ПЕРВЕНЕЦ, РУССКОЙ ПЕЧАТИ 375 лет назад, 10 марта 1564 г. вышла в свет первая русская печатная книга «Деяния апостольска и послания собор­ная и святого апостола Павла послания», или, как ее сокращенно называют, «Апо­стол». До этого времени книги на Руси были только рукописные. Переписчики допус­кали много ошибок и описок. В каждой вновь переписанной книге число ошибок увеличивалось. «Стоглавый собор», созван… ный Иваном IV в 1551 г. для уничтоже­ния «неустроения и смуты», требовал, что­бы духовенство следило за правильностью переписки книг, сличая их с верными ру­кописями, Но требование это, ввиду ма­лой грамотности большинства переписчи­ков, было неосуществимо. Когда в 1553 г., после завоевания Казани, где было по­строено множество новых церквей, бого­служебные книги для них, приобретенные «на торжищах», оказались неисправными, - «вси растлены от преписующих, нена… ученных сущих и неискусных в разуме», Иван IV убедился в необходимости вве­дения книгопечатания, уже сто лет из­вестного в Европе. Тогда же было при­ступлено к организации первой на Руси типографии. Дом для нее, получивший на­звание Печатного двора, царь приказал выстроить в самом центре Москвы, на Никольской улице. Устройство типографии было поручено Ивану Федорову, дьякону церкви «Николы Гостунского» и его то­варищу Петру Тимофееву Мстиславцу. Би­ографические сведения об этих первых русских типографах более чем скудны. По вопросу о том, где мог Иван Федоров обу­читься печатному делу, среди историков существуют самые разнообразные предпо… ложения. По сказаниям половины XVII в., оба первопечатника выучились печатно­му искусству у итальянцев. 19 апреля 1563 г. (по старому стилю) Иван Федоров и Петр Мстиславец при­ступили к печатанию «Апостола». 1 мар­та 1564 г. (по старому стилю) этот пер­венец русской печати вышел в свет. Первопечатный «Апостол», напечатанный на заграничной бумаге, в четверку, зак­лючает в себе 267 листов (534 страницы) по 25 строк в каждой. Текст с крупными заглавными буквами напечатан в две краски … черной и красной (киноварью). Крупный и четкий шрифт подражает ру­кописному, так называемому полууставу. В начале книги помещена гравюра на дере­ве, изображающая «евангелиста» держащего перед собою развернутый сви­ток, на котором написано: «Первое убо слово». Изящная рамка, в которую заклю. чено изображение Луки, по мнению ис­следователей, является подражанием ве­нецианским книжным украшениям XVI в. Фигурные начальные буквы в тексте и заставки, оттиснутые с резных досок, под. ражают украшениям полууставных руко­писей. Вся внешность книги свидетель­ствует о большом вкусе и искусстве пер­вопечатников. Невежественные попы выход первопе e… чатной книги встретили враждебно. Пере­писчики книг увидели в типографах сво­их врагов, которые лишают их заработка. Невежды, завистники и клеветники пу­стили молву, что печатание книг - кол­довство, а печатники - еретики, Между 1565 и 1568 гг. первопечатники вынуж­дены были бежать из Москвы. Печатный двор был подожжен и сгорел. Сам Иван Федоров о своем бегстве писал в 1574 следующее: «Друкария (типография) со­ставилась в Москве в 1563 г. Мы подвер­жены были там безпрестанно всяким оз­лоблениям, не от самого государя, а от многих начальников, духовных и свет­ских, которые из зависти умышляли на нас многие ереси, намеревались благо пре­вратить во зло и погубить в конец божье дело. Так обыкновенно поступают невеж­ды, люди злонравные, неискусные в разу­ме, не навыкшие грамматической хитро­сти, то есть чуждые духовному разуму. Понапрасну, всуе, пронесли они влое сло­во. Вот она зависть и ненависть, сама себе неверующая, неразумеющая, что де­лает и на чем утверждается. Она выгна­ла нас из земли нашей, из отечества и из рода нашего, она переслала нас в не­знакомые страны». В скитаниях в «незнакомых странах» (в Литве) Иван Федоров перенес много горя и испытаний, «вся злая и злых злее». Но, энтузиаст-печатник, он не оставил своего любимого дела и за рубежом, про­должая печатать книги, Последней книгой, вышедшей в 1580 г. из его друкарни в гор. Остроге, была знаменитая, так назы­ваемая «Острожская» библия. H. A.

На службе родины то» - поют наши люди в песне о сча­стье, о новой доле, завоеванной в жесто­ких боях, в героическом труде. Шумят золотые овсы, пшеница, нежно голубеют льны - далеко, далеко, «от края и до края», лежат необозримые колхозные ни­вы! На них деловито гудят трактора, по пшеничным морям плывут комбайны, Выросли новые города. На глухих пу­стырях появились новые фабрики и заво­ды. Старые болотные огни давно потух­ли, Они ушли вместе с лучиной и курной хатой, с лешими, домовыми, русалками, урядниками и попами, Электрические за­рева зажглись над землей, спугнув с неба одряхлевших богов, а с земли всякую чер­товщину, глухомань, бескультурье. Это сегодняшний день нашей страны. А завтрашний? Трудно сегодняшним словом нашим вы­разить всю красоту и величие нарожда­ющегося завтра. * Мы стоим сейчас под знаменами ком­мунизма. Тезисы докладов на XVIII с ез­де партии показывают нам облик новых людей и нового государства. Центральной задачей дальнейшего развития страны вы­двигаетсякоммунистическое воспитание человека. Создав советскую культуру, пар­тия передает работникам ее решающую роль в создании нового коммунистического общества и великую ответственность за по­рученное им славное дело. Товарищ Сталин говорит, что у нас, у большевиков, не принято отказываться от ответственности. Как клятву, повто­ряем мы за ним эти слова, хорошо осознаем всю внешнюю об­становку, в условиях которой будет прохо­дить наше дальнейшее строительство. Это и на нас, писателей, особую и сложную ответственность. Мы мобилизуем все наши силы на создание ярких, вол­нующих произведений. Не только памят­никами великой эпохи Ленина Сталина будут они, но и острейшим орудием пар­тии в ее борьбе за окончательную победу коммунизма во всем мире. Большое и честное слово советских пи­сателей Белоруссии мы ставим на служ­бу великим задачам создания коммунисти­ческого общества. ЯНКА КУПАЛА, ЯКУБ КОЛАС, 3. БЯ­ДУЛЯ, М. ЛЫНЬКОВ, А. КУЛЕШОВ, П. БРОВКА, П. ГЛЕБКА, К. КРАПИ­ВА, М. КЛИМКОВИЧ, 3. АКСЕЛЬРОД, Г. КАМЕНЕЦКИЙ, У. ФИНКЕЛЬ, П. ПАНЧЕНКО, М. ПОСЛЕДОВИЧ, 3. ОГНИЦВЕТ, B. КОНДРАТЕНЯ, И. ШАПОВАЛОВ, Я. МАВР, И. ГУР­СКИЙ, A. КУЧАР, Ю. ВИДБИЧ, Ф. ШИНКЛЕР. У К А З Президиума Верховного Совета СССР гото-награждении Председателя Комитета по делам кинематограии пли тов. ДУКЕЛЬСКОГО G. G. орденом ЛЕНИНА. выдающиеся заслуги в деле развития кинематографии наградить Председателя Комитета по делам кинемато­графии при СНК СССР тов. Дукельского Семена Семеновича орденом Ленина. Председатель Президиума Верховного Совета СССР М. КАЛИНИН. Секретарь Президиума Верховного Совета СССР А. ГОРКИН. Москва, Кремль. 10 марта 1939 года.  медведь на поляне над поверженным ло­сем. Лосиный глаз печален и тускл. По убогой полоске земли еле бредет лошаденка. Подпрыгивает древняя соха, оступается пахарь. Он тощ, желтолиц, тяжело дается пахарю хлеб. Спросите у него: - Кто же ты, человече? -Полешуки мы, не люди… Ветер мочалит соломенные крыши, ер­шит перья у аиста на гнезде, выцветшее тряпье в окнах изб. Из темных окон, ка­жется, глядит сама ночь. С клюкой бредет древняя кривда. В избах - ветхие лики богов, громничная свечка. Под печью - домовые, в лесу - лешие, в реке водяные, русалки. Трясовицы, огневицы, гнетучки - сколько одних лихорадок! колтун, а черная немочь, наговор, су­хотка - разве упасешься от всех бо­лезней. Что ни день - похороны в де­ревне, Стояли редкие деревушки: Мохоеды, Ко­роеды, Болотянки… Мохом кормились, ко­ре были рады. Счастье приходило к лю­дям, разве только на Ивана Купала, ко­гда расцветал ночью папоротник чудес­нейшим цветом… да только невозможно было тот цвет найти. Часто бывало - по лесам и полям пойдут огневые смерчи. Соломенные кры­ши горят жарко, дым стелется по дорогам. С мечом и огнем приходили остзейские рыцари-псы, надменные ляхи, кровавыеМы литовские князья, наполеоновские полчи­ща, кайзеровские гусары смерти, бело­польские банды. Угощал их белорусский наротославуубсишеринававозлагает навек: на дне глубоких рек, в бездонных топях болот. В союзе и дружбе со всеми народами советской родной земли построил свое го­сударство, свое хозяйство, свою культу­Давно ли это было? Недавно, лет два­дцать тому назад с небольшим. Давно ли это было Давно и недавно, * Черные дни прошли и никогда не вер­нутся, но белорусский народ помнит о них и крепко стоит у пограничных стол­бов, чтобы даже тень проклятого прошло­не могла упасть на обновленную нашу землю. ру белорусский народ. За 20 лет сдела­но больше, чем за тысячелетия, А ведь бои, на горячие схватки с врагом… Бы­стро и крепко строят большевики. Прекрасен сегодняшний день нашей ро­дины, «Бывайте здоровы, живите бога-

ВАС. ЛЕБЕДЕВ-КУМАЧ

 

машиниСт РЕВоЛюции  Видит каждый уклон, Поворот и под ем Машиниста недремлющий глаз, На великом посту Он и ночью и днем, Он не дрогнет в решительный час, Наша партия - с ним, И бригадой стальной Помогает геройски в пути, Чтоб могучий состав Всей отчизны родной Мог быстрее к коммуне итти. Обернешься назад, На сверкающий путь,

Алой кровью залит, Как могила, стоит Старый мир, утопая во мгле. Только наша звезда Все светлее горит, Новый путь освещая земле,

На величие пройденных лет, - И гордится душа, И вздымается грудь, И готов ты для новых побед! Мы летим что ни день Все вперед и вперед, И зарею горит небосклон, Машинист - на посту, И советский народ Дышит воздухом новых времен! Дорогу к коммуне для всех осветив Звездой пятикрылой, лучистой, - Летит революции локомотив, И Сталин на нем машинистом!

Дорогу к коммуне для всех осветив Звездой пятикрылой, лучистой, - Летит революции локомотив, И Сталин на нем машинистом! Он могучий состав По дороге ведет, Пробивая туман и метель. Перегоны бегут, Убыстряется ход, И все ближе заветная цель!

Да здравствует Французский романист Д., автор мно­гих книг, переведенных на иностранные языки, жаловался мне в Париже, что за­ниматься литературой он может только в свободное время, остающееся ему от вра­чебной практики. На мой вопрос, зачем он занимается медициной, Д. ответил, что на литературу не проживешь. Романист В. служит чиновником в од­ном из министерств в Париже. Романист идраматург К. вынужден для прожитья занимать две должности в двух французских министерствах. Романист Л. сейчас нашел постоянную работу в одной из парижских газет. До этого он продавал в кофейнях рукоделия своей жены. Романист Ш. служит в музее. Писатель Н, - на мелкой газетной ра­боте. Романистка М. живет на средства му­жа - комивояжера фирмы спортивных принадлежностей. Известный критик В. служит в провин­ции в артели, выделывающей куритель­ные трубки. Этот список можно продолжить до бес-его конечности. Я был в Бельгии. В Брюсселе живет известный искусствовед II. Его труды о театре создали ему крупнейшее положе­ние в еврэнейском искусствоведении. Что. Луку,брообзяину ден служить в Управлении брюссель городского трамвая брюссельского Было время, когда буржуазия заискива­ла перед искусством. Буржуазия знала, что художники никогда ее не любили. Лдям ума, чувства, таланта не могло не претить общество, в котором все под­чинено интересам грубых и жадных дела­телей денег для себя. Художник по самой природе своей вы­ше такого общества, он не может не ощу­щать чувства протеста против него, он не может работать на такое общество, утвер­ждать его и при этом испытывать то чув­ство правственного удовлетворезия, без которого труд художника, писателя - каторга. Тогда буржуазия выдумала тео­рию о независимости искусства. Худож­пик, якобы, работает, повинуясь только своей личной, внутренней потребности. ота теория убаюкивала художника, она давала ему возможность не думать, не об­думывать, не вдумываться в то, какое место он занимает в обществе, в обще­ственной борьбе, на чьей он стороне, что он в этой борьбе делает. Буржуазия создала много умных теорий, она выработала много умных приемов, ко­торые помогали ей владеть разумом та­лантливых людей, когда это было ей ну­жно. Эти теории летят теперь ко всем чертям за полной ненадобностью. Все писатели, о которых говорено вы­ше, опытные литераторы. Каждый из них имеет по нескольку серьезных трудов. Они пользуются известностью, их перево­дят на другие языки. Потому здесь и не назван никто по имени, что все их зна­ют. Они как бы незримо присутствуют среди нас, и мне неловко раскрывать их незавидную личную жизнь. Но они потому прозябают, что имеют смелость не утверждать буржуазное об­щество. Они борются с ним Не у всех еще одинаково яоны линии и конечные цели этой борьбы, Но это люди, кото­рые поняли, что буржуазное общество гнусно, что пора его ломать и как-то пе­рестраивать, Таким буржуазия отказывает в куске хлеба. Сейчас буржуазия ищет не художников, a защитников, к тому же ловких и не брезгающих ничем.

разум! умелые и способные, а ты - бездарность и неудачник». Человека охватывает стыд и беспросвет­ное сознание своей неполноценнозти. Он­конченный человек. Он будет носить ба­хрому на брюках до конца жизни. На советского гражданина, попадающего за границу, такие встречи производят огромное впечатление. Его охватывает чув­ство жгучего стыда за человека, за куль­туру. Как? В течение всей своей долгой истории человечество трудилось над соз­данием наук и искусств. И вот, когда энание человеческое поднялось до ослепи­тельных высот, то лучших носителей победоносного разума буржуазия лишает хлеба и жилья, она подвергает их гоне­ниям и унижениям! Страшно подумать, что ждало бы куль­туру, если бы она была оставлена наеди­не со звереющей буржуазией. Счастье для нее, для всех честных ма­стеров науки, литературы и искусства, что есть на свете наша великая страна. Она первая отвела разуму то место, ко­торое подобает ему занимать в жизни и труде человечества. 7 февраля этого года, когда писате­ли, награжденные орденами, были пригла­шены в Кремль, с нами в зале сидели награжденные работники промышленно-го сти - инженеры, техники, бурильщики, сверлильщики, накладчицы и др. Они си­дели за длинным продольным столсм. Мы, о от того стола. Бле­во сидело человек полтораста военных - участники Хасанских боев и погранични­и случайно, но картина бы­ликое единство жизни всех слоев нашего населения, общую нашу целеустремлен­ность, великое братство разума и труда. Трудящийся народ - его художники и его солдаты переживали вместе минуту высшего торжества гражданина. Это торжество было знаменательно и по времени, Руководство партии, партия, вся страна готовились к с езду. Стоят вопро-НА сы, значение которых выходит далеко за пределы нашего Союза: проглядывают личественные контуры третьей пятилетки. Она еще выше подымет над страждущим миром солнце Союза. Она еще больше приблизит осуществление мечты человече­ства. Но среди приготовлений к этому ис­торическому событию Кремль вопоминает о нас. Он говорит вслух на всю страну, что мы представляем ценность, что мыну­жны. Он награждает нас за совершенные труды и аовет к новым. Да мы нужны! Советский писатель* каждый день ощущает великое счастье, какое дает человеку сознание нужности его труда. Этот фантастический рост чис­ла читателей, рост уровня их культурного развития, высокие идейные требования, которые очги пред являют к нам, возвы­шают нас, наполняют нас сознапием ра­зумности нашего труда. здравствует разум! Он стал опасен для наших врагов. Он заговорил против того, чтобы на рабстве бедняков держалась свобода богачей. По­этому буржуазия, которая всегда была во вражде с народом, вступила в войну с разумом. Но разум … враг грозный и опасный. Голос его громче труб. Он скликает на борьбу миллионы, он налолняет силой их мышцы, беззаветностью их серлца. Он множит число друзей наших во всем ми­ре и обращает их взоры к нам, к вели­чию нашей страны, к гению наших учи­телей, к солнцу социализма.



ВИКТОР ФИНК Жорж Дюамель, писатель еще столь не­давно передовой, был перетянут буржуа­зией. Она устроила ему место во Фран­цузской академии, в цитадели своей ре­акции. Консерватизм Академии до того ударил Дюамелю в голову, что ен даже одеваться стал по-старомодному. Кто уз­наст бывшего бравого военного доктора в этом лысом господинчике, носящем глу­хой пасторский сюртук?! На его лице разлито столько елейного счастья, что сразу воскресают образы всех величайших ханжей, чьи имена увековечены литерату­рой. Жизнь Дюамеля обеспечена. Не потому, что он так уж талантлив, а потому, что сколько бот послал таланта, он согласил­ся отдать на борьбу с народом, Его тря­сет от благодарности ва ввание «бессмерт­ного», за обеспеченное положение, за то, что богатые и знатные люди принимают у себя в гостиных. Его трясет от пре­данности. Он выступал даже в газетах с требованием отмены сорокачасовой рабо­чей недели, Дюамель старается. Он хочет утодить. Он делает больше, чем от него требуется. Так несастный раб целует хо­руку, а раб счастливый - дру­гую часть тела. Зато кормится! Мадридские писатели заняли под клуб особняк бежавшего графа де-Эредиа Спи­нола. В доме сохранилась нетрояутой вся обстановка: картины Гойи, Веласкеза, ко­вры, керамика, кресла с прямыми спин­ками, рассчитанные на несгибающиеся спины грандов. На втором этаже особняка я видел изумительную библиотеку уникумов, кол­лекцию библиографических чудес. Ее лю­бовно собирал ученый книговед, которого граф держал на мелком жаловании. Слуги рассказывают, что де-Эредиа за тридцать лет ни разу не поднялся в свою библи­отеку. В комнатах, в которых он жил, бы­ло найдено после его бегства оружие и инструкции на немецком языке к веде­нию уличного боя. был в Вене. На какой-то тихой бо­ковойуличке я видел толпу людей ин­теллигентного вида, хотя и о очень по­мятыми и утомленными лицами. Я спро­сил, кто эти люди и что они делают здесь в таком количестве. Это были без­работные интеллигенты. Они переживали счастливый день: был обильный снегопад, и их нанимали на очистку улиц. Созидательный ум не не нужен больше. Интеллигента прогоняют с работы. Его пытаются убедить, что надо соеди­ниться с себе подобными и примыкать к большой борьбе эксплоатируемых. Но он успевает много и горько настрадаться по­ка поймет это и поверит и согласится на борьбу. А тогда его будут преследо-Да вать, его посадят в тюрьму, его отдадут молодым людям в цветных рубашках, ма­стерам дубины и револьвера. Выть может, все же самое тяжкое … это нужда. Потому что это гибель без борьбы, вначит и без надежды. Потому что в буржуазном мире нужда - это не только физические лишения, это - слож­ный и тяжкий комплекс моральных стра­даний и унижений. Могучее общественное мнение указывает человеку в нужде на тысячи преуспевающих, живущих в рос­коши, и говорит ему: «Смотри! Почему они едят и пьют на серебре, а ты поги­баешь с голоду, - ты, твоя жена, твои дети?! Потому что это - люди ловкие,

«ОТЕЛЛО» КАЗАХСКОЙ СЦЕНЕ ве-АЛМА-АTА. (Наш корр.). К 375-летнему юбилею со дня рождения В. Шекспира Ка­захский академический театр драмы вит постановку «Отелло».Пьесу ставит художественный руководитель театра М. В. Соколовский. Перевод «Отелло» сделан дра­матургом М. Ауэзобым. ХРОНИКА Большой вечер калмыцкой литерату-За ры и искусства состоится 17 марта в Московском клубе писателей. Для стия в этом вечере из Калмыцкой АССР приезжают 35 поэтов, драматургов и арти­стов. Вступительным словом депутата Вер­ховногоСовета Калмыцкой АССР Б. Эрд­ниева откроется поэтическая часть вече­ра. С чтением своих стихов выступят по­эты Аксен Сусеев, Бата Манджиев, Лид­жи Инджиев. Переводы стихов калмыц­ких поэтов прочтет Д. Бродский. На вечере будут показаны сцены из комедии В. Басангова «Чуче» и из пье­сы Б. Эрдниева «Колхозный праздник». Народные певцы Дава Шавалиев и Ара Чаваев исполнят народно-героический эпоо «Джангар». Отрывки из перевода прочтет C. Липкин, Слово о народном эпосе «Джангар» скажет драматург Б. Ба­сангов. Артисты Калмыцкого государственного театра исполнят народные песнии танцы. * 15 марта в Московском клубе писа… телей состоится вечер памяти Дмитрия Фурманова.

ТОРЖЕСТВЕННЫЙ ВЕЧЕР ПАМЯТИ ШЕВЧЕНКО В торжественной обстановке прошел ве­чер, посвященный 125-летнему юбилею поэта-революционера Тараса Григорьевича Шевченко, созванный Академией наук СССР, союзом советских писателей и Все­союзным комитетом по делам искусств. Писатели, ученые, художники, компози­торы, вузовская молодежь, стахановцы мо­сковских предприятий собрались 9 марта в Доме союзов, чтобы почтить память ве­ликого кобзаря, гениального сына украин­ского народа. Когда то, давно поэт-пророк обратился к будущим поколениям с при­зывом: И меня в семье великой, В семье вольной, новой, Не забудьте, помяните Добрым, тихим словом… вдохновенными строками из шевченковского «Заповіта» начал свое вступительное слово академик А. Н. Тол­стой. - Гуманизм бесклассового общества, та единственная среда, в которой человечест во может совершить свой блистательны путь в будущие века, - путь совершен­ной свободы, разума и счастья; гуманизм, который нужно завоевать, а не ждать, когда он свалится с неба; гуманизм, как будущая реальность, a не утония, вот что было руководящей идеейстра­стью всей жизни Тараса Шевченко, сказал Алексей Толстой. C большим вниманием прослушали со­бравшиеся доклад академика Н. С. Дер­жавина об историческом и идейном ок­ружении Тараса Шевченко, влиянии на нето революционных идей. Поэт Н. Асеев говорил о богатствах поэзии Шевченко. самПосле выступлений т. C. Герасимова от советских художников и т. Новикова от имени рабочих московских предприя­тий слово получили поэты В. Луговской, A. Безыменский, П. Антокольский, Н. Ушаков, В. Звягинцева и И. Сельвинский читавшие свои переводы произведении Тараса Шевченко. Со стихами, посвящен ными великому поэту революционеру, вы­ступили тт. А. Филатов и А. Сурков. концертной части вечера была исполнена новая симфоническая поэма композитора P. Глиэра на тему шевченковского «За­повіта». Первый акт оперы «Катерина» иополнил государственный ансамбль опе­ры под руководством И. С. Козловокого

АННА КАРАВАЕВА

глубоко», чем это некоторые представля­ников из самой толщи народной, которые ют. «Смысл этот сводится к стремлению древних рабочих людей облегчить свой труд, усилить его продуктивность, воору­житься против четвероногих и двуногих прагов…«бральские сказы» дают яркую картину того, как жадно рабочий народ вооружался всем, что помогало ему бороть­ся с врагами и облегчать свой труд, в том числеи творческой фантазией. руках богатых, врагов и насильников деньги и грубая сила. Все духовное бо­гатотвоу трудового народа, только на­род обладает тем «нутряным глазом», ко­торый видит сокровенный смысл вещей. Только у трудового народа подлинное бес­страшие, мастерство, творческая мечта. Мечта эта открывается в труде, которыйи сить лучшая самая прекрасная гордость человека. Рабочая-девушка Таня гордо, «как дома», расхаживает по дворцовой па­лате. которая «малахитом тятиной работы обделана» - рабочие руки создали эту красоту и прочность! («Малахитовая шка­тулка»). Заводская девушка Таня вол­шебным образом скрывается из дворца, неуловимая для парских стражей и для влюбленногов нее барина Турчанинова. А барину, явно в насмешку над его безо­бразной салгодурной жизнью, осталась только малахитовая пуговка. В ней ви­дится ему недосятаемо-прекрасный образ Тани, которая смеется над ним: «Эх, ты, полоумный косой заяц! Тебе ли меня взять! Разве ты мне пара?» («Малахито­вая шкатулка»). Не случайно такие неподкупные, сме­лые люди, как Таня и другие герои сказов, являются и тонкими знатоками, художни­ками своего дела. Художество их, как и самоотверженные их души, чисто и непод­купно, Оригинальной чертой «Уральских сказов» П. Бажова является раскрытие и этой стороны в сокровищнице народного труда. Читая о творческих мученьях гор­ного мастера Данилы, вспоминаешь с бла­годарностью о тысячах безвестных худож­создали богатырский эпос, неисчислимое множество песен, сказок, великолепное на­родное искусство, живописное мастерство разнообразнейших ремесел. Мастер-малахит­чик Данила Недокормыш сделал вазу по барскому чертежу. Все восторгаются, как это мастер ухитрился так тонко выточить ее и нигде камня не обломить, а мастер недоволен, трустит: «Гладко да ровно, узор чистый, резьба по чертежу, а красота где?… А камень-то какой! Первый камень! Понимаете, первый!» Прослышав про «ка­менный цветок», по которому можно «кра­соту понять», Данила загорелся жела­нием увидеть его. «Медной горы хо­зяйка», тронутая этой художнической жаждой, показала Даниле свой сад, где кот ретру покачиваются и голк дают» чудесные каменные цветы, Опьяненный их красотой, Данила остался в волшебном са­ду, а люди сказали, что «хозяйка» взяла его в «горные мастера». Но этим дело не кончается. Сказы «Каменный цветок», «Малахитовая шкатулка» и «Горный ма­стер» ярко отражают и еще одну харак­тернейшую черту сказов - их реалисти­ческую направленность. Пусть история, бытовые и производственные картины при­чудливо смешиваются с фантастикой, основная струя сказов - глубоко-реали­стическая, «Медной горы хозяйка», эта красавица с черными, как земля, волоса­ми, с зелеными хризолитовыми глазами, одетая в малахитовый сарафан, сама себя называет «каменной», отделяя этим себя от живых людей, Она - волшебство, не­реальность и спорить с жизнью действи­тельной никак не может. Как ни прекра­сен волшебный сад, а жизнь превыше все­го. Очарованного мастера Данилу вызво­лила из каменного плена верная, шная любовь его невесты Кати. «Не могу людей забыть!» -- говорит Данила и возвращается в суровый, полный борьбы и лишений, но родной человеческий мир. Там люди, борясь и трудясь, живут на­«Советский

деждой, что с их угнетателей «спросят во времени», что придет день, когда их врагам все «в счет пойдет». Эта крепкая вера в трядущее торжество социальной справедливости придает сказам оптимисти­ческую окраску. «Будет и в нашей стороне такое времячко, когда ни купцов, ни царя даже званья не осталется, Вот тогда и в нашей стороне люди большие да здоровыеЭтими расти станут» … так мечтает умираю­ший за трудовой народ рабочий, по про­званию «Соликамской» («Дорогое имяч­ко»). Сила, живучесть народного оптимиз­ма чувствуются также и в том, как отно­сятся горнорабочие к власти золота, к несметным ботатствам, которые уходят в жадные руки эксплоататоров, И власть зо­лота, верят они, тоже «до времени», до того дня, когда за богатствами придут лю­ди, которые «отнимут у золота его силу» и распорядятся всеми ботатствами по справедливости, Так в самые черные вре­мена бесправия и угнетения трудовой на­род настойчиво мечтал и верил в гряду­шую свою победу, и эта устремленность в будущее является одной из самых увле­кательных и сильных сторон «Уральских сказов». Сказы эти, как предваряет об этом автор, представляют собой записи по памя­бесстра-«Уральские сказы» являются одной из самых увлекательных книг, вышедших за последнее время в областных издательст­вах. Такие книги обогащают не только паш советский Фольклор, но и советскую литературу в целом. ти того, что почти полвека назад расска­зывал автору старый караульщик на Дум­ной горе, Василий Алексеевич Хмелинин, прозванный «дедушка Слышко». Сказы «дедушки Слышко», конечно, подверглись известной творчеокой обработке, но осно­ва их - подлинно-народная. Правда, сле­довало бы более подробно остановиться на личности самого «дедушки Слышко», пред­ставлявшего собой, несомненно, очень ко­лоритный тип талантливого сказителя. писатель», Москва, Б. Гнездниковский, 10.

СКАЗЫ О НАРОДЕ подлинными представителями великого на­рода, в них валожена могучая сила со­противления, крепчайшее чувство социаль­ной справедливости и неисчерпаемое богат­ство талантов и способностей, Сказы очень ярко показывают, как неистребимо-сильна ненависть трудового народа к врагам и ко всем, кто предался им и стал «барские блюдья лизать», От тажих низких рабов, как, например, Ванька Сочень («Сочневы камешки»), отворачиваются не только лю­ди, но и удача в работе: вместо хризо­литов в породе его обманывают зеленые кошачьи глаза, драгопенная находка об­ращается в его руках в какую-то гниль. Злой обманщик Костька за жадность свою наказан был смертью, а показавшаяся бы­ло ему «богатимая жилка» досталась об­манутому им брату («Змеиный след»). Трудовой народ, окруженный со всех сторон враждебными силами, находит себе союзника в природе, ботатства которой разрабатывают честные рабочие руки, Хра­нители недр: «Медной горы хозяйка», волшебница в малахитовом сарафане, и «Великий Полоз», сказочный старик в зо­лотом кафтане, всегда готовы защищать смелых, бескорыстных людей труда и на­казывать их врагов. Так жестокий приказ­чик, прозванный рабочими «Северьян­Убойца», волшебной волей был обращен в каменную глыбу («Приказчиковы полош­вы»). Зато с благородными и бесстрашны­ми людьми природа всегда заодно, перед храбрепами земля раскрывает свои злато­носные недра, огромные камни послушно сдвигаются с места, ящерицы превраща­ются в хризолиты. A. М. Горький в своей речи на писа­тельском с езде подчеркивал, что смысл мифов и легенд должен быть «понят более На первом с езде советских писателей A. М. Горький так определил направлен­ность в изучении фольклора: «Когда-то, в древности, устное художественное творче­ство трудящихся служило единственным организатором их опыта, воплощением идей в образах и возбудителем трудовой энер­гии коллектива. Нам следует понять это». Именно по этому пути пошли наши со­ветские фольклористы. Среди них немало подлинных «старателей», с любовью ра­зыскивающих благородные «валежи» на­родных сказов. Рабочие сказы эти долго находились в пренебрежении у дореволю­ционных исследователей так называемой «безыскусственной» народной «словесно­сти», то есть главным образом крестьян­ского устного творчества. «Уральские сказы» П. Бажова раскры­вают перед нами широкую картину рабо­чей жизни: страшные условия труда и быта на крепостнических, а потом на ка­питалистических заводах и рудниках, борьбу трудовых людей против помещи­ков. заводовладельцев, управителей и при­кавчиков. «Уральские сказы» II. Бажова, кроме общих, типичных для этого фоль­клорного раздела черт, увлекают и своими характерными, тематическими и художе­ственными особенностями: герои сказов горнозаводские рабочие, добытчики золота и драгопенных кампей. Лютые враги, экс­плоататоры всех мастей заковывают ра­бочих в пепи, морят голодом, всячески за­пугивают, унижают, издеваются. Но рабо­чие, отбиваясь от ударов дикой каторжной жизни, показывают себя в этих сказах

Литературная газета 6 № 15

РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ: В. СТАВСкий, Е. ПЕТРОВ, В. ЛЕБЕДЕВ. КУМАЧ, Н. ПОГОДИН, о. ВОЙТИНСКАЯ.

РЕДАКЦИЯ: Москва, Последний пер., д. 26, теп. К 4-46-19 и К 4-34-60 , ИЗДАТЕЛЬ: издательство

Уполномоч, Главлита Б-1427 Типография газ. «Индустрия», Москва, Цветной бульвар, 80,