Москва-моя Давно уже всем сердцем я стремился к Москве, Но судьба всегда жестоко и не­ожиданно расстраивала мои планы. Еще в 1925 году, когда я, рабочий-булочник, только дилетантски занимался окульпту­рой, я был избран в состав первой ис­панской рабочей делегации в СССР. Но лиция Примо де Ривера, как только моя амилия была напечатана в газетной хро­ик немедленно арестовала мени, обви­меня в… грабеже. Так расстройлась моя первая поездка в Москву. В 1934 году мои товарищи, и в первую очередь Пасионария, усиленно советовали зне поосатьв Москах, севьвно ваяться устроены мои выставки (скульптурные и живописные) в Мадриде и других городах Ислании, Я с величайшим воодушевле­нием готовился к поездке, но вдруг водыхнуло астурийское восстание горня­ков, и мне пришлось принять непосред­ственное участие в вооруженной борьбе ис­панского пролетариата против падвигаю­щегося фашизма, началом гражданской войны 1936 го­да я, уже тогда профессиональный ху­дожник, вступил в ряды республиканской гвардии, а затем стал бойцом знаменито­го Пятого полка, которым командовал наш славный товарищ Листер. я в Москве. Но я себя не чув­ствую эмигрантом, Всем своим сознанием ощушаю, что борьба за республикан­кую Испанию не кончилась. Она переш­ла в новую фазу и приняла новый харак­тер, Борьба всего мирового пролетариата васвое освобождение, торжество социализ­ма в стране Советов, каждый новый шаг сссР к грядущему коммунистическому строю - это одновременно и борьба за освобождение Испании и ее героического прудового народа, Борьба продолжаетси, и победа впереди! Я говорю о Москве, как о своей второй родине. Для меня Москва стала, после непосредственного знакомства с нею, сино­нимом всего того, из чего складывается понятие родины у художника, работника искусства, Городской пейзаж и встреча с людьми, размышления над характером новой московской архит архитектуры и мое соб­ственное самочувствие в театре, куда я приглашен работать художником, факты И все это вместе взятое есть мое ощуще­ще­ние Москвы, второй моей родины. Поразил меня московский пейзаж не только своими древперусскими сооруже­ниями (Кремль и др.), но и своим но­вым, исключительно современным видом, Во всех концах Москвы идет интенсив­ный процесс нового строительства, Каж­дый день видишь, как меняется облик улицы, переулка, площади, какого-то куска города, и я говорю себе: - Вот, Альберто, ты присутствуешь при своеобразном процессе возникновения но­вого города будущего! Московские мосты! Есть какая-то необы­

Слово о неизвестном  ИВАН КАШКИН Если можно назвать критиком тех, для кого своеобразно толкуемый критический жанр не профессия, а средство самоутвер­ждения путем трезвой оценки чужого и своего творчества, тех, для кого критиче­ский жанр это не во что бы то ни стало критическая статья,тогда я хочу ввести в круг нашего внимания еще одного та­кого писателя, приведя несколько выска­зываний этого «неизвестного критика», Я беру на себя эту смелость, ибо если он даже и находился бы среди нас, он едва ли заговорил бы, потому что за всю свою жизнь он произнес только одну речь - крититесную речь против Пото­-Эрнест Хеминтуэй. замучен-Хемингуэй … путешественник, охотник, солдат … движется налегке, но на по­верку оказывается, что он довольно солид­но вооружен простым, но безотказно дей­ствующим оружием, В его книгах об охо­те, о бое быков сказано по вопросам ис­кусства немного, но сказано веско и мно­гое. Притом сказано самыми простыми словами. Видишь, что с этими мыслями писатель живет не один год и что они действительно помогают ему писать, опре делять свое место в американской литера­туре и яростно бороться за него «Что на свете труднее всего?» спра­шивает Хемингуэй и отвечает: «Нет труд­нее на свете занятия,чем стую честную прозу про человека… Но когда пишешь, это никогда не удается так хорошо, как ты мот и хотел бы. Это по­стоянный вызов и это самое трудное де­по из всех, какие мне приходилось де­лать. Поэтому я пищу. И я счастлив, когда это у меня выходит» Что надо писателю, чтобы написать та­кую прозу? -«Прозу без всяких фоку­сов, без всякото шарлатанства. Без всего того, что портится от времени». Заметьте это. Ведь у нас повелось обвинять Хемин­гузя именно в фокусах стилистических. Тогда как, по мненню Хемингузя, наме­ренный фокус «не имеет ничего общего с нарушением так называемых синтакси­ческих и грамматических правил для то­го, чтобы добиться результатов, которых иным путем добиться нельзя», а писать нужно смело. Что же надо писателю, чтобы написать прозу без шарлатанства? «Во-первых, площальо вление о том, что из этого можно сде­лать, и надо иметь совесть, такую же абсолютно неизменную, как метр-эталон чтобы человекимкооооаелядентами, оостре денежной за­стрретемления просто-Попробтите соеди­пре-аставьте великчловекажащооменным, живоворюелем Самометила, ное для него - ведь время бежит быст-ная ро - прожить долгую жизнь и довести работу до конца, Но мне бы хотелось, что­бы у нас был такой писатель и чтобымы могли прочесть его книги. Что вы сказа­ли? Может, поговорим о чем-нибудь дру­гом?» 1.

новая родина - все это выражает сказочный и фило­софский, реалистический и условный ха­рактер постановки, Михоэлс и Зускин - замечательные актеры Такой глубины и остроты, такого трагического пафоса мне не приходилось наблюдать в игре запад­ноевропейских актеров. И вот я в Цыганском театре «Ромен». На постановке пьесы моего соотечествен­ника и друга Федерико Гарсиа Лорки. В Испании автора «Кровавой свадьбы» счи­тают продолжателем традиции высокой трагедии Кальдерона, Тирсо де Молина, Лопе де Вега. Постановка пьес Лорки на оцено дело чревнычайно сложное, труд­театре, я глубоко сожалел, что рядом со мной нет автора пьесы (зверски ного фашистами «испанской фаланги»). Идея глубокого трагического конфликта двух любящих сердец - самое важное и характерное в пьесе - c необычайной четкостью воспроизведена на сцене цы­ганского театра. Я работаю художником в Камерном те­атре. Это дело для меня не новое. Я оформлял многие спектакли в рааличных театрах в Мадриде и в других городах Испании. Но в Испании, работая в те­атре, я внал только своего заказчика-ди­ректора, который относился ко мне, как к обыкновенной «рабочей силе». Всякие творческие интересы, художественные со­ображения театрального живописца вызы­вали в лучшем случае только ироническую улыбку или выражение досады со стороны руководителей театра,  В Камерном театре меня поразило то, что в создании спектакля принимает уча­стие весь коллектив, К моим указаниям, советам, замечаниям художника все, от режиссуры до рабочих костюмерной и ос­ветительных мастерских, относились с ве­личайшим вниманием, И я знаю, что Ка­мерный театр в этом отношении не пред­ставляет исключения, Такова общая кол­лективно-творческая атмосфера, царящая во всех советских театрахцарящая Я из ездил за свою жизнь много стран. Но и в Англии, и во Франции, Португа­лии, Африке я всегда чувствовал себя иностранцем, В Москве я чувствую себя так, как я бы себя чувствовал на своей родине. Я люблю ходить на Красную башни и рубиновые звезды над ними. Я любуюсь строгими и гармоническими очер­таниями мавзолея Ленина. Здесь народы Советской странысоорудииеоо памятник великому го стало анаменем прудящихоя и обездо­ленных всет ное какое величественное в своей те архитектурное сооружение! И кад красен ка го в мавзолее!Дух этот я себе - и дело Ленина находится в верных руках всего советского народа, ру­ководимого в его повседневной борьбе за торжество коммунизма великим и мудрым Сталиным  ему добиться господства над тесно спаян­ными демократиями, а только над дикта­турами, которые плетутся за его дикта­турой. Мы должны предостерегать не потому, это наше преимущественное право. В свободных странах есть проницательные есть людиискреновозм оди,есть поди, искренно возм возмущенные. о всех слоях, во всех партиях возникает это и подобает, сопротивление заразе.Как первыми в борьбе выступают люди не­в особенности писатели, по­зависимые, скольку они ставят культуру выше всего. Для писателей-эмигрантов высокая честь, что их привлекают к этой борьбе те, у которых есть своя страна и которые обра­с призывом к своему народу. Тут делается никаюих различий. С другой отороны, защитникам культуры нужен опыт тех, кто уже видел и знает, как уничтожается культура. Мы отнюдь не встречаем того пренебре­жения, с которым все еще могли бы эт­носиться к эмитрантам некоторые солидные граждане, отличающиеся поразительным непониманием мировых событий и своего собственного положения. Мы встречаем дружественную поддержку и с благодар­ностью отвечаем тем, чем можем: нашим словом. Наше слово будет иметь большее значе­ние, чем слово отдельного оратора, в той мере, в какой это возможно в настоящее время.

  

критике оценивает:Предельно лаконичны, скажем, разгово­ры ребят в рассказе «Отцы и сыновья». Предельно лаконичен творческий репортаж Хемингуэя, те фрагменты, которыми он перемежает рассказы сборника «В наше Хемингуэй доверяет своему читателю. Ош рассчитывает на творческое понимание лирического подтекста, понимание лако­низма и намеренных скачков через про­пущенное. время».

АЛЬБЕРТО САНЧЕС чайная легкость и красота в этих мош­ных фермах соединяющих два берега реки, носящей имя «Москва» Как-то я недавно шел по Каменному мосту и оста­новился, облокотившись о перила, чтобы взглянуть на весенний ледоход и на дальнюю городскую перспективу, Я уви­дел строительную площадку Дворца Со­ветов, Все выглядело совсем не парадно нсатой терратории, де вакладывется тельная будничность и вдохновляют меня, Сотни людей, воодушевленные идеями великих Ленина и Сталина, возводят осно­вание огромного дворца - на радость и пользу всего народа, всего трудящегося человечества. 

как он ето в последнем счете «В прежнее время быки обыкновенно бы­ли круннее, чем теперь, они были свире­пее, тяжелее, старше. Их рост искусствен­но не задерживали в угоду торреро, и они выходили на арену в возрасте от четырех до пяти лет, а не трех­четырехлетками сейчас, Матадоры проходили от шести до двенадцати лет ученичества, прежде чем стать остоящими маталороми. Это были умевшего пользоваться рогами. Но не­возможно теми приемами, которые выра­ботались в современном бое быков и ко­торыми вцервые стал пользоваться Хуан Бельмонте, изо дня вдень бороться с бы­ками, если это настоящие быки - ог­ромные, сильные, свирепые и проворные, знающие силу своих рогов и достигшие полного расцвета своих сил. Это слиш­ком опасно. И вот Бельмонте изобрелсвою технику… Современный бой быков воз­можен только благодаря вырождению бы­ков. Это во всех отношениях вырождаю­шееся искусство, и, как большинство яв­дений декадапса, оно достигает наиболь­шей пышности в период пашбо писавырождения».абольшегозывае. Можно понимать это просто как призыв к взыскательным художникам избирать себе достойного противника, Но основная мысль цитаты ясна: декадентское ио­кусство при всей своей внешней пышно­сти не способно разрешать и даже ста­вить те задачи, которые ставили перед собой классики реализма, Красивыми трю­ками, изученными приемами, декаденты, точь в точь, как нынешние матадоры, ис­кусно сглаживают трудности, а их вырождается и мельчает, как бык спе циально выращиваемый теперь на потре­бу измельчавшего матадора и нетребова­тельных зрителей, Не так хочет писать Хемингуай, как борется сейчас матадор быком-трехлеткой, Там шарлатанство и акробатика. А по законам «честной игры», которая и до сих пор импонирует Хемин-удар, гуэю, надо итти на риск борьбы с настоя­щим противником, с быком пятилетним. Надо ставить перед собой задачи большо­искусства, и Хемингуй, прямо этого Время решает все. Долгие годы Хемин­гуай ходил у нас в декадентах. Да! Не­которые достижения раннего Хемингузя хбе-были его победами в состязании с дека­победами, одержанными модер­низированным оружнем, но, как видим, у Хемингуэя скорее классиче­ские. Это прекрасно понимали опекавшие его мэтры-новаторы. «Он выглядит совре­но пахнет музеем», однажды за­вообще говоря, очень расположен­к нему Гертруда Стайн.

какКогда «Старый газетчик Хем» расска­вывает, что во время войны его телеграм­мы типа: «Кемаль утверждает не жег Омпрны диноваты трекно, подьлиннсь ва «Монументаль» примерно в таком ви­де, «В сегоднящнем конфиденциальномин­тервью с корреспондентом Monumental News Service Мустафа Кемаль паша ка­тегорически отрицал причастность турец­ких войск к сожжению Смирны. По сло­вам Кемаля, город подожгли части грече­ского арьергарда еще до того, как в не­го вступили первые турецкие отряды», так и кажется, что Хемингуэй бессоана­тельно противопоставляет крутое, сжатое намеренное косноязычие и лаконизм иных своих вещей пресному многословию мно­гих и многих современных ему писателей, «прежних фаворитов», как он их насмеш­Итак: писать нао нично, «Проза - архитектура, а не искуоство декоратора, и времена барокко прошли», пишет Хемингуэй, Но и у него самого архитектура очень разная, То это была архитектура дробной, подчеркнутой, пов­торяющейся детали, как в рассказе «До­ма». То это - изощренный звуковой и смысловой повтор в первом фрагменте «Кухня». А теперь это - архитектура величавой простоты в его посвящении: самаяцель«Американцам, павшим за Испанию». Со­поставляя былую сдержанность Хемингуэя степерешним его лаконичным пафосом, видишь, какой путь он прошел к утверж­дению: писать надо четко; без цветисто­сти, но с под емом. В трактате о бое быков мы читаем: «Цель боя - последний заключительный смертельная схватка человека с бы­ком, «момент истины», как его называют испанцы. И весь бой лишь подготовляет этот момент». Как мы видели, этот «мо­мент истины»- всего лишь красивая де­выращенного быка. К тому же были бы соблюдены все правила а кто кого одо­леет, это, с точки зрения любителей, не­важно. Но вот в творчестве Хемингузя по­является другой «момент истины»-момент атаки. «Вот момент, к которому готовятся все остальное время на войне. Момент, когда шесть человек идут вперед, навстре­чу омерти, идут по земле и каждым ша­гом утверждают: эта земля наша». Это уже не игра со смертью, это первый земля действительно стала нашей. действительно «идет туда, ку­да должен был итти, и делает, что дол­жен был делать». Он вместе с кинорежис­сером Ивенсом онимает и описывает то, «что должен был видеть», осуществляя этим свое последнее требование: писать надо, выполняя свой долг. шахматных состязаниях случается, что партию намеренно играют «на красо­ту». Партию ради партии, даже с риском проигрыша. Другие играют непременно «на выигрыш», Воля в обоих случаях ре­шает победу. И вот у Хемингуэя чаще всето, когда он хочет, чтобы партия была красиво выиграна и чтобы выигрыш по­шел на хорошее дело (скажем, санитар­ные автомобили или помощь испанским беженцам), он достигает и того и другого, он, как говорят шахматисты, выигрывает в «безупречном стиле» Вынгрывает, меж­ду прочим, и как писатель-критик, говоря­щий таким «ясным, точным языком, без стилевых пустот и без стилевых украше­ний». теперь каждым своим шагом утверждает: «да, эта земля наша». Вся земля с одинаково необходимыми для Хемингуэя картинами Прадо и охотой на буйволов, с уже преодоленными Джойсом и Флобером, и еще не достигнутыми Тол­стым и Стендалем, с вчерашними модер­нистскими увлечениями и сегодняшним друтиеустремлением к реализму и классике. Потому ли Хемингуэй хорошо пишет, он ясно­оценивает свои и чужие ве­щи, или потому ясно оценивает их, что он хороший писатель, но когда рассмот­ришь материал «Неизвестного критика» Хемингуэя, ясно одно: Хемингуэй не те оретик и не идеолог, но он писатель, трезво и критически воспринимающий свое дело, Можно надеяться, что если 40- летний писатель напишет те 3 романа и 25 рассказов, которые он нам обещал, - наверное, будут рядом с ними еще книги об охоте, или ином виде какого-нибудь жизленного искусства, в которых об ис­кусстве литературномбудет сказано не меньше, чем было сказано в его преж­них трактатах о бое быков и охоте. признакМожно надеяться, что он, и не пере­гружая себя чрезмерным багажом, все же обзаведется необходимой экипировкой и более отточенным критическиморужием; что он углубит и обоснует свои взгляды на искусство. И тогда можно будет из многих томов его превосходной «простой, честной прозы о человеке» отобрать то­ненькую книжку высказываний, которые оправдают, пока еще только намеренно заостренный в приложении к нему, тер­мин «писатель-критик».

Подлинный обетованный край, страна радостейэто для меня советский те­атр. перевидал еще далеко не все, что можно и должно смотреть в театрах Мо­сквы, но и виденное дало мне много впе­чатлений, Я видел в театре им, Вахтан­гова спектакль «Человек с ружьем». Игра Щукина и Симонова, создавших образы людей, которых я никогда не видел на таком непосредственно близком расстоя­нии от себя, потрясает Правда, появле­ние величайших вождей мировой револю­пии на подмостках сцены требует иной театральной обстановки, не столь ограни­ченной, камерной, как это по необходи­мости бывает в театре. Огромные массо­вые сцены, большое движение пространств и расстояний, то, что есть в кинофиль­мах о Ленине и Сталине, - необходимый органический компонент героических зре­лищ о вождях народов, о руководителях борьбы за революционное переустройство мира Своеобразные размышления охватили меня, когда я переступил порог Государ­ственного Еврейского театра в Москве. Более 400 лет тому назад испанская инк­визиция изгнала евреев из моей страны. Такой откровенной бескомпромиссной став­ки на физическое и культурное уничто­жение целого народа мир не знал от времен Торквемады до дней Гитлера и жил и Торквемаду и, я уверен, пережи­вет и нынешних правителей Берлина и Рима, Вот передо мной еврейские актеры, вот передо мной уголок еврейской социа­листической культуры, Разве это не оз­начает, что все живое, человеческое, про­тив чего ополчается фашизм современный, как и мракобесие прошлого, переживает своих гонителей, Человечество и культу­ра его бессмертны, фашизм - только звериная гримаса на лице отмирающих социальных классов, Декорации «Короля Лира» в Госете - это подлинно новое слово в области ху­дожественного оформления спектакля, Ле­стницы, колонны, деревянная скульптура 

Время решает все, Ведь если отвлечь­ся от ныне установившихся ваглядов как знать, не ходил ли у кого-нибудь в декадентах и Чехов периода «Чайки». Пу­скай реализм Хемингуэя - это пока еще реализм, крайне затрудненный оботаловкой калиталистического Запада, реализм су­дорожный и осложненный посторонними влияниями, чрезмерно склонный к импрВ снонистическому детализированию. Но раз­ве просто было «простое, как мычание», Маяковского? Важно начало творчества основное устремление, а оно ведет Хемин­гузя к реализму. Хемингуэй прошел подготовительную школу мастерства в ученичестве у Флобе­ра, по жизненной школой стала для него война и работа репортера, а универ­ситетом - сопоставление двух войн, сде­данное уже в те годы, когда Хемингузй находился среди бойцов за свободу испан­ского народа. Хемингуэй постепенно выработал свою нелегкую, но в последнем счете, простую; сдержанную, но глубокую - и всегда пер-Хеминтуәй то фальши, компромиоса и подделки.  И дальше: «Если писатель-прозаик хо­рошо знает то, о чем он пишет, он мо­жет опустить многое из того, что знает, и если он пишет правдиво, читатель по­чувствует все опущенное так же сильно, как если бы писатель сказал об этом, Ве­личавость движения айсберта в том, что он только на одну девятую возвышается поверхностью воды. Писатель, кото­рый многое опускает по незналию, про­сто оставляет пустые места». Вот несколько простых, но вечно новых требований, к которым он приходит: «Во­ли писатель пишет ясно, каждый может заметить, когда он фальшивит. Если же он напускает тумана, чтобы уклониться от прямото утверждения, - то его фальшь обнаруживается не так легко, и писатели, которые болеют той же болезнью, будут превозносить его из чувства само­сохранения». Итак: писать надо ясно.что Такая манера письма и такая поэтика намека требуют от читателя творческого восприятия и еще тото, что Толстой в своем обращении к читателям «Детства» называет пониманием, «Главный понимающих людей это приятность в от­ношениях-им не нужно ничего уяснять, толковать и можно о полной уверенно­стью передавать мысли, самые неясные по выражению, Есть такие тонкие, неулови­мые отношения чувства, для которых нет ясного выражения, но которые понимают­ся очень ясно. Об этих-то чувствах и от­ношениях можно омело намекать, услов­ленными словами говорить с ними. Итак главное требование мое-понимание». НА НЬЮ-ЙОРКСКОЙ ВЫСТАВКЕ уста-Посетители выставки узнают, что в те­чение 1987 года в СССР было издано 118 миллионов книг художественной литера­туры. Они узнают также, что за послед­ние три года книги Горького изданы ти­ражом 9.151.612 экземпляров и на 49 языков народов СССР, а книги Пуш­кина, переведенные на 64 языка, вышли в количестве 21.268.457 экземпляров. ки», «Дети Севера» и «Счастливое дет­ство». Любопытны сведения о детской литера­туре: в 1913 г. в России вышло 7 млн. детских книг. В 1937 г. в 66 миллионов. В пентре стенда вовле макета Библио­теки Ленина, сделанного из черного и бе­лого мрамора, будут расположены сведе­ния о книжных фондах ССОF, количестве библиотек и росте их читателей. * M. ЖЕЛЕЗНОВА ** В начале мая выходит из печати спе­циальный номер журнала «Интернацио­нальная литература» на английском язы­Выход опециального номера журнала

Который раз течение мыслей Хемингуэя об искусстве прерывает эта горькая реп­лика, обращенная то к старой лади, то к еще нестарому джентльмену-охотнику, с которыми ему приходится дискутировать об искусстве. Что ж, если разговор не на­лаживается, если договорить то, он думает, с кем что Хемингуею не -- ничего не поделаешь. Поговорим о другом. О том, как он учился писать такую прозу: «Все горе наших прежних фавори­тов, - говорит Хемингуэй, - что они слишком поздно занялись своим образо­ванием, Теперь они уже не успеют на­учиться тому, что человек должен узнать, прежде чем он умрет… Сначала надо изу­чить то, о чем пишешь, потом надо на­учиться писать. На то и другое уходит вся жизнь». Хеминтуэй рано начал учиться и вое время учился литературному мастер­ству очень своеобраано, наблюдая, скажем,

Серия книг, которая начинается этим сборником, будет состоять из произвеле­вий немецких эмигрантов, но выходит она по инициативе Международной ассоциации писателей для защиты культуры. Культуру можно защищать теперь толь­ко международными силами. Варварство, распространяемое германским режимом по всему миру, утвердилось на слишком шом пространстве. Отдельная напиональ­ная культура не может с успехом ему противостоять. Поэтому мы должны спло­ТИтЬСЯ. Не мы одни, писатели, делаем попытку сплотиться, и наша попытка тоже еше не завершилась полным успехом. С большим или меньшим успехом елиного фронта тив варварского гитлеризма добились ле­вые партии во всех демократических стра­нах. Освободительная борьба немцев геро­ически ведется теперь во мраке подполья,р пока, наконец, дневной свет не наступит и для нее. Демократические страны будут вынуж­дены образовать единый блок, если только они хотят сохранить свое существование. Государство и отдельное лицо должны при­наллежать теперь к единой мировой партии свободы, или впредь они не смогут оказы­вать влияния на ход исторических собы­ТИЙ. Заметили ли вы, что ценность принад­лежности к той или иной национальности понижается на наших глазах. Она начала падать с тех пор, как все нации стали равны для обнаглевшего мирового дикта­тора, который намерен уничтожить и по­работить их. Какое значение имеет для английского 

ГЕНРИХ МАНН 

моряка, когда-то являвшегося типом само-что го гордого человека, то, что он англича­нинт Вго судно, английское судно, топят евстныеираыОалуееялюди, боль-нейзвестные» пираты.н жалуется, и его собственное правительство не признает его прав. Что еще худшее могло ожидать его, даже если бы за ним не стояло му­он был жественной нации, даже если бы эмигрантом? Вчера еще люди были полноправными гражданами своей страны, но наступил про-щаются владели, обратилось в ничто. Не имеет уже особого значения, будут ли они тер-не пеливо ждать своей участи в собственной стране или отправятся на чужбину, кото­может бт болео пегостепрнимной чем их родина. Подлая ненависть к евреям, антиком­мунистическое суеверие готовы проник­нуть в те страны, которые до сих пор вы­соко стояли над этим. Кажется, что нации в наше время не могут больше устоять против плохих примеров. Они готовно предоставляют каждому государству иметь такой режим, который подходит для его населения, но применяют этот принцип не к Испанской республике, хотя народ за нее, а, скорее, к Гитлеру, против которо­го большая часть немецкого народа. Просвещенные нации отказываются от вмешательства в дела варвара, и вскоре зараза проникнет к ним. Они не вмеши­ваются, а он вмешивается во все, уже от одного вида его слабеет самосознание ци­вилизованных людей, и они считают, что все изменения, происходящие у них это их дело. Нет, это дело его рук. Толь-

Мы видели, почему Хемингуэй избрал об ектом изучения бой быков, посмотрим, мого факта, описание тех вещей и явле­ний, которые вызывали пережитую вами эмоцию. Передать подлинное явление, по­следовательность фактов и действий, вы­зывающих эмоцию, и добиться, чтобы впе­чатление оставалось попрежнему сильным через год или через десять лет, а при уда­че и закреплении достаточно четком - даже навсегда, - мне никак не удава­лось, и я прилагал все усилия, чтобы до­биться этото, Когда кончилась война, единственно, где нам можно было видеть жизнь и смерть, т. e. насильственную смерть, был бой быков, и вот мне очень хотелось изучить его. Я учился пи-над сать сначала о самых простых явлениях, а одно из самых простых и самых значи­тельных явлений-пасильственная смерть. Это одна из тех вещей, о которых стоит писать». Для того, чтобы так учиться, нужно быть способным учеником. Хемингуэй это знает, он говорит: «Стендаль видел вой­ну, и Наполеон научил его писать. Он учил тогда всех, но больше никто не на­учился». 1 Цитаты взяты из высказываний Хе­мингуэя об искусстве, публикуемых в раз­вернутом виде в № 1 «Московского альма­наха».

Мы товорим: будьте мужественны! Со­противляйтесь бедствию, пока оно открыто не обрушилось на вас. Там, у нас на ро­дине, тоже есть народ, и он, жертва бедствия, яростно обрушившегося на него, должен будет когда-нибудь осознать себя, Мы хотим сделать с нашей стороны все, чтобы вселить в народ мужество для пред­стоящего его освобождения.  так на влияние

Предисловие к сборнику его статей под заглавием «Мужество», вышедшему в но-

вом немецком антифашистском изд-ве в ко так, а не иначе, смог он, наконеп, до­Париже «10 мая». Ч У В СТВ от себя и биться господства. Никогда не удавалось А  де

ЛИТЕРАТУРА

ХУДОЖЕСТВЕННАЯ

Но вот что вас, наверное, рассмешит. Я не боюсь быть убитым сразу и на смерть. Меня угнетает перспектива медленных страданий. Я никогда не отличался способ­ностью переносить длительную боль. Но я стараююсь себя, диспиплинировать в этом и был бы очень благодарен за несколько теплых, ободряющих слов от советских друзей. возникщиеотношении Прка же вам, вероятно, хочется знать о моих текущих литературных делах. Я сейчас работаю над двумя книгами. 1) «Борцы с природой», Это будет крат­кий обзор деятельности нашего правитель­ства и его безуспешных попыток разре­шить тяжелую проблему безработипы. Я указываю также пути, которые могли бы привести разрешению втой проблемы, дале в устовиях нашей (несколько видо­измененной) капиталистической системы. конечно, улыбнетесь и скажете (и, наверное, будете правы), что это совер­шенно безнадежное дело! 2) «Долголетие», Это произведение более широкого масштаба, являющееся как бы продолжением «Борьбы за жизнь». Первая и последняя главы уже написаны, Остается вложить между ними еще десять глав, что потребует, примерно, около года работы. «Борцов с природой» предполагаю закон­чить в ноябре. Уэй-Робин, Холенд, Мичиган.

Сеголня утром сквозь восемь окон мое­го кабинета я смотрю на необ ятную ширь озера Мичиган, сплошь покрытого айсбер­гами и пловучими льдинами. Эта картина напоминает мне поразительный советский фильм о Папанине и его товарищах Арктике. Недавно мы с женой смотрели этот фильм, Я еще ни разу не видел же­ну мою плачущей в кино, но этот фильм заставил ее прослезиться. Это были хо­рошие слезы радости при виде могущест­ва «человека в борьбе с природой». Так, между прочим, будет называться новая книга, над которой я сейчас работаю. Много времени мне приходится уделять какже проекту перестройки здравоохране­который изложен в заключительной части «Борьбы за жизнь». Уже тогда мои друзья высказыв­азывали сомнение в успехе нашего предприятия, поскольку Америка стоит перед новым кризисом. Сомнения эти адались, Однако д-р Парран (руково­ьнашего здравоохранения) и я нее рестаем гнуть свою линию. И должен ска­зать, что этот вопрос повидимому будет лючен в повестку предстоящей сессии конгресса США. Мюнхенская катастрофа сильно повре­дила народному движению в СШа. как камень, брошенный в тихую воду, дает 4 Литературная газета … № 24

КРЮИ

ПОЛЬ

«Маяковский начинается», рассказы М. Пришвина, Д. Бергельсона, А. Платонова, стихотворения Джамбула, Янки Купала. А. Твардовского, фольклорные стихи и песни о Сталинской Конституции. В журнале также печатаются статьи: A. М. Горького «Об искусстве», Г. Лукача переведен«Социалистический реализм», статьи о пи­сателях А. Толстом, М. Шолохове, Джам­буле, А, Корнейчуке, статья американско­го журналиста Л. Грулио «О советской прессе». Советскому искусству журнал посвя­щает: статьи - И. Альтмана «Театраль ва «Красноврменский ансамбллнр пляски ансмоть песни Т. Рокотова «Фильмы о советском патрио­тизме», М. Рейзена «Путь оперного певца», В особом разделе журнала печатаются очерки о новой советской интеллигенции В. Катаева (о Марии Демченко), В. Шклов­ского («Прасковья Пичугина»), статья знат­ного шахтера стахановца Д. Концедалова сак я стал советским интеллигентом» и других материалов номера нужно от­метить: мысли об американской литерату­ре и культуре писателей Вс. Вишневского, Л. Леонова, Петрова, Ф. Гладкова, Ян­Купала, В. Инбер, Вл. Лидина, статьк Прокофьева «Музыкальная Америка». A. КР.

Верхнюю часть стенда украсят портре­ты Пушкина, Л. Толстого, Горького, Ру­ставели, Шевченко, Маяковского, Ал, Тол­стого, Шолохова и Джамбула. Боковые части стенда также будут заняты портре­тами классиков русской и иностранной литературы. Под каждым портретом бу­дут помещены характеристика писателя и сведения о тиражах его книг за послед­ние три года. На всемирной выставке в Нью-Иорке в зале советской печати, где будет предста­впсна вся пресса Советского Союза, навливается стенд художественной лите­ратуры, В павильоне СССР будут представлены изданные за последнее время произведе­ния советских писателей и поэтов: Э. Ба­грицкого, Самеда Вургуна, В. Вишневско­го, Ш. Дадиани, И. Ильфа и Е. Петрова, M. Зощенко, В Катаева, А. Корнейчука, Я. Купала, В. Лебедева-Кумача, П. Пав­ленко, С. Стальского, А. Новикова-Прибоя, А. Фадеева, К. Федина, П. Тычины. Стенд детской литературы украсят ин­крустированные картины «Ленин среди детей» и «Сталин среди детей», сделан­ке.

круги,

разбегающиеся демократии уже

далеко удушении

ции

шей страны и оказали свое на исход ноябрьских выборов 1938 года и на деятельность конгресса, враждебно настроенного к Рузвельту. мое обективное мнение … как я ни стараюсь убедить себя в противном, что фашизм поднимает голову в нашей стране. (Вы понимаете, конечно, что не надолго). Усиление фашизма в США не­сомненно было бы катастрофой и лично для меня, потому что по своему темпера­менту я не гожусь для конспиративной работы. Я намерен сражаться с приспеш­никами лжи и смерти открыто, с подня-Вы, тым забралом. вы знаете, к чему это ведет. Меня не печалит мысль о предстоящем испытании. Бизнь мне всетда улыбалась. Слова, сказанные в книге «Стоит ли им жить?», еще не умерли во мне. Мне стыд­но жить так спокойно, счастливо и сыт­но, когда вокруг царит столько ужасных страданий. И если пробьет час, котда про­тивникам фашистской системы лжи и смер­ти придется встать и сказать свое слово, у меня хватит, надеюсь, мужества быть первым и в первых рядах.

ные из редких пород дорогого дерева. приурочен к открытию всемирной выстав-Из Портреты А. С. ки в Нью-Йорке. Барто, К, Чуковского, Маршака, C. Михалкова, М. Ильина, О.

В журнале печатаются отрывки из но-

Перовской и Л. Квитко займут верхнюю вых романов и поэм, рассказы, стихи со­часть стенда. дут также и книги, написанные и офор­мленные самими детьми, - «Мы из Игар­Среди книг для детей бу­ветских писателей, в том числе отрывоки из четвертой книги «Тихого Дона» М. ШC. лохова, отрывок из поэмы H. Асеева