НА ЗАСЕДАНИИ ПРЕЗИДИУМА ССП С АКТИВОМ четвертом, заключительном, заседа­президиума и актива союза писате­посвященном вопросам критики, вы­. И. Сац, В. Кирпотии, В. Гоф­еншефер, 0. Войтинская, B. Ермилов, M. Левидов,A. Фадеев и . Розенталь, II. Сац, говоря о задачах «Литературно­критика», указывает, что круг вопро­которыми надлежит заниматься жур­очень велик. Эстетика, литератур­ная теория, история литературы, современ­ны, советская и иностранная литература, рецензии, вопросы переводов, но­вые публикации - все это должно найти отражение на его страницах. Для того, чтобы улучшить журнал, необходимо, по И. Саца, более точно определить его программу. Гоффеншефер подчеркивает, что кри­пришедшие на совещание не толь­ля того, чтобы обсудить текущие во­просы, но и получить принципиальную кнкретную оценку того, что сделано ими пеледние пять лет, уйдут неудовлетво­ренными. Они такой оценки не получили. Тоффеншефер отвергает целый ряд приписываемых огульно всей кри­частности - обвинение в том, что поддерживала ура-патриотические, по­ные произведения и поощряла «буднич­ть и «серость» в литературе. Авторам, сставляющим основное ядро профессио­ильных критиков, не принадлежит ни одна из статей этого порядка. B Гриб утверждает, что писатель, как щавило, читает лишь те статьи, которые ваписаны о нем. Никто не требует, чтобы шсатель регулярно читал все критические работы. Но выносить суждения о состоя­ивсей критики, построенные на знании ескольких статей, неправильно. Пятилетней работе «Литературного кри­тика» В. Гриб дает положительную оцен­ву. Журнал боролся со всеми видами опош­глия искривления великих лозунгов и шай, которые легли в основу развития со­пынотической литературы, и выполнял эту задачу с честью. «Литературный кри­- не узко-профессиональный жур­пелей использовать печать. В журнале «Красная новь» появляется эпиграмма на Пастернака, содержащая личное оскорбле­ние Пастернаку, Я считаю позорной эпиграмму. (Аплодисменты). Все это - нравы, недопустимые в ли­тературной среде. Такие нравы не способствуют разверты­ванию литературных споров,творческих дискуссий, в которых так нуждается на­Ша литература, Перехожу к вопросам критики. он, лет и талант не добро­Было бы неверно полагать, что вуль­гарная социология существует только в оценке вопросов истории литературы. На­ивно думать, что вульгарные социологи существуют только там, где отрицается народность классической литературы. Мне представляется чрезвычайно важным вы­ступление Н.Асеева, сказавшего свежие и нужные слова о роли эстетического вос­приятия произведений искусства. Вульгар­ная социология чрезвычайно живуча, она там, где отсутствует эстетическая оценка произведения. Критика такого рода не интересует во­зажей много? И о любви почему на строи­тельстве говорят? Кто вам дозволил воль­ность такую? этуВульгарно-социологическая критика не видит поэзии жизни, не видит идеи в ис­кусстве. Она всю литературу расклады­вает по полочкам. Энциклопедия советской жизни будет создана поэтом истинным, поэтом, послав­шим к чорту всех вульгарных социологов. И это произведение будет патриотично, 0, потому что такова природа нашего обще­ства. Оно будет воспевать социализм, потому что такова правда жизни, а ложь органи­чески противоречит подлинному искусству. Исторически осознанная жизнь - вот что является предметом поэтического вдохно­вения художника, и он свободен в выборе тем из современной жизни. У вульгарных социологов уши заткнуты ватой, они не любят искусства, они не чувствуют его, Они лишены эстетического чувства. А у человека социалистического общества есть органическая потребность в эстетическом наслаждении, в радости от произведений искусства. заключение мне хочется сказать необходимости правильного отношения журиалу «Титературный критик» того,считаю отношение некоторых товари-B. щей к журналу несправедливым и непра­вильным. Вот возьмите, например, отноше­ние т. Тарасенкова к т. Розенталю. Разве т. Тарасенков выступил по существу? обРазве он давал оценку произведениям ли­тератора Розенталя? Розенталь выпустил серьезную книгу об эстетике Плеханова. Не следует забывать, что у нас немало путаницы по этому вопросу. Люди, недав­но проповедывавшие политически невер­ный лозунг «за плехановскую ортодоксию», с легкостью необычайной сдали Плеханова в архив. Какая только белиберда ни проповедыва­лась в вузах относительно эстетических воззрений Плеханова! Книга Розенталя во многом поможет уст­ранить эту путаницу. Как же можно поз­волить себе давать оценку работы литера­тора, не говоря о его произведениях. этот порочный метод по отношению к ря­статей в «Литературном критике» ив частности к статьям Розенталя, носит кой-то неприятный и, я бы сказала, пред­взятый характер. И такой метод мешает серьезной дискуссии и серьезному обсуж­дению демствительных достолнснь ствительных недостатков «Литературного критика». встречаемся. Но еще более важно уметь отыскивать элементы нового, не терять чувства нового, котором говорил товарищ Сталин. Мне кажется, что у «Ли­тературного критика» пафос этой работы ослаблен. Это отразилось и на докладе тов. Розенталя: в нем было очень много ска­зано о «печальных явлениях» в совет­ской литературе и ничего не сказано о том, что же нового, своеобразного дала наша литература за последние пять с по­ловиною лет (если не считать небольшо­го списка хороших произведений, приве­денного в конце доклада, без малейшей попытки раскрыть их содержание и значе­ние). Если не исходить из предпосылки новиины и своеобразия советской литера­туры, то и критика ее недостатков бу­дет неизбежно носить мелкий характер, это мы и видим во многих статьях. Това­рищи предпочитают избирать предметом критики явно слабые произведения и го­раздо меньше любят критиковать недо­статки сильных произведений, - а надо уметь делать и то и другое. Все эти не­достатки в известной степени являются общими недостатками нашей критики, но нельзя делать из них добродетели. Това­рищи из «Литературного критика» долж­ны отказаться от своих ошибочных взгля­дов, потому что на их основе нельзя ра­ботать, Нужно понять трудность и новизну за­дач, поставленных историей перед совет­ской литературой, и, ведя борьбу со всем, что задерживает ее рост, любить и отме­чать все то новое, что дает наша лите­ратура. воспитание беспризорников, не поже­лав увидеть, что в отличие от «Педаго­гической поэмы» Макаренко разрабатывает во «Флагах на башнях» новую тему: о коммунистических отношениях, складываю­щихся в образцовом советском коллективе. Точно так же т. Сац в своей статье о Зощенко свел «Голубую книгу» к «ста­рому опыту» писателя, не увидев в ней качественно-нового, и заявил, что Зощен­ко не выполнил главного из того, что со­ветовал ему Горький, Кстати сказать, в письме к Зощенко Горький писал, что оригинальность «Голубой книги» не будет сразу оценена. Тов. Сац как бы взялся подтвердить правильность горьковского прогноза. Ф. Левин новую повесть Пись­менного, изображающую жизнь маленького городка в наши дни, целиком свел к ста­рой литературной традипии, даже не по­желав посмотреть, не отражает ли повесть какие-то стороны новой действительности. Тов. Рагозин не пожелал увидеть ничего нового в повести А. Митрофанова «Ирина Годунова» и т. д., и т. п., - можно бы­ло бы привести немало примеров сведе­ния нового к старому, свидетельствующих о нигилистической тенденции в подходе к нашей литературе. Анекдотическим прояв­лением этой тенденции было обвинение, выдвинутое т. Ф. Левиным против В. Ка­таева, в несерьезном и неуважительном отношении к героям повести «Я, сын тру­дового народа», на том основании, что Катаев не показал, как складывалась их жизнь после гражданской войны… Необходимо разоблачать подделки ста­рого под новое, с которыми мы нередко нал: по нему учатся студенты, его читает советская интеллигенция, интересующаяся литературой. Недостатки журнала, по мне­нию В. Гриба, те же, что и недостатки всей нашей критики: на долго борьбе журнал с слишком вульгарной задержался социологией.



Между тем, за последние го­ды накопилось достаточное количество ли­тературных фактов, позволяющих говорить о некоторых направлениях сопиалистияе­ской литералурысониалистичо­еще топчется на месте. Большую часть своего выступления В. Гриб отводит полемике с т. В. Ерми­ловым. О таланте критика говорит М. Левидов. Можно согласиться, - говорит - с утверждением В. Гриба, что «Лите­ратурный критик» «в течение ряда представлял здравый смысл» в литературе. Но я боюсь, что иногда, а может быть часто, здравый смысл в этом журнале шел за счет таланта. Разумеется, нельзя заказать или приобрести, но нужно недостаток его обращать в детель. Недостаток таланта, по мнению Левидо-

ва, маскируется иногда так называемым смысловым раскрытием произведения, что приводит к вредному делению произведе­ния на содержание и форму, Не сле­дует, - говорит М. Левидов, - путать понятия культуры и творчества. Для твор­прос: точно ли это произведение изящно, точно ли автор поэт. Например, М. Се­ребрянский пишет о романе Кетлинской «Мужество»: «Уже один этот фактическийВ материал, положенный в основу книги, яв­чества необходима культура, но культура ляетчрезвычайно ценным, благодарным не есть еще творчество, и в критической нашей работе чаще всего не занимаются творчеством, а только овладевают куль­и достаточно привлекательным для чтобы писатель взялся за его литератур­турой. «Литературный критик», по мнению М. Левидова, имеет все данные стать хо­рошим журналом. Но он должен смелее двигаться вперед, а не оглядываться все Попробуйте на основании такой рецен­зии определить: талантлива ли Кетлин­ская, поэт ли она? Ведь литературно время на свои собственные статьи. работать может любой грамотный человек. . Бела заключается томосоя В заключительном слове М. Розенталь всвообрапоя­вился своеобразный критический жанр, ограничился несколькими замечаниями защиту журнала и возражениями по по­условно его можно назвать «регистраци­онным». воду отдельных высказываний в прениях. Сокращенные стенограммы выступлений В. Кирпотина, 0. Войтинской, В. Ермило­Недавно в статье, напечатанной в «Но­ва и А. Фадеева печатаем ниже. вом мире», я прочла: «Как всегда, у Ли­дина хороши в рассматриваемой книге и пейзажи. Но интересные сами по себе, мастерски нарисованные, они в книге за­нимают непомерно много места и тормозят действия». Но кого может на­учить такая критика?

Из речи Фадеева

тов. А.

такой поэзии, как у нас, нигде в мире Иелегко подвести итоги нашему совеща­нию. Нелегко потому, что очень много было «накладных расходов». Надо как-то освободиться от них, чтобы все ясно ви­деть. По какой линии идут эти «накладные расходы»? Нам еще не удалось освобо­диться от неправильного представления, которое подкинули нам люди, враждебные советскому искусству: я говорю о попытка противопоставить писателей и критиков. выступле-тающимся ка-Даже в старое время политическое еди­номыслие определенных групп или тече­ний давало примеры большой принципиаль­ной дружбы между критиками и писате­лями. Враждебное отношение Вяземского к Белинскому имело политическую подопле­ку. Они были люди враждебных лагерей. Но отношения между Добролюбовым и Не­красовым были товарищескими, как у по­литических единомышленников. ВотВ целом ряде даже хороших ний люди шли по линии поисков чего-то извечно враждебного во взаимоотношениях между писателями и критиками. В наших условиях между писателями, одной стороны, и критиками, с дру­гой - нет политических расхождений и разногласий. Скажем, профсоюзники и хо­зяйственники на любом совещании всегла спорят, потому что они оберегают разные стороны единого целого. Почти все орга­низации по финансовым вопросам сталки­ваются с Наркомфином, и всегда «дерут­ся», всегда у них есть «противоречия». Такого рода противоречия существуют ме­жду писателями и критиками. Это нор­мальные, деловые «профессиональные» противоречия. Если бы мы правильно понимали характер этих противоречий, тогда можно было бы жить: в таких прэ­тиворечиях нет ничего вредоносного. Стоит только отбросить подкинутое нам врагами искусственное противопоставление писателей критикам, как обнаружится, что у нас уже и сейчас есть достаточное ко­личество примеров и взаимного уважения, и правильных принципиальных отношений между передовыми критиками и песателя­ми. Это надо развивать. Как только мы становимся на ложную позицию противопоставления,укаждой стороны находится много «доволов» про­тив другой. Писатели могут привести мно­го примеров плохой критики, а критики ра»могут назвать довольно много плохих пи­сателей. Не лучше ли хорошим писателям и критикам об единиться и кместе бороть­ся за повышение качества художественной литературы и критики? Давайте исходить из интересов совот­неправиль-Лежнева вильных отношений. Возьмите спор между тт. Гурвичем и Усиевич по вопросу о творчестве писателя Платонова. Ни у кого не осталось впечат­ления, что т. Гурвич оскорблял т. Плато­нова или хотел обидеть т. Усиевич, а ме­жжду тем т. Турвич в своем прекрасном выступлении ставил все вопросы довольно резко. В такой плоскости можно и долж­но спорить. В статье о советском искусстве, напе­чатанной в «Правде», мне пришлось оста­повиться на таком пагубном явлении, как огульное охаивание критики. Я не сказал в этой статье имевшем место не так давно огульном охаивании литературы, вообще советского искусства: об этом не было уже надобности говорить. Но я на­поминаю, что огульное охаивание совет­ского искусства еще не так давно имело широкое распростанение. Враждебные со­ветскому искусству люди пытались спе­кулировать на живущем в нас и в наро-У де естественном желании лучшего, на на­шей неудовлетворенности тем, что сделано, и до того поносили советское искусство, что даже деморализовали некоторых его работников. При всей необходимой критической оценке советского искусства мы можем, однако, относиться к нему с уважением. Возьмите область поэзии. Ею мы часто бываем недовольны. Но мы имеем полное право говорить о расцвете поэзии у нас в стране. Назовите мне хотя бы одного вы­дающегося современного поэта Западной Европы и Америки. Все лучшее, что там есть, - это наши друзья, это наши рево­люционные кадры поэзии, это мы сами. Родоначальник нашей поэзии - Маяков­ский. Такого поэта в двадцатом веке не было нигде, это явление исключительное, выдающееся. Таких поэтов, как кий, Асеев, Сельвинский, Тихонов, Па­стернак, Твардовский, Бажан, нет ни в Западной Европе, ни в Америке. (Апло­дисменты). Если взять нашу поэзию, как поток, в ее развитии, то надо сказать, что   давным давно нет. И в области прозы мы имеем прекрас­ные имена. Алексей Толстой - это круп­нейший современный мировой писатель. Многие его творения можно считать клас­сическими. Сейчас справедливо отмечают неудачу его пьесы «Чортов мост». Но я говорю не о том или другом успехе или поудане хутожника одудам пы­нельзя потакать некоторым крикунам, пы­создать впечатление о советской литературе, как о чем-то второсортном. Ильф и Петров, Шолохов, Тынянов, Фе­дин, Зощенко, Катаев это великолеп­ные писатели с «лица необщим выраже­нием». Эти имена можно умножить. Некоторые люди ставят нам в пример прекрасных писателей Западной Европы и Америки, - таких, например, как Хемин­тузй. Но нельзя забывать, что мы пишем вещах, которых писать труднее. Писать о старых чувствах, о трагедии ин­дивидуализма, даже о трагедии мысляще­го или просто честного одиночки в усло­виях разлагающегося капитализма с его волчьими законами (в изображении кото­рых существует вековая литературная традиция) - гораздо легче, чем поднять образы новых людей нового мира. Это справедливо и по етношению к на­шей критике. Среди современных критиков Западной Европы и Америки очень мало людей, ко­торые имели бы свою систему взглядов. Все лучшее, что там есть, это - наши друзья. A в большинстве случаев там царствуют суб ективизм, позерство, вкусов­щина, не говоря уже о прямой продажно­сти. А наша советская критика - это критика научная и революционная, и в этом ее сила. Что же касается той части критики, которая не несет в себе этих черт, это не критика вовсе, это подделка, суррогат. Не надо смешивать настоящую, передовую, правдивую, бесстрашную, марк­систско-ленинскую критику с подделкой и суррогатом. Пора покончить с ложным враждебным представлением о нашей со­ветской литературной критике, как о чем­то второсортном. Можно быть согласным или несоглас­ным в оценке той или иной статьи, мож­но и должно критиковать ту или иную ошибку критика или литературоведа, но нельзя отрицать того, что мы имеем кад­ры талантливых и образованных крити­ков, любящих искусство социализма и го­товых бороться за него. Достаточно на­звать имена Гурвича, Александрова, Юзов­ского, Усиевич, Роскина, Кирпотина, Ер­милова, Левина Ф., Лившица, Трегуба, И., Альтмана, Гриба, Бялика, Серебрянского, Гоффеншефера. И эти име­на можно было бы умножить. Следовательно, у нас - у писателей и критиков - есть все основания относить­ся друг к другу с уважением, относиться друг к другу принципиально, исходя из общих интересов развития социалистиче­ского искусства. В этой связи я хочу поговорить о недо­статках «Литературного критика», журна­ла, который при всех его ошибках я счи­таю журналом принципиальным. Не только при «Литературном критике», а и при некоторых других наших журна­лах -«Октябрь», «Красная новь» сформировались с годами определенные кадры людей, у которых привычка совме­стного общения, совместной работы пере­росла в недостаточно критическое отноше­ние друг к другу. Люди перестали быть чувствительными к недостаткам друг дру­га. «Литературного критика», как ужур­нала специально критического, эта при­вычка особенно вредна, она стала значи­тельным тормозом роста и самого журнала и его кадров. Раздавались иногда голоса о том, что в «Литературном критике» - групповщина. Я не считаю целесообразным это слово употреблять в отношении кадров «Литера­турного критика» (как и в отношении ка­дров других журналов). Ноди у нас в жур­налах работают неплохие и честные, но они слишком сжились друт с другом и пе­рестали видеть недостатки друг друга. Тов. Кирпотин правильно отметил, что у работ­ников «Литературного критика» недоста­точно самокритики. Они, идя сюла на со­вещание, боялись, что их «забьют», и 5  считали нужным «защищаться». Багриц-Окончание см. на 6-й стр.

Из речи рoразвитие - Статья т. Фадеева, напечатанная в «Правде», - правильная, справедливая и крайне необходимая. Но в ней нехватает одной ноты, по-моему, весьма важной. Охаивание критики, пренебрежение ею имло место не только среди отдельных работников искусств или отдельных писа­телей, как было сказано в статье Фадеева. Это было бы в конце концов с полбеды, дуже, что пренебрежение критикой имело несто в среде писательской общественно­сти,как организованном целом, Об этом дужно сказать, Без критики нельзя руководить лите­ратурой, критика - самое гибкое сред­ство воздействия на литературный процесс. Истна как будто бы старая, но сейчас нзвспринимается по-новому, и это в сакм деле так, потому что до последнего временисоюз смотрел на критику, как на ичто досадное, мешающее работе. В последнее время пренебрежение кри­ткй стало проникать и в общую прессу. Газеты избегают помещать статьи крити­ковони предпочитают заказывать крити­ческие статьи писателям не наряду с кри­тиками, а взамен. Это в известной мере об ясняет, почему нак замедлен рост новых кадров критиков. Тев. Левин здесь сказал, что за года в критической литературе появились 34 новых имени. Это заявление свиде­тельствует о том, что «Литературный кри­тик»и «Дитературное обозрение» не зани­кались выдвижением новых. критических кадров, замкнулись в своей среде. Что поражает в выступлениях товари­цей, которые говорили от имени «Лите­ратурного критика» и «Литературного обо­тения»? Поражает самоудовлетворенность, исутствие самокритики, хотя каждый из выступавших и признавал: «Конечно, У нас есть недостатки». О каких недостат­ках шла речь - осталось неизвестным. Доклад тов. Розенталя не дал базы для лекуссия, хотя в действительности жур­вбезусловно лучше, чем это представ­лется из доклада т. Розенталя. Бопрос о критике стоит для нас так остро потому, что критика не может сей­час удовлетворить идущих к ней требова­нй со стороны литературы и, что еще важнее, со стороны читателя. Приведу несколько примеров, которые о показывают, что критика не того, что может и должна делать. Нет сводных очерков о творчестве круп­вейших советских писателей. История ли­тературы - это прежде всего история учших наших книг. А вот связной статьи всем творчестве Шолохова, о творчестве Пастого нет. Нет статьи о творчестве Азгаева и многих других писателей. Бсть ли у нас годовые обзоры, не ста­неские и номенклатурные, опреде­ищие тенденцию развития литературы? het. ровещением национальных литератур дело обстоит крайне плохо, А все значит, что критика не улавливает ли­таратурного процесса в целом.

Тут был задан вопрос: нужен ли «Ли­тературный критик». Безусловно нужен. Критики такого типа напоминают чехов­ский персонаж, Известно, что унтер При­Это единственный журнал по историибое и теории литературы, но в нем тесно. Нужно реорганизовать «Литературное на­следство». пуще всего боялся беспорядков. «Намед­нись, - рассказывают о нем, - по из­бам ходил, приказывал, чтоб песни не пели и чтоб огней не жгли. Закона, говорит, такого нчтоб песни петь» Папишет писатель книгу, а вульгарный социолог тут как тут: почему у вас в книге пей­Мы изучаем фольклор, изучаем нацио­нальную литературу, литературу Греции, Рима, средних веков. Страна интересует­ся Шекспиром, и мы не можем повторять о нем то, что было сказано раньше. Нам нужен второй историко-литературный жур­нал. Остановлюсь на одном безобразном фак­те: два разных журнала - «Литератур­ный критик» и «Литературное обозрение» по существу являются одним и тем же органом. Из одной и той же комнаты, один Из тов. В. и тот же человек, дергая за одну веревоч­ку, палит сразу из двух орудий - это нарушает элементарные законы «артилле­рии». Какая уж тут может быть дискус­сия о книгах? Нужна проверка вкусов, направлений, мнений редактора. Нельзя все сосредото­Существуют ли в нашей литературной критике серьезные принципиальные разно­гласия? Для ответа на этот вопрос срав­ним две оценки литературного десятиле­тия чить в одном месте, у одного человека. Но теперь положение вещей измени­синтетиче-ответствующего ся ряд новых явлений…» «Для того, чтобы сварить уху из рыбы, надо иметь рыбу. Для того, чтобы гово­рить хоть с приблизительной конкретно­стью о социалистическом реализме, надо было иметь соответствующие художест­венные явления, а появиться сразу они не могли, Мне могут сказать: а Горький? Но как бы ни был велик писатель, он еще не составляет собою всей литерату­ры. Тогдашние разговоры о социалисти­ческом реализме были чистейшей схола­стикой… потому что авторы их отправ­лялись не от конкретных литературных фактов. Совершенно неправ т. Левин, который утверждал, что в критике нашей не мо­жет быть Белинских и Добролюбовых, ибо Несколько слов о задачах критики, Кри­тика должна быть синтетической. Законно заниматься отдельно изобразительной сто­роной искусства это не формализм, фор­мализм -- это особое явление. В искусстве все имеют право и обязаны заниматься исследованием формы. В литературоведении существует текстология-очень почтенная дисциплина, которой нужно заниматься, но широкая критика, о которой здесь идет речь, должна быть синтетической, т. e. она должна говорить о синтезе изобрази­тельных средств и идей. Гурвич правильно говорил, что ему нужен анализ изобрази­тельных средств для того, чтобы исследо­вать, как же получается смысловой эффект, ибо, в конце концов, наша задача воспи­тание читателя в социалистическом духе, наша задача в том, о чем говорил тов. Молотов на с езде: выкорчевать из созна­ния людей собственнические пережитки и предрассудки. Критика сыграет колоссаль­ную роль, и сделать это может ская критика. «Я не знаю в прошлом десятилетия, которое вызвало бы к жизни столько цен­ных книг. У нас в области литературы много нового и ценного, но не опененного по достоинству… мы имеем право назвать их (писателей) основоположниками новой, советской литературы». Вот другая оценка: Первая оценка исходит из факта суще­ствования в 1920 1930 гг. историче­ски новой, своеобразной советской литера­литературы социалистического реа­лизма. Вторая оценка исходит из того, что в литературе до 1933-1934 гг. не было (кроме произведений Горького) художест­венных явлений, соответствующих поня­критике, и тию социалистического реализма, и поэтому о социалистическом реализме в 1933 делаетпиуры, неверно. Левин. Я этого не говорил. Фадеев. Он говорил, что старые крити­ки несли другие функции. Он говорил о современной

речи Ермилова ветская литература. С точки зрения ре­дакции, советские писатели в их подав­ляющем большинстве делают не то, что нужно. Тов. Е. Усиевич в той же статье заявляет, что «поиски героя у подавля­ющего большинства наших писателей не только оказываются неудачными по непо­средственному результату, но и ведутся в том направлении, где героя найти просто невозможно». Здесь нет возможности под­робно доказывать, что как раз подавляю­щее большинство наших писателей ведет «поиски героя» в верном направлении, что наша литература «не иллюстрирует», а в лучших своих произведениях открывает элементы нового в действительности, и что литература 1920-1934 гг. дает всяко­му критику, серьезно и добросовестно изу­чающему факты, немало материала для конкретной постановки вопросов социали­стического реализма. Достаточно вспомнить первые приходящие на память произведе­ния: такое оритинальное, живое и до сей поры произведение, как «Падение Даира» Малышкина, повесть «Барсуки» Леонова, «Города и годы» Федина, да мало ли ин­тереснейших произведений этого периода можно привести в качестве примеров «со­социалистическому реализ­му материала»! Эта нигилистическая тенденция прояв­ляется в неумении и нежелании находить черты нового, своеобразного в произведе­ниях советских писателей и в сведении нового к старому. Так, например, в про­изведениях Островского, Макаренко и дру­гих т. Гриб увидел нового только то, что они принадлежат к «автобиографиче­скому жанру», - как будто этот жанр был незнаком прошлой литературе! Нам необходимо заново продумать определения жанров и всех других категорий стиля, потому что советская литература является новой литературой, со своими законами. А редакция «Литературного критика» все попытки поставить вопросы формы склон­на об являть… «формализмом». Сведение нового к старому становится все более за­метным в ряде статей, печатающихся в «Литературном критике» и «Литературном обозрении». Например, множество пьес на тему о бопьбе с врагами, в том числе пьесу Л. Леонова «Волк», «Литературный критик» об явил пьесами тетективного жан­ра; т. Розенталь в своем докладе обосно­вывал это тем, что персонажи пьесы Лео­нова запяты решением вопроса: «кто волк?» Но разве в реальной жизни нам не приходится в известных случаях пе­тать тот же вопрос: «кто волк?» Вместо того, чтобы подумать: не отражает ли леоновская пьеса реальность, и как она ее отражает, - товарищи из «Лите­ратурного критика» сводят все дело к ста­ринному жанру детектива. Повесть Мака­ренко «Флаги на башнях» т. Ф. Левин свел к старой теме того же Макаренко - Почему важно указать на ность этих взглядов? Во-первых, они яв­ляются извращением теории советской ли­тературы, ставя под сомнение обоснован­ность самого понятия социалистического реализма в применении к советской ли­тературе до 19331934 тг. Во-вторых, они вредно отражаются на литературно­критической практике, опретеляя нигили­стическую тенденцию в отношении к со­ветской литературе.

получалось, что более высокой она не мо-

жет быть, потому что, кто прыгнет выше 1934 гг, можно было товорить только схо­ластически. Первая опенка принадлежит Горькому, вторая - т. B. Грибу («Важная задача советской критики» - «Литературная га­зета» от 20 апреля). Случайна ли эта точка зрения,одинок ли т. Гриб в сво­ем взгляде на советскую литературу! Нет, невысокое мнение т. B. Гриба о совет­ской литературе разделяется и другими авторами. Передовая статья № 11 «Лите­ратурного критика» (1938 г.) утверждала «До сих пор наша литература преиму­щественно иллюстрировала марксистское понимание действительности». Сейчас же «…перед литературой в целом и перед каждым писателем в отдельности» поста­влена новая задача: «своим творчеством… обогащать марксизм-ленинизм новыми зна­ниями о нашей действительности». Чтобы всем было понятно, что именно подразумевает релакция под «иллюстратив­ностью» литературы, т. E. Усиевич в статье, напечатанной в том же номере «Литературного критика», расщифровала это понятие. Иллюстративным следует счи­тать творчество писателей, «не задаю­щихся слишком глубокими проблемами, не слишком размышляющих о действительно­сти а иллюстрирующих ту или иную, по выражению Гегеля, «понятую и решен­ную» до них идею…». «Но, если писа­тель берется не иллюстрировать своими произведениями действительность, а мыс­лить образами», - и т. 1. По мнению редакции «Литературного критика», пре­жеимущественно такой характер и носит со­известного уровня, тот уходит из крити­ки. А в нашей стране будут также наши Белинские, как будут наши Пушкины. , конечно, когда появится (это, вероятно, не так долго ждать) наш Белинский, он пе­рекроет всех нас. И все мы от этого только выиграем, потому что то, что обогащает со­то обогащает 

Из речи тов. О. Войтинской обеспечивает развертывание творче­дпскуссии по теоретическим вопро­а соревнование творческих индиви­остей, борьбу с нивелировкой ис­По-моему, прежде всего создание йморально-политической атмосфе­ры, атмосферы уважения друг к другу. должны решительно бороться с по­подменить литературную дискуссию борьбой нелитературного характера.   тя хочу напомнить вам несколь­актов. В свое время критик Еле­оаевич выступила со статьей по во­о политической поезии. В статье ивно дискуссионного характера, бы­важных и правильных мыслей. сиевич выступила против спеку­ации на теме, против плохой поэзии, ко­трая прикрывается названием демократи­поэзии, Как шла дискуссия по

Елены Усиевич? Ее литературные статье враги поспешили назвать Усиевич троц­кисткой, бухаринкой, без всяких, конеч­но, на то доказательств. Сергей Ва­сильев не нашел ничего лучшего, как на публичном собрании нанести ей личное оскорбление. Ни на заседании президиума ССП, ни на заседании поэтической секции поведе­осуждено, ние Сергея Васильева не было А ведь это те самые «литературные заба­вы», то самое хулитанство, против кото­рого так яростно восставал Максим Горь­к кий. вам. этот к репиди­приводит по прием уже Безнаказанность Васильев И же вот Сергей

повторяет отношению других

хулитанский человеку,

при

Литературная газета № 25

друтому

обстоятельствах. публично хулига-

Увидев, что можно для тех