечества. Героическое дело требует героического слова». придать творческой «регулярной огромную армии» работников искусства стремительность и маневренность, необхо­димо создать, так сказать, все «роды и виды» творческого оружия, найдя них свободные формы движения. для Единым советским фронтом многообраз­творческих отрядов мы и прямо в лоб, и сбоку, и с тыла, и изнутри, и сверху должны силой наше­го искусства раскрывать всю наиподлей­шую природу хищников XX века, перед которыми меркнут и Яго, и Иудушки Го­ловлевы, и Салтычихи, Не экзотически­декоративное восприятие действительности, не безнадежность и трусость перед лицом новой войны, а политически-страстное ра… скрытие истинных причин и мотивов ее. Мы должны рассказать миру о том, что на одной шестой части ето, в социали­стическом отечестве всех трудящихся - Советском Союзе, «мы имеем право гор­диться и считать себя счастливыми тем, что нам довелось первыми свалить в од­ном уголке земного шара того дякого зве­ря, капитализм, который залил землю кровью, довел человечество до голода одичания, и который погибнет неминуе­мо и скоро, как бы чудовищно зверски ни были проявления его предсмертного неистовства» (Ленин). Мы должны всмотреться в прошлое, там, ореди воя и разрывов гранат на по­лях сражений, среди горя и отчаяния за­парываемых царями деревень, различить шквалы народного гнева против угнета­телей и бури народной любви к своей от­чизне, к свобода. И мысли, такие же жар­кие, опаляющие сердце, как у Шекопира, Нет, лучше обнажим Губящий меч, пойдем спасать отчиану И бодро станем за свои права. Что новый день, то вопли новых вдов, И плач оирот, и тяжкий стон Восходят к небу… несчастья («Маҡбет»). Мы уже давно, товарищи, фронтовые солдаты. Солдаты великой народной ар мии искусства. И мы должны поступать, как на войне. РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ: всТАСКИЯ, Е. ПЕТРОВ, В. ЛЕБЕде КУМАЧ, Н. ПОГОДИН, О. ВОЙТИНСКАЯ.

театра у нас нет именно того театра, без которого наш театральный фронт явно не-А полон. Нет театра Маяковского. Маы тат но только товатр Островского, но прежде всего ему и его славным традициям он обязан своею ог­ромною ролью в искусстве. Художественный театр обязан прежде всего Горькому и Чехову. началахЧтобы началах театра Маяковского можно говорить с тем же правом, как ио театра Мольера, театра Пушкина, Гоголя, Лопе де Вега и т. д. и т. п., т.-е. как о совершенно и подлинно оригинальной ху­дожественной стихии, как об определенной системе художественных взглядов на театр, как о своеобразном поэтическом театраль­ном строе. Пламенность трибуна и революционный оптимизм, простота, четкость и чеканность образов, занявших место его ранних ги­пербол; суровая лиричность, страстность-- да еще какая! - страстность, роднящая его с Шекспиром, подлинное новаторствои в основе всего - настоящая жизнь. Но она. в зрелище необычайнейшее театром превращена. Он звал в искусстве «на баррикады сер­дец и душ». Улицы - его «кисти», пло­щади - его «палитры». ре-Что бы он написал, если бы только был Он в поэзии и на театре похож на мощного Чкалова в авиации. жив!

стоянному урезыванию и химической сте­рилизации понятия «поэзия» довели себя до увечий…» Конечно, художник не должен творить от закономерности об ективно существующей действительности, закономерности, сущест­вующие вне его сознания, и претворить это познание через себя в своем художе­ственном творчестве. Но такие великие ма­стера искусства, как Горький иСтанислав-О ский, огромное значение придавали при этом художественному вымыслу, «художе­ственной сценической были», воображению богатой фантазии, а не бедной» (Стани­славский). Мы не умеем находить в человеке тех «двадцати людей, которые сидят в нем», говоря языком Коля Брюньона. Мы знаем, что человек - это не мешок картофелин, ничем друг от друга не отличающихся. Но нам далеко еще до тех таежных следопы­тов, которые по совершенно непонятным для простого глаза признакам угадываютв горах и тайге, кто прошел, с чем прошел, старый или молодой, чем он занимался в лесу и т. п. В литературе делать это умеют Шоло­хов и А. Толстой, Право же, этого нехватает нам, Вот почему многие постановки наши отличаются друг от друга только степенью каких-то первобытных творческих сил, за­траченных на нее постановщиком и жиссером. Искусство постановки спектакля часто сводится только к игре актера. Нужно ли в тысячный раз говорить всем нам, что актер - это главное в театре, что актер - основа его! Давайте же поговорим и о роли поста­новщика-режиссера. Теорию актерского и мастерства режиссера-педаго­га мы имеем. Теорию мастерства постанов… щика следует еще создать. Не еще нет. Какой огромный материал в этом плане дадут работы Станиславского, Немировича­Данченко, Мейерхольда, Вахтангова, Мард­жанишвили и других. Разве не ясно еще, что существует мно­го режиссеров, умеющих прекрасно рабо­с актером над ролью (хотя часто это умение заканчивается вместе с окончанием «застольной» работы и улетучивается при переходе на сцену), но совершенно не­способных создать спектакль в целом, оп­ределить образ всего спектакля, найти его единый стиль, театральное его выра­жение, композицию его, атмосферу и пр. и т. д Да мало ли в нашем деле недостатков. отВсе это, несомненно, выправится. художни-Главный недостаток, на мой взгляд, ключается в том, что при всем сравни­тельном многообразии существующих теа-

Н. ОХЛОПКОВ

АВОЙНН КАКНАВОЙНмпр Из сумасшедших домов Германии, Ита­лии и вечно желтой от злости Япониивы­бежали тысячи оголтелых зверей, хватаю­щих и терзающих каждого, кто осмелился быть человеком. Теперь ваша мысль то и дело несется туда, где сейчао …падает красный снег сочными клочьями человечьего мяса. Но художник не прячется под постель, не валится опустошенным на тюфяк, не вгрызается зубами в подушку, чтобы за­глушить страх и отчаяние, не погружает­ся в иллюзорные сны. о Он уже давно знал, что так будет. Он уже давно фронтовой солдат. Не тот, что, придя на побывку домой фронта, скулит, как побитая собака: «…Я представлял себе отпуск иначе… Охотнее всего я остаюсь один… Мое беспо­койство растет. Устрашающее чувство от­чужденности внезапно поднимается во мне. Я не могу вновь найти себя, я отвержен… Безучастно и печально я сижу, как осуж. денный, а прошлое отворачивается от ме­ня. В то же время я боюсь слишком умо­лять его, потому что не знаю, что тогда может случиться…» (Ремарк «На западном фронте без перемен»). Мы не закричим ни в жизни, ни в ис­кусстве, как кричал на фронте итальянец Пассини у Хемингуэя в «Прощай, ору­жие»: «О, Иисусе, убей меня! Христос, убей меня, пречистая дева Мария, убей меня! Прикончи! Прикончи! Прикончи!» Слепой страх перед действительностью и правдой чужд нам. Если уж страшиться чего, то страшиться сладеньких попыток приукрашивать жизнь созданием лживых иллюзий. «Охотнее всего» - мы вместе с народом, с товарищами. «Устрашающее чувство от­чужденности» нам не свойственно. Прош­лое наше, героическое прошлое нашего на­рода не только не «отворачивается» от те_ бя, а вовет к такому же яркому и силь­ному воплощению себя в искусстве, каким оно было в действительности. в наших театрах мы, выражая любовь к героическому прошлому народа, воспеваем и «Ивана Болотникова», и взя­тие русскими войсками Берлина, и «Ива­на Сусанина», «Александра Невского», «Богдана Хмельницкого», «Петра», «Пол­ководца Суворова», «1812 год», и леген­дарную героику гражданской войны и на­ших дней в «Оптимистической траге­дии», в «Кочубее», в «Пути к победе», в «Кубанцах», в «Гибели эскадры», в «Лю­В искусстве главное - человек. И искусство, если оно хочет быть жи­вым и великим, обязано всмотреться в жизнь, в человека, в его сегодняшний, вчерашний и будущий день. Дни этого человека захватывающе инте… ресны. Социализм очень человечен. Колонны идут по Красной площади, гре­мят аплодисменты на концерте, женщина няньчит ребенка, девушка едет на Даль­ний Восток помогать Хетагуровой, умный старик играет о ребятами, человек смот­рит на облака, человек об езжает места, где когда-то он бился с белыми, человек умирает за человека, человек живет за че­ловека, - все это овеяно счастьем, гор­достью, благородством, Такая хорошая и сердечная родина у нас. Ну, бывают неполадки, глупости, деше­вые эффектики, мещанские грустишки, не лепицы. Но это - не характерное, случай ное, временное. Это от старого. Это ненави­дим, Так и текла бы жизнь, теплыми весен­ними днями, но вот… T-р-а-а-ах! Что это? Послышалось! Не бойтесь! Ерунда! Земля! Смотрите, что по волосам ее? Морщины окопов легли на чело! T-с-0-0-0-0-0… грохот. Барабаны, музыка? Неужели? Она это, она самая? Да! началось. (Маяковский «Война и мир») …Вторая империалистическая война. И вы идете на работу, на митинт, от­дыхать в лес, купаться в море, писать книгу, лепить статую, играть на сцене, сниматься в кино, слушать симфонию, ра­ботать, творить, - с мыслью что началось! Вы раскрываете газету, и перед вами встает картина разбоя, грабежа, попрания фащистами самых элементарных прав че­ловека м 6 Литературная газета № паеве», «Волочаєвских днях», «Ленин в Октябре», «Ленин в 1918 году», «Человек о ружьем», «Падь Серебряная» и т. п. Советское искусство мощно идет вперед по пути расцвета. На моих глазах стано­вятся крепкими художниками, подлинны­ми мастерами театра сотни актеров и де­сятки режисоеров. Сила их в том, что они имеют право и основания любить жизнь, Они знают, что если человек прекрасен сози смелостью, дерзаниями, мечтой, сво­ей правдой и мужеством, если он разгадал подлинный смысл жизни, если сердце его полно неиссякаемой любви к своей родине, то, будь он на мирных полях или на по­лях сражений, он всюду и всегда останет­ся прекрасным.

Дни этого человека и в мирном труде и в битвах за счастье человечества захва­ывающе интересны.

Этого человека очень трудно выразить в искусстве так же красиво, умно и звоц­ко, как ты его чувствуешь. Но в этом твое назначение. «Народу, - писал Р. Роллан, - нужен театр, в котором бы он узнавал оебя, во­сторгался бы своим прошлым, Спектакль должен будить любовь к величию, укреп­лять волю к подвиту». При всех положительных качествах мно­го еще в наших пьесах и постановках бу­колических пасторалей, романтической патоки, плакатного героизма, «либераль­ной» лакировки, монументальности «на ко­турнах», а то и «правденки», бытовизма,мастерства натуралистичности и пр. Говоря словами Белинского, нам надо утверждать на театре «не преувеличение, не ложь, не ребяческую фантазию, а факт действительности, такой, как она есть, но факт, не списанный с действительности, а проведенный через фантазию поэта, оза­ренный светом общего (а не исключитель­ного, частного и случайнсго) значения,воз-тать веденный в перл создания и поэтому бо­лее похожий на самого себя, более верный своюсамому себе, нежели самая рабская копия с действительности верна своему оригина­лу». Многие, боясь оторваться от земли, с го­ловой уходят под нее. Ограниченное по­нимание реализма снимает о многих на­ших произведений все поэтическое, вдох­новенное, все, что отличает дарование природной неспособности быть ком, а мастера от ученика. Анри Барбюс в своей книге «Золя» писал о «фанати-

Дело не только в его «Мистерии-Буфф», «Бане», «Клопе», а и в той глубине и па­тетичности раскрытия острых человеческих переживаний, которые захватывают нас, как захватывают монологи Шекопира и в «Воровском», и «Владимире Ильиче Ленине», и «Войне и мире», «Мы не ве­рим», «Во весь голос», «Мама и убитый немцами вечер», «Про это» и т. д. Место его театра - на огромных мас­совых аудиториях, на площадях и стадио­нах. Театр Маяковского - это еще нера­скрытое начало нового романтического теа­тра наших дней, для которого необходимо специально воспитывать режиссеров и ак­теров, владеющих подлинной простотой, но с трепетностью и громовым внутренним голосом, каким были одарены Ермолова, Мочалов, Томасо Сальвини, Кин, Тальма и др. Оставаясь самими собой, смеясь и плача по-своему, пусть поэты и прозаики нашей эпохи - Сельвинский, Асеев, Кирсанов, Вс. Вишневский и многие другие - под­хватят знамя романтики, вырванное пулей из рук Маяковского. за-А как бы зазвучала в этом театре тра­гедия Сервантеса «Нуманоия», в переводе и обработке такого поэта, как Пастернак. Соберитесь, поговорите об этом.

14бови Яровой», «Мы из Кронштадта», «Ча­ках от реализма», которые «благодаря по­тральных жанров, стилей, типов и видов  РЕДАКЦИЯ: Москва, Последний пер., д. 26, теп. К 4-46-19 и К 4-34-60 , ИЗДАТЕЛЬ: издательство

 «Советский писатель», Москва, Б. Гнездниковский, 10.

Типография газ. «Индустрия», Москва, Цветной бульвар, 80.

Уполномоч, Главлита Б-1425.