Наши пожелания критике и в центральной печати очень мало пишут о произведениях писателей, пускающих свои книги вне Москвы и ррада, А ведь в выходят ты новых произведений, которые созданы писателями и поэтами г. Буйбышева, Горь­кого, Бодайбо и т. д. Все эти авторы ждут, что и их труд будет замечен столичной прессой, ведущей критикой страны. Но, к сожалению, они крайне редко могут прочесть разбор сво­его произведения в критическом отделе Крсной нови», «Нового мира», «Лите­трного критика», «Литературной газе­ты» и Т. Д. А нужно ли говорить о том, как много ножетдать периферийному писателю дело-Я критическая статья, разбирающая и оденивающая его творчество на страницах воесоюзного журнала или газеты. Очень мало критических статей, пред­мвщих обзор литературных альмана­периферим. Нет критических статей, есенивающих работу литературных круж­вв которых так много во всех городах Советского Союза. Это обижает писателей периферии. Это лишает возможности читателей страны нать всех своих писателей и поэтов. M. водопьяНОв, Герой Советского Союза. * Я считаю, что критическая статья, блающая какую-либо поэму или ижна прежде всего ясно сказать телю: плоха или хороша эта книга, ззна или вредна, надо ее читать или ругать издательство за ее издание. Эту, казалось бы, азбучную истину бывают многие критики, пространно гвгольствующие о том, что «автор рыклую композицию», «в кните нет за­раз­дал под­теиста», «характеры героев раскрываются вена главной сюжетной линии», «парал­дельные ситуации не раскрывают обра­и т. д. Прочтешь весь этот штампо­ванный и рыхлый набор общих фраз остаешься в недоумении: - Ну, а книга-то все-таки интересная? Нужная? Стоит пойти ее завтра купить ии онз зря будет занимать место на книжной полке? Очень часто, читая какую-либо кри­тическую статью о новой книжке, ясно ощущаешь: это произведение не взволно­вало критика, не встревожило его. Просто - вышла книга, о которой нало было написать, так как нельзя было обой­ти колчанием ее появление. Книга не нра­вится критику, поэтому тон статьи скуч­ный, уныло-растянутый (критику кажет­ся - об ективно-спокойный), но ругать внсу особенно не за что. И автор мо­лодой (это одно из его первых произве­дений), и никаких вопиющих ляпсусов им не допущено, Значт нало, с одной стороны, сказать несколько одобрительных фраз, но, с дру­«отметить недостатки». А в ре­заме говорится, что от этого автора со­ветская общественность в праве ждать но­вого, интересного произведения, которое, как хочет надеяться автор статьи, вскоре будет написано. Такие статьи ничего не говорят чита­тело, справедливо требующему не завере­вийв счастливом будушем автора, а об - жнения: надо прочесть книту или нет. Очень часто читаешь критическую сатью и чувствуешь: критик писал ее дя автора и его близких друзей, а не мя читателя, Статья наполнена питатами и высказы­внями о том, что на странице 82-й пступок Марфы по отношению к Григо­ию нелогичен, а разговор Василисы и Крины не характеризует колхозную мо­одежь, Читателю толком не об ясняют значения в содержания книги, а бетло, в гвух сло­и, укладывают сюжет в общие формули­ровки: «Это книга о быте колхозной мо­лодежи». Считая, что тепер все со игнорируя лю­которые, может быть, еще не читали книги и котят ознакомившисжурнала, критической статьей, узнать, что эта кни­га собой представляет.

читатели журнале «ЛИТЕРАТУРНЫЙ КРИТИК» ДОБРОСОСЕДСКИЕ ОТНОШЕНИЯ. не Нельзя переоценить значение «Ли­тиков, и декадентов, заняться вплотную вопросами поэтики. тературного критика», как единственного теоретического журнала в области литера­- туры, - говорит аспирант Фрадкин. студентыОднако при всей пенности теоретиче­ских статей журнала нужно отметить чрезмерно академический характер неко­торой части этих статей. Аспирант Штейн подчеркивает, что не­которые статьи «Литературного критика», как, например, статья М. Лифшица «О культуре и ее пороках», или статьи В. Александрова о Пушкине, войпут в фонд марксистской критики. Заслугой журнала является также борьба против сусальностиГ. и «кузьма-крючковщины» в советской ли­тературе. Приходится сожалеть, что рус­ская литература находит более слабое от­ражение, чем литература Запада. страницахСтудентка Копина упрекает «Литера­турный критик» в том, что он недоста­точно учитывает свою основную задачу-- пропагандировать советскую литературу. Даже такому крупному, имеющему прин­ициальное значение для советской лите­Аспирант Вартазарьян считает основной задачей «Литературного критика» разра­ботку теории социалистической эстетики в применении к конкретным явлениям со­временной литературы. бент» Ю. Крымова, журнал посвятил всего одну и притом очень плохую статью. К концу конференции выступили авторы В выступлениях аспиранта Шибаева и ряда других участников дискуссии было отмечено, что редакция «Литературного критика» недостаточно организует вокруг себя литературный актив, в особенности молодежь. Журнал в частности совершен­но не связан с семинаром советокой про­зы ИФЛИ, где проведен ряд интересных работ. Штут указывает, что «Ли­тературный критик» должен систематиче-Уже ски заниматься разработкой проблемы со­циалистического реализма. Нужно больше принципиальных статей, дающих теорети­ческое обобщение пути, пройденного совет­ской литературой. Аспирантка Альтерман указывает на от­сутствие размежевания межлу «Литератур­ным критиком» и «Литературным обозре­нием», часто дублирующих друт друга. Студент Султанов отметил крайне скуд­ное освещение журналом литературы наро­дов СССР. критика»: И. Сан. В Гриб, вна-мтеталь ранты и студенты ИФЛИ, давшие квали­фицированную критику недостатков «Ли­тературного критика», - резерв для по­полнения его авторских калпов. C. ИПпОЛИТОВ «Литературный критик» организовал на­днях свою читательскую конференцию в Московском институте истории, философии и филологии (ИФЛИ). С докладом о работе журнала выступил редактор М. Розенталь. Два дня продолжалась эта конференция преподаватели, аспиранты и института, составляющие одну из наибо­лее квалифицированных групп читателей подвергли внимательному обсуж­дению всю его работу. Много лестного было сказано о работе «Литературного критика», особенно его теоретического отела. Многими отмеча­лось, что в журнале пишут критики, к голосу которых прислушиваются, выступ­ления которых ждут. Это прежде всего - Г. Лукач, Е. Усиевич, В. Алек­сандров, Ф. Левин, Ю. Юзовский, В. Гриб, B. Гоффеншефер, М. Розенталь. Подчерки­роль, которую сыграл«Литератур­ный критик» в борьбе с вульгарным со­циологизмом. Но, наряду со всем этим, журналу был пред явлен и немалый счет--в частности в некотором отставании отдела критики, в полном почти отсутствии на журнала статей о литературе братских на­и тт Участниками конференции больше всего внимания было уделено роли и залачам «Литературного критика». тщатель-р «Литературный критик»казал студент Милитинский, - отражает не то или иное писательское течение, а опреде­ленное направление в литературоведении,Аспирантка наиболее ярким представителем которого является Г. Лукач. Важнейшая заслута этого направления - борьба с вульгар­ным социологизмом и самым опасным и вредным его проявлением - игнорирова­нием художественной формы. Реабилитация художественной формы, борьба против опошления эстетической те­ории классиков марксизма позволили «Ли­тературному критику» полойти к глубо­кому изучению эстетики классиков мировой литературы, Общетеоретическая позиция «Литера­турного критика» получает своеобразное отражение в отделе критики. Создается впечатление, что, специализировавшись на глубоком познании эстетики классиков ми­ровой литературы, журнал не делает по­пыток обобщить положительный художе­ственный опыт современной литературы. схелал для восстановления подлинного чения крупнейших писателей-реалистов­Пушкина, Горького, Бальзака, Лессинга, Вальтер-Скотта и др. Но этого мало, жур­На большие заслуги «Литературного критика» в разоблачении вульгарно-сопи­ологических теорий указывает также ас­рат Яннелевич.«Литеротурного пирант Янкелевич. нал должен распирить свою тематику и подвергнуть переоценке и писателей-роман-

«Историк» Гоян Для чего пишется история? Этот просто­душный вопрос неотступно преследует читателя только что вышедшей книги Г. Гояна «Путь развития русского теат­ра», предусмотрительно опубликованной издательством «на правах рукописи». У книги Гояна только одна цель - во что бы то ни стало разбить историю на периоды, перенумеровать живые собы­тия, заинвентаризировать каждый факт как вещь, сданную в ломбард. Научное изучение прошлого невозможно безточного знания последовательности хо­да исторических событий. Но разве пе­риодизацией фактов можно исчерпать за­дачу историка? Однако мы ни в чем не стали бы упрекать Гояна, если бы его по­пытка систематизировать факты могла при­нести хоть какую-нибудь пользу изучаю­щим историю русского театра. Увы, это не так! Гоян в предисловии говорит, что его книга не история и даже не конспент, а лишь схема, предварительный набросок программы курса истории русского театра. Если это так, если это только «эскиз», а не до конца продуманная программа, то нужно ли было ее издавать в виде хо­рошо оформленной книги с золотым тис­нением на переплете и подвергать широ­кому обсуждению. Достаточно было бы отпечатать несколько стеклографированных специалистов. Все дело, однако, в том, что Г. Гоян задумал произвести переворот в русском театроведении. с первых страниц своей книги он довольно откровенно дает понять, что все нӑписанное до появления его очерковв сущности не заслуживает внимания. Что же предлатает нашему вниманию Г. Гоян? Он совершенно справедливо рекомендует рассматривать историю театра примени­тельно к общей истории, Как же это сде­лать? Оказывается, очень просто. Для этого приводятся известные слова Ленина о раз­витии русского государственного строя, о трех главных этапах освободительного дви­жения в России, после чего хладнокровно дописывается слово «театр». Например, у Ленина сказано, что монархия XVII века с боярской думой не похожа на чинов­ничье-дворянскую монархию XVIII века. Гоян цитирует эти слова и так предла­гает строить курс истории русского теат­ра: «1. Театр в период монархии XVII ве­ка. 2. Театр в период чиновничье-дворян­ской монархии XVIII века» итВот и все открытие Гояна! По с тани успахом вместо статра оскоовоство» «ремесла». Вместо того, чтобы взять на себя труд продумать положения Ленина и Сталина применительно к вопросам искусства, Гоян предпочел более легкий путь поверхност­ных и вульгарных аналогий, и это приво­дит к явным конфузам. В 1909 году вышла книга Ленина «Ма­териализм и эмпириокритицизм», направ­ленная против модных в то время рели­гиозно-идеалистических течений филосо­фии, в том числе и против фидеизма. Го­яну в силу логики его так называемой исторической концепции нужно найти со­ответственное явление в искусстве. И вот оказывается, что «мало почетную роль старшего дипломированного лакея фидеиз­ма в области театрального искусства взял на себя Мейерхольд». Тут же поясняется, что Мейерхольд протаскивал этот злокоз­ненный театральный фидеизм в сохранив­шейся по сей день постановке лермонтов­ского «Маскарада». И не открой нам Гоян глаза, мы так бы этого и не узнали. «…0 столыпинском режиме «успокое­ния» товарищ Сталин писал: «Торжество кнута и темноты было полное». Мерзость запустения - «так характеризовалась то­гда политическая жизнь России». Гоян приводит эти слова товарища Сталина и тут же, не смутясь, заявляет, что «на сцене Московского Художественного теат­царила такая же темнота и мерзость идейного запустения». Вот влонравия достойные плоды! Подобные откровения рассыпаны по всей книге. Увлеченный поисками господствую­щих идей любых времен и эпох, Гоян со­вершенно пренебрегает индивидуальным характером творчества художника. Для не­го театр Грибоедова выражает те же са­мые элементы демократической культуры, что и театр Гоголя. В творчестве Щеп­кина и Мочалова (правда, оговариваясь, что «в разных пропорциях») он видит романтику декабризма и герценовского со­циального утопизма. Вообще-то Гоян не возражает против того, чтобы в истории театра поговорить и о роли личности художника. Он даже замечает, что это исключительно важно «как в методологическом, так и в мето­дическом отношении». И тут следует ряд иравоучений, читать которые просто не­ловко. Оказывается, нужно выбирать толь­ко такие исторические фигуры, которые «отовсюду были бы видны». И при этом такие, которые заслуживают того, чтобы «стать на центральной площадке». Далее следуют осылки на Энгельса, Горького, Веселовокого только для того, чтобы дока­зать вещи, в доказательствах не нуждаю­щиеся. Чем ближе знакомишься с трудом Г. Го­яна, тем настойчивее спрашиваешь себя: на кого рассчитана эта программа? Кому дает он советы? Кого собирается учить? Любой студент театрального вуза обладает тем небольшим количеством оведений, ко­торые приводит Гоян. Что же касается ная компиляция. В тех случаях, когда Гоян не в состоянии аргументировать свои утверждения внушительными цитатами, слабость его представляется просто удиви­тельной. Вот, например, как рассуждает Гоян б романтизме и реализме: Горький был одно­временно реалистом и романтиком. «Но почему Горького не удовлетворяли краски какой-либо одной из этих двух палитр? Почему он пользовался и романтизмом и реализмом как приемами письма»? Из приведенных строк прежде всего явствует, что романтизм и реализм - это «приемы письма», а из дальнейшего изложения мы узнаем, что реализм может быть только «критикой существующего», а романтизм это «призыв итти вперед». Если верить Гояну, то «художники пера и спены», так же как и русские революционеры XIX века, желая переделать окружающий мир, «пользовались реализмом». Когда же они хотели звать к будущему, то «реа­дизм уже не годился», Реализм мог выра­зить только протест, но не призыв к борь­бе за лучшее будущее. До чего ограничен­ное, обывательское прехотавление о ха­гантере и напра вся эта псевто­научная тарабарщина изложены в канце­лярски-кудрявом, претенциозно-бюрократи­ческом стиле. Неужели людям, занимаю­щимся вопросами эстетики, до сих пор не ясно, что выражать свои мысли нужно общепонятным человеческим языком. Гоян сожалеет, что театроведы плохо знают историю оперы и балета, и заме­чает по этому поводу: «Но разве это мо­жет служить аргументацией выбрасыва­ния (! - A. М.) этих жанров сцениче­ского искусства из общей истории театра»? «Николай I демонстративно уехал с по­ловины оперного спектакля…», рассказы­вает Гоян о первой постановке «Ивана Сусанина» и поясняет, что «тем не ме­нее николаевское правительство стреми­лось как-нибудь повернуть дело так, что­бы вода пошла на монархически-реажцион­ную мельницу». Эти монархически-реакци­онные мельники, как выясняется из даль­нейшего, «…выпестовали русский вариант мелодрамы как одну из отдушин для об­щественного протеста». О своих задачах Гоян говорит букваль­но так: «…мы стремимся взять процесс становления новой разновидности реалисти­ческого стиля на театре с момента его по­явления с середины 50-х годов на рус­ской сцене в лице Островского…» Подо­зревал ли Островский, что его лицо - это процесс? Подобных примеров можно привести бес­численное множество, но мы не будем больше утомлять внимание читателя ци­татами из Гояна. Ал. М.



Мое пожелание критике пожелание рядового читателя. И сводится оно к сле­дующему. Пусть критические статьи дают читате­книги, без всяких «нельзя не признать, но, с другой сторо­ны, нельзя не отметить».

вполне присоелиняюствалась хаила Лоскутова, который в № 20 «Ли­тературной газеты» от 10 апреля в сво­ей статье «Цвет пустыни» сказал: «Нет хуже книги, которую литератур­Фемида тщательно взвешивает на двух чашках … достоинства и пороки». Пра­вильно. Но я добавлю еще: нет хуже кри­тической статьи, автор которой но, с аптекарской точностью развесив по граммам количество достоинств и пороков художественного этом произведения, на считает свою миссию выполненной. Не забывайте про читателей, товарищи кри­тики, не забывайте, что ваши статьи - это руководство к тому, что надо читать. И еще: пишите только о том что вас по-настоящему волнует, Тогла критические статьи будут увлекательными, горячими, а главное - правдивыми и ясными. ЛЮДМИЛА СТАРШИНОВА, слушательница 5-го курса Военной академии механизации и моториза­ции РККА им. т. Сталина. *

Мне хотелось бы, чтобы критики не только указывали недостатки произведе­ния, но и вскрывали причиныно только перечисляли достоинства, но и вскрывали природу их. Хотелось бы видеть в критике способ­ность проникнуть в замысел и творческий процесс писателя, определить индивиду­альные черты его, место в искусстве и роль в обществе, Критика должна направ­лять творческую мысль писателя на важ­нейшие явления жизни. Ф. ЛЕВИН, механик фабрики «Красная оборона». * часто думаю, почему у каждого из нас есть свои любимые писатели и поэ­ты, но нет любимого критика, стилем, языком и образами которого можно было бы восхищаться, верить суждениям, руко­водствоваться ими в своей литературной работе?

-

Дружеский шарж Н. Радпова,

Культурное человечество знает крити­ческие статьи Герцена, Чернышевского, Белинского, Добролюбова - великих кри­тиков, имевших свой особый стиль, свои литературные идеалы.

И этот огонь подлинно творческой стра­сти до сих пор освещает нам книги, соз­данные писателями той эпохи. Наша советская критика творит в пре­красное, свободное время. Яркий расцвет народного творчества характеризует сталин­скую эпоху. И поэтому люди, имеющие счастье писать в такое время, должны соз­давать критику, достойную своей эпохи. Нашей критике нехватает своеобразия. Ка­ждый критик должен иметь свое лицо. Дерзкое, смелое и яркое. Свой стиль, ко­торый характеризовал бы творчество имен­но этого критика. И этот стиль должен быть так своеобразен, чтобы, статью и закрыв подпись автора, можно было бы сразу узнать - кто ее напи­сал. Я желаю нашей критике больше свое­образия, яркости, самобытности. Профессор ЛЕВ ОБОРИН

КРИТИК: Так-то будет лучше, не то эти писатели просто покою дают.

ПИСАТЕЛЬ: Так будет спокойнее, не то от этих критиков житья нет…

совЕТСКОИ КРиТИКИ ев хорошо, что в своей статье в «Правде» т. Фадеев в резких и сильных вражениях лвые вк торые н,что раздо етейширокого ской B. ГРИБ много и тех, на которые сплошной грех, как стараются представить некоторые фи­миама литераторы. Надо создать трезвую, спокойную обстановку для дискуссии, что­бы здраво оценить состояние нашей кри­тики и найти действительные средства­улучшить Много есть крити­ка справ­ляется, них, существенной. ных ответов мы вовсене Если попробовать ное направление ле разгрома РАПП можно сказать, ществу слова, Это не было вала обстановка туры и турной мысли ся от того сора которым РАПП. Под громила времени вот все правильно. А назовутребовало  ные промахи, много делает для нашей инературной мысли, для правильного по­нимания советской литературы и культур­наследства. Если ж говорить об име­достаточно назвать тт. Александрова, Турвича, Лифшица, Платонова, Усиевич и других, с успехом поддерживающих честь советской критики. А если они известны здо меньше, чем того заслуживают, не мы ли сами виноваты? У нас еат популяризировать одаренных писа­тй, - а одаренных критиков Где и хогда литературная общественность пуб­аично отметила заслуги какого-нибудь хо­ритика? Мы до сих пор не умеем жать свои критические кадры, по­им За примерами недалеко ходить. B. Александров. Ему принадле­рд тонких, иногда прямо-таки худо­пнно налисанных статей о художе­литературе, ряд статей о Пуш­возьму на себя смелость ска­лучших из всех, налисанных к Млею Они до сит пор не собраны, не даны книжками, а заинтересовались ли ить раз правление ССП, литературная ощественность - почему? Фадеева несомненно сильно по­деловому, товарищескому обсуж­копросов советской критики. У нее Очень часто говорят критикам: «Вы ругаете писателей и часто хвалить не любите». Конечно, в таком виде мысль эта не верна. Пусть какое-нибудь действительно выдающееся произведение последних лет, которому критика не помогла проложить дорогушей читателю. Но все-таки в этом упреке есть и криво, смутно Большая заслута нашей критики в том, что она научилась показывать не только идейные и художественные недостатки того или иного писателя, но и недостатки, отрицательные тенденции советского лите ратурного развития, нжу например,менелости, статьи т. Усиевич «К спорам о политиче­ской поэзии», т. Гурвича о романе-филь­ме Вишневского, т. Александрова - о Па­Но можно ли указать на статьи, в торых бы с равной обобщающей силой были бы освещены положительные тен стернаке. денции нашей литературной жизни та или иное тьи, хвалящие то бывают умны и эти всегда имеют такой-то писатель ман, но каково мана для нашей внимательны, но похвалы частное значение. Ладно, написал хороший ро­общее значение этого ро­литературее

щению, образу, психологически углубляя характеры, внешние и внутренние колли­зии, раскрывая их связь с положительным содержанием общей духовной жизни че­ловечества. Ибо только показав то общее, что имеет тип советского человека с ти­лучшего человека предшествующих эпох, можно показать то, что его отличает от них. Яркий пример этого прогресса ав­тобиографического жанра можно полу­чить, сравнив Чапаева у Фурманова с Ча­паевым в картине братьев Васильевых. Но в советской литературе сложилось и другое, не менее интересное, творческое наравление, идущее путем, во многом об­ратном первому, путем «дедуктивным». Я имею в виду путь таких писателей, как Фадеев и Шолохов, хотя разумеется, их литературные индивидуальности чрезвы­чайно различны. Шолохов и Фадеев исхо­дятвсвоих романах изтой преемственной психологической связи, которая сущест­вует между лучшими людьми народа, ин­теллигенции дореволюционной поры и людьми советскими. людьми революции. Успехи этого творческого нашравления значительны, и критика уже давно не вправе пропускать его. Следить за тем, как идет, как развивается эта «дедукция», этот переход от общечеловеческих, психо­логических категорий к их конкретным формам в советской жизни - вот, на мой взгляд, другая интереснейшая задача на­шей критики. Задачи эти сложны, их нельзя решить в несколько дней, силами одного челове ка, Они требуют дружных совместных «Рож-большого времени. Но нужно это, именно это. Только не философические статьи на тему «Социалистический реа­лизм, как таковой», «Что такое пролетар­гуманизм» и пр. Эти основные поло­достаточно раз яснены, прочно во­шли в литературное сознание. Важно те­перь другое - как они осуществляются практикой, какие конкрет­формы они примимают.

поступательные тенденции советской ли. тературы, определять ее складывающееся художественное своеобразие, ее внутрен­ние творческие течения, если она не хо­чет отстать от всей советской культур, вступающей теперь в новый период своего развития, период своей окончательнойпами победы как культуры социалистической. В советской литературе за последние Я Я хочу привести адесь только немногие примеры тех положительных, конструк­тивных задач, которые открываются перед критикой. годы прочно сложился особый специфиче­ский жанр, который можно назвать авто­биографическим жанром, Это жизненный опыт героев гражданской войны, совет­ского строительства, изложенный в бел­летристической форме большей частью ими же самими, а иногда профессиональными писателями. Важность этого жанра чрез­вычайна. Ведь к нему относятся такие произведения, как «Чапаев», «Как зака­лялась сталь», «Педагогическая поэма». Несомненно, что перед нами один из кон­кретных путей формирования социалисти­ческого реализма, выделения одной из его кардинальных тем, части его художествен­ных средств выражения. В литературе ав­тобиографический жанр еще не достиг своей классической формы, тут ее опере­дило кино «Чапаевым», открывшим новую эпоху для всего советского искусства. Ведь произведения Фурманова, Макаренко, Островского, Первенцева и др. действуют на читателя не столько богатством худо­жественной обработки, т. e. не столько литературным развитием взятой темы, сколько душевным ботатством самой жиз… ни, самого человека, рассказывающего о себе, или о котором рассказывается. Ведь не случайно, что когда Островский и Ма­каренко захотели «романизировать» свои произведения, это им не удалось. денные бурей» и «Флаги на башне» куда слабее, чем «Как закалялась сталь» или «Педагогическая поэма», Но при всем том автобиографический жанр несомненно дастский в будущем одну из основных форм социа­в будущем одну на осповних пом сажения листического романа. Пристально следить за ним, изучать его кристаллизацию, со­вершенствование его темы, обогащение ха­задер-художественной этале.аадаая критики!ные ная задача для критики! Автобиографический жанр идет в совет­ской классике, так сказать, «индуктив­ным» путем (пусть читатель простит этот неуклюжий термин): от типического жиз­факта к художественному обоб-№

она определить более или менее виятно конкретное развитие этих проблем, их ху­дожественное воплощение? Для того, что­бы сварить уху из рыбы, надо иметь ры­бу. Для того, чтобы говорить хоть с приб­лизительной конкретностью о социалисти­ческом реализме, надо было иметь соот. ветствующие художественные явления, а появиться сразу они не могли. Мне могут сказать: а Горький? Но как бы ни был велик писатель, он еще не составляет со­бою всей литературы. Тогдашние разгово­ры о социалистическом реализме были чем он должен быть. Сколько появилось статей на эту тему в 1933-1934 гг. А кто их помнит теперь? И забыты они заслу­женно, потому что авторы их отправля­лись не от конкретных литературных фактов. Не удивительно, что наша литературная мысль приобрела столь отчетливо выра­женные «очистительные», полемические навыки. Это отпечаток условий ее разви­тия в предшествующие годы. Но теперь положение вещей изменилось. Очень заметно расчистилась почва в ли­тературной теории. А в литературе за эти годы появился ряд новых явлений, кото­рых она не знала в эпоху восстановитель­ного периода, Достаточно назвать «Подня­тую целину», 3-ю часть «Последнего из удегэ», произведения Островского, Мака­ренко, Крымова. Конечно, наша литература еще далека от совершенства. Социалистический реа­лизм - основная тенденция нашего ли­тературного движения, а не сложившийся стиль, столь же определенный и закон­ченный, как, скажем, реализм Возрожде­ния, критический реализм или романтизм. Однако то, что мы сейчас имеем, это очень значительные ростки и побеги нового ху­дожественного слова. Этого недостаточно для исчерпывающих определений, что та­кое социалистический реализм как новое явление, для развернутой системы новой для развернутой системы новой эстетики, но вполне достаточно для ча­стичных, предварительных определений направления роста советской литературы. Наша же критика слишком долго жалась на предшествующем своем Инерция в ней череснир сильна. Я не ко­чу сказать, что вся очистительная работа закончена, что она не предстоит нам в бу­дущем. Я хочу сказать только, что для нашей критики начинается новая полоса, критика должна научиться обобщатьненного ли что

не слышим, Этим или занимаются или мало, плохо. охарактеризовать влав­литературной мысли пос за последние 5- 6 лет, что оно было по преиму­критическим в собственном смысле очистительным, отрицающим. случайностью, этого требо­тех лет в области куль­искусства. Прежде всего литера­нужно было самоочистить­колоссального количества му­завалил ее пресловутый руководством партии она раз­вульгарную социологию, что по­не мало. Другой, не менее важной задачей крити­ка стало очищение зарождавшегося социа­листического реализма от разнообразней­фальсификации, от попыток подсу­нутьему контрабандой старый декадент­ский хлам. рмою в видуелучшую ко-ть) пришлось отбивать новый этап ли­тературы от «целеустремленных оптими­стов», гастрономических гуманистов, ура­патриотов, растолковывать самые основ­произведение,оявление, ные понатия социалистического гуманив­ма и народности применительно к искус­ству, об яснять, что социалистический реа­лизм не рождается стихийно, путем извле­чения на свет божий содержимого любого писательского «нутра». Все хорошее имеет свою и теневую сто­рону. Разгром РАПП, столь помогший вступлению советской литературы в со­циалистическую фазу ее развития, дал творческую свободу всем талантливым со­ветским писателям; но зато временно под­няли головы и разные литературные ока­люди, отставшие от советского времени и не желавшие переучиваться, а то и просто халтурщики, торговцы гото­выми истинами. Критика определяла с большим или меньшим успехом основной круг проблем, основные линии идейного содержания со­интерес-циалистического реализма, но могла

в нем увидеть какую-то важную для нее ее вперед, или это черту, двигает ли он только частная художественный облик туры? Какие творческие ней существуют? На эти вопросы удача? Как складывается советской литера­в 

Литературная газета 5