ЮБИЛЕЙНОЕ ИЗДАНИЕ Т. Г. ШЕВЧЕНКО Государственное литературное издел. ство Украины выпустило полное собран произведений Тараса Шевченко в томах, под редакцией A. E. Корнейчу I. Г. Тычины, М. Т. Рыльского, ф Редько, Д. Д. Копицы; ответственный дактор I--IV томов - академик А, И лецкий, тома - проф, Парадиский Тексты всех произведений сверены автографами или авторитетными е ми изданиями и подготовлены группой научных сотрудников Инс украинской литературы им. Шевчени Академии наукУССР. Научную редакци поэтических текстов провели: проф. К слов, проф. Попов, старшие научные трудники тт. Теппенер и Копица редакцию прозаических текстов и тургии провели академик Белецкий Назаревский, дневникапроф. Парад ский. «За 78 лет, которые прошли сош смерти Тараса Шевченко, еще не би такого полного издания его произведен которое бы вместило все поэтические, п заические и драматические творения Ш ченко, написанные как на украинском и на русском языках, в редакции, ни более желаемой для автора», пишет дакционная коллегия в своем предислои к первому тому. В первых двух томах собраны все п­этические произведения Т. Г. Шевчени в третий том вошла проза, в четвертый повести и драматургические произведени в пятый - дневник поэта. Первый том предварлет статья А. Ко нейчука «Великий поэт - демократ третий том - статья Андрея Бронски «Повести Т. Г. Шевченко», пятый том статья проф. A. Парадиского «Дневни Т. Г. Шевченко», а также автобиографи Шевченко, написанная поэтом в янва 1860 года по просьбе редактора жунал «Народное чтение» А. А. Оболенского громтакой редакции автобиографил тогда на чатана не была). Каждый том снабжен большим колиь ством примечаний и алфавитным укам  телем этих примечаний; к первым ди томам (поэзия) кроме оглавлений даны м фавитные указатели помещенных проиие Тираж - 20.000 экзомпляров. Це дений. (в Футляре) - 36 рублей. Декадник, посвященный Низами Бюро национальных комиссий сп СССР решило устраивать в Мосвовняи клубе писателей творческие декадник посвященные произведениям литерату братских республик. Первый декадник п немсателей, работающих в национальных во миссиях ССП состоялся 25 марта и бы посвящен творчеству великого авербай жанского поэта Низами, родившегося в семь веков назад. С докладом о жизни и творчестве Н зами выступил тов. E. B. Левкиевски Он рассказал об эпохе, в которую жил творил Низами, о биографии великого п эта и подробно остановился на анални его творчества. Рюрик Ивнев прочел несколько рывков из поэмы «Пять красавиц», переводом которой он работал пять ли Эти же отрывки на персидском явы прочел Е. Левкиевский. Тов. Арсенишвили познакомил собрав шихся с фотографическими изображениям памятников искусства, относящихся эпохе Низами. сВыступившие в прениях Б. Пастерны И. Новиков, П. Терский отметили боль шие достоинства перевода Ивнева и до клада Левкиевского, являющегося седь­езной исследовательской работой.

130 лет со дня рождения Николая Васильевича Гоголя Д. ЗАСЛАВСКИЙ   Гоголь знал, что суждено ему великое призвание. Он вглядывался в грядущие десятилетия и видел там себя, -- в окру­жении своих героев. «И долто еще определено мне чудной властью итти об руку с моими странными героями, озирать всю громадно-несущуюся жизнь, озирать ее сквозь видный миру смех и незримые, неведомые ему слезы!» Действительно, вот уже сто лет, как идет через поколения Гоголь и ведет за собой Собакевича и Хлестакова, Ноздрева и Плюшкина, и всех других уродливых своих детищ. Конечно, есть за ними и чу­десные паробки и дивчины из «Вечеров на хуторе близ Диканьки», и могучие борцы за Украину, буйные запорожцы, - но на первом плане все же «странные герои» гениальной поэмы «Мертвые души» и гениальной комедии «Ревизор». Именно о них говорил Гоголь, когда сам удивлял­ся своей чудной власти. Что ва власть это такая и почему суждено было долто­летие чудовищным человеческим образам, которые современникам Гоголя казались карикатурой на людей? Конечно, за сто лет герои Гоголя ме­няли не раз свой внешний облик. Ликви­дация крепостного права выгнала Ноздре­ва из деревни. Хлестаков вырос, стал со­лиднее, получил чины. Сквозник-Дмуха­новский добился высокого назначения, но слетел за взятки и устроился на обще­ственном поприще. Плюшкин стал дирек­тором банка… Как-то странно это и не вяжется с первого взгляда с привычной для нас внешностью Плюшкина, с его халатом, с тряпьем в гостиной, с общим убожеством его облика. Но во внешности ли дело? Горький писал: «Я не вижу - чем, кроме количества творимого зла, от­личается Плюшкин от мещан-миллионе­ров, неизлечимо больных страстью к на­живе». («О литературе», стр. 276). Во многих случаях и не узнаешь сразу странных героев Гоголя, -- так велико ис­кусство исторической маскировки. Нет прежних фраков, нет прежнего помещичье­го быта, как будто все изменилось - и люди и нравы, но идет, бредет сквозь раз­ные времена, сквозь разные обществен­ные формации странное шествие. И вот мы в Швейцарии, в 1904 году, среди рус­ских интеллигентов, в обстановке раскола между большевиками и меньшевиками. Нет здесь ни помещиков, ни губернских чиновников, ни уездного суда с борзыми щенками. Кучка меньшевиков, захватив­ших редакцию «Искры», спешно перекра­шивает ее в желтый цвет предательства и обливает грязью пролетарское революци­ГОГОЛЯ ниловым, оба они - одного поля ягода, но Манилов хуже, гаже, вреднее. Крестьяне бегут массами из деревни, разоряемой беспощадной помещичьей экс­плоатацией. В догонку бегущим несется хор голосов из «общества». в этом хоре явственно выделяются два голоса: «Мало привязаны!» - угро­жающе рычит черносотенец Собакевич. - «Недостаточно обеспечены наделом», - вежливо поправляет ето кадет Манилов». (Сочинения, III, 460). Собакевич не скрывает своего классово­го, черносотенного лица. Он резок, груб, откровенен, как прямой крепостник, Кадет Манилов сладеньким голосом старается ва­мазать картину. Не в помещичьей экспло­атации дело-с, а, изволите видеть, в не­обеспеченности наделом. Кадет Манилов пытается прикинуться друтом крестья­нина. Манилов - либеральный помещик. Сын Манилова - интеллигент-народник или меньшевик, Вот он сидит, молодой Мани­лов, и мечтает о том, чтобы развитием кустарных промыслов преодолеть капи­тализм. Это нечто вроде пресловутого мо­ста, на котором будут сидеть все кустари и продавать свой товар в посрамление за­водчикам и фабрикантам. У Манилова сладкое лицо, но скрывается за этой сла­достью ненависть к марксизму, к рабочему движению. «Маниловокое празднословие», (II, 262). -говорит о народниках Ленин. Но народничество проходит. На первом месте - Маниловы-меньшевики. Они сами не торгуют мертвыми душами, но помога­ют делать это Чичиковым. Лении разоблачает маниловскую полити­ку меньшевиков в революции 1905 года: - «Социал-демократическая маниловщи­на «Искры»… (Сочинения, VIII, 149). «Маниловские планы «выборов» при сохранении власти за самодержавием…» (VIII, 177). - «Будем клеймить, как жалкую мани­ловщину…» (VIII, 224). Вся дряблость, расплывчатость, мягко­телость меньшевизма, вся ето боязнь от­крытых, прямых, решительных действий, его страх перед возможностью поссорить­ся с Чичиковыми и Собакевичами, его стремление жить в ладу с «губернскими чиновниками», - все это выражено в слове «маниловщина». Ясно, что нет у ра… бочего класса более опасного врага, чем это собажевичское нутро, завернутое в конфетную бумажку. уничтожающим презрением произно­сил Ленин слово «сладенький». В 1917 г. он разоблачал социал-демократическую, меньшевистскую фальсификацию интерна­пионализма, попытки свести интернацио­нализм к невинным, сладким пожеланиям. «Интернационализм на деле - один и только один… Все остальное обман и ма­ниловщина», (ХХ, 125). Маниловщина в переводе на язык по­питических отношений это предатель­снорево ская трясина, скрывающая топкое боло­то под яркой зеленью и голубыми цветоч­Маниловщина … это распространенное явление, Ее насаждали в течение веков дореволюционные Маниловы. Она поддер­живалась отсталостью русской экономики и русской культуры. Большевизм кале­ным железом выжитает дряблость, бетность, которая является бульоном для оппортунизма всякого рода. Товарищ Сталин писал: «Американская комуделовитость является. противоядием про­ками. «революционной» маниловщины и фантастического сочинительства» (Вопросы ленинизма, стр. 73). Маниловы еще живут среди нас. Фор­мально они не меньшевики, не оппорту­нисты, У некоторых есть даже партийный билет в кармале, Но именно против Ма­ниловых предостерегал товарищ Сталин на предвыборном собрашииизбирателей Сталинского избирательного округа г. Мо­сквы. «Есть люди, о которых не скажешь, кто он такой, то ли он хорош, то ли он плох, то ли мужественен, то ли трусоват, то ли он за народ до конца, то ли он за врагов народа. Есть такие люди и есть та­кие деятели. Они имеются и у нас, среди большевиков… О таких людях неопреде­ленного типа, о людях, которые нашомина­ют скорее политических обывателей, чем политических деятелей, о людях такого неопределенного, неоформленного типа до­метко сказал великий русский пи­сатель Гоголь: «Люди, говорит, неопреде­ленные, ни то, ни се, не поймешь, что за люди, ни в городе Ботдан, ни в селе Се­лифан». словами Готоль определял приро­ду Манилова. ЧУДНАЯ ВЛАСТЬ дать читателю наглядное представление б затхлости, скудоумии этой «философии» и о комическом тщеславии коротеньких лю­дей. Ищешь, к примеру, гоголевского Петру­шку. Где он, этот любитель чтения не со­держания ради, а из любви к процессу складывания букв? Быть может, с рас­пространением грамотности исчез он, а вместе с ним исчез и присущий ему за­пах? Нет, ощущается явно его аромат, и енина он приводит в университеты про­свещенной Германии, приводитвредакцию социал-демократического журнала «Нейе пайт», к самому Каутскому, и вы видита пелый выводок ученых историков, кото­рых интересует не внутренний смысл исторических событий, не борьба классов, а вот то, что из отдельных фактов вечно выходит какой-нибудь исторический про­цесс, который, иной раз, чорт знает, что и значит. Ленин разоблачает Каутского: «…пример версальцев и их сделки с Бис­марком говорит кое-что для всякого че­ловека, который относится к истории не как гоголевский Петрушка…» (Сочинения, XXII, 370). Мы найдем так у Ленина Ноздрева, ко­торый оказался через 60 слишком лет после первото появления на свет меньше­виком, философствующим «теоретиком», сбрил пышные бакенбарды, похудел, но не утратил способности ходить одновременно тремя шашками, или, точнее, жульничать в полемике и передерги­вать цитаты, как карты. Мы найдем утоварища Сталина Ляпкиных-Тяп­киных. Это не чиновни­ки уездного суда, а эсе­ры из «Дела народа». На них не фраки, а обыкновенные пиджаки. Но попрежнему они ка­ждому своему слову да­ют вес и сохраняют в лице значительную ми­ну. В 1917 г. они - великие политики, вер­шители судеб, министры. Они упиваются своим красноречием… А товарищ Сталин говорит cпрезрительной улыб­кой: Ляпкины-Тяпкины. И в этом слове уничто. жающий приговор раз-

Так идут об рукус Гоголем, подчиняясь Они чудной его власти, странные его герои. все еще властвуют в капиталистическом мире -- почти в натуральном своем виде. в имениях, Чи­кабинетах министров, Ноздревы совершают налеты на слабо ва­погромы, о веч­между народами, а на деле помога­щищенные страны, фантазируют на словах Маниловы ном мире, о договорах о правах трудящихся,

и он завел себе список со специальными«А графами: «большой враг», «маленький враг», «вражек», «враженов» (общий смех). Нечего и говорить, что он создавал в рай­оне совершенно невозможную обстановку, В конце концов, он был исключен из пар­тии как клеветник. В связи с Алексеевым я думал, кого напоминает такой тип, и мне вспомнился Собакевич из повести Готоля «Мертвые души». Собакевич, как известно, всех счи­тал мошенниками и разбойниками. Когда Чичиков признался Собакевичу, что ему более всех в губериском городе нравится полицмейстер за прямоту и простосерде­чие, Собакевич хладнокровно ответил: «Мошенник! Продаст, обманет, еще и пообедает с вами! Я их знаю всех; это все мошенники, весь город там такой: мошенник на мошеннике сидит и мо­шенником погоняет. Все христопро­давцы. Один там только и есть поря­дочный человек: прокурор; да и тот, если сказать правду, свинья». (охот в зале). Очевидно, праправнуки Собакевича до­

ют Сквозникам-Дмухановским расправ­ляться с рабочим классом, лгут, обманы­Власть их уничтожена в нашей стра­не, Собакевичи и Маниловы ликвидиро­ваны как классы. Но остаются еще зама­представители скировавшиеся отдельные этого нечистого гоголевского племени, а, главное, остается их наследие, Опасны не столько Маниловы, сколько маниловщи­на, не столько Ноздревы, сколько ноздрев­щина. 130-летие со дня рождения Готоля сов­днями, когда вся наша страна находится под прямым, непосредственным исторического XVIII с езда вни­граждан впечатлением ВКП(б). Миллионы советских мательно изучают решения с езда, мудрый доклад товарища Сталина, доклады и вы­ступления руководителей партии и совет­ского Борьба с пережитка­ми капитализма сознании людей зани­мает виднейшее место в решениях с езда, Собакевичи, Маниловы, Хлестаковы и прочие «мертвые души» - это персонифи­пированные капитализма и эпох. Борьба с ними невозможна, покуда они сами стоят увла­покуда мораль господствующего клас­са это мораль гоголевских странных геро­ев. Но в нашей стране исполнились те сроки, которые в смутном видении наме­чал Он писал, что долго ему суждено руку со своими стран­ными далеко еще то время, когда иным ключом грозная вьюга вдох­новенья подымется из облеченной в свя­главы, и почу­трепете, величавый ют в смущенном других речей…». Это время пришло в Советской стране. Величавый гром других речей потрясает Гоголь открыл источник своето сатири­ческого разоблачения. Кто Чичиков? Прос­то подлец? «Почему-ж подлец, зачем же быть так строгу к другим?». И Готоль от­вечал на свой вопрос о Чичикове: «Спра­ведливее всего назвать его хозяин, при­мир, потому что это речь о новом обще­стве, в котором растет новый человек под­линный человек. Не только в литератур­ном гении Гоголя источник чудной его власти над людьми, но и в той необыкно­венной остроте, с какой он воспринимал и выразил все чудовищное надругательство над человеческим образом. Кто породил эти страшные типы? Кто населил землю уродами? обретатель Приобретение вина всего; из­за него произвелись дела, которым свет дает название не очень чистых». A Плюшкин, в котором человеческий об­раз вытравлен начисто, - кто он? О Чичикова оказано Готолем, что «слово: добродетель и редние свойства ду­ши можно с уопехом заменить словами: экономия и порядок…».



онное движение: А острый глаз Ленина открывает в этой компании скопище го­голевских типов: «…будем присматривать­дутому политическому ничтожеству. Глубокомысленные бур­жуазные критики харак­теризовали проект Кон­ституции СССР, как «одвиг вправо». Они го­ворили, эти «мыслите­ся к галлерее гоголевских типов, открытой нашим руководящим органом, принявшим за правило задавать читателям загадки. Кто похож на прямолинейного Собакеви­ча, наступающего всем на самолюбие, то бишь на мозоли? Кто похож на увертли­вого Чичикова, покупающего вместе с мертвыми душами также и молчание? Кто на Ноздрева и на Хлестакова? На Мани­лова и на Сквозника-Духановского? Ин­тересные и поучительные загадки…» Вот где отыскался след Собакевича, Чи­чикова, Ноздрева! Вся коллекция тут Как же слепы те критики и литературоведы, которые искали и находили гоголевских героев только в помещичьей среде, толь­ко среди царской бюрократии! *

ли» из польской и из части американской печати: «Большевики качнулись вправо, это факт». Товарищ Сталин зло высмеял этих горе-критиков на Чрезвычайном VII Всесоюзном с езде Советов. Он показал их в образо черноногой готолевской девчонки из «Мертвых душ», которая не знала, где право где лево. Куда важнее, чем эта черноногая дев­чонка, Собакевич. Пожалуй, он и в чи­помещик, стом своем виде сохранился, как влиятельный деятель в ряде капиталисти­ческих стран. Положительно, это он на­правляет политику в фашистской Герма­нии, да, возможно, и в Антлии. Это его медвежья нога топчет малые государства. В таком виде у нас Собакевича уже не встретишь. Имение его давно конфискова­но, земли перешли к народу. На службе под своим собственным именем и в на­туральном своем виде Собакевичу нет ме­ста. Но Собакевич многолик. Он и поху­деть может, и изящным манерам обучить­ся, и рокочущий бас сменить на тенорок. Еще в 1903 г. Ленин предостерегал про­тив Собакевичей в партии, против излиш­ней прямолинейности, резкости, грубости в отношениях. А есть ли такие Собакевичи в нашевре­мя? Мы услышали об одном на с езде ВКП(б). Товарищ Жданов рассказал о некоем Алексееве, бывшем члене партии с 1925 г., бывшем заведующем Ирбейским районным партийным кабинетом. «Работал он плохо, все свое время от­давая писанию клеветнических заявлений на честных коммунистов и беспартийных учителей. Здесь «дел» было у него много

жили и до наших времен, кое-где даже пробрались в партию. Надо взять метлу покрепча и вымести из нашего партийного дома подобный мусор. (Дружные апло­дисменты).» *

бесхре-Стоит сопоставить это со словами «Ком­питательнымунистического манифеста»: «Она (буржу­азия)… оставила между людьми только од­ну связь - голый интерес, бессердечный «чистоган», - чтобы представить себе ис­точник беспощадной сатиры Гоголя и про­исхождение ето тоски по человеческомуПоэт образу Великий художник создавал урод­ливые существа, которые могут быть жи­выми иллюстрациями к пламенным стро­кам «Коммунистического манифеста». В обществе, которое построено всецело на «приобретении», на наживе, в котором единственной, подлинной святостью яв­ляется святая частная собственность, над­ругательство над человеком рождает неизбежностью Маниловых и Ноздревых, Плюшкиных и Собакевичей. Гоголь это чувствовал с огромной силой, это и соз­дало чудную его власть, это и придало его преизведениям революционную силу, вопреки его собственным намерениям.

Дожили праправнуки Собакевича, дожи­ли праправнуки Чичикова, праправнуки Хлестакова. Все они выступают в разных видах, обнаруживая различные стелени живучести и приспособляемости. Но же из странных героев Гоголя принадле-тив жит первое место, кто наиболее живуч, наиболее опасен, вызывает наибольшую ненависть к себе? Это гоголевокий тип наиболее благодуш­ного склада - Манилов. С первого вагля­да это кажется даже странным, неожидан­ным. Ведь в сравнении с Собакевичем, с Ноздревым, со Сквозник-Дмухановским и Держимордой Манилов­это человек мяг­кий, добродушный, никому зла не сделав­ший, даже в ограблении ближнего и в со­бачьей жадности неповинный. Он ведь и мертвые души Чичикову не продавал, а подарил, и хотя участвовал в преступле­нии, но только из любезности. В противо­положность Собакевичу Манилов не толь­ко о прокуроре, но решительно о всех

Вот так предшественники меньшевиков, социал-демократы «экономисты» раскры­вают перед Лениным черты Афанасия Ивановича и Пульхерии Ивановны, старо­светских помещиков, крохотных людишек, занимавшихся домашним растениевод. ством, ничего не видевших на свете, кро­ме своей усадьбы. (IV, 450). С величай­шей важностью, в напыщенных словах. ведут между собой «ученую» дискуссию эмпириокритицист Базаров и эмпириомо­нист Богданов, и к спору этому с вели­чайшим почтением прислушиваются столь же ученые русские поклонники Авенари­voa и Маха… А Ленин вдруг переносит весь этот «философский» диспут в гости­ную уездного городничего, и перед нами великий «филозоф» Аммос Федорович, кэ­торый своим умом до сотворения мира дошел, и покровитель наук Лука Лукич. Они заняты «интересным спором о том, сказал ли раньше «э!» эмпириокритиче­ский Бобчинский или эмпириомонистиче­ский Добчинский…» (Сочинения, XIII, 286). И уж ничего другого не надо, чтобы

В МАЛОМ ТЕАТРЕ Лениназвал Готоля писателем, «всякому порядочному человеку на Руси» (XVI, 132). Гоголь особенно дорог в на­доротим«БОГДАН ХМЕЛЬНИЦКИЙ» отВ первых числах апреля Малый театр покажет премьеру … пьесу «Бога Хмельницкий» A. E. Корнейчука, Режи­сер - засл. деятель искусств Л. А. Вы­ков, Оформление спектакля сделано укра­инским художликом засл, деятелем в кусств А. Г. Петрицким. ше время, когда на поле, расчищенном Маниловых и Собакевичей, впервые в ис­тории человечества начинается во всей полноте великая работа по воспитанию че­ловека коммунистического общества, под­линного человека, свободного творца ис­тории. Гоголь участвует вместе о нами в этой работе.

губернских чиновниках отозвался с хва­Но ничье имя из всех гоголевских имен не встречается так часто в произведениях Ленина, как имя Манилова. К нему - особенная вражда, особое презрение. Ленинпоказывает, что никакой противопо-Этими лой. И о нем все гоголевские типы были самого лучшего мнения. Ни с кем Мани­лов не ссорился, со всеми жил в ладу.вольно   ложности нет между Собакевичем и Ма­

О. ВОЙТИНСКАЯ

очень трудную и мучительную жизнь. При­рода щедро одарила Ольгу, но история определила тернистый путь Ольги Кольчу­гиной. Вокруг быле пьянство, невежество. Ольга верила в силу мужа своего - мо­гучего и спокойного человека. Погиб Коль­чутин в шахте, потиб глупо, случайно. Ольга полюбила Гомонова, но и он погиб при катастрофе, «Ольга думала, что лю­ди, которыми она гордилась перед подру­гами, перед всем светом, должны быть в жизни первыми по славе, по почету, по уважению, а их свезли на бедное клад­бище, и пьяненький десятник с заводско­го лесного склада оба раза куражился и не хотел давать досок для простых гро­бов». Чем безжалостней была жизнь, тем жад­нее становилась надежда. Ольга поверила в силу сына своего … Степана гина. романе превосходно описаны детство Степана, рабочая среда, семейные отноше­ния. Степан рано прошел школу жизни. 16 тодам он уже знал правду о суровой прозе действительности. Но благородство души уберегло его от ранней житейской опытности, при которой человек приобре­тает уверенность, что весь мир есть со­брание жуликов. Сын Ольги унаследовал от матери хо­рошую человеческую тордость, волю, силу кборьбе. романе нет раздражающей «рабоче­любской» тенденции. Реалистически опи­сана жизнь Степана Кольчугина, его па­дение, его взлеты. Степан поступил на завод, начал кой учиться, но жить ему было горько, трудно.Однажды он сорвалслалась Пьяный юноша возвращается домой. Происходит драматическая сцена встречи Степана с матерью. Ей кажется, что ру­шится ее последняя надежда. Ни одного трагического жеста, ни од­ной мелодраматической фразы. Ольга не привыкла красиво выражать свои чувства. Все очень буднично. Такт художника под­сказал Гроссману это прозаическое ние одной из самых драматических сцен в книге.

Отчаяние Ольги, пробуждение сильного человеческого чувства у Степана описаны в минуту вдохновения художника, когда обыденное превращается в поэтическое. Таких реалистических сцен не мало в книге.   Гроссманом владеет великая нравствен-ном, ная идея: «Человек, - это звучит гор­до!». Ничто не могло превратить Кольчу­гиных в животных. Неисчерпаемы могучие силы трудового человека. Степан Кольчу­гин, пока еще в одиночку, вступаст в еди­поборство с бесчеловечными условиями человеческого существования. Люди, по­добные Степану, не могут жить без нрав­ственны идеалов, без своего отношения к жизни. Катастрофа на шахте… Рабочим грозит гибельСтепан польчугин, спасая товари­щей, идет на подвиг. Кольчу-«Степан почувствовал, что пришла его очередь, почувствовал сразу, точно кто-то сился с этими спокойно сказанными сло­вами. В эту минуту, когда он поглядывал на отверстие трубы, уже не веря в воз­муоочамсоседипрос-мапвосоисаусола-＿ вращение товарищей, а примериваясь, как удобней ухватиться за край люка, в мозгу его стремительно шли два строя мыслей, если не противоположных, то совершенно различных: одни, волнуя, трогая, вастав-

сание полутонов чувств превосходно удт ся автору «Степана Кольчугина». Надолго запоминаются картины социаль ной несправедливости, нарисованные в ро­мане Гроссмана. И когда Ольга, узнав о несчастье с сы­решается на подвиг, когда она, ваш тая, неграмотная женщина, вступает борьбу с полинией, … этому веришь, че Ольга не могла поступить. Ольга чувствовала, что сотни глаз смот рят на нее, что люди пойдут за ней, куда бы она их ни повела, она была их болью и гневом, но если б даже она стоялас Городовой не пропускает Ольгу в боль­ницу. « Пусти! - сказала Ольга Назад! - крикнул он, сем одна против несметной армин, она всё же пошла бы к сыну. - Назад, назад, назад! - говорил назад! - Пусти! - закричала она и страшной силой, по-мужски ударила еп кулаком в лицо. Он отшатнулся, сквап шись руками за окровавленный рот Естественен, исторически законо путь сильной русской женщины к протесту, к

Степан Кольчуин бенка. За юбку ее хватают выбежавшие навстречу дети. Не передохнув, не отерев со лба пот, она принимается за дело: ра­стапливает плитку, кормит грудью младен­ца, ухитряясь одновременно чистить кар­тошку, потом идет к соседке «позычать» постного масла. Ребенок уснул, переходит на руки к старшей девочке. Начинается день работы: стирка, обед, мытье полов, кормежка пятерых детей, кур, поросенка. Вечером приходит с работы муж, он вол, голоден, груб, заводит ссору. Удивительное дело: маленькая женщина имеет любовника. Она его ревнует и пла­чет от душевной боли, узнав об его из­менах. уж, которому все рассказали ку­мушки, по ночам бъет ее; соседи, просы-В паясь, слышат крики, плач, ругань. Какие могучие силы имеет в себе чело­веческое сердце, вечно хранящее способ­ность любить, радоваться, страдать. Нет силы на земле, которая бы мотла превра­тить человека в животное. Каким удиви­тельным цветом зацветет прекрасная душа человека, когда ее перестанет коверкать жизнь!» Что это - трагический этизод? Нет, это сцены из частной жизни русских ра­под-Герои повести Гроссмана - талантли­вые люди с богатой душой, с большимВ сердцем, Природой они предназначены для творчества, историей они были лишены этого естественного человеческого права. бочих до революции. Природа одарила Марфу чудесным та­лантом, Была она великой искусницей в токарном и слесарном деле, Но таланты Марфы никому не нужны. Нужда заста­вила ее продать инструменты, «Что я с вами делать буду, спрашивала она, про­тятивая вперед руки и приближая их к своему лицу», Затосковала марфа, зато­сковала и спилась, как спивались тысячи талантливых людей из народа. Семья русского рабочего Кольчугина мечтала о счастье, о жизни светлой и справедливой, Ольга Кольчугина, цельный душевно богатый человек, прожила Трудовой народ делал историю, но не ской школе. К слову сказать, подражание никогда не рождало истинных произведе­ний искусства, И если бы Гроссман под­ражал Горькому или Чехову, его творче­ство не оставило бы заметного следа в ли­тературе. А Василий Гроссман очень та­лантлив, и возможности его таланта еще не оценены нашей критикой. Произведения Гроссмана вы всегда уз­наете по мыслям, смелым и оригинальным, по языку, поэтическомуи своеобразному, по удивительной пластичности изображения. Его талант нельзя подогнать под шко­лярский табель о литературных школах, Поэтому можно лишь условно говорить о степени литературного влияния на Гросс­мана. Как всякий здоровый талант, он следует классической русской литературе как всякий талант истинный, он это влия­ние творчески преодолевает. Горьковская идея о роли народа опло­дотворила литературу пелой эпохи эпохи империализма и пролетарской рево­люции. И эта новаторская идея обогатила творчество В. Гроссмана, создала поэтиче­ский пафос Степана Кольчугина. «Степан Кольчугин» - роман о рус­ском рабочем классе, его пути к ре­волюции. Гроссман описал жизнь страшную, час омерзительную, подчас унижающую человеческое достоинство. Но вечно жива человеческая гордость, человеческое мление к счастью. В романе Гроссмана есть маленькая новелла, раскрывающая нрав­ственную идею произведения. «енщины хлопотали во дворах, сна­мог записать ее, говорил Максим Горь­кий. Социалистический реализм впервые делает предметом поэтического изображения трудовой народ в его действительной исто­рической роли. Значение горьковского периода в разви­тии мировой литературы состоит в том, что Горький впервые в искусстве открыл роль народа как созидателя истории, впервые показал характеры людей из народа. Известно, что «Развитие капитализма в России» Ленина и «Фома Гордеев» Горь­кого написаны в одном и том же году, Это хронологическое совпадение приобре­тает символический характер. Творческий путь Максима Горького опре­делен превращением русского рабочего класса в революционную созидательную силу. Герои горьковских произведений должны притти к мысли о революционном преобразовании мира. Они прошли «Мои университеты», они видели «Вывод», и заявили всему миру - «Человек, - это звучит гордо!» Советская литература должна следовать горьковским традициям в создании ярких характеров людей из народа. Мы говорим не о стилевых особенностях, не о манере изображения. Речь идет о великих гума­нистических традициях, о том, что созлало новое демократическое направление в ми­ровом искусстве. Современная народная литература всех жанров призвана показать действитель­ную историческую роль народа. Таких книт у нас очень мало.

стихийное волюции, знательность. потому, свособразных ляли трепетать сердце то страхом, то уми­лением, - это были мысли о погибшем на заводе отце, о Павле, о страшной тем­ноте в газопроводе, беспомощных товари­щах, задохнувшихся в газу, о прогулках с Верой, о смерти, ждущей его; а второй порядок мыслей шел, не путаясь, четко, накладываясь поверх первых, как спокой­ная крупная печать, - мысли о десятках украд-ижискла его абизньшей и жизнь тех, кто, потеряв соззание, ле­ясной, легкой, сердце билось стро, четко, емупоказалось, что это его сердце бьется и что все это делает другой, посторонний ему человек, а он стоя в толпе, жадно следит за каждым движением человека, готовящегося шить опасный и страшный подвиг - и даже было удивительно, почему он знал мсли того человека, постороннего описа-Описание незаметного для обычного че­ловеческого глаза процесса перехода из одного душевного состояния в другое, опи­люционному революции, мучительной трагедии порваз­с буржуазней, но еще не нашен дороги к революции. Великолепен образ химика - выун­бы-шика иизобретателя, обреченно нескучную и унизительную служо водеПревосходно описан харавт сам,ского врачаСудьбы этих людем довой интеллигенции, их влечение к Бол совер-чугинымизни яркой и одух ной весьма убедительно показаны в Василий Гроссман написал умную киш ему».оборьбе талантливых людей из нар революционноепреобразование обле Значение этого романа в развитий ской литературы трудно переоценить.  

Но вот недавно вышла в свет часть ряжали мужей на работу, Вот маленькая, похожая на четырнадпатилетнего подрост­прекрасного романа В. Гроссмана «Степан Кольчутин», Эта книга налисана в ковской традиции. В литературных кругах широжо при­нято говорить о влиянии Чехова на Гросс­мана, о так называемой современной чехов­4 Литературная газета № 18 горь­ка, женшина гонит со двора желтоглазую, мрачную козу, Какой тяжелый груз песет из года в год эта худая, остроносая жен­шина! В три часа она уже холила к за­ов-воду за парной водой, потом взяла кошел­ку и побежала на базар. Солнце едва под­нялось, когда она, задыхаясь от быстрой ходьбы, приближается к дому и издали слышит вопли проснувшегося грудного ре­и