Шевченковский а года «Гайдамаки». зарь», ДО КЛ в 1841 Тогда конце поэма АД ге­го­выходит В 1842 С чувством огромного волнения я вы­ступаю, товарищи, перед вами с докладом о жизни и деятельности Тараса Григорь­евича Шевченко - великого сына родной Укранны, нашего гениального писателя, отца новой украинской литературы. Всесоюзный пленум писателей, посвя­щенный 125-летнему юбилею великого коб­заря Украины, есть ярчайший факт торже­ства ленинско-сталинской национальной политики, торжества непоколебимой сталин­ской дружбы народов нашей могучей ро­Свободный советский народ стал единым хозяином и наследником всех достижений ценностей передовой прогрессивной культуры прошлых веков. Все народы Со­ветского Союза с огромной любовью и ува­жением относятся к пламенным борцам, которые в темную, зловещую ночь царско­по своеволия поднимали знамя борьбы, вонимали свой голос на защиту трудового вбездоленного народа от жестоких крепо­стников, жестоких деспотов. Плменным борцом, революционером-де­мократом был великий поэт украинского народа Тарас Шевченко. Это он вместе с великими русскими революционерами-де­кекратами Герценом, Чернышевским, Доб­ролюбовым звал народ на борьбу с самодер­жавием, которое превратило бывшую Рос­сию в тюрьму народов. Художественным словом, всем своим су­шеством Тарас Григорьевич принадлежал украинскому трудовому народу. Это Шев­ченко среди темноты и варварства выска­залто, что шло из глубины народных сердец, что наполняло верой миллионы уг­негенных. Не вмирае душа наша, Не вмирае воля. Эта воля, счастливая солнечная жизнь, которой мечтали миллионы, о которой кечтал Шевченко, стали народным достоя­после Великой Октябрьской револю­ш осуществленной под руководством гениальных вождей Владимира Ильича Іенина и Иосифа Виссарионовича Сталина. Братская дружба с лучшими носителями осободительной мысли великого русского народа окрыляла Тараса Григорьевича и формулировала его интернациональное соз­кание, закаляла его в борьбе с царизмом. Все огромное наследие Шевченко, его позия и проза, его дневник, письма, на­чикая от его патетических страстных строк гениальных поэм до глубокой ин­тимной лирики поэта, - все пронизано и насыщено любовью к обездоленным и ненавистью к эксплоататорам. Гневные слова Шевченко звали в бой против ца­ризма, против панов украинских, поль­ских, русских: …Вставайте, Қайдани порвіте І вражою злою кров ю Волю окропіте. («Заповіт»). В героической поэме «Тайдамаки», во мних стихах Шевченко высказывал ве­лкий гнев народа к польским угнетате­Шевченко ненавидел украинских па­нв, либералов, националистов, которые пытыись оторвать гениального поэта от переговых людей русского народа. Шевчен­во искал и находил друзей среди передо­ыхлюдей Украины, среди передовых лю­ей России. Он глубоко уважал Герцена, Чернышевского, Добролюбова. В них он вашел сподвижников, товарищей по борь­e. Велние русские революционеры-демо­гаты идейно были самыми близкими пузями Тараса Григорьевича Шевченко. Цередовые люди русского народа видели в Швченко гениального художника, выра­мтеля народных дум и чаяний. В то время, когда украинские паны, шералы Кулиш, Мартос и другие изме­висвоему народу, великие русские де­икраты поднимали свой голос за свободу кранны, за ее культуру, за ее язык. пародные думы, чаяния и стремления идля Шевченко тем родником, который держивал в нем пламенный огонь, угасавший в душе его с юных лет и ипоследних минут тяжелой жизни поэта. ын крепостного, в родной Кирилловке мальчиком каждый день видел он ною, работу тяжкую», видел, как ьще молодою в могилу нужда та пра­поожили», как отец, «не витримав и долі, вмер на панщині», братья же панщину ходили, поки лоби ім по­», дства Шевченко любил природу склонность к рисованию. Когда по­к заметил большую одаренность сво­ка,он решил в Петербурге за­трактовать его на 4 года к живопис­дел мастеру Ширяеву, чтобы сделать своего дворового художника, Это в Ширяева Шевченко впервые имел ожность учиться живописи. Наука его тижелой. Приходилось исполнять ные малярские работы. ченко вспоминает, как одес­свободное время только ночью, ходил в Летний сад и рисовал покоися онс мовестивы аником Иваном Сошенко. Сошенко по­оия его с выдающимися деятелями всры: Жуковским, Венециа Брюдловым, которые высоко оце­тувжественный талант Шевченко и лсьпелью освободить его от крепо­неволи. Брюллов и Венецианов, пос­мгих переговоров с помещиком Энгель­том, вырвали рвали у него согласие на осво­ане Шевченко. За волю поэта Эн­требовал 2500 рублей. Брюллов портрет Жуковского, портрет этот ыгран в лотерею, и 22 апреля ода выкупили Шевченко на волю. общество поощрения художеств» за­о Тараса Григорьевича пенсионером, он стал одним из любимых уче­товарищей Брюллова. В богатой ке Брюллова Шевченко знакомится нияци Гомера, Шиллера, Валь­на, Пушкина и других выдающих­ей, изучает историю Греции, враины. Он слушал курсы ряда злогии, физики, физиологии, изу­афранцузский язык, посещает петер­е театры. Ширяева Шевченко делает пер­турные пробы, начал писать на и русском языках. Поэт пи­ину-Черницю» «Утоплену», Он работает над русской дра­Слепая красавица». 1840 году выходит из печати «Коб-

пленум

правления У Ч НЕЙ

Ссп

ТОв. Царский

А.

КОР

КА

роическая в лу из

прозе. Он также верит в безжизненную прелесть тощего немецкого, длинного идеа­ла, как и покойный В. А. Жуковский». И дальше Шевченко вспоминает, как в 1839 году Жуковский, возвратясь из Гер­мании, привез произведения Корнелиуса, Гесса и других светил мюнхенской школы живописи. Он призывал Шевченко и Ште­ренберга учиться у них. Об этом Шевчен­ко пишет: «…что мы увидели в этой ог­ромной развернувшейся перед нами порт­фели! Длинных, безжизненных мадонн, окруженных тощими готическими херуви­мами… До какой степени, однако, поме­шались эти немецкие идеалисты-живопис­цы». Резко отрицательное отношение Шевчен­ко к творчеству Корнелиуса и Гесса тог­да обидело Жуковского. Читая книти Либельта, Шевченко через несколько дней снова заносит в дневник свои впечатления. 11 июля он пишет: «Возвратившись на огород, я, по обыкно­вению, до обеда лежал под своей любимой вербою и читал Либельта. Сегодня и Ли­бельт мне показался умеренным идеали­стом и более похожим на человека с те­лом, нежели на бесплотного немца. В од­ном месте он (разумеется, осторожно) до­казывает, что воля и сила духа не может проявиться без материи. Либельт реши­тельно похорошел в моих глазах, по он все-таки школяр». на следующий день пишет: «Ли­бельт, например, весьма справедливо заме­чает и высказывает эту, правда, не сов­сем моложавую истину коротко, изящного и ясно: что религия у древних и новых народов всегда была источником и двига­телем изящных искусств. Это верно, в вот это так, не совсем. Он, например, человека-творца ставит выше натуры тому. дескать, что природа действует в указанных неизменных пределах, а чело­век-твореп ничем не ограничен в своем создании, Так ли это? Мне кажется, что свободный художник настолько же ограни-мах чен окружающей его природой, насколько природа ограничена своими вечными не­изменными законами. A попробуй этот свободный твореп на волос отступить от вечной красавицы-природы, он делается богоотступником, нравственным уродом, подобным Корнелиусу и Бруни. Я не говорю о датеротипном подражании приро­де. Тогда бы не было искусства, не было бы творчества, не было бы истинных ху­дожников, а были бы только портретисты в роде Зарянка». Современник Шевченко, художник Сер­гей Константинович Зарянко был известен своей манерой точно копировать оригинал. Этим об ясняется отрицательное отношение Шевченко к нему, так как он свое ис­кусство подчинял дагеротипии, т. 8. фо­тографии. Критикуя Либельта. Шевченко вылвига­ет интересную проблему - художник и природа, отрипая идеалистическое понима­ние миссии художника, что хуложник есть явление, стоящее над природой. Шевченко ставит отношение художника к природе на реальную основу. Художник не должен отступать от природы. Приро­да - основа творчества художника. Но тут же поэт предостерегает от дагероти­пии, которая исключает активное творче­ство человека-художника. «Если бы эти безжизненные ученые вс­тетики, - пишет Шевченко, - эти хи­рурги прекрасного, вместо теории писали историю изящных искусств, тут была бы очевидная польза. Вазари переживет пе­лые легионы либельтов». И действительно, Джорджио Вазари пе­режилибельтов, и сегодня его книга есть прекрасный источник по истории искусств эпохи Возрождения. В предисловии ко второму изданию «Кобзаря» Шевченко так определяет роль писателя: «Чтобы знать людей, нужно по­жить с ними, а чтобы о них писать - нужно самому стать человеком а не бума­гомарателем. Вот тогда пишите и печа­тайте, и тогда труд ваш будет трудом чест­ным». Природа, живой человек. человек-бореп, реальность были основой творчества Шев­ченко, его мировоззрения. Шевченко был патриотом украинокого народа. Его гневное слово, священная не­нависть были обращены против поработи­телей. Но Шевченко, выступая против польских панов, против царизма, понимал смысл освободительных войн не только украинского народа, но и русского. Он глубоко понимал общность судьбы двух великих народов - русского и украин­ского в войне с Наполеоном, В повести «Близнецы» мы находим за­мечательные строки, Шевченко пишет: «Быстро приближался событиями чре­ватый 1812 год, а юному Сокире кон­чился 19-й со дня рождения. Наконеп разрешился от бремени своими чудовищ­ными чадами страшный 12 год, Как жерт­ва всесожжения вспыхнула святая белока­менная. Из конца в конец по всему парству раздалея клич, чтобы выколили стар и клвд залиивять вражескою кровью судорожный клич и до пределов нашей мирной Украины. Зашевелилась она, моя родная мати, зашевелилось охочеконное и охочепешее ополчение малороссий­ское. Не выдержал мой юноша, разбил псалтырь и гусли, бежал и в городе Пи­рятине записался в полк под начало пи­рятинского полковника Николая Свички… Назначив юноше первый уряд, полковник Свичка с полком своим выступил из главного города Пирятина на супротивно­го галла и на двадесят язык. Когда кро­вавые события пришли к желанному кон­цу и зубастого французского зверя запер­ли в аглицкую конуру, то и наше слав­ное воинство разбрелося по хуторам и се­лам и сложив доспехи бранные, взялося за плуги рала». Шевченко зубастым зверем назвал интервента Наполеона. Поэтический талант Шевченко был за­мечателен своей многогранностью. Глубо­чайшая лирика, эпос, сатира, ирония, сар­казм, его стилистическая разносторонность, к великому сожалению, до сих пор еще недостаточно изучены нашими литературо­ведами. край-Шевченкобыл основоположником новой украинской литературы, создателем ново­го украинского литературного языка, ко­торый корнями своими уходил в живой

сатрап гене­рал-тубернаторБибиков в 1839 году вынужден был признать,что «здешние помещики и посесоры управляют крестьянами бесчеловеч-

журнале драмы, над «Тризна».

народный язык. Квитко-Основьяненко, Кот­ляревский и другие в украинской лите­ратуре впервые отошли от старославянско­го украинского языка и обратились к на­родным сказкам, песням. Но они не смог­ли создать тот литературный язык, кото­рый питал целые поколения украинских литераторов, был образцом для них. Шевченко в украинской литературе, как Пушкин в русской литературе, создал под­линный литературный язык украинского народа. В произведениях Шевченко впер­вые украинский язык зазвучал с необы­чайной силой, Шевченко своим величай­шим талантом раскрыл неисчерпаемые бо­гатства народной речи. Он постиг плени­тельную музыкальность украинского слова. Великая простота языка Шевченко, точ­ность, необыкновенная музыкальность, му­жественное звучание до сих пор остаются для советских писателей Украины неис­черпаемым источником и образцом вели­чайшей работы поэта над словом. Шевченко любил народное слово, соби­рал и записывал народные сказки, песни, легенды. Шевченко принес в украинскую литературу новую тематику. Творчество Шевченко поражает пиротой диапазона, богатством жанров и форм: В его творчестве впервые с огромной силой зазвучали идеи гуманизма, прогресса. Шев­ченко открыл новые горизонты перед ук­раинской литературой. В его произведе­ниях политическая сатира, особенно поэ­ма «Сон», прозвучала как грозный при­говор даризму. Поэма «Сон» безусловно стоит на уровне знаменитого сатирическо­го произведения Гейне «Германия». Народность великого поэта не только в том, что он блестяще знал народный язык и смело, как воватор, вводил его в поэ­зию, но и в том, и это главное, что Шев по-ченко был властителем дум, что он B своих произведениях поставил ряд острей­ших животрепещущих проблем, волновав­ших парод, что в его произведения при­шел новый герой, герой-борец, что в поз­своих он показал силу, красоту, гор­дость, непоколебимость, величайшее до­стоинство, мужество и мощь народа. В поэме «Кавказ» Шевченко уподобляет народ легендарному Прометею: За горами горы, тучами покрыты, басеяны горем, кровию облиты. Спокон века Прометея Там орел карает, Что ни день, долбит он ребра, Сердце разбивает, Разбивает, да не выпьет Крови животворной, Вновь и вновь смеется сердце И живет упорно. Идуша не гибнет наша, Не слабеет воля, Ненасытный не распашет На дне моря поля. Не скует души бессмертной, Не осилит слова… (Перевод I. Антокольского) Шевченко стоял на голову выше сов­ременного ему поколения. Он смотрел да­леко вперед, его глаза жадно искали ту силу, которая разрушит бесправие и де­спотию. И он, великий человек своего вре­мени, подлинный властитель дум народа, интуитивно ее чувствовал, Возвращаясь из ссылки на пароходе «Князь Пожарский», Шевченко слушает скрипача и, взволнованный его прекрасной  игрой, записывает в дневник: глубокоМатериализм Шевченко в критике Ли­бельта, его высказывания в других местах, критический реализм в творчестве, его социально-политические высказывания в данном месте о роли машины, которая пожрет помещиков и капиталистов, ссылка на французских энциклопедистов, все это далоповод некоторым горе-теоретикам до­казывать, что Шевченко был пролетар­ским революционером, последовательным материалистом в нашем понимании. Эти теоретики в кавычках-жалкие ученики вульгаризатора Покровского и его школки. Покровский в прокламации «Молодой Рос­сии» в 60-х годах видел истоки событий сни в 60-х голах видел петоки собычий чева Подровекий ны. Такие же взгляды вульгарные, кото­рые ничего общего не имеют с марксизмом, высказывали некоторые украинские лите­ратуроведы-вульгаризаторы, анализируя мировоззрение Шевченко. «Благодарю тебя, крепостной Паганини. Благодарю тебя, мой случайный, мой бла­городный! Из твоей бедной скрипки выле­тают стоны поруганной крепостней ду­ши и сливаются в один протяжный, мрач­ный, глубокий стон миллионов крепост­ных душ. Скоро ли долетят эти пронзи­тельные вопли до твоего свинпювого уха, наш празедный, неумолимый, неублажи­мый боже? Под влиянием скорбных, во­пиющих звуков этого бедного вольноотпу­щенника, пароход в ночном погребальном покое мне представляется каким-то от­ромным, глухоревущим чудовищем с рас­крытой, огромной пастью, готовою прогло­тить помещиков-инквизиторов. Великий Фультон! И великий Уатт! Ваше молодое, не по дням, а по часам растущее дитя в скором времени пожрет кнуты, престолы и короны, а дипломатами и помещиками только закусит, побалуется, как школьник леденцом. То, что начали во Франции энциклопедисты, то довершит на всей на­шей планете ваше колоссальное гениаль­ное дитя. Мое пророчество несомненно». Величие Шевченко, его литературное наследие, его пламенное сердце борца, де­мократа-революционера, его преданность трудовому народу, его героическая борьоа против царизма, против помещиков укра­инских, русских, польских, его гневные слова, как и вся его каторжная жизнь, не требуют никаких прикрас, извращений исторической перспективы, Шевченко не был пролетарским револю­ционером и не мог им быть. Шевченко не был марксистом-революционером и не мог им быть, потому что он жил в эпоху, ко­торую так гениально показал нам в своих произведениях Владимир Ильич Ленин, характеризуя мировоззрение Чернышев­ского, идейного друга великого украинско­го поэта, демократа-революционера. Ленин писал о Чернышевском: Окончание см. на 4 стр. Литературная газета № 25 

«Маяк»

появляется на же

отрывок русском языке, Шевченко ра-

написанной Гайдай». русскими

«Никита ботает

поэмами:

«Слепая»,

В начале 40-х годов мы видим Шевчен-

ко в кругу передовых людей русской культуры. B 1843 году Шевченко возвращается на Украину. но». Все увеличивающийся крепостной гнет, раз­нузданность, жестокость гу на ша­видит не взором каждом разнузданный Грустные, Ни поэта. помещиков приводили к массовым восстаниям крестьян. В 40-х годах по всей Русской импе­рии бытодо 400 кресть­янских выступлений, из которых 50 проц. про­исходило на Украине.

помещичий печальные один картины

произ­встают

вол. неред поэт

украинский

отобразил с такой нежностью в своем творчестве любовь к своему краю, к своему народу, к чарующей украинской природе. же Почему

Так как дороги, по характеристикесамого Шевченко,были «более нежели гнусные»,то хлеб в некоторых рай­онах продавался за бес­ценок. Шевченко приво­дит факты: «Например, в 1843 году в Черни­гове на базаре продава­ли муку 20 коп. серебром пуд, а в ме­стечке Гомеле на база­ре ту же самую муку продавали - рубль се­ребром пуд». Какого же выхода искали помещики. что­бы поднять цены на хлеб? Они меч­тают о неурожае, о чем цинично писал по­мещик Ханенко в 1852 году: «Мы должны сознаться в той истине, что наши доходы могут увеличиться только местным неуро­акаем, тогда цены на хлеб возвысятся». Шевченко на каждом шагу видел голод, нищету и ужасноеугнетение крестьян по­мещиками, Он видел огромную смертность среди крестьян, самоубийства, он видел двойной гнет национальный и социаль­ный. Горе народа, слезы и бесправие рож­дали в душе поэта пламенные слова в защиту угнетенного народа. Среди чару­ющей природы украинской разыгрывалась трагедия обездоленных людей: Чорніше чорної землі Блукають люди. Повсихали. Сади зелені, погнили Біленькі хати, повалялись. Стави бур яном поросли. Село неначе погоріло, Неначе люди подуріли. Німі на панщину ідуть I діточок своіх ведуть. (I виріс я на чужині). Об эпохе Николая I Герцен говорил: «Все было прибито к земле, одна офици­альная подлость громко говорила, и вме­сто науки преподавали теорию рабства». Гениальный пролетарский писатель Алексей Максимович Горький так характе­ризовал деяния Николая I: «Николай по­весил Рылеева, послал на каторгу Одоев­ского и Бестужева. За эти годы он отдал в солдаты Шевченко, Полежаева, загнал на Кавказ Лермонтова, довел до сумасше­ствия архитектора Видберга, заставил бе­жать из России Герцена, Бакунина, Печо­рина, Долгорукова. «Загубил» десятки ценных и талантливых людей - в 1848 году он сослал в Вятку Щедрина, посадил в крепость Юрия Самарина, присудил к смертной казни, но помиловал, послав на каторгу, Достоевского». В царствование Николая I просвещение перестало быть заслугой и стало преступ­лением в глазах власти. Университет был в опале. Россия была отдана в жертву преторианцам, военный чиновник, как палка, как привыкший «не рассуждать, но исполнять» и способный заставить других к такому исполнению, считался лучшим наиспособнейшим начальником везде… Фрунтовики засели на всех правительст­венных местах, и с ними воцарилось «не­вежество, своеволие, грабительство». Так писал историк Соловьев. О просве­щении в России Бенкендорф говорил, что народ надо держать в темноте, «чтобы он не стал по кругу своих понятий в уровень с монархами и не посягнул тогда на пос­лабление их власти». Царская Россия пре­вратилась в тюрьму народов. Лучших сы­нов русского, украинского и других наро­дов Николай послал в Сибирь на каторгу, в солдаты, вешал. Шевченко была придумана страшная казнь - его сослали на 10 лет, и к это­му решению Николай I собственноручно добавил: «Под строжайшее наблюдение, с запрещением писать и рисовать». Об этом указе Шевченко пишет в дневнике: «Если бы я был изверг, кровопийца, то и тог­да для меня удачнее казни нельзя было­бы придумать, как сослав меня в Отдель­ный оренбургский корпус солдатом. Вот где причинамоих невыразимых страданий. ко всему этому мне еще запрещено рисо­вать. Отнять благороднейшую часть моего бедного существования! Трибунал под пре седательством самого сатаны не мот вы му-О характере своего дневника Шевченко пишет: «Если бы я свой журнал готовил сного приговора. бевушные поподнитети приговара, иеполнили аго с возмутительной зона к диким гетам, не запретил ему писать и рисовать. А христиа­нин N запретил мне и то и другое. Оба палачи!» для печати, то чего доброго, пожалуй, и искусил бы лукавый враг истины, но как сказал поэт нам, «пишу не для мгно­венной славы, для развлеченья, для заба­вы, для милых, искренних друзей, для памяти минувших дней». дневнике мы встречаем драгопенные строки, которые помогут нам, на основе всего литературного наследства Шевченко, нарисовать портрет великого поэта, разоб­раться в его философских взглядах, в его эстетических критериях, в его отношении к крепостной системе, к демократическим В дневнике Шевченко ярко показывает нам свою горькую долю, которая ему в ссылке: «Какая бесконечная отвра­тительная эта пригонка амуниции. Неу­жели это еще не в последний раз меня выведут на площадь, как бессловесное животное на показ? Позор и унижение! Трудно, тяжело, невозможно заглушить в себе всякое человеческое достоинство. Стать на вытяжку, слушать команды и двигаться, как бездушная машина…»

тосковала душа поэта среди цветущих садов, среди лугов «де соловейко сонце зустрічае, де тихесенько вітер віе, де лани мріють у країні, що повита кра­сою»? Почему плакала душа поэта кро­вавыми слезами? Послушаем его слова: Он глянь: у тім раї, що ти покидаеш, Латану свитину з каліки знімають. З шкурою знимають, - бо нічим обуть Княжат недорослих. А он розпинають Вдову за подушне, а сина кують, Единого сина, едину дитину, Едину надію - в військо оддають! Бо його, бач, трохи! А онде під тином Опухла дитина - голоднее мре, А мати пшеницю на панщині жне. («Сон»). В 1844--45 году Шевченко сближается с участниками кружка Петрашевского. Их сопиалистические утопические идеи и оп­позиционность к самодержавию, к крепо­стному строю были близки Шевченко. В 1845 году, в марте месяце, Шевченко заканчивает курс Петербургской академии искусств. Советом Академии Шевченко был удостоен звания неклассного художника и на прошение поэта 25 марта был коман­дирован на Украину для художественных занятий. Вернувшись на Украину, поэт едет на свою Звенигородщину. В 1845 году на Украине он пишет выдающиеся, наполнен­ные революционно-освободительным пафо­сом произведения: «Еретик», «Иван Гус», «Сліпий стоїть у селі Суботові». В селах Шевченко встречается с крестьянами, чи­тает им отрывки из своих произведений, пишет большую поэму «Кавказ», в кото­рой в едких сатирических строках поэт так характеризует судьбу народов в цар­ской России: А тюрм! а люду!… Що й лічить! Од молдаванина до фіна На всіх язиках все мовчить Бо благоденствуе! («Кавказ»). И это «благоденствие» Шевченко рисует в поэме «Кавказ», как кровавую колони­альную политику царизма. За горами гори, хмарою повиті, Засіяні горем, кровію политі. Отам то милостивії ми Ненагодовану і голу Застукали сердешну волю Та й цькуемо. Лягло костьми Людей муштрованних чимало. А сльоз, а крові! напоїть Всіх імператорів би стало З дітьми і внуками, втопить В сльозах удов їх. Имя поэта не сходит с уст народа. Его уважают и любят за страстные и пламен­ные строки, которые звали к борьбе за волю и человеческое счастье. Чем больше росла слава поэта на Ук­раине, тем больше была обеспокоена по­Шилиция. И по доносу студента Петрова о существовании в Киеве тайного товарище­ства, где не раз читались явно «проти­возаконные» стихи Шевченко, в которых Украина призывалась к восстанию, был В 1846 году в Киеве поэт встречается на литературных вечерах с членами һири­ло-Мефодиевского братства и солижается с его радикальными представителями. Шев­ченко привлекают оппозиционные настрое­ния «братчиків» по отношению к крепост­ничеству. «Когда я уведомил Шевченко о существовании братства, - рассказывает Костомаров, - он сразу же проявил го­товность присоединиться к нему, но от­несся к его идеям с большой страстностью и крайней нетерпимостью, что стало уже тогда причиной многих столкновений меж­ду мною и Шевченко». Для Шевченко, который звал к кровавой расправе с помещиками, с царскими сат­рапами, с угнетателями, христианско-еван­гельская тактика и программа Кирило-Ме­фодиевского братства не удовлетворяли его. Он требовал от «братчиков» настоящей революционной борьбы. Вот почему Кулиш и другие старались любой ценой сдержать революционное бунтарство поэта и дер­жать его подальше от братства. Шевченко приходил на заседания «брат­чиков», читал свои пламенные поэзии и горячо протестовал против либерализма «братчиков». получен приказ из Петербурга - аресто­вать всех «братчиков Шевенкепомед­ленно доставить в Петербург. иом жанкармы арес­бург. В докладе Николаю I шеф жандармов подчеркивал, что не так серьезны идеи «братчиков», как возмутительные сочине­ния Шевченко. На допросе Шевченко держал себя жественно. Царизм боялся судить поэта, ибо знал, что Шевченко был популярным и любимым поэтом, вокруг имени которого уже сложились в народе целые легенды. Поэта наказали без суда, сослав на 10 лет рядовым в оренбургский Отдельный кор­пус. Отвечая следователям, Шевченко гово­рил: «Будучи еще в Петербурге, я слышал везде дерзости и нарекания на государя и правительство. Возвратившись в Мало­россию, я увидел нищету и ужасное угне­тение крестьянства помещиками, посесо­рами и экономами-шляхтичами. И все это делалось и делается именем государя и правительства». 40-50-е годы XIX столетия характер­ны страшным обнищанием крестьянства. На Правобережье крепостных было про­пента, на Левобережье 99,3 пропента, на юге Украины 99,9 процента. Огромное ко­личество крестьян было совершенно лише­но помещиками собственного хозяйства. Их называли месячниками, и фактически они превратились в дворовых крестьян.

идеям, к выдающимся прогрессивным дея­телям, политикам, литераторам русского народа, украинского, также народов Запада. «Из всех изящных искусств мне теперь более всего нравится травюра и не без основания. Быть хорошим гравером значит быть распространителем прекрасного и по­учительного в обществе Сколько изящней­ших произведений, доступных только бога­чам, коптилось бы в мрачных галлереях без твоего чудотворного резца… Прекраснейшее, благороднейшее призва­ние гравера. Мне кажется, что для нашего времени и для нашего среднего полугра­мотного сословия необходима сатира, толь­ко сатира умная, благородная. Такая, на­пример, как «Жених» Федотова или «Свои люди - сочтемся» Островского и «Реви­зор» Гоголя. Наше юное среднее общество, подобно ленивому школьнику, на складах останови­лось… На пороки и недостатки нашего высшего общества не стоит обращать вни­мания… Да и имеет ли какое-нибудь зна­чение наше маленькое высшее общество в смысле национальности, Кажется, никако­го. А средний класс - это огромная и к несчастью полуграмотная масса, это по­ловина народа, это сердце нашей нацио­нальности, ему-то и необходима теперь не суздальская лубочная притча о блудном сыне, а блатородная, изящная и меткая сатира». Шевченко глубоко понимал, что нужно обществу, и он поднимает как знамя такие гениальные произведения, как «Ревизор» Гоголя, произведения великого драматурга Островского, произведения, которые сры­вали маску с помещиков, феодалов, цар­ских сатрапов и показывали народу весь ужас и гниль парской системы. Из этих строк дневника видно, что для Шевченко нация-это не дворянская вер­хушка, а народ. Только народу призывает он художников отдать свой талант. Работа гравера дает возможность массового влия­ния и пропаганды художественными обра­зами искусства. В ссылке Шевченко попала книта поль­ского философа Карла Либельта. Либельт находился сначала под влиянием Гегеля, a потом создавал собственную философ­скую систему. Философия Либельта вызвала у Шев­ченко чрезвычайно глубокие критические мысли по поводу прочитанного. Из строк дневника, которые Шевченко посвятил Ли­бельту, мы чувствуем материалистическую основу мировоззрения Шевченко. Если в поэтических произведениях Шевченко вы­ступает перед нами как глубокий реалист, то в своем восприятии об ективного мира мировоззрение Шевченко базируется на стихийном материализме. Стихийный мате­риализм Шевченко шел от его народности, а также от знакомства с учением выдаю­щихся демократов-революционеров - Чер­нышевского, Добролюбова, от знакомства с учением французских энциклопедистов. пришласьСлучайно в ссылке Шевченко нашел три тома эстетики Либельта, и сразу записы­вает в дневнике: «С Либельтом я немного знаком по его «Деве Орлеанской» и по его «Критике и философии». На первый взгляд он мне показался мистиком и не практи­ком в искусстве. Посмотрим, что дальше будет. Боюсь, как бы вовсе не раззна­Очень интересно проследить, за что Шевченко резко обрушился на Либельта, и как поэт формулирует свое отношение к об ективной реальности. Еще в Академии Шевченко был знаком с лекпиями русско­го шеллингианца, ал юнкт-профессора Га­лича. Слушая лекции, проникнутые бес­плотным идеализмом, теории изящного кон­ференц-севретаря Григоровича, у которого Шевченко не находил и капли реально­сти, он писал в своем дневнике: «Я. не­смотря на мою искреннюю любовь к пре­красному в искусстве и в природе, чувст­обязан сначала Галичу и окончательно почтеннейшему Василию Ивановичу Григо­ровичу, читавшему нам когда-то лекции о теории изящных искусств, девизом ко­торых были побольше рассуждать и поменьше критиковать. Чисто платоновское изречение». я,Туманные идеалистические теории, ме­тафизика и схоластика отравили еще в мо­лодом Шевченко вкус к такой философии, а не вообще к философии, как мы это увидим дальше из его высказываний в дневнике. и комиться». И на 6-й день, 10 июля, мы читаем уже в дневнике о Либельте: «Жест­ко. кисло, приторно. Настоящий немецкий суп-вассер… Либельт, он только пишет по­польски, а чувствует (в чем я не сомне­ваюсь) и думает по-немецки и по ней мере пропитан немецким идеализмом (бывшим, не знаю, как теперь?). Он сма­хивает на нашего В. А. Жуковского в