НА ЗАСЕДАНИИ ПРЕЗИДИУМА ССП С Из доклада тов. М. Розенталя разработка марксистско-ленинского понима­ния литературы послужили теоретической основой для анализа путей развития со­ветокой литературы. Лучшие представители советской литера­туры правильно выбрали путь учебы у классиков, Но глубоко ошибочно было бы думать, что социальная природа нашей литературы автоматически обеспечивает правильный выбор художественных тради­ций. Ганьше были враждебные классы и как отражение этого возникли такие бур­жуазные направления, как формализм, кон­структивизм и т. п. Теперь классов нет, но пережитки капиталистического общества остались в сознании людей, осталось ка­питалистическое окружение, и наивно бы­ло бы предполагать, что это может суще­ствовать без влияния на литературу. Было бы неправильно думать, что раз­витие советской литературы шло прямым путем. Развитие советской литературы шло и идет путем противоречий. Задача нашей конкретной критики - в том, чтобы видеть эти противоречия, свое­временно их вскрывать и бороться тературы. Тут на первом месте лолжен стоять вопрос о реализме и антиреализме в советской литературе, Что такое подлин­ный художественный реализм? Это прежде всего смелое изображение действи­тельности со всеми ее противоречиями и трудностями. Некоторые наши писатели не понимают этого, не понимают, что каждое явление борьбы за социализм есть выраже­е борьбы между старым и новым, отми­рающим и нарождающимся, и поэтому их произведения поверхностно отражают дей­ствительность. Центральной задачей совет­ской литературы является изображение но­вого советского тероизма. Только при усло­вии реалистического изображения действи­тельности можно создать образы настоящих героев. И наоборот, антиреалистическое изображение жизни, замазывание трудно­стей роста рождает мелких героев с мел­кими чувствами и ничтожными мыслями. Из этого же антиреалистического изобра­жения нашей действительности родятся произведения, отмеченные казенным, по­верхностным оптимизмом, ничего общего с подлинно советским оптимизмом не имею­щим. В противовес этим отрицательным ка­чествам литературы, в ней развиваются чрезвычайно положительные явления, на­ша литература за последние годы дала ряд произведений, глубоко реалистических. Растет у нас и молодая талантливая ли­тература. Недочетами нашей критической работы надо считать недостаточное количество ква­лифицированных критиков, недостаточно смелое выдвижение и воститание новых критических кадров, плохое знание нацио­нальной литературы, творчества писателей республик и областей. Наша критика долж­на уделять больше внимания формальному анализу произведения, должна давать си­стематические обзоры о литературе. У нас были и ошибочные статьи. Но все же, в основном, пятилетняя работа группы критиков, пишущих в нашем жур­нале, дает основание думать, что при по­мощи союза писателей мы справимся с те­ми большими задачами, которые сейчас стоят перед критикой, За пять с лишним лет существования журнала «Литературный критик» - это первый отчет о его работе на президиуме союза писателей, первый большой разговор о критике. Пять лет - это грок, в те­чение которого может четко и ясно опре­делиться направление журнала, его сим­патии и антипатии, его творческое лицо. Наш журнал возник через год после ис­торического решения ЦК партии от 23 апреля 1932 года, которое положило на­чало новому периоду в развитии советской литературы, За период существования РАПI в обла­сти литературной теории и понимания кон­кретных путей развития советской литера­туры накопилось немало путаных тебрий и извращений. Острая классовая борьоа, происходившая в стране, нашла свое отра­жение и в области идеологии. И задача со­ветской критики, в частности журнала, за­ключалась в борьбе против враждебных теорай в литературе и в разработке теоре­тических вопросов социалистической лите­ратуры. Вторая задача журнала, как и всей кри­тики, заключалас чалась в том, чтобы конкрет­ной критикой художественных произведе­ний бороться за развитие реалистической, социалистической литературы, воспитываю­щей читателей в духе коммунизма. Эти две задачи не отделимы одна от другой. Без теоретического освещения во­просов немыслимо правильное направление конкретной критики, области литературной теории журнал особенно много внимания уделял класси­ческому литературному наследству. Партия и правительство создали такие условия для пропаганды классиков, каких не было никогда, Товарищ Ленин и товарищ Сталин с первых дней советской власти ориенти­ровали молодую советскую литературу на критическое освоение классического на­следства. Горький следил за тем, чтобы на­пради­ша литература продолжала лучшие трад ции классической литературы. В то время как партия и правительст­во ориентировали советскую культуру на критическое освоение наследия классиков, существовала группа теоретиков, толкавшая советскую литературу прямо в противот ложную сторону. Эти, так называемые вульгарные, социологи, прикрываясь мар­кой марксизма, пытались уничтожить клас­сическое наследие и утвердить искусство буржуазии XX века, искусство декаданса. Теоретическая работа журнала в этой области была направлена на то, чтобы раз­громить вульгарных социологов и отстоять марксистско-ленинские теоретические прин­ципы. Журнал дал более 50 теоретических статей, в которых стремился осветить марксистско-ленинское понимание литера­турных явлений и процессов. За три года (1936--1938) «Литературный критик» на­печатал свыше ста статей на историко­литературные темы. Нам кажется, что ра­бота журнала в области теории и исто­рии литературы имела существенное зна­чение для развития советской литературы и самой критики. Борьба против вульгарной социологии и Из речи тов. А. Караваевой Товарищи, так как мы сегодня товорим о критике, давайте говорить о том, каким образом поднимать качество нашей кри­тики. Необходимо, чтобы содержание ее было проникнуто тем «чувством нового», о ко­тором прекрасно говорил товарищ Сталин в своем докладе на XVIII с езде партии. Очень существенным недостатком нашей литературной жизни является неналажен-Я ность у нас у всех общего разговора. На некоторые оценки критики совер­шенно необходимо отвечать, так как оцен-A. ки эти настолько тяжелы и безапелляци­снны, что по сути дела выводят писателя из литературы. Как раз этого рода оценки произносят у нас с очень легким сердпем: «не стоило тратить бумату», «Гослитиздат не имел права издавать» и т. д. и т. п. противпооми робнно жестоко­показательно получается иногда с этим вынужденным молчанием писателя, кото­рого лишают элементарного права всякого советокого гражданина - выступить пуб­лично в ответ на предявленныего твор­честву несправедливые обвинения. Случай такого рода как раз произошел с покой­ным А. С.акаренко, в лице которого ветская литература понесла большую потерю. Если в журналах был бы дискуссион­ный отдел, то ответ писателя был бы печатан, хотя бы даже этот ответ и про­тиворечил установке редакции. На то и спор, который неизбежно поднимает не только ряд индивидуально-творческих, но В 12-м номере «Литературного крити­ка» за 1938 г. появилась статья Ф. Леви­на, которая называлась «Четыре повести Макаренко». В этой статье фактически подводился итог всей творческой деятель­ности Макаренко. Макаренко эту статью воспринял с чрезвычайной болью и напи­сал ответ Ф. Левину, но статья эта не была напечатана. Фадеев. Она и в «Литературной газете» не была напечатана. Говорят 2 месяца лежала статья. Голос, Он сам снял. Это неверно. Я могу совершенно откры­то сказать, почему я по этому делу вы­ступаю. Я очень люблю творчество Ма­каренко и считаю, что это творчество не было в должной мере оценено и понято, и поэтому я, как и многие писатели, с болью воспринимаю эту историю. Человек умер и не дождался того, чтобы ето ответ был напечатан, а ведь статья Ф. Левина, по существу, выводила Макаренко из лите­ратуры. Голос. Нет, в статье Левина «Педаго­гическая поэма» очень высоко оценива­лась. Дело не в «Педагогической поэме». Здесь дело идет о «Флатах на башне» и произведениях. Никто не говорит, что эти другихВсем произведения - совершенство, но как они были ооенены - вот что важно. Фадеев. Здесь важен факт, что автор был не согласен со статьей и нитде не мог напечатать свой ответ. Да, ответ так и не был напечатан «Ли­тературной газетой». А между тем. Ма­каренко в своей статье говорит не только о собственном творчестве, но и о вопросах интересных и важных для всей нашей ли­тературы, Я зачитаю отдельные места. Голоса, Все зачитайте. на-Этот устаревший инструментарий иногда мешает критику. Смешно думать, что кри­тик Левин имел что-то лично против Ма­каренко. Конечно, нет. Он просто не понял творчества Мажаренко.Биреновпотот «- Уважаемый товарищ Левин!…» (чи­тает письмо Макаренко). Хорошо, зачитаю все. зачитала письмо, но это еще не все: оно должно быть, наконец, опубликовано в «Литературной газете». C. Макаренко правильно поднимает вопрос о самом, так сказать, рии критики. Бывает оружие старое, но славное, о котором говорит Маяковский, А бывает просто ржавое оружие, которым нельзя работать. А у нас некоторые кри­тики упрямо пользуются измерителями уже отжившего типа. Очень интересен случай с т. Герасимо­вой: т. Успевич написала статью о пове­сти Герасимовой «Жалость» и назвала в этой статье Герасимову пролетарским писа­телем. А вдруг в статье о повести «Хитрые глаза» Усиевич приравнивает Герасимову к… реакционным писателям Чарской, Нагродской, Лаппо-Данилевской, Лухмано­вой. со-В этой книге Герасимова разрабатывает свою коренную, важную для познания дей­ствительности, тему о людях с хитрыми глазами, двоедушных, внутренне вражлеб­ных советской жизни, трусливых, себя­любцев, честолюбцев. Бритик, увидел в произведении одни недостатки, но не уви­дел удачи - глубоко волнующего образа коммунистки Розы Агейчик. Разбирая не­достатки, критика не должна зачеркивать целого, не заниматься мелочной оценкой, а показать, в чем сила писателя и в чем его слабость. Такой разбор произведения без истерики, без запальчивости, без высокой темпера­туры, искусственно вздутой, крайне нам необходим. Целый ряд очень радостных событий в нашей литературной жизни последнего вре­мени показывает, с каким вниманием пар­тия относится к нашей работе, как она хочет, чтобы советская литература крепла и расцветала. Без поднятия качества критики этот рас­цвет невозможен. А критика только тогда будет помогать этому расцвету, когда будет заботиться не о «месте писателя в лите­ратуре» - это вообще оскорбительно и звучит, как пословица о сверчке и шестке, a будет заботиться о раскрытии творче­ской индивидуальности. надо помнить, как сказал товариш Сталин на приеме в Кремле о том, что «кто большой, кто малый» показывает ра­бота человека для общества. О том, «кто большой, кто малый» в литературе, нужно судить не по «месту», а по конкретным произведениям, по их идейно-художествен­ной силе и той пользе, какую они прино­сят советскому народу. (Аплодисменты).

АКТИВОМ

I Из речи тов. И. Альтмана Прав т. Фадеев, писавший, что кв шим критическим кадрам надо но режно. За последние годы, после ли дации РАП, выросла большая пр критиков, работающая плодотворно и стематически. Почти все они сотруднн ют в «Литературном критике», Я в виду тт. Усиевич, Розенталя, Лифи Юзовского, Гурвича, Войтинскую, Малахова, Александрова, Мацкина, шефера, Кеменова, Ф. Левина и ряд гих товарищей. Недовольство своей работой, коту писатель испытывает, нельзя перт на критику. Но критика готова бы терпеть, если бы это помогало ист но это, как видно, не всегда помогае так,Почему мы недовольны современны стоянием нашей литературы? Здесь напоминают, что мы самая передовая тература в мире. каком смысле мы обладаем сам редовым искусством в мире? В том сле, что наше искусство утвержиет вую действительность, новую, социалить ческую этику, новое, социалистическеи роощущение. Мы самое передове иату р сво, потому что мы защищаем илеп мупизма. Но наши художники вот менее культурны, менее умаы нее сведущи, менее профессиональн ряд выдающихся передовых зарубтт писателей. Значит, дело заключает только в том, чтобы повторять, чтомы мая передовая литература в мире, но и в том, что нам надо стать самой пер­довой литературой в области мастерст А вот театр, к примеру, идет виеред западноевропейского театра и вф ре художественной. А наша драмат гия лимитирует рост театра. Нельзя обижаться на критику, еслс «бракует» произведение. то-Очень большим художником. Мы обл ны были в свое время указывать нетоль ко на ошибки Мейерхольда, но и на пол­зу, которую он может принести. Когда я вчера на заседании Комитета делам искусств сказал Толстому,и написал плохую пьесу, он был, кончи недоволен, а между тем, десятки плош драматургов справедливо спрашивают чи их пьесы хуже «Чортова моста»? покончить с нетерпимостью к критина не вижу этой терпимости. Фадеев. Ты считаешь Мейерхольда бол шим художником? Мы обязаны не просто его использовать, а поставить его на надлежащее мест как крупного, талантливого нашего сов ского художника. (Аплодисменты), Заканчиваю. Я очень внимательноч «Литературный критик» и считв правильной ту линию, которую этотжу ведет, борясь за интеллектуальног, борющегося героя нашей стр обвиняйте критику, которая хори Товарищи, Герасимова начала свою речь вопросом: какие нужны критики, чтобы все было благополучно? Я задал бы другой, более важный во­была прос: какие нужны писатели, чтобы хорошая литература? Мы не будем говорить сейчас о «все­общей любви» и о проблемах писательской морали. Будем лучше создавать обстановку большевистской дружбы, которая исклю­чает всякое потворство и недоброкачест­венной критике и недоброкачественному Хотелось бы, во-первых, чтобы лите­раторы - даже маститые - не обижа­лись, когда их критикуют, а более вни­мательно прислушались к голосу критики. инструмента-Нехорошо, когда писатели, вроде Кир­санова, полагают, что только они любят литературу, а все остальные мешают ей. Пока писатель будет стоять на таких по­зициях, нашу критику не выправить как хотелось бы. искусству. Фадеев. А как хотелось бы? Кирсанов нападал здесь на критику за то, что она говорит от имени народа, Раз­имени народа. Раз­беремся, Критика, действительно, работает на народ. Но критика работает и на ис­кусство. Что значит работать на искус­ство? Это значит работать насоциали­стическую культуру, это значит также, что мы работаем и на пользу отдельного художника. Но лишь в том случае, когда считаешь художника полезным для социа­листического искусства. Раз так, я не хочу работать на всех ху­дожников и не хочу жить в мире со все­ми. хочу работать с тем и помогать то­му, кто, по моему мнению, создает настоя щее искусство или хотя бы стремится к этому. Если я не вижу этой святой заин­тересованности художника, я его буду рез­ко критиковать, постараксь дисквалифи­цировать или, как говорят спортсмены, нокаутировать. Безнадежно плохих худож­ников или приспособленцев надо критико­вать беспощадно и разоблачать. И нечего говорить о чуткости «вообще». Надо кончать с системой жалоб, «по ин­станциям», с бюрократическим отношени­ем к критике. Откроем взаимный прямой счет, и мы будем работать лучше. Я бы сказал Кирсанову и другим вместо то, чтобы жаловаться, что критика вам мешает, вы подошли бы к Лебедеву-Ку­мануи сказалиемунельзя писать «Усталость свинцом утекает из ног». Нельзя писать о Рубенсе так, как писал Лебедев-Кумач в своих лирических тетра-

Когда критик занимается повседневной боевой работой, ему говорят: «Ты зани­маешься поденщиной». Он публикует те­оретические статьи. Тогда ему говорят: «Ты оторвался от действительности». Кри­тик занимается историей литературы. Ему крич «Ты забрался в дебри». А таю нал думающего, ны. когдаНе критик, вооруженный опытом и знанием, не слушая окриков, занимается общими вопросами искусства, ему кричат: «Ты раз­брасываешься» (Смех). или худо, но честно, искренно борети высокое искусство социализма. Критин те, но не уничтожайте ее. (Аплодисин ты). Из речи тов. Ф. Левина Сейчас в «Правде» поднялась как ния против шапкозавидательстта и пупа кузьмакрючковщины. не было ни одной книжки, ни сдного произведения, которые страдали бы э болезнью и которые бы в «Литературной критике» похвалили, а все такие прозве­дения были раскритикованы и именно за это. Я хочу сказать об отношениях критиками и писателями. Они сейчво сят характер нездоровый и ненорналыы Между писателем и критиком идетвет вроде длительной тяжбы. от-Мне думается, что это об ясняется недо­статочной поддержкой, которая оказывает ся критикам, и недостатком откровенности и принцилиальности в среде самих писа­телей. иРечь идет о том, что критик обвоиа ворить правду, и эта правда свативается на голову писателя неожиданно. Писател кажется, что его книга всем понравиласы а тут вдрут какой-то критик вылез, кака то «зловредная» Усиевич или «злобный Невин, и начинают писать и критиковать меледу тем это и есть настоящая саю­Обсуждения книг, происходящие на веч кри-нерибе писятелей, отличавтси крой­ней мяткостью. Обычно хвалят обсувли мую книгу. Никто не обижен, а стенч грамма идет в архив. Критик же не имет права смягчать, он говорит правду, ка бы она ни была сурова. Создается илю­зия: все хвалят, а критик ругает, Значит, критик виноват, он заушатель. Когда я выступал с критикой повест B Герасимовой, мной руководили не бочные соображения, а любовь к советскй литературе. Прежнее руководство союза частенько пыталось приобрести какой-то дополнитель­ный авторитет на том, чтобы окаивать критику. 0 критиках привыкли говорить огулом. В руководящем алпарате союза нет н журналов.руководящем апларат со турных журналов нет ни одного критика Президиум должен сделать выводы из настроений, которые существуют в отно­шении критики, Еще раз оказать, что он сосредото-поачтоее нужно бить,-че поможет? Писать мы все равно будем, теории вопросыЯ запад­уде­вопросам.том, борьбе, тратедии, - «Литератур­чувствовать себя лучше не будем тлубоко убежден, что «Литерату критик» и «Литературное обозрение, но упрекнуть во многих недостатка, что они не освещали ряда назре вопросов, что предстоит еще многое ра работать, но нельзя упрекнуть в оту ств принципиальности. пере-Такую критику нужно приветствова и это поможет работе. Если это не бу понято сегодня, это будет понято завта а ммбудем продолжать работать. ( дисменты). Товарищи, ту речь тов. Фадеева, кото­рая опубликована в «Правде», я слышал до митинга. Она была произнесена на пар­Ход прений, показавший, что речь тов. Фадеева многими не понята, вынуждает меня ответить некоторым товарищам. Что касается тов. Макаренко, то я не могу многого сказать не потому, что мне нечего сказать, а потому, что над гробовой урной я не могу отвечать на его статью. Я могу только выразить глубокую скорбь по поводу того, что ответная статья тов. Макаренко не была своевре­меннопубликована, тогда я мог бы ветить, и все то приняло бы несколько иной характер. Сейчас я могу только сказать, что на­писал статью, в которой выразил свои взгляды на произведения Макаренко, не вижу, от чего мне нужно отказываться. Часто ссылаются на мнение читателя, Есть читатели и читатели. Мы никогда не были в отношении читателей хвости­стами. Почему, если человек заявляет, что он - читатель, то его мнение значит боль­ше, чем мнение критика или писателя? Вот тех читателей, которые вносят тические замечания в «Правле» по поводу то», я уважаю, а тех, которые хвалят плохую книгу, … я не уважаю и с ними не считаюсь. Фадеев. А нужен ли специальный к и­кри­тический журнал? Позвольте поговорить о журнале «Лите­ратурный критик» и его редакторе. впервые встретился с т. Розенталем в 1933 г. С тех пор я имел десятки случаев убедиться в последовательности и прин­ципиальности Розенталя, когда речь идет об интересах литературы, когда речь идет о том, чтобы выступить в защиту партий­литературно-политических принципов, нужен, особенно, если взглянуть на критические отделы наших притическиеотделы толстых журналов приближаются к нулю. Фадеев. Возможно, они были бы лучше, если бы не было специального критическо­го журнала, который все в себе чивает. Не думаю. вопросы и Существуют истории

Из речи умышленной наивности) полагают, что со­ветская литература мечтает о «добрень­ком» критике. А на самом деле советский писатель прежде всего ищет умного, последователь­ного критика. Мы здесь выслушали возражения пи­сателя Макаренко своему критику. К со­жалению, нет возможности зачитать здесь одновременно и статью критика. А почему это было бы полезно? Потому, что не в том дело, что Ф. Левин «зло» подошел к Макаренко, а в том, что тогда совершенно наглядно была бы ясна дис­пропорция между уровнем критика и меж­ду уровнем писателя. Насколько выше тот идейный и, если можно так выразиться, общекультурный уровень, на котором данном случае выступает писатель, поле­мизируя со своим критиком! И попытки зажать рот писателю, если он возражает критику - возражает не оскорбительно, а умно и принципиально, нередко диктуются желанием сохранить за тем или иным критиком место монопопи­ста и единственного законодателя литера­турных вкусов и оценок. Недавно «Литературный критик» одер­нул писателя Е. Петрова, когда тот пы­тался реабилитировать хорошую книгу пи­сателя Сергеева-Ценского «Севастопольская страда. Мы не склонны отрицать, что у Сергеева-Ценского были в прошлом серьезные идеологические ошибки; но мы недоумеваем, почему одновременно с одер­гиванием Е. Петрова за якобы «попусти­тельство» по отношению к Сергееву-Цен­скому в этом же номере нападают на критика Гурвича за то, что он, анализи­руя творческий путь писатета Платонова, говорит о глубоко ошибочной вещи этого автора - о повести «Впрок»? XVIII с езд партии с небывалой четко­стью и остротой поставия вопрос оо видуальном подходе к человеку, о береж­нотношении к кадрам, о борьбе с кле­ветой. А в литературной среде мы часто видим явления, которые подсудны почти по всем этим статьям. Вот один, не слишком радующий при­ем, который употребляют некоторые кри­тики, Совершенно не зная мнения читате­ля или, больше того, зная, что оценка чи­тателя противоположна оценке критика, все же смело говорится от имени этого читателя. («Советский читатель равно­душно пройдет мимо», «читатель отвер­нется», «читатель с возмущением» и т. д. и т. д. и т. д.). 1, например, никак не возражаю про­тив того, что моя последняя повесть мо­жет быть расценена тем или иным кри­тиком, как неудачная. Оценки ее различ­ны. Но я возражаю против недопустимого  га была написана, когда еще не было разговора о враге с партбилетом в карма­не, и в ней говорилось о тех, кто при помощи мимикрии вредил на всех участках советской жизни. Рапповская критика немедленно взвыла, что это махаевщина и что вообще непонятно, почему советский писатель берет такие темы, в то время, когда его долг выбирать «подлинно ак­туальные темы». Вторая книга была повесть «Жалость», о которой критик Усиевич писала, что это произведение пролетарского писателя, который в «памфлетно-острой форме» вы­полняет почетную задачу, - обнажает подлинное лицо, прикрывающегося идеями «гуманизма» классового врага. вВсе это, вопреки последующей ее статье, где говорится о совершенно но­вом, якобы ничего за плечами не имею­щем писателе, - было написано черным по белому. Еще больше «уточняет» этот прием кри­тик ф. Левин. В краткой статье оценивая мою последнюю повесть «Хитряяе глаза», он делает следующий замечательный вольт­вещи: «Панцырь и забрало» и «Жалость», критик говорит, что разбор «Хитрых глаз» вполне достаточен для апализа всех моих вещей, чем он со спорным успехом и за­нимается на протяжении остальных стра­ничек. Такой сильно «облегчающий» задачу критики прием менее всего способен об­легчить сложную творческую работу пи­сателя. А как часты случаи, когда то, что пред­советским читателем произвелениеоных советским читателем произведение», ло­жится мертвым грузом на библиотечные полки, а то, что также предварительно и безапелляционно об является «нелюбимым»,Да, горячо читается, живет не один или два года: проходит испытание целого ряда лет, как волнующее советского читателя, нуж­ное ему произведение. Заканчивая, должна сказать следующее. Эти наши разговоры, пусть резкие, пусть горячие, не могли бы быть два года тому назад и даже год тому назад. Мы подхо­дим к самым основным вопросам, о ко­торых нужно говорить. Мы должны гово­рить и спорить о такой сложной и, по­критики ной жалуй, самой основной вещи, как крите­рий так называемого художественного ка­чества.

Из речи тов. Н. Асеева

Товарищи, стало нестерпимой баналь­ностью считать критику враждебной, считать ее другим лагерем, на который нужно во что бы то ни стало нападать и в котором нужно искать слабые места. Поэтому мне не хочется говорить о том, что было слабым в докладе т. Розенталя. Мне хочется без всякой враждебности сжазать т. Розенталю следующее: вы гото­вились к этому докладу, обдумывали его, отвечаете за свои слова, но что нового дали вы мне - писателю? Бы привели пример Крымова? Мы и без а его знали, Я считаю,что у критика должны быть свои любимые имена, Кри­тик должен притти и сказать, что он зна­ет о таком-то новом писателе, что он дер­жит его на примете. Вы же сосредоточили внимание на бесспорных фамилиях, кото­рые сами себя доказали. А критика должна «доказать» тех, которые еще не нашли признания. (Аплодисменты). Остановлюсь на разговоре т. Розенталя о декадансе. В 1913 г. было очень туманное пред­ставление о декадентах. Думали, что это - люди с хвостами, лампы зажигают, ко­поть напускают.

менную монету» диалектический материа­лизм в литературе. А теперь заумно и не­понятно говорят о социалистическом реа­лизме. В реализме сосредоточены и импрес­сионистические краски, и новые синтакси­ческие возможности. Масса новых поня­тий вошло вместе с войной и революци­ей. Об этом мало пишут критики и в оценке новых произведений срезают все, что может вырваться за пределы уста­новленного. вопрос о чистоте языка, о мастерстве художника, о том, как сделана вещь, ка­кие слова выбирает писатель, как он сое­диняет их между собой, как и какую мысль он выражает, - все это не форма­листические устремления, а вопрос о ка­честве произведения, о мастерстве худож­ника. Может быть, вто-вибуль прекрасно пи­шет юниги о новых возможностях литера­туры, о новом ее выражении, но мы до сих пор их не видим. Что сказано о жан­ровых различиях? Опять повторени рение из старых учебников? А новое появляется. Что такое Хемин­гуэй? Записная книжка писателя? Обо всем этом нужно писать, и не только пи­сать, но и давать опенку. Почему я иногда волнуюсь и сержусь на критику! Потому что люди зачастую пишут по обязанности, а на самом деле относятся к данному явлению несерьезно или подходят с предвзятым мнением, и писатель натыкается на скользящую по­верхность, холодную и блестящую. Если равнодушен к произведению откинь го и пиши о том, за что ты хочешь воевать. А нас почему-то страшно боятся поле­мики. Допустим, писатель, сточки зрения кри­тики, делает ошибки. Но ведь ему не до­казывают, ему не говорят: почему ты так­то и так-то сделал? Нет, на него зама­хиваются. Нельзя так относиться друт к другу. И вот по этим вопросам о взаимоотно­шениях литературы и критики нужно го­ворить, нужно договориться до конца и вытоворить все претензии, которые мы имеем. Все мы заинтересованы в том, что­бы литература от этого выиграла. (Апло­дисменты.)

А что такое декаданс в литературе? Это то, что принижает литературу, принижает ее изобразительные средства, это то, что делает ее более однотонной, смазывающей все противоречия, все ее жизненные крас­ки и шероховатости, это то, что консер­вирует живое мясо жизни, или говорят настолько туманно, что в ис­тории литературы получается провал. Мо­лодежь думает, что существовали Пушкин, Некрасов, затем сразу - Маяковский и Лебедев-Кумач. А декадент Блок? А дека­дент Белый? А Ибсен? А Брюсов? Метер­линк? Можно ли замалчивать таких по­этов или говорить о них без достаточного знания поэзии?

литературы,

литературы, толстые советской

современной а

В «Литературном критике» зачастую очень неясно определяются понятия и представления об искусстве, - то это фи­лософские абстракции, то литературные ре­цепты. Помните, у нас обратили в «раз-

журналы

литературы, ляют полтора-два

листа этим «Литературный критик» имеет большие заслуги, которые упорно не желает видеть Тарасенков. Борьба с вульгарной социо­логией, борьба за тип героя, который в все растет и живает который эта трудности, и радости в

Это наше общее дело, и не врагами мы должны расстаться с критиками, не на­падать друг на друга огульно и грубо не­последовательно, а сообща бороться за сво­бодную от заушательства, на прямую, чест­ную, последовательную советскую критику.  ный

Литературная газета 2 № 23

имеет

борьба

велась

журнале

критик».