и. игОРев

унефД. ШОСТАКОВИЧ Музыка в кино Заметки композитора



Поэтический   Бескрайняя украинская степь. Голубое вебо. Медленно движутся густые лохмотья блазов. Высоко к небу тянутся большие роловы подсолнухов, И вдруг - разры­вается снаряд. Летят кверху комья земли. Еще взрыв. Еще… Мирные подсолнухи, и фаущаяся земля. Спокойное небо, и густой дых над землей. Так начинается фильм «Щорс», Можно притти в зрительный зал, не ная,что автор фильма - Александр Дов­женко: можно было не прочитать ни од­вой строчки из газетных сообщений о хо­де с емок этого фильма, но достаточно по­емотреть первые кадры «Щорса», чтобы сразу сказать: … Это - Довженко. Довженко имеет свою, ему одному при­сущую, манеру письма в искусстве. Она проявлялась во всех его работах - и в «Арсенале», и в «Аэрограде». Эта манера письма видна и в каждом кадре «Щор­(4». Но поэтический почерк, как извест­но, вырабатывается не сразу. В прежних фиьмах Довженко как бы искал себя, Нам кажется, что в «Щорсе» художник себя на­шел. Если подходить к Довженко с общепри­иятыми мерками, его можно причислить к кромантикам». И в этом ошибки не будет. Каждый герой его фильмов, каждый кадр пданы режиссером как-то по-особому при­влнято. Киевские арсенальцы, таежпые крестьяне, украинские мужики, люди и вемля, гле они живут, украинские поля и мухая тайга, - все это мир, возвышенно привимаемый художником, Да, романтика! Но нужно было еще чтоб появился человек, который стал бы геро­емвсего фильма. Нужно было, чтоб этот чалвек жил и действовал. Тажим челове­ком простым и глубоко поэтичным, вошел Щорс. вфильм большевик-полководец Николай Он собирает вокрут себя партизан, он организует братание с немцами, пригнан­ными на Украину, он берет города, осво­бождая их от синежутанников, - словом, он делает дело, к которому призван, Сила довженковского Щорса в том, что он со­вершенно реален. Да, вилимо, таким и был вжизни Николай Щорс. таким и был батько Боженко. Что же … реализм? Реа­тизм! Значит, Довженко изменил себе? Ни в вем случае. В этом и прелесть новой его работы, что здесь замечательный художник нашел себя самого, что он пришел к ка­кому-то итогу своих многолетних поисков. Итог этот состоит в том, что Довженко сзлал глубокую реалистическую картину гражданской войны на Украине, глубоко реалистический образ одного из лучших пиководцев, и вместе с тем и сама Украи­на, ее села и люди, умирающие и побеж­дающие на этой земле,-глубоко роман­тичны в самом лучшем смысле этого слова. В нашей кинематографии создано не­сколько замечательных образов людей пер­вых лет революции, Чапаев стихийно воспранимающий революцию и под влия­нием комиссара Фурманова становящийся сознательным ее бойцом. Максим из извест­ной трилогии Козинцева и Трауберга, Ва­силий - рабочие большевики в фильмах «ленин в Октябре» и «Ленин в 1918 го­ду». И вот теперь еще два неразлучных героя … Щоре, интеллитент, «Фершал ме­дицины», как его называет Боженко, и, наконец, сам Боженко - батько партизан, любимец таращанцев, простой и мудрый человек. Каждый из этих фильмов не от­менял предыдущие, а лишь дополнял их, создавая галлерею замечательных людей нашего времени. В своей новой работе Алексанор Довжен­ко проявил себя блестящим изобретателем инаблюдательным человеком. Каждый кадр таит в себе неожиданный поворот, новое каобретение. сцена после провокационногофильме сва жены Боженко, «маты»- как ее на­зывалитаращанцы. (К слову сказать, рецен­зент одной центральной газеты на этом

фильм основании заключил, что она -- мать Бо­женко). Комбриг безутешен. Он мечется по комнате, он рвет, он бросается в горе на скамейку, прячется под бурку и снова вскаживает, не находя себе места, Щорс решается утешить его. Он подходит к ле­жащему, укрытому буркой Боженко и пре­подносит ему от имени всего «рабочих

сти от характера персонажа, который её распевает. Музыка веселая и лириче­ская. В отличие от сказки Маршака, в нашем фильме будет благополучный конец. Кош­ка не с ест мышонка: мышонка спасет старый пес Полкан. В фильме много ин­тересных и веселых приключений. Некоторого труда стоило убедить руко­водителей Ленфильма предоставить такой оркестр, который мы считали необходи­мым. Вначале хотели было ограничить нас оркестром в… шестнадцать человек. Без сомнения, это сильно снизило бы нашу работу. Давно пора усвоить истину, что хороший и достаточно большой оркестр в киноспектакле не расточительство, а художественная необходимость. Однако эту простую истину многие киноработники не всегда легко усваивают. В данном случае руководство Ленфильма в конце концов пошло мне навстречу, и я получаю оркестр в сорок человек. Видимо, в кино музыка еще переживает «детский» период. Ведь когда-то и в дра­матическом театре считалось, что теат­ральному оркестру достаточно иметь самую ограниченную группу музыкантов. Трудно найти защитников подобной точки зрения теперь в каком-нибудь театральном кол­лектие. И нам приходится терпеливо до­казывать киноработникам, что музыка в кино не хочет оставаться в том положе­нии, которое было нормальным разве толь­ко в младенческие годы существования немого «синематографа». вве-оджно обзавестисьнетолько крупными квалифицированными оркестра­ми, но и первоклассными дирижерами. Мы же, композиторы, обязаны позаботить­ся о том, чтобы и оркестрам, и дириже­рам было над чем поработать в киноспек­такле. Я мечтаю сейчас написать кинооперу, созданную по всем законам реалистическо­го музыкального спектакля. Меня очень увлекает мысль о тех безграничных про­сторах, которые открывает «киносцена», о возможности легко рееить здесь столь сложные для театра вопросы места, вре­мени и действия. театре действие, разбитое на множе­ство картин, неизбежно распыляется. В киноспектакле то же действие, показанное в едином потоке неуловимо сменяющихся кадров, сохраняет всю силу целостного впечатления. Какая благодарная задача для композитора - уловить ритм этого динамичного потока кинокадров и создать музыку, которая полноправно действует в киноспектакле и порой ведет его. Музыка Сергея Прокофьева к фильму «Александр Невский» кажется мне одним из тех при­меров, когда действенность и «спенич­ность» музыки во многих эпозодах найдена очень удачно. Мои мечты о киноопере мне, к сожа­лению, до сих пор не удается реализо­вать. Извечный вопрос о содружестве поэ­тов и композиторов, порою удачно решав­шийся в музыкальной драме, для киноопе­ры еще даже не ставился, как, впрочем, не ставился еще по-настоящему вопрос о самой киноопере. Все мои попытки зажечь поэтов, либреттистов, режиссеров этой идеей пока тщетны. Через посредство «Литературной газеты» мне хочется кликнуть клич поэтам и ре­жиссерам: кто хочет творчески поработать над созданием кинооперы? Ленинград.

Если актеры, режиссеры, кинооперато­ры вооружены теорией и располагают це­лым арсеналом особых киноизобразитель­ных средств, то мы, музыканты, до сих пор работаем ощупью, мало, или вовсе не зная особенностей и техники кино. А между тем, писать музыку для кино без теоретических и технических знаний, примерно, то же самое, что оркестровать музыкальную пьесу, не зная звуковой природы того оркестра, для которого ин­струментуешь. Казалось бы, самое появление звукового кино должно было выдвинуть проблему музыкального киноискусства на первый план. Органическое сочетание слова и звука, звука и действия, возможность использовать новые, интересные оркестро­вые комбинации - все это ставит перед киномузыкой те задачи, которые давно и успешно решаются в «общей» музыке: в музыкальной драме, в опере, в симфо­нИи. Киномузыка очень часто и теперь оста­ется только иллюстративной, «дополни­тельной» к картине. А она должна быть, на мой взгляд, неот емлемой художествен­ной частью киноспектакля или кинокон­церта. Правда, отчасти мы сами виноваты. К сожалению, мне неизвестно, чтобы кто­нибудь из наших теоретиков и композито­ров серьезно занялся теоретическими про­блемами киномузыки. Отстает и наша му­зыкальная школа. На каком композитор­ском факультете наших консерваторий те­ория музыкального письма для кино дена в учебный план? А ведь через кино музыка проникает в самые широкие массы. Ни один театр, ни одна концертная площадка не могут конкурировать в этом смысле с кино, с его многомиллионной аудиторией. Мне довелось уже сделать несколько ра­бот для кино (музыка к фильмам «Встреч­ный», «Одна»,«Златые горы», «Подруги», «Друзья», «Юность Максима», «Возвраще­ние Максима», «Выборгская сторона», «Волочаевские дни», «Человек с ружьем»). В процессе всех этих работ для меня все ясней и ясней становилась идея кино­музыки. Эту идею, или точнее - задачуВ ее, можно сформулировать, примерно, так: главное в киномузыке - органиче­ское участие в самом действии кипоспек­такля. В киноспектакле к музыке можно и должно пред являть такие же требова­ния, как к сценарию, к актерской игре, к режиссуре. Но в таком киноспектакле музыка должна звнять и равноценное ме­сто. Копечно, эту задачу не решишь с плеча. Нужна большая экспериментальная работа.

мира» саблю. Он призывает Боженко ру­бить этой саблей врагов. Как будет реаги­ровать на слова Щорса Боженко? Но вот Боженко встает. Отбрасывает бурку. Смот­рит долгим взглядом на Щорса, И вдрут ульюка озаряет его лицо. Сукин ты сын!… говорит он, хитрый ты какой… Совершенно неожиданный поворот дела, но как это тонко подмечено, как это сра­зу и глубоко раскрывает нам человека Боженко. Или сцена со всадником, в ехавшим пря­мо на коне по мраморной лестнице в штаб. Боженко берет лошадь под уздцы и медленно ведет ее по коридору. Останавли­вается. Приказывает таращанцу слезть. Вынимает из-за сапюга плетку и три раза бьет его по спине. Что же дальше? Чем ответит партизан? Как поведет себя Бо­женко? Командир бригады Боженко выни­мает из кармана бутылку с вином, налива­ет в стопку и говорит провинившемуся: Запей!





Пьеса «Предатели» в Ташкентском русском драматическом театре. Слева напра­во: Рагно - арт. Тудоровская, Раджаб-ата - арт. Шестаков. Фото Перменова. Леонид

ЛЕНЧ­Интересная пьеса также, что враги в этой пьесе обрисованы несколько трафаретно, их подлый душев­ный мир не показан, мотивы их поступ­ков часто остаются неясными. Мы толь­ко догадываемся, что Низамов … буржуаа­ный националист, а Горкина­троцкистка. полях.Автор как бы говорит зрителю: вот, смотри, как действует враг. А зритель не только это хочет увидеть на сцене, онхо­чет с помощью драматурга-художника поз­нать врага для того, чтобы в жизни са­мому суметь разгадать его ложь, лице­мерие, повадку. все-таки «Предатели» - хорошая пьеса. Прежде всего она очень легко на­писана, Зиннат Фатхуллин - настоящий художник. В его пьесе есть та напряжен­ность интриги, которая в произведениях многих современных драматургов заме­няется рассуждениями героев и утомитель­ной сменой картин. Она написана хорошим языком (кстати, перевод и литературная И. Виленского заслуживаютпох­валы), сохранившим краски, юмор и муд­рое лукавство узбекской народной речи. Особенно удались с этой точки зрения зиннату Фатхуллину фигуры стариков­хлопкоробов. Стоит привести диалог меж­ду Джсумабаем и Раджаб-ата: Раджаб-ата. Джумабай, не будь боро­датым попутаем, Раз не знаешь, не го­вори, Слово - серебро, а молчание Джумабай. На это золото все равно ничего не купишь, мулла-ака. Раджаб-ата. В нашем кишлаке, Джу­мабай, жил один скупой домулла. У не­был попутай. Домулла научил его го­ворить только одно: «Мне ничего не на­Птица в клетке и тверпила: до». сидела «мне ничего не надо». И никто ей ни­чего не давал. Попутай худел, худел и наконец от слабости упал на дно клет­ки, в последний раз печально посмотрел на домуллу, прокричал: «Мне ничего не надо» и сдох… Ты, Джумабай, как по­путай нашего домуллы, повторяешь щи, для тебя же вредные. Подумай сам, когда хлопку не нужна будет вода, ко­му нужны будут мирабы? Зиннат Фатхуллин написал настоящую пьесу о живых людях, об их страстях и их борьбе. Поэтому она и пользуется та­ким успехом на сцене узбекского нацио­нального театра и на русской сцене в го­родах Средней Азии. Остается лишь пожелать тов. Фатхул­лину, чтобы в следующей своей пьесе он достиг большей художественной ной углублен­ности сценических образов. Зиннат Фатхуллин не случайно, конеч­но, избрал темой своей пьесы борьбу за «белое золото». Советские люди Узбекиста­на много работают на хлопковых И пьеса Зинната Фатхуллина, действие которой происходит в тиши лабораторий научно-исследовательской семенной стан­нии и на опытном хлопковом поле, налюл­нена страстью, героикой, жизненными кон­фликтами. Узбекский драматурт Зиннат Фатхуллин написал драму «Предатели». Это пьеса о борьбе за хлопок. Молодой научный работник Шукур Ба­ратов вывел новый сорт хлопка, дающий длинное волокно, «блестящее и прочное, шели ароо (о научный работник Низамов, ответствен­ный работник Наркомзема Узбекистана Горкина, член бюро райкома партии Ир­гашев) делают все, чтобы помешать от­Ихрирообработка крытию Баратова завоевать поли хлопко­робов. Они отравляют почву опытного участка, засеянного семенами, выведенными Бара­товым, они пытаются погубить самого Ба­ратова, прячут его в сумасшедший дом Баратов убетает оттуда и с помощью чест­ного профессора Лученко и стариков-хлоп­коробов Раджаб-ата и Джумабая жает борьбу с вредителями и шпионами. продод-волото Из страха перед разоблачением Низамов убивает свою родственницу Рагно - сот­рудницу станции, смертельно ранит мира­ба Джумабая. Горкина и Иргашев доби­ваются снятия с работы Тураевой, сек-го райкома, стоящей у них на пути, и ареста Баратова. Но планы вредителей рушатся: из Москвы приезжает комиссия во главе с академиком Большовым, безо­говорочно поддерживающим Баратова, Рад­жаб-ата взращивает на своем участке за­мечательный куст баратовского хлопчатни­ка, дочь профессора Лученко Ира, собрав­шаяся было связать свою судьбу с Ни­замовым, становится случайной свидетель­нище ето кровавой расправы с мирабом Джумабаем. Потрясенная девушка разобла­чает своего жениха. Освобожденный из-под ареста Шукур Баратов - под занавес - говорит академику Большову: Суровый критик, пожалуй, скажет, что пьеса Зинната Фатхуллина регружена авантюрными положениями: здесь и отравление, и два убийства, и бегство из сумасшедшего дома. Он отметит  Я не сомневался в победе, профес­сор. Но это только холмики, горы -- впе­реди. Мы уничтожили сорняк на полях опытной станции, мы вырвем его со всех полей нашей счастливой родины.

И это так неожиданно и вместо сем так правдиво, что зритель не может этого не оценить. Бабель писал в одном из своих расска­вов: «Фраза рождается на свет хорошей и дурной в одно и то же время Тайне за­ключается повороте, опва ошутимом. Ры­чат должен лежать в руке и обогреваться. Повернуть его надо один раз, а не два». Если говорить о переводе событий с языка жизни на язык искусства. то и здесь нужно признать, что тайна заключается в едва ощутимом повороте. Довженко знал, на сколько делений можно поворачивать рычаг, он почувствовал, когда рычаг обо­грелся, И в самых ответственных местах проявил истинное чутье художника. Здесь хочется сказать еще об одном, о самом важном. «Щорс»настоящий патриотический фильм. Борьба украинско­го народа с немецкими оккупантами пока­зана как подлинно народная борьба. Люди действуют так, а не иначе, потому что они иначе поступать не могут. Историческая правда на их стороне. Они - народ. полководцы - из народа. Цель их ясна. - Это говорю вам я, Щорс, а мне это сказал Ленин, … несколько раз повторяет Щорс, и за его словами чувствуешь мул­пость партии. И восхищенто зрители ви зывают не только та или иная победа бо­гунцев и таращанцев, но все поведение, весь образ действий людей, столь непохо­жих друт на друга. Это не квасной пат­риотизм, а настоящее глубокое чувство лобки к своему проду бойцов и таких полководцев. Можно упрекнуть в некоторых недостат­ках Довженко-сценариста. И главным обророаьосретаря выитрал бы фильм, если б он имел сюжет, если б он не состоял из цепи эпизодов, хотя бы и крепко спаянных! Но сценариста - Довженко за многое нужно и отблагодарить. Прекрасный язык, сцены из жизни украинской деревни, на­поминающие классические гоголевские ме­ста по силе и выразительности характеров, … все это делает фильм особенно приме­чательным. «Щорс» - настоящий поэтический фильм. Все в нем - и образы героев и кадры - сделаны с подлинной любовью, со страстью, единым дыханием, «во весь голос». Люди в нем красивы, родина на­ша прекрасна, дело, за которое они борются,высокое дело. И эта поэзия в звучит тем более сильно, что ею пропитаны все поступки героев, даже будничные. Фильм поэтический потому, что автор его - режиссер-поэт.

Сейчас я пишу музыку для короткоме­тражного мультипликационного фильма «Сказка о глупом мышонке» по Маршаку. Кстати, мультипликация есть тоже очень интересный художественный прием, тре­бующий равноценного стилевого выраже­ния в музыке. Ставит фильм «Сказка о глупом мы­шонке» художник М. М. Цехановский. Я уже закончил клавир сочинения и сейчас кончаю партитуру. С большим удоволь­ствием работаю я над этим сочинением. Это мой первый опыт детской киномузы­ки. Мне бы хотелось, чтобы опыт удался и чтобы дети одобрили мою работу. Музыка этого фильма состоит из ко­лыбельной песенки, которую поют мышка, утка, свинка, жаба, лошадь, шука и кош­веата песенка варьируется в зависимо-

НОВЫЕ ПОСТАНОВКИ ТЕАТРА им. ВАХТАНГОВА  

В апреле театр им. Вахтангова покажет премьеру пьесы «Путь к победе» A. Н. Толстого. Режиссеры: народный артист РСФСР Р. H. Симонов, засл. деятель искусств В. Е. Захава и К. Я. Миронов. Художник спектакля - В. Басов. Готовится премьера «Ревизора» Гоголя. Режиссер - Б. Е. Захава, художник П. В. Вильямс. Кроме того, в апреле-мае силами мо­лодежи театра им. Вахтангова будет вы­пущено два студийных спектакля: коме­дия Лабиша «Соломенная шляшка» (спек­такль осуществляет молодой режиссер А. П.

Тутышкин под руководством Р. H. Си­монова) и пьеса А. Н. Островского «Не так живи, как хочется» (спектакль ставит режиссер М. Н. Сидоркин под руковод­ством Б. Е. Захавы). Оба студийных спектакля молодых вахтанговцев включе­ны в репертуар театра­-Режиссер А. Д. Козловский работает над шекспировским спектаклем «Мера за ме­ру». Режиссер Н. II. Охлопков работает над постановкой пьесы В. Соловьева «1812 год», которая будет показана в будущем сезоне-

тором наряду со стихами для детей на­печатаны стихи, предназначенные для взрослых. К сожалению, эти стихи пока еще мало известны широкому читателю. Сборник открывается стихотворением «Пушкин и Гейне». Нельзя без волнения читать о встрече двух поэтов - изгнан­ного из фашистской Германии Гейне с Пушкиным, который навстречу немецкому поэту сходит с пьедестала. Они ходят по ночной Москве, пока не наступает рас­свет. И Пушкин говорит: «Мой друг, Останься вдесь! Мы будем рады. Ты тут не можешь быть гоним, Ты так же, как и я, любим! Я потеснюсь - мы встанем рядом, Здесь хватит места нам двоим». (перевод С. Михалкова). КвиткоНесмотря на дефекты перевода («Тытут не можешь быть гоним» … какая не­уклюжая строка!) стихотворение это от­крывает нам поэта большой силы. Поэт, нашедший общий язык с самыми малень­кими детьми из детского сада, здесь го­ворит с высокой трибуны большого на­родного собрания. Можно только удив­ляться широте диапазона поэта и разно­образию его дарования. И дальше мы видим, что только часть и может быть не большую часть своей и может быть не большую часть своей поэтической силы Квитко отдает детям. Ощущение полнокровия жизни в стихах для взрослых еще ярче и выразительней.Связь Одно из лучших стихотворений сборни­ка - «Василиса», о колхознице-болгарке, о земном изобилии, ее окружающем. Василиса показывает сотканный ею ко­вер: А на ковре земная жизнь цвела, Как будто листья, птицы и плоды Покинули долины и сады. Ах, Василисы бронзовая грудь От гордости приподнялась чуть-чуть! Чувственное, чисто-фламандское восхи­щение самой Василисой, ее глазами, каж­дым ее движением как-будто простодуш-точность но и откровенно. Но все это не так про­сто, Мы видим это по легкому юмору, по чуть заметной усмешке над собственной лукавой наивностью в двухстрочном реф­рене, который перебивает каждое восьми­стишие. Василиса, правда, заходите, Собачку за костями приводите!

едва ли не наиболее ему свойственная, еврейская усмешка, тонкий юмор, осво­божденный от горечи, присущей Шолом­Алейхему и другим еврейским писателям прошлого. Этот особенный поворот поэти­ческой мысли ярче всего выражен в сти­хотворении «Слива». Квитко заставляет нас пережить все волнение, какое только можно вызвать со­вершенным и поэтическим описанием. Слива настолько живая, что, пожалуй, птицы прилетели бы ее клевать, если бы понимали человечий язык. Заставив нас воспринять это описание, в его прямом смысле, он неожиданным поворотом («Так думал о сливе один червячок») заставляет нас осмысливать все во второй раз, на­писав, таким образом, две картины на од­ном полотне, Эту линию в творчестве Квитко продол­жают непереведенные еще на русский язык «Басни без морали». В сборнике, из­данном «Огоньком», к этому циклу отно­сится еще небольшое стихотворение «Ку­риша Стихи Квитко тесно связаны с устным творчеством еврейского народа, с той иро­нической интонацией, какая свойственна еврейской речи, с той специфической, осо­бенной образностью, которой она полна, которая стала второй природой живого разговорного еврейского языка, его непов­торимостью и своеобразием.

Б. ИВАНТЕР

во всей его свежести, не пролив ни кап­ли из этого стакана, наполненного до кра­ев. «Слива» в переводе Благининой - это второе рождение стихотворения Квитко. Она переводила самые различные по ха­рактеру его стихи, и ей удалось передать национальную их интонацию, не пожерт­вовав при этом русским языком, не допу­стив дешевой стилизации, на которую так падки некоторые наши переводчики с ка­захского и других восточных языков. Не все переводы ее одинаково хороши, но в переводах «Радуги», «Василисы», «Бубенцов» - поэт-переводчик стоит ря­дом с автором, мы не ощущаем эти стихи как переводы. Читая оригинал и перевод, можно думать, что два поэта, близкие по характеру творчества, написали стихи­двойники. Очень хорошо перевели Квитко С. Мар­шак и С. Михалков. Стоит остановиться на переводах Т. Спендиаровой. В сборнике «Огонька» нашечатаны два стихотворения--«Осенью» и «Мони» - оба в хороших ее перево­И будут банки до весны Вареньем розовым полны. И будут яблоки в ларе Свежи, как будто в сентябре. И алых вишен пьяный сок Окрасит сахарный песок. А сад остался там, снаружи, Стоять по пояс в черной луже. («Осенью»). Не все переводы в сборнике «Огоньках удались. «Песни Нахмана Иолтева», «Ба­ренцево море» стоило бы попытаться пе­ревести еще раз. Соревнование в этом трудном и важном деле нзобходимо. Пе­реводом решается вопрос - каким уви­дит поэта многомиллионный народ. Удаче переводов Квитко, сделанных дет­скими писателями, мы, возможно, и обя­заны соревнованию, совместной работе, взаимной критике и той товарищеской Арифметическаяолагожелательности, с которой еще до на­печатания были встречены удачные пере­воды.

Поэзия Л. Квитко Ирония здесь может быть только в ин­кий дар, присущий немногим, даже из та­лантливых наших поэтов, и тот, кто вла­деет этим даром, получает огромную и са­тонации, она настолько легкая и тонкая, что не мешает музыке, а только подчер­кивает ее очарование, Невиданный скрипач кончил играть. …Маленькую скрипочку Спрячу я в лесу. На высоком дереве, Посреди ветвей, Тихо дремлет музыка В скрипочке моей. Эта музыка дремлет в деревьях, в пти­мую благодарную читательскую аудито­рию. Стихи, которые мы знаем с детства, запоминаются на всю жизнь. Лев Квитко, еврейский поет, который за очень корот­кий срок приобрел совершенно неисчис­лимое количество читателей - ребят, в полной мере заслужил это огромное их внимание.

Он ревет, и вся долина Откликается на рев, Отзываются, вадыхая, Чащи сонные лесов. Кто же поймает такого быка? Кто этот богатырь? А богатырь этот Эзра, малень­кий еврей с аршинной бородой, Эзра та­кого маленького роста, что для сокраще­ния пути он проходит под быком. Он ез­дил в казахские степи покупать ето для колхоза, и бык послушен ему, как теле­нок.

Умение писать стихи для детей - ред-

Воспитательное значение стихов велико не только тем, что открывает пе­ред детьми прекрасную картину окружаю­щего их мира, учит их видеть и любить природу. Природа в стихах Квитко неот­делима от человека, Это и Эзра, укро­щающий быка, и Анна-Ванна бригадир, ко­торую ребята упрашивают показать им по­росят, и садоводы, которые встречают де­тей у входа в обильные плодами сады. Человек у Квиткоактивен в своих отно­шениях с природой. Он чаще переделы­вает ее, заботится о ней, чем любуется ею. И происходит это в стихах Квитко орга­нически, в них не видны швы, которыми в посредственных стихах обычно сшивают «педагогические» идеи с «художественны­ми». Не все стихи его для детей одинаково удачны. Иногда он изменяет себе, своей лаконичности и точности. Стихотворение о том, как лакомка-маль­чик забрался на печку, где стояло ва­ренье, и не мог слезть, когда убрали под­ставленные им стол и стул, нашисано несвойственными Квитко многословием и сусальностью. Перевод только подчеркнул эти недостатки, То же можно сказать и о «Цирке»: скучный рассказ в стихах, на­писаиный без папражения и без поетиче ской мысли. Стихи эти, очевидно, дли Квитко слу­чайны, и не по ним нужно судить о его поэзии. Только теперь в библиотечке «Огонька»

Пути, которыми приходит писатель к чи­цах, в вещах, пока к ним не прикасается оживают, животные даже самые малень­тателю, своеобразны. Переводы стихов витко для взрослых появились уже по­рука мастера. Вещи получают дар слова, и кие дети понимают их. сле того, как он завоевал детвору, и лю­ди, очитавшие Квитко исключительно дет­ским писателем, увидели поэта многогран­, не ограниченного пределами детской ратуры, богатого мыслями и совер­шенно своеобразного. Впрочем, качества поэзии Квитко проя­шіись полностью и в стихах для детей. тоящая поззия … это поззия для всех зрастов. Для детей из втого источника бьет та же струя, только прозрачней. Квитко пишет о мире, окружающем ре­бенка, Это как будто несложный мир игрушки, жучки, сад, деревья в саду. Мы эместе с ним переселяемся в этот мир, и границы его раздвигаются. Мы видим ог­вомные богатства, которых до сих пор не замечали, мы начинаем понимать язых птиц, У Квитко есть замечательное хотворение «Скрипка», очень хорошо пе­реведенное Светловым. Ребенок сделал из коробочки скрипку, из ветки - смычок. Приклеивал, настраивал, Работал день-деньской… Такая вышла скрипочка - На свете нет такой! Он играет на этой фанерной скрипочке, появляется музыка, и мы верим, что ее слушают и лошади, и котенок, и воробьи.  И воробьи чирикают, Кричат наперебой: «Какое наслаждение От музыки такой!».

Так поэзия учит пониманию мира. А открываемый поэтом детям, многооб­разен, широк, и в нем происходят значи­тельные для ребенка события. Природа у Квитко конкретна и осязае­ма, он подводит ребонка к вой живой, дышащей, меняющейся, дает названия всему, что видит ребенок, и вместе с ним удивляется огромности мира и чудесам, которые в нем происходят; Что это: сказка, песня Или чудесный сон? Арбуз тяжеловесный Из семечка рожден.

с народной песней ясна в других ето стихах: «Бубенцы звенят играют», в «Песнях Нахмана Иолтева».

Квитко повезло с переводчиками. Боль­шинство стихов Квитко переведено поэти­чески. Это редкая удача. Слишком часто у нас поэтов переводят с языка поэзии на какое-то условное эсперанто, на язык, лишенный цвета. вкуса и запаха поэ­зии. При полной добросовестности пере­водчиков, при умении переводить точно, сохраняя размер и применяя рифму, такие переводы теряют качества оригинала, ни­чего не давая взамен. перевода не совпадает с поэти­ческой точностью оригинала. В этих слу­чаях подстрочник и поэтичнее и Квитко переводили в большинстве поз­ты, и потери его поэзии невелики. Безусловно выделяются переводы Е. Бла­гининой. Труднейшее для перевода стихо­творение «Слива» переведено ею с абоо­лютной точностью и совершенным мастер­ством. Она принесла нам стихотворение

Это прекрасное свойство поэта - удив­ляться и передавать удивление детям. понимания и путь к познанию - говорил Горький. Природа и в самом деле удивительна у Квитко, Чего стоит великолепный бык в стихотворении «Эзра и бык». Оно, к сожа­лению, проиграло в переводе В. Держа­вина. Грузно бык идет, качая Свой подтрудок впереди, И раскачивает мерно Хвост огромный позади. Каждый рот изотнут грозно, Сила в мускулах поет. Солнце он между рогами, Солнце он на лбу несет! И этот бык сорвался с привязи;

сти­Удивление начало

точнее.Благодаря этой общей работе к широ­кому нашему читателю приходит новый для него талантливый и значительный со­ветский поэт.

Литературная газета № 20 5

вышед небольшой оборник отихов, в но­Одна из особенностей поэзии Квитко,