«Богдан Хмельницкий» Беседа с народным артистом РСФСР М. Ф. Лениным. Государственный академический Малый театр на-днях покажет историческую трагедию A. E. Корнейчука «Богдан Хмельницкий». Работа театра над пьесой близится к концу. Ниже мы печатаем вы­сказывание народного артиста РСФСР тов. ф Ленина о его понимании роли Богдана Хмельницкого, которого он играет в спектакле. - «Богдан Хмельницкий»--пьеса глубо­ких патриотических чувств, будящих от­клик в душе каждого советского гражда­нина, будь он украинец или грузин, рус­ский или казах, Вот почему события, во­площенные в трагедии, отделенные от нас грядой столетий, кажутся нам столь близкими, а великие идеи, воодушевляв­шие украинский народ в его борьбе за ос­вобождение родной земли от поляков на­ходит отражение в наших думах о свя­шенной неприкосновенности советской ро­лины. Играть в такой пьесе и радостно и трудно, потому что очень ответственно. Вольнолюбивый, отважный народ поднял Богдана Хмельницкого, сделал его героем, поставил во главе могучего освободитель­ного движения, вырвавшего Украину из польской неволи. Сила, непобедимая сила народа слышится в возгласе Богдана: «Не сложим оружия, пока всех панов, сенато­ров, дуков и королей не вытоним с Укра­ины. Вислы достигну и, став над ней, скажу и всем дальним ляхам: сидите, па­ны, молчите, а будете шуметь - и заВи­слой вас найду»… у Хмельницкого огромное умение оце­нивать людей смелых, храбрых, бесстраш­но идущих на смерть во имя отчизны. (Это не значит, конечно, что Хмельниц­кий не ошибался - он больно расплачи­вался за свое доверие к людям, замаски­ровавшим свою подлую личину, притаив­шим свое эменное жало). Замечательна сцена, когда накануне решительного сра­жения Хмельницкий вызывает к себе в палатку простого казака Тура и долго со­ветуется с ним о тактике боя. Как стра­дает этот мужественный, этот сильный че­ловек в минуты расставания с Туром, от­правляющимся совершать патриотический додвиг с исключительной легкостью и ра­достью. Многогралность интеллекта - вот от­личительная черта Хмельницкого. Чтобы представить себе это многообразие чело­веческих качеств и иметь возможность правдиво передать их на сцене, мне при­шлось немало порыться в исторических источниках, забытых порою книгах. Как ивсем большим людям, Хмельницкому присуща большая жажда жизни. Широ­кое понимание всего: любви и дружбы, не­нависти, презрения, вражды. Любить так всем сердцем, воевать, громить врага - так до конца. Сцена, когда разоблачен гнусный предатель, поль­ский шгион Лизогуб, котда умирает Варвара, - одна из сильнейших в пьесе. «В гроб твой я кладу и свое серд­це… Отныне в груди моей нечеловеческая негависть вместо сердца»… - говорит Богдан в прощальном слове над гробом Варвары. И в заключительной сцене пье­сы, на приеме послов, опять стихия не­нависти смывает на своем пути дипло­матические приличия (с которыми он на­чал прием послов) и заставляет его выступить с грозной отповедью полякам. Вот вкратце мои мысли об образе пла­менного патриота, поборника нерушимого братского союза украинского и русского народов, народного героя Богдана Хмель­ницкого, - опектакля, который с такой любовью и мастерством творит режиссер Л. А. Волков. Радостно сознавать себя участником спектакля, который воскреша­ет на сцене славные страницы истории украинского народа. И здесь мне еще раз хочется оказать о достоинствах пьесы. В ней хорошо передан колорит, дыхание эпохи, ярко, со знанием материала нари­сована картина вольнолюбивой Запорож­свой Сечи, Радует народный язык, сдоб­ренный местами соленой запорожской шуткой, юмор, песни, - все это - пока­затель творческого роста талантливого дра­матурга А. Е. Корнейчука.

Хороший спектакль Московский театр юного зрителя поста­вил недавно мольеровскую комедию «Мни­мый больной». По этому поводу были написаны две рецензии, сопоставление которых вызы­вает улыбку. Один критик написал, что театр трак­тует пьесу неверно, все же хорошее в спектакле существует вопреки основной и неправильной «установке», чуть ли не наперекор желаниям актеров и постанов­щика. Другой рецензент, наоборот, признал, что «постановщик и актеры находятся на правильном пути», однако сбиваются с не­го, и все недостатки спектакля происходят из-за того, что на правильном пути «не всегда удается до конца удержаться…».гана. Помимо этого, один из рецензентов с осуждением писал, что актеры МТЮ3 сме­шат ради самого смеха, а другой с удо­влетворением отметил, что артисты играли «на хорошем серьезе…» трудИз этого видно, что порой театральные критики бывают подобнымольеровским докторам, из которых один прописывает больному слабительное с такой же уве­ренностью, с какой его коллега предла­тает принять крепительное. Но каково пациенту, которому предназначены эти столь противоречивые предписания?! Интересно, как воспринимает Мольера аудитория детского театра. Стендаль писал в письме к Бальзаку, что «остроумие Мольера, которым почти триста, способ­ны вызвать не только смех или улыбку, но и бурное сочувствие молодых зрите­В комедии содержится несколько наме­ков и словечек, могущих смутить педа­гогических пуритан. В счастью, они оста­влены в неприкосновенности, и четырна­дцатилетние зрители реагируют на них как должно - смехом. Поставив Мольера, театр обнаружил знание своей публики и доверие к ней. Зрительный зал, наполненный школьника­ми, воспринял абсолютно все, что хотел показать ему театр. Нет пауз в пережи­ваниях маленьких зрителей спектакля «Мнимого больного» - все время они волнуются и смеются. Это хорошо реко­мендует не только театр, но и советских школьников. Ведь комедия Мольера от­нюдь не примитивна, она тонка и сложна, многое и очень важное спрятано довольно глубоко в психологии ее персонажей. То, как хорошо понят Мольер аудиторией Дет­ского театра, может заставить задуматься работников детской литературы, театра и кино, где часто еще так называемая «манная кашка» находит своих сторонни­ков и поставщиков. C большим мастерством играет Аргана актер Н. А. Деревицкий. Его Арган, в общем, добродушное существо. Мало того, Арган - жизнелюб и склонный к веселью человек. Мнимые недуги, в действитель­ность которых он верит, иногда, словно по волшебству, исчезают - стоит лишь Аргану забыть о них. Тогда это -- хохо­чущий, полнокровный здоровяк, не по­мышляющий о смерти, любитель хорошо поесть и выпить, поплясать и пошутить. Метаморфоза, превращающая человека, раздавленного болезнями, в другого Арга­на - бодрого и самоуверенпого, - бла­годаря отличной игре актера восприни­мается зрителями не без сочувствия и как печто естественное. Эту роль можно играть по-разному, как по-разному можно понимать характер Ар­Не будем утверждать, что реше­ние, принятое Н. Деревицким, - наилуч­шее, но и не станем диктовать актеру иных рецептов. Арган, созданный им, воз­можен, работа актера талантлива и увле­кает зрителей - вот что важно. Большинство других исполнителей в этом спектакле играет достаточно хоро­шо, чтобы донести до зрителя в неиска­женном виде блестящий мольеровский текст. Плутовская роль служанки Туане­ты, которая, как это естественно для Мольера,умнее всех своих господ, удалась актрисе E. II. Наварской. При­ятна Анжелика, дочь Аргана, проявляющая в исполнении Л. В. Невской, при внеш­ности робкой и наивной девицы, черты еще доктор Диафуарус, которого играет артист 10. и. Раков. Но совершенно не остаются в памяти фигуры доктора Пур­фуа. Эти персонажи не нашли живого во­площения в спектакле, они промелькну­ли на спене и исчезли, а слова их расплы­лись в воздухе. Почему? Должно быть, потому, что актеры играли в этих ролях чисто внешними приемами, пользуясь первыми подвернувшимися из так назы­ваемых «комических масок». Успеху этого спектакля, поставленного A. И. Кричко, способствовала работа худож­ника Р. В. Распопова. Его декорации, зана­вес и «задники» в виде французских го­беленов оставляют приятное впечатление. К сожалению, этого нельзя сказать о танцах и музыке. Совсем слаба по замы­слу и исполнению первая интермедия, в которой выступают пастухи и пастушки. Этот почти мимический пролог показал­ся нам бледным, может быть, потому, что вслед за ним начались многокрасочные сцены мольеровской комедии. MTI03 сообщил зрителям в программе «Мнимого больного», что этой постанов­кой театр начинает работу над лучшими образцами классической драматургии. От­личное начинание и вполне хорошее на­чало! C. НАГОРНЫЙ.

А. РОскин

«ТАНЯ» A. АРБУЗОВА шой внутренний закон жизни, зарождаю­щееся в муже равнодушие, увлечение му­жа другой женщиной, нечаянно подслу­шанное признание в тот момент, когда Та­ня готова открыть мужу свою огромную тайну о том, что у них будет ребенок, бегство Тани из дому-бегство без проща­ния и навсегда-это драма «скромной мо­дели себя самого». Она написана драматургом, которого хо­чется не только смотреть на сцене, но читать. Последние два акта-история того, как Тадя «родилась снова более совершенным творением». Кукольного дома на Арбате­с пиани­но, вороненком Семеном Семенычем, тор­жественно празднуемыми семейными да­тами, мечтами о будущем, о котором, в конце концов, хочется мечтать, как о тельном настоящем, - дома этого больше нет. Теперь есть мир значительный и суро­вый, где человек, приняв на себя должен родиться более совершенным, верно утадавшим нарушенный было закон ни, или погибнуть. Эти два акта не то, что написаны ху­же, а как будто взяты из другой пьесы. И эту другую пьесу Арбузов мог бы пи­сать в любом случайном соавторстве. В очень интересной и сейчас, кажется, полузабытой книге о театре А. И. Южин писал: «Беллетрист может рассказывать, опи­сывать, отступать назад и забегать впе­ред; в его руках биографии, суб ективные отступления, разнообразнейшие формы ли­рических или саркастических вспышек, словом, целый арсенал литературного ору­жия всевозможных форм и видов. Драма­тург вооружен только диалогом… Драма­тург можетвводить в свою пьесу только те лица и события, которые непосредст­венно относятся к сути пьесы, и у него нет просто физической возможности дать в равной степени ярко и подробно очер­ченные фигуры в большом числе». Эти очень простые и очень нужные соображения Арбузов во второй половине пьесы забыл безнадежно. Внимательность сменяется полной рас­сеянностью, чувства-суетой мизансцен, драма­вставными номерами. иЧтобы заново переродить Таню, Арбузов отправляет ее с Арбата на Дальний Во­сток, заставляет ее путешествовать вме­сте с хетагуровками, бросает ее в грозы со страшными раскатами грома, отправляет ее в опасный поход в пургу, окружает ее раненными пограничниками, острящими колхозниками-евреями, риторическими ра­дистами и романтическими охотниками. дли-Да, это верно, что гигантский советской власти на Дальнем Востоке спо­собен изменить и изменяет души тысяч и миллионов людей. удары,Однако, к счастью, более совершенными творениями рождаются люди вновь и на жиз-Арбате. Но оставляя Таню на Арбате, Арбузову самому пришлось бы оставаться с Таней, следить за духовной жизнью своей герои­ни с такой же внимательностью и предан­ностью, с какой следил он за ней, пока Таля была любящей женой-ребенком. А это трудно. И Арбузов призвал на помощь внеш­нее: очень шумную грозу, множество эпи­зодических фигур, дивертисмент в виде лю­бительского спектакля «Чапаева»… Но на сцене гроза нужна только тогда, когда ее эффект не зависит от одних теат­ральных машин, а эпизодические фигуры нужны только тогда, когда они двигают драму, а не превращают ее в беглый очерк или обозрение. Среди толпы этих очерковых людей Та­ня не перерождается, а только забывается. В первых двух актах Арбузов наблюдал факты и превращал их в вымысел. В последних двух актах Арбузов только комбинировал факты. Развитие характера героини, по суще­ству, останавливается: идет только дока­зательство того, что второе рождение уже произошло. Поскольку это доказательство, оно ка­жется длинным и слишком ясно угадывае­мым. Понятны трудности, которые стояли пе­ред Арбузовым,-трудности психологиче­ской задачи. И все же непонятна легкость, с которой Арбузов отказался от подлинного разреше­ния этой психологической задачи. Слишком очевидно дарование Арбузова автора первых двух актов «Тани», чтобы предположить, что он стремился сделать только «вещь», а не произведение драма­турга. Хочется, чтобы появилась новая пьеса Арбузова, которая вся от начала до конца казалась бы написанной не двумя, а одним автором, в равной степени чувствующим театра и жизненную правду. и искусство Мне хотелось посвятить эту статью только пьесе Арбузова, а не спектаклю «Таня» в Театре революции. Но игра М. И. Бабановой в «Тане» столь обаятельна, что совершенно ограни­чить себя разговором только о пьесе невоз­можно. Право же, не так уж часто испыты­ваешь это наивное чувство. Читая после спектакля пьесу, я не мог сличать образ театра и драматурга, ибо мне казалось, что я читаю не пьесу Арбу­зова о Тане, а историю жизни М. И. Ба­бановой. Вероятно, это и есть подлинное торже­ство искусства актера. Ильф и Петров писали романы и фелье­тоны вдвоем. Этому удивлялись. Кукрыниксы рисуют карикатуры и пи­шут картины втроем. Этому тоже удивляются. Зрители, пришедшие в театр на «Тай­ну» или «Генконсул», удивляются чему угодно, но только не тому, что «Тайну» написали вдвоем Лаганский и Волин, а «Генконсул» написали втроем братья Тур и Шейнин. Когда читаешь Ильфа и Петрова или рассматриваешь Кукрыниксов, угадываешь споры и борьбу различных художествен­ных натур. Кажется, что перья и кисти иногда сталкивались в чернильнице или на палитре. Совместная работа в искусстве имеет смысл только тогда, когда она основана на содружестве сложном, когда единство дается нелегко, когда это единство выгля­дит, да и не только выглядит, но и на самом деле является тайной-увлекатель­ной тайной творчества. Может быть, работая над своими пьеса­ми, очень много спорили Лаганский и Во­лин, братья Тур и Шейнин. Все может быть. Но это спор людей, стремящихся в ис­кусстве не к творчеству, а к деланию ве­щей. Удивляться здесь зрителю нечему, ибо никакой тайны, сложно давшейся гармо­нии здесь нет. Наоборот, кажется вполне естественным, чтобы такие пьесы писались не в одиноч­ку, А раз спор идет о делании вещей, надо забыть о том, что перья могут быть упо­треблены в качестве рапир, надо не драть­ся, а согласовывать. Члены этих драма­тургических коллективов наивно уверены, что совместная творческая работа-вопрос хорошего, уступчивого характера. Да и театр освобождается от необходи­мости играть авторов, ему остается играть  пьесу, только пьесу.

Нынешний сезон был богат пьесами и беден авторами. Вина за это падает не только на дра­матургов, но и на театры. Спектакль «Сказки» Михаила Светлова превратился в настоящий праздник пото­му, что, играя пьесу, театр имел возмож­ность играть и автора­и этой возможно­стью прекрасно воспользовался. «Таню» написал один автор--Арбузов. И все-таки, к сожалению, кажется, что ее словно написали двое: один написал первые два акта, другой-последние два. Первые два акта писал драматург, уме­ющий находить слова мягкие и взволно­ванные, драматург, который просто и вер­но любит своих героев, взвешивает их слова и их поступки. Этот драматург, написавший два акта о том, что происходило в московской квар­тире инженера Германа Балашова, о драме «в уютной комнате, полной счастливых примет, говорящих о любви и дружбе дво­их» Здесь, в этих двух актах, есть самое важное-подлинность чувств. Из этой подлинности чувств рождается на сцене свой мир и своя поэзия,-может быть, не очень яркая и своеобразная, но захватывающая внимание зрителя и­что еще важнее завладевающая его сердцем. Свою пьесу Арбузов снабдил эпиграфом строками из сонета Микельанджело: «Так и я родился и явился сначала скромной моделью себя самого, для того, чтобы родиться снова более совершенным творением…». Любовь Тани к своему мужу, любовь юного существа, которое в беззаветности своего чувства нарушило какой-то боль-

Леонова

Л.

«Волк»

в Тульском театре

бывают в действительности, а вы сидите тихо в ваших креслах, следите за тем, как шаг за шагом раскрываются перед вами на сцене характеры людей и смысл их поступков, и судите сами, кто из них положительный, a кто отрицательный. Такую задачу ставил я себе, работая над «Волком», и театр эту задачу понял. Основной рисунок вашего спектакля вы­полнен правильно. Беседа артистов с драматургом продли­лась до 3 часов ночи. 2 алреля московские драматурги встре­тились с коллективом театра. А. Глебов, A. Бруштейн и М. Левидов дали в своих речах положительную оценку спектакля «Волк» и призывали театр и в дальней­шем при выборе репертуара не уподоблять­ся театрам, падким на пьесы-халтуры. Режиссер театра тов. Меркулович, тт. Дюмон и Николаев (Тульский театр юно­го эрителя) в свою очередь пред явили встречный очет драматургам, требуя от них полноценных пьес, пьес, которые по­могают росту актерского мастерства и эсте­тических вкусов зрителя. Собрание приветствовало старейшую ар­тистку театра 0. C. Островскую, отпразд­повавшую 3 апреля свой 50-летний юби­дей. E. ПЕЛЬСОН.

ТУЛА. (Наш корр.). 1 апреля в Тулу приехала группа московских драматуртов. Цель этой поездки - ознакомление со спектаклем «Волк» в Тульском областном драматическом театре. Среди драматургов - автор пьесы «Волк» Леонид Леонов. В этот вечер зал театра был полон. Артисты играли с особенным волнением и под емом. Спектакль прошел с большим успехом. Зрители, узнав, что среди них находится автор пьесы, горячо приветст­вовали Л. Леонова. По окончании спектакля Л. Леонов бе­седовал с исполнителями пьесы. Признаюсь, - говорил Л. Леонов, я с большим волнением ехал в Тулу, где мне предстояло впервые увидеть сцениче­ское воплощение моей пьесы. И я благо­дарен вам за то, что ваш театр, первый в СССР поставивший мою пьесу, дал мне возможность испытать то хорошее чувст­во, которое бывает у драматурга, когда происходящее на сцене совпадает с его авторской партитурой. Есть два рода пьес. В одних - автор, а вслед за ним и театр с первых явлений все раскрывают зрителю. Ему сразу ясно - какой пер­сонаж отрицательный, какой - тельный, кто кого должен разоблачить и что должно произойти к концу спектакля. И есть пьесы, авторы которых как бы говорят зрителю: мы покажем вам кусок жизни, покажем людей таких, какими они



М. И. Бабанова в роли Тани. Рис. A. Костомолоцкого.

K ШЕКСПИровСКИМ дНЯМ 24 апреля в Колонном зале Дома сою­зов состоится открытое торжественное за­седание, которое организуют Комитет по делам искусств, союз советских писателей, Институт мировой литературы им. Горь­мии), «Ромео и Джульетта» (Театр рево­люции и театр п/р С. Радлова), «Два ве­ронца» (Театр революции), «Гамлет» (те­атр п/р С. Радлова) и «12-я ночь» (Ле­нинградский театркомедии).

кого, Всероссийское театральное общество и ЦК Рабис. Всероссийское театральное общество ор­ганизует шекспировскую конференцию, на которой с докладами о драматургии Шекс­пира выступят проф. М. М. Морозов, ре­жиссеры С. Радлов и А. Попов. К юбилею выпускается сборник «Шекс­пир на сцене» (под редакцией проф. М. М. Морозова).

В Москве в течение декады будут по­казаны «Отелло» (Малый театр и ленин­градский театр под руководством С. Рад­лова), «Много шума из ничего» (театр им. Вахтангова), «Король Лир» (Государствен­ный еврейский театр), «Укрощение строп­тивой» (Центральный театр Красной Ар­С 13 по 23 апреля, в связи с 375-ле­тием со дня рождения Шекспира, состоит­ся декада показа шекспировских пьес.

 в переднем ряду, перед экраном, на мгно­вение закрывает руками лицо. Сухой треск револьверных выстрелов. Медленно, тяжело валится к ногам под­бегающих людей Ильич… Какими же словами передать гнев, го­ре, острую, обжигающую боль? Артист H. Охлопков, создавший чудес­ный, обаятельный образ Василия, вспоми­нает о том, что он испытывал в сцене покушения на Ильича: знаем, что Ильич выздоровел после тяжелого ранения. Но вот перед нами оза­боченные лица врачей, склонившихся над его постелью, окаменевшая от горя На­дежда Константиновна, плачущий Васи­лий. И тревога за жизнь Ильича, ощуще­ние неизвестности заслоняет от нас в эти минуты то, что мы знаем. Ярость сама растет в тебе неудер­жимо… Становится трудно сдерживаться…Утро… Актриса, играющая роль Каплан, умоляю­ще смотрит на меня. Она боится, как бы я в самом деле не убил ее… Именно так - искренне, глубоко и проникновенно - создается произведение искусства, достойное великой темы. создавался фильм «Ленин в 1918 году». Так творил изумительный актер Щукин образ Владимира Ильича. Ленин борется со смертью. Тихо подо­шел и присел у его постели Горький… Ленин открыл глаза, сознание вернулось к нему. -Алексей Максимович… дорогой Горь­кий… И с тенью улыбки в глазах он говорит слабым, прерывающимся голосом: -Вот вам решение нашего спора… Нет, мы не были суровы… Молча - нежно и любовно - гладит руку Ильича Горький. Ленин борется со смертью. В эти часы, далеко отсюда, в Царицыне, товарищ Сталин, подавляя свое глубокое горе, свое беспокойство за Ильича, готовит реши­тельный удар против белых. В каждом его слове, в каждом движении вы ощу­щаете железную волю вождя, гениального стратега. вы-Короткая, незабываемая сцена… В ва­гон Сталина стремительно входит Вороши­лов. Минуту спустя приносят телеграмму от Троцкого. Сталин читает ее и протяги­вает Ворошилову: -Если перевести этот приказ на рус­ский язык, что он означает? -Расформирование фронта и сдачу Царицына белым, - отвечает Вороши­лов. - Ничего больше. «Не принимать во внимание. Нарком Сталин». Сталин склоняется над столом и пишет на телеграмме: Бой… Ворошилов ведет в атаку лавину конницы. Сталин под огнем сна­рядов руководит разгромом врага. И весть блестящей победе летит к Ленину, вли­вая силы, которые так нужны ему, еще борющемуся со смертью. ТакСреди других глубоко волнующих эпизодов фильма запоминается эпизод в ВЧК. Дзержинский допрашивает предатели Синцова. Скажите, Матвеев умер у вас на руках? - Так точно, товарищ Дзержинский… Тяжелая утрата. - Он успел что-нибудь сказать вам перед смертью? - Успел… Что именно? «Да здравствует мировая револю­ция»…   - Посмотрите мне в глаза, - говорит Дзержинский. Короткая, потрясающая пауза, - и Дзержинский внезашно ударяет кулаком по столу. -Провокатор! Он стоит безоружный перед разоблачен­ным предателем, который уже схватился за револьвер. -Оружие на стол! Снова поединок взглядов, в котором мтновенно и до конца постигается огром­ная сила и глубокая внутренняя чистота Феликса Дзержинского. Медленно, без­молвно протягивает Синцов свой револь­вер и кладет его на стол… Последние кадры фильма… Волнующая, незабываемая встреча товарища Сталина с Ильичем. Победоносноенаступление Крас­ной Армии…

Фильм «Ленин в 1918 году» - пре­красное, подлинно художественное произ­ведение, достоинства которого трудно пе­реоценить. Он сделан правдиво и про­сто, с горячей любовью, с большим ма­стерством и тактом. Отрадно отметить этот новый творческий успех режиссера М. Ром­ма, сценаристов А. Каплера, Т. Златого­ровой и замечательных актеров. Игра Щукина великолепна. Глубокая, умная, искренняя, она захватывает вас целиком. Это - полное внутреннее пе­ревоплощение в образ Ленина, которое впервые с такой силой достигнуто искус­ством кино и самим Щукиным. Блестяще играет роль коменданта Крем­ля - Матвеева - артист В. Ванин. Его задача была чрезвычайно трудной. Он дол­жен был показать честного, смелого боль­шевика, который в интересах революци­онного дела надевает на себя личину пре­дателя, И вы надолго запоминаете харак­терную фигуру Матвеева: его сложную, двойную жизнь, его тратическое саморазо­блачение на конспиративной квартире за­говорщиков - в момент, котда ему ста­новится известно об опасности, утрожаю­щей Ильичу. Новые черты подкупающей искренности, мужества, обаяния нашел Н. Охлопков в роли Василия. Хорош в роли Сталина М. Геловани. Ярко и сильно играют ар­тисты Марков (Дзержинский), Д. Орлов (рабочий Коробов), Н. Эфрон (Каплан) и Н. Плотников (кулак). Замечательный актер Н. Черкасов в основном верно и близко подошел к рас­крытию необычайно сложного характера Горького. Но есть еще некоторая неуве­ренность и напряженность в его игре. Исключительно высокое мастерство по­казал оператор Б. Волчек. Советский кинозритель с волнением и искренней благодарностью к талантливому творческому коллективу примет его новую работу. 5

Мих. ЛьВов

«Ленин в 1918 году» Все шире и полнее раскрывается перед нами образ Ленина, озаренный глубоким внутренним светом. Величие вождя рево­люции и тонкий юмор… Беспощадность к врагам и тротательная отеческая неж­ность к детям и к товарищам по борь­бе… Эти прекрасные сложные черты рож­дают в нас ответное чувство, которое не­мыслимо передать словами. Вот сцена с Василием, приехавшим из Царицына, Во время беседы с Лениным он внезално теряет сознание: голодный обморок. мы уже знаем Василия, мы давно полюбили его, Но смотрите сейчас на Ильича, вслу­шайтесь в его взволнованный голос. же время спекулянты и кулаки торгуют хлебом, прячут его… - Что прикажете делать? - резко спрашивает Ильич. - Прощать их? Жа­леть их? …Этот человек, доктор, только что привез нам девяносто вагонов хлеба… На короткое, почти неуловимое мгнове­ние Владимир Ильич прячет от вас свое лицо. Вы видите только его спину, его широкие плечи. Бетлый, скупой жест… Отчего же у вас сжимается горло и слезы набежали на глаза? - Запомните и передайте тем, кто вас Вот сцена с деревенским кулаком. ко­торый приехал к Ленину искать «мужиц­кую правду».С удивительной проница­тельностью разоблачает Ильич тихого, на первый взгляд, кулака.уровойой непреклонной силой веет от слов Леница, от каждого его жеста: послал… Пока вы, кулаки, существуете,тить Не отдадите возьмем силой. Пойдете войной тожим. Вот вам и вся правда. Настоящая рабоче-крестьянская правда. Кадр за кадром развертывается пре­красная, волнующая повесть о Ленине, и новые лица вступают в нее друзья и

враги. Готовитея заговор против вождей революции. Вместе с Дзержинским, как незримые и ближайшие очевидцы событий, мы проникаем в замысел врагов, гото­вящихся ворваться в Кремль. Вместе с Василием склоняемся над комендантом Кремля, тероем-большевиком Матвеевым, который пробрался в штаб заговорщиков и смертельно ранен ими. Он узнал то, чего еще никто не знает: готовится покушение на Ленина; в заговоре принимают участие предатели Троцкий, Бухарин, Зиновьев, Каменев, Пятаков. Убит Урицкий, Предатель Синцов, про­бравшийся в ряды агентов ВЧК, добивает умирающего Матвеева. Предатель Бухарин, прощаясь с Ильичем, перед его от ездом на завод Михельсона, «кается» в своей под­фракпионной работе. И тут же, через несколько минут, он хладнокровно на­правляет по ложному следу Василия, ко­торый пытается догнать Ленина, перехва­Матвеев успевает предупредить Василия об опасности, которая грозит Ленину. Но имена предателей! Неужели они останутсяМы неназванными, неужели умирающий не успеет о них сказать? В эту минуту ты окончательно забываешь, что перед тобой только кинофильм, неотразимо правдивый рассказ о минувшем. Кажется, еще есть возможность - сейчас же, не теряя ни одной секунды, обезвредить врагов, кото­рые долгие годы после этого оставались неузнанными. Но прошлое не изменишь, и неумолимой поступью идут события, с потрясающей реальностью воскресшие пе­ред нами на экране. его по дороге на завод, спасти от пули убийцы. уничНичего не изменишь, ничего не вер­нешь. Как же тятостно, как бесконечно страшно знать о том, что сейчас про­изойдет, и ощущать свое бессилие. Ленин уже кончил речь перед рабочими и шел на двор завода, Кто-то из сидящих

…В просмотровом вале гаснет свет. Оживает экран, время возвращается назад, и давно минувшее воскресает перед на­m. Какое огромное, неиз яснимое счастье впервые так полно и реально видеть и сышать живого Ленина! Вот он сразу ес первых своих слов и движений, завораживает вас в сцене со старым боль­шевиком Поляковым. Стремительность. бопышка гнева. И - обезоруживающая улыбка.

Вы так умеете отругать человека, что он уходит вполне довольным, - го­рат Алексей Максимович Горький, Свойство - завидное и поучительное. по достоинству опенивает это свой­в своем споре с Ильичем о гуманиз­ме и жалости к людям. Владимир Ильич. Арестован профес­сор Баташев. Это - хороший человек. - Что значит «хороший человек»? А какова у него политическая линия? - Баташев прятал наших. A может быть он вообще добрень­Раньше прятал наших, теперь прячет наших вратов? Это человек науки - и только. - Таких нет! Ленинские вопросы и реплики - ко­роткие, молниеносные, острые - рожда­почти зрительное ощущение блеска

Литературная газета № 19