50 лет со дня смерти великого писателя М. E. Салтыкова-Щедрина A. ЛАВРЕЦКИЙ  ПИСАТЕЛЯ РЕАЛИЗМ  ся его. Всю свою творческую работу, на Сравнивая Салтыкова-Щедрина с Гого­лем, М. Горький услышал в смехе авто­ра «Иотории одного города» «нечто гораздо более оглушительно-правдивое, более глу­бокое и могучее»… Мы знаем, как умел ценить Горький Гоголя; тем не менее эти смелые, ответственные слова были сказа­ны классиком советской литературы. Чем же об ясняется подобное признание пре­восходства щедринского смеха? на этот вопрос нужно иокать в том качественно новом по отношению ко всей русской литературе дворянского пе­риода, которое характерно для щедрин­ской сатиры. Вместе с Некрасовым Сал­тыков знаменует новый ее период, когда литература стала удовлетворять запросы читателя-разночинца, пришедшего снизу, более тесно связанного с народной мас­сой. «Новые люди» принесли с собой темы, чрезвычайно распирившие компетенцию литературы, а новые темы требовали но­вых форм и способов разработки Необхо­дим был реализм нового типа, более по­следовательный, чем критический реализм. Это отчеканенное Горьким понятие охва­тывает тех писателей, которые умели «обличать грязный, циничный, отврати­тельный порядок жизни», но не пред­ставляли себе общества, не разделенного на классы, Как ни гениальны некоторые из этих писателей, вое же при непонима­нии самых основ современного им со­циального строя обличение не может не быть в известной мере ограниченным. Этих пределов не знает реализм рево­люционных просветителей 60-х годов, про­никнутый, говоря словами Ленина о Чер­нышевском и Добролюбове, «мужицким демократизмом». Рассматривая действительность с точки зрения угнетенного народа, художник но­вого типа ставит вопрос: чего стоят жиз­ненные блага тому, кто создает их, и то­му, кто пользуется ими? За товаром, в который превращается человеческий труд, котоый превращается человеческии труд, революционно-демократический писатель видит этот труд с его потом и кровью. всех ее этапах он направлял и контроли­ровал путем сознательных, целенаправлен­ных усилий и всегда отдавал себе ясный отчет в любом приеме работы. Критикуя молодых писателей своего журнала, он говорил, что «у них чувствуется недоста­ток серьезного образования, и они творят, сличком полагаясь на вдохновение, на свой талант, не сознавая даже необходимо-Ответ сти и пользы большей систематичности и расширения знаний». Сам Щедрин обла­дал широким общим литературным и поли­тическим образованием, неустанно попол­нял его всю жизнь и непременным усло­вием серьезного писательского труда счи­тал «необходимость стоять на одном уров­не о изображаемым предметом… необходи­мость дойти до этого уровня путем личной серьезной подготовки». Писательский труд Щедрина был огром­ным и сложным расходом сил, тем более удивительным, что последние пятнадцать­двадцать лет своей жизни он жил среди физических недутов, часто в невыносимых мучениях. Но именно за эти годы им соз­даны наиболее зрелые произведения, в том числе «Сказки» и «Пошехонская старина». Сильная и ясная мысль, яркость та­ланта, воля к работе и добросовестность не покидали Шедрина до конца его дней, И когда болезнь превращала писательский труд в мучительную физическую и нравст­венную пытку, Щедрин огромным усилием воли принуждал себя к нему. «Нельзя мне не писать, покуда публика этого требует», он Михайловскому в 1887 г. - «Пишу почти насильно и с явным ущер­бом и все-таки пишу… По крайней мере умру на месте битвы». Местом напряженной упорной битвы был весь многолетний писательский путь великого сатирика. 

ТРУД Мотатайте о Салтыкове, Глебе Успен­дком, о Герцене и научитесь уважать их людей за их работу», - писал в 1910 г. Горький одному начинающему итератору, Как и все великие пикатели, C. МАКАШИН Пеин был упорным тружеником лите­пры. Но многое в характере писатель­труда Щедрина отличает его от дру­нодушия к теме, писал всегда с величай­тей страстностью и сам говорил про се­бя: «Клянуеь, - в ту минуту, когда я больших имен литературы и делает псательский облик особенно близким в литературе 70- 80-х годов Щедрин сапирик револющионной демократиительский собою пример нового типа писате­няпо сравнению с тем, какого знала ста­тяисовременная ему дворянско-буржуаз­литература. Он являл пример не толь­о змечательного художника слова, но и передового направления обществен­почувствую, что внутренности во мне не дрожат больше, - кину перо, хоть бы пришлось умереть». Сознательно подчиляя весь свой писа­труд определенным социально-по­литическим задачам («я, благодаря моему создателю, могу каждое свое сочинение об яснить, против чего оно направлено») Щедрин высшую цель своей деятельности писателя видел в умении активно втор­гаться своим словом художника и публи-

ЩЕДРИНА сопоставлении с будущим становится смешным до гротеска настоящее старого общества. Только при таком сопоставлении уясняется смысл щедринской сатиры с ее градоначальниками, лишенными мозга, с ее фанатиками «прямой линии», стремя­щимися во что бы то ни стало остановить движение жизни. Щедрин был полон ви­дения этого нового, освобожденного мира, и потому столь сильно потрясало его уродство современной ему жизни. реа-Таковы принципы щедринского реализ­ма, в котором «мужицкий демократизм» соединяется с идеей социализма, правда, еще утопического, но углубляющего и осмысливающего изображениедействи­тельности. Пределы буржуазного общества не являются для Щедрина фатальной, запо­ведной границей, и потому реализм его сатиры следует отличать от критического реализма твердо знает, что и помещики, и те, кто им унаследует, сойдут под ко­нец в общую могилу. Их конец неизбе­жен, но он не придет сам собой. Реализм Щедрина включает в свое представление о социальной закономерности также силу человеческого гения, героизма, энтузиазма, ускоряющую действие других историче­ских сил и вносящую в них новые ка­чества. от фатализма, реализм Щедри­на не может не ставить перед искусством социально-воспитательных задач. Это задачи превращения «толпы» в сознатель­ный творческий коллектив, сплоченный единством цели. Подчинить этой цели стихию, внести в действия людей разумную, целенаправлен­ную преемственность, сделать так, чтобы все поднимающее в человеке чувство дос­бы случайным, изолированным, а было бы освосно массой, вот как мыслит Щед­рин воспитательные задачи искусства. И только реалистическое искусство способ­но их выполнить, потому что у подлин­ного реалиста идеал вырастает из са­мой действительности, а не извне навя­зывается ей. Реалистическое искусство должно вос­создать положительный образ человека, освобожденного от всего внедренного в не­го веками неволи - образ, способствую­щий освобождению от ее проклятого на­следия. Пред являя искусству такие требования, Щедрин выходил уже за пределы своего времени. Нельзя создать образ положительного героя во всей его реалистической конкрет­ности, когда неведомы еще пути к осу­ществлению выражаемого им идеала. Во времена Щедрина те художники, мысль которых не была ограничена го­ризонтом буржуазно-помещичьего обще­ства, не могли еще с достаточной полно­той реалистически выразить свой идеал в положительной форме. Однако, если не прямо, то косвенно им удавалось пере­дать его своим читателям, изображая то, что было ему противоположно. В этом смысле революционно-демократическая са­тира являлась наиболее подходящим жан­ром для пропаганды социалистического идеала и для хотя бы частичного осуще­ствления тенденций щедринского реализ­ма. Методы этой сатиры характеризуются тем, что она показывает неизбежные пос­ледствия старого порядка жизни. Если «восстановленный человеческий образ»- «образ будущего человека» - и не был доступен реалистическому изображению, то «будущие судьбы» старого общества и старого человека были раскрыты Щедри­ным во всей противоположности мира распада миру созидания. В лучших произведениях Щедрина - в «Истории одного города», в «Господах Головлевых», «Современной идиллии» этот метод применен с громадным успехом. Показывая разные виды извращения «че­ловеческого естества» в глуповском мире, Щедрин внедряет в читателя мысль о необходимости и естественности для чело­века иных, разумных общественных отно­шений. Чтобы заклеймить и выявить с предель­ной яркостью то, что составляет сущность старого общества, его враждебность чело­вечности, реализм Щедрина включает в себя своеобразную фантастику. Но «фантастическое» сегодня оказыва­лось реальным завтра. Достаточно указать на образы «помпадуров», казавшиеся вна­чале чрезмерными преувеличениями, но скоро повторенные жизнью с необычайной точностью. по-Реализм Щедрина - реализм пред­видения еще в том смысле, что созданные им образы мы узнаем и за пределами той эпохи, в которой они были созданы. «Ретивыми начальниками» всякого рода Угрюм-Бурчеевыми обернулась за нашими рубежами деградирующая буржуазия. Иудушки, Балалайкины характерны для ее агентуры. Великие мастера искусства предвиде­ния, классики творческого марксизма­Ленин и Сталин - неоднократно приме­няли образы сатирика, как боевое ору­жие, указывая тем самым на эту особен­проность щедринского реализма.

Эта позиция определяет характер ново­го реализма при изображении всех слоев современного ему общества: и «шоильца и кормильца русской земли» - русского мужика­и тех, кого он поит и кормит. Революционно-демократический реализм по самой своей социальной природе не может быть созерцательным. Это - лизм воинствующий, который вскрывает всю фальшь враждебной идеологии, оправ­дывающей существующий порядок вещей, вою фальшь охранительного искусства прикрашивающего действительность. Черты нового реализма, проникнутого «мужицким демократизмом», сказались уже достаточно ясно в «Губернских очерках» Щедрина, где все отдельные факты адми­нистративного произвола, чиновничьего грабежа изображены как неизбежноеСатирик следствие крепостнической системы. В форме бытового очерка Щедрин соз­давал здесь социальную сатиру, которая поражала резким противопоставлением высших и низших общественных слоев. Все художественные средства Щедрин мо­билизует против помещиков и бюрократии в защиту народной массы, до него трети­ровавшейся дворянской сатирой. Элемен­ты стиля, служившие целям идеализацииДалекий господствующего класса, пспользованы так, что выражают по отношению к нему иронию или саркавм Надо отметить еще одну черту щедрин­ского реализма, выявившуюся в дальней­шем его развитии: единство предельной обобщенности с конкретной актуаль­ностью. Такая особенность требовала соответст­вующей формы. Эта форма - цикл очер­ков. В ней как бы синтезируются «тео­рия» и «практика» щедринского реали­стического стиля: быстрота реакции писа­стического стиля: быстрота реакции писа­теля-борца на действительность и глубо­кое ее познание. Ведя свою борьбу сразу по всему фрон­ту, Щедрин пишет одновременно несколь­ко циклов, но они связаны между собой так же, как связаны разные стороны охватываемой ими действительности, Они продолжают друг друга, подчас разрабатывают одну и ту же тему с из­менениями, которые вносит в нее жизнь. B разных циклах встречаются, иногда под разными именами, одни и те же ти­пы, эволюционирующие вместе с самой действительностью (Живновские, Кротико­вы, Молчалины, Подхалимовы и др.). Откликаясь в своих сатирических цик­лах на явления текущей жизни, даже «злобы дня», Щедрин углубляется в из­вращенную психику и уродливые взаимо­отношения людей своего времени, доходя часто до самых основ всякого собственни­ческого общества. Идеи, выходящие за пределы не только дня, но и всей его эпохи, он вычитывает в самой конкретной действительности, за изменение которой борется. Если «мужицкий демократизм» прида­вал эту необычайную конкретность щед­ринской сатире, то способность осмыслить жизненные явления, силу сокрушитель­ной критики Щедрин черпает из своего положительного идеала. Эта сила дана чувством будущего, представлением о но­вом человеке, освобожденном от всяких видов эксплоатации, - не только поме­щичьей, но и буржуазной, Когда гнусная действительность бур­жуазно-помещичьего общества рассматри­вается в свете такого идеала, отрицание ее приобретает особую глубину. Положительный идеал Щедрин нашел в утопическом социализме. Сознавая его слабые стороны, Щедрин берет его здоро­вое зерно, идею подлинно свободных, «нормальных» общественных отношений. Эта идея кажется «смешною, пошлою, почти что дикой» в мире буржуазно-дво­рянском, утратившем «все инстинкты здо­ровой, незапутанной жизни». Но искусст­во революционно-демократического реализ­ма будило эти инстинкты, показывало в свете великого социалистического идеала всю неестественность и дикость того, что казалось нормальным, естественным, При



нй мысли, собирателя и организатора сил товратической литературы, писателя­шиста и трибуна, циста в опружающую действительность, творить в ней конкретное дело. Отсюда та лишенного как черт аовой замкнутости и узкого профессио­а так и писательского дилетантиз­субективизма дворянской литерату­Извеотно, какой исключительной и тастной привязанностью к литературе ба проникнута вся деятельность Щедри­а с каким чувством ответственности нес сирик звание литератора, предпочитая аго «всякому другому». По собственному пределению, «литератор до мозга костей. итератор преданный и беззаветный», Шедрин подвизался на литературно-обще­стенной арене в ту, по словам Ленина, повлятую пору «эзоповских речей, дтературного холопства, рабьего язы­ка, идейного крепостничества», от ко­торых «…задыхалось все живоеи тежее на Руси». этих трудных уеловиях Щедрин боролся за перо­вую литературу большого художествен­ного стиля и революционного мировоззре­ры. ния. Щедрин так высоко ценил литерату­руименно за то, что видел в ней одну из выших форм социальной практикии, одно из наиболее могучих средств воспитания человека для нового социалистического об­шества. «Здравая традиция всякой литера­туры, претендующей на воспитательное значение, заключается в подготовлении почвы будущего», - шисал он. В соответствии с этим находились и вляды Щедрина на писательскую про­фессию. Если «высшая задача» литерату­рызаключается в том, чтобы быть «вос­штательницей и руководительницей обще­ства в его искании идеалов будущего», то исво, какая отромная ответственность ло­жится на писателя - пропагандиста этих идалов будущего, призванного воплощать ив живое, художественное слово, обязан­ногоитти во главе общества на путях его переустройства. Щедрин требовал от писателя высокой дейной целеустремленности, принципиаль­ности и честности. «Ссловом надобно обращаться честно», -любитповторять Щедрин, и его пример учитоовременных писателей непримиримо­и строгой принципиальности в защи­тесвоих взглядов, От «убежденного пи­сатля», тип которого сатирик создавал соей собственной практикой, Щедрин тре­бовал также умения активно участвовать впрактике общественной жизни. Органи­чежи ненавидя пассивное отношение к жизни и творчеству, он призывал писа­теля «неустанно и зорко следить за всеми бениями современности». «Щедрин шел вногу с жизнью, ни на шаг не отставая от нее…» - отмечал Горький. Эли черты писательското облика Щедри­на, такие близкие нашей современности, определили и всю культуру его литератур­ного труда. Псательство для Щедрина - это его трудовое дело каждого дня. «Я - лите­ратор действующий, - говорил он о се­бе, - я труженик, обязанный держать в руке перо ежеминутно». Работоспособность его была исключительной, и уже этим од­ни он резко отличался от большинства созременных ему писателей. Таҡ, за один шь 1863 год он написал и напечатал в «Современнике» оюоло 40 листов, т. e. в среднем по 3 листа в месяц. Работать Щедрин умел помногу, систе­ктично, быстро, иногда без черновиков, величайшая «оперативность» в распоряже­нии своими писательскими ресурсами, ко­торой не знал ни один другой русский пи­сатель, за исключением, быть может, од­ного Горького. Одной из характернейших черт творческого процесса и писательской работы Щедрина являлось, например, то, что он всегда был занят не одним произ­ведением, а несколькими одновременно, иногда совсем различного масштаба и жан­ра. Широта его творческого размаха удиви­тельна. Работая в 1869 70гг. над «Историей одного торода» над этим шедеивром мировой сатирической литерату­ры, потребовавшим огромной и сосредото-писал ченной затраты творческой энергии, - Щедрин одновременно начал печатание двух больших циклов - «Для детей» (остался незавершенным) и «Господа таш­кентцы», продолжая печатание двух дру­гих ранее начатых крупных произведений сборник «Признаки времени» и цикл «Письма из провинции», и, наконец, напи­сал за этот же промежуток времени шесть больших публицистических статей и около десяти рецензий. В выборе тем своих произведений Щед­рин был всегда самостоятелен и оритина­лен. Творческие замыслы его возникали органически из самой гущи современных политических вопросов и фактов, которы­ми он умел, по выражению Белоголового, «проникаться до корней волос» Обдумы­вание темы очередной работы сопровож­далось у Щедрина напряженной деятель­ностью мысли, но внешне это почти никак не фиксировалось. Щедрин не прибегал для этой цели ни к «дневникам», подоб­но Толстому, ни к «записным книжкам», подобно Чехову. Предварительно размыш­лять с пером в руке он вообще не любил и не умел, и его рукописи, за немногими исключениями, не содержат на своих по­лях никаких отступлений в сторону от выполняемого прямого задания, никаких посторонних записей, конспектов, наброс­ков и планов будущих замыслов. Работа Щедрина над рукописями не отличалась той чрезмерной сложностью, какая характерна, например, для Толстого. Но это не значит, что Щедрин не рабо­тал упорно над формой, не стремился от­делывать тексты самым тщательным обра­зом. Наоборот, он был неутомимым прав­щиком, и многие черновые рукописи его произведений представляют собой сплош­ную паутину вставок и зачеркиваний. По свидетельству Кривенко, «сказка «Ки­сель» была в трех редакциях; над этой крошечною сказкою Салтыков долго си­дел». В архиве Щедрина сохранилось пять рукописных редакций небольшой сказки «0 ретивом начальнике» (из «Сов­ременной идиллии»). Щедрин не только не ждал какого-то особого «вдохновения» для своего писа­тельского труда, но как будто даже боял­

Неопубликованный портрет

М. Е. Салтыкова-Щедрина.

* *



мом Щедрин характеризует крепостника Фета, сочетающего нежнейшую лирич­ность в стихах с бесчеловечным отноше­нием к крестьянам: «…г. Фет скрылся в деревню Там, на досуге, он отчасти пи­шет романсы, отчасти человеконенавист­ничает; сперва напишет романс, потом человеконенавистничает, потом опять на­пишет романе и опять почеловеконена­вистничает. Нынешние романсы его уже не носят того характера светлой безмя­тежности, которым отличалась фетовская муза в крепостной период: напротив того, от них веет грустью, в них слышится вопль души по утраченном крепостном рае». Литературные приговоры Щедрина сме­лы и беспощадны. Щедрин, как худож­ник и как критик, был сумен, честен, су­ров и никогда не замалчивал правды как бы она ни была прискорбна» (Горький). Его статьи насышены мыслью, они диктованы горячей любовью к литературе, страстной пенавистью к тем, кто профа­нирует и опошляет ее высокое назначе­ние. Каждая строка в этих статьях звуч­на и полновесна, по-щедрински ярка. Но самым драгоценным качеством Щед­рина-критика является глубокая народ­ность его писаний, стремление подчинить всю свою деятельность народным интере­сам, стремление проверить значимость то­го или иного общественного явления сте­пенью пользы, принесенной им народу. С этой точки зрепия показателен щедрин­ский некролот Тургеневу, где, под­водя итоги деятельности писателя, Щед­себя чтолеал народа, в смысле простонародья? - и не обинуясь отвечаем: несомненно сделал очень многое и посредственно, и непо­оредственно». Однако Щедрин знал, что в рабском обществе народ еще живет в темноте и невежестве, это сознание приносило ве­мало страданий великому сатирику, торый только в народе мечтал найти сво­его внимательного «читателя-друга». и Щедрин с горечью восклицал: «Но знает ли русский народ о Тургеневе? знает ли он о Пушкине, о Гоголе? знает ли о тех легионах менее знаменитых тружеников, которых сердца истекают кровью ради не­го?» Сам Щедрин был великим тружеником, сердце которого истекало кровью ради на­рода. И теперь, когда прошло 50 лет со дня смерти сатирика, котда революция открыла новую эпоху в жизни народа, мы можем с полным правом сказать: да, рус­ский народ знает и любит Щедрина, Го­голя, Пушкина и других великих людей, мечтавших о счастливом будущем для своего народа и своей деятельностью упрочивших ето вечную славу,

В 1873 году, посылая Марксу сочине­ния Щедрина, Н. Даниэльсон рекомендо­вал ему русского сатирика, как «единст­венного уцелевшего умното представите­ля литературного кружка Добролюбова». В самом деле, после того, как сошли с

B. ВЛАДИМИРОВ * **

умный художник, представитель повой де­мократической литературы, не может огра­ничиться воспроизведением настоящего: «итература провидит законы будущего, воспроизводит образ будущего человека». В этом заключается«высшая задача ли­тературы». В соответствии с этим Щедрин развер­тывал свою программу революционно-де­мократической литературы, провозглашая ее основными принципами - реализм, идейность и революционную тенденцию. Щедрин жестко бичевал натуралистиче­ское копирование действительности и хо­лодное, безразличное отношение писателя к своему материалу. Произведения самого сатирика были всегда насыщены револю­ционной страстью, освещены ясной мыслью Этих качеств он требовал и от литературы вообще, считая осознанную политическую направленность произведе­ния, четкость его идейного замысла непре­менным условием настоящего искусства. «Неясность миросоверцания есть недоста­ток настолько важный, что всю творче­скую деятельность художника сводит к нулю… Без ясно сознанной идеи художе­ственное произведение является сбродом случайностей». Расценивая с этой точки зрения сти­хи и прозу Полонского, Щедрин об яснял их художественную слабость отсутствием революционной тенденции, отсутствием творческого горения у этого писателя. пуждТак, опираясь на опыт мировой лите­ратуры, подчеркивая в ней то, что при­надлежит будущему, - ее прогрессивные гуманистические тенденции, Щедрин по­могал оформлению новой демократической литературы Он выдвигал перед нею, как одну из важнейших ее задач, проблему создания положительного характера, кото­отразил бы глубокие сдвиги в рус­ской жизни - появление в ней «новых людей». Сам Щедрин мечтал написать произведение на положительном материа­ле из русской жизни; из одного письма Ототаивая революционно-демократиче­скую концепцию реализма в искусстве, Щедрин ссылается на величайших писа­телей мира, которые «…всегда полагали в основу своих произведений действитель­ные стремления и нужды человечества и, сверх того, умели с полною ясностьюСтатьи определить свои отношения к этим стрем­лениям и нуждам… «Дон-Кихот», «Чайльд Гарольд», «Фауст», «Разбойники» все это произведения в высшей степени тенденциовные…» ж его 70-х годов видно, что героем такого

произведения должен был явиться рево­люционер типа Петрашевокого или Черны­шевского. Суровый обличитель буржуазно-поме­щичьего общества, Щедрин оставался не­примиримым борцом и в своих литератур­ных оценках. С вели величайшей страстностью он восставал против лжи и фальши в искусстве, со всей силой своего сатириче­ского дарования обрушивался на реакци­онных беллетристовнареакци­Осенью 1875 года у Тургенева в Бужи­вале граф Соллогуб прочел в присутствии Щедрина свою новую комедию; молодое поколение в этой комедии, по словам Тур­генева, было поругано «на чем свет стоит». Возмущению Щедрина не было пределов В то время как другие слуша­тели говорили вялые комплименты авто­ру, Щедрин прямо выразил свое негодо­вание. Тургенев писал об этом: «Салты­ков взбесился, обругал его [Соллогуба], да чуть с ног не свалился от волнения: я думал, что с ним удар сделается… Он мне напомнил Белинского…» Сам Щедрин рассказывал Плещееву: «Я имел удоволь­ствие слушать у Тургенева новую коме­дию графа Соллогуба, такую пошлость и подлость, что со мной сделалось что-то вроде истерики, и я не помню сам, что я наговорил этому сукину сыну». Здесь перед нами весь Щедрин. Эпизод с комедией Соллогуба раскрывает не толь­ко личность писателя во всей ее нравст­венной красоте, но и его отношение к питературе. Тургенев недаром вепомнил о Белинском и сравнил с ним великого са­тирика: прямота, честность и мужество роднят Щедрина с другими лучшими людьми русского народа. Щедрина о литературе написа­ны не только проницательным критиком, но и остроумным, злым сатириком, Одни его работы, носящие теоретический харак­тер («Напрасные опасения», «Уличная философия» и др.), следует отнести к чис­лу вершин русской критики; это подлин­ные шедевры литературной мысли. Дру­гие его выступления - отклики на кон­кретные явления литературы сочетают глубину анализа с блестящим сатириче­ским разоблачением противника. Так, критикуя эстетизм дворянской «мо­тыльковой» поэзии, Щедрин с неумолимой последовательностью вскрывает классовые основы «чистой» лирики с ее мнимой от­решенностью от жизни. Щедрин связы­вает лирику Фета с его реакционной пуб­лицистикой, показывая ихвзаимную об­условленность, С уничтожающим сарказ-

празу вписывая задуманное в рукопись. Он говорил про себя: «Я - рабочий че­овек» Литературной работы Щедрин не общественной арены великие деятели 60-х годов Добролюбов и Чернышевский, Щед­рин остался единственным надежным крупнейшим пред­пекращал почти ни на один день, даже время своих заграшичных лечебных пездок. Такая непрерывная и длительная, из протяжении десятков лет, напряжен­воть литературного труда требовала тем большей затраты внутренних сил, что шетельстве Щедрина не было и тени ре­весленно-безразличного отношения к пред­мету работы, Подобно Некрасову, Щедрин гсказать, что «никотда не брался за перос мыслью, чтобы таное написать, как бы что написать». Он не знал одных, «нейтральных» сюжетов рав­О РОССИи хранителем их заветов, ставителем революционно-демократической мысли в России. Деятельность Щедрина как писателя­сатирика являлась блестящим художест­венным выражением и оправданием ли­тературных принципов революционно-де­мократической критики. Но деятельность Щедрина как критика, выступления ко­торого по вопросам современной литера­туры и теперь поражают читателя глу­биной анализа, силой мысли, политиче­ской остротой и непримиримостью, толь­ко в самые последние годы сделалась об ектом изучения советских исследовате­лей, Теперь мы имеем все основания для того, чтобы поставить имя Щедрина в одном ряду с именами крупнейших пред­ставителей русской критики.

О РОССИИ И РУССКОМ НАРОДЕ Е. САЛТЫКОВА-ЩЕДРИНА Я еще застал людей, у которых в жи­вой памяти были события 1812-го года и которые рассказами своими глубоко M. волновали мое молодое чувство. То бы­ла година великого испытания, и только Тургенекогоривегорусскогонарода, могло таких торжественных моментах я здесь говорю, а именно о тех буднях, когда для усиленного чувства нет повода. По моему мнению, и в торжественные го­дины, и в будни идея отечества одина­ково должна быть присуща сынам его «ПОШЕХОНСКАЯ СТАРИНА» ко-Русский человек способен быть дейст­вительным героем, но это не выпячивает ему груди и не заставляет таращить глаза. Он смотрит на геройство без па­нибратства и очевидно понимает, что это совсем не такая заурядная вещь, кото­рую можно всегда носить с собою, в числе прочей амуниции. Напротив, прус­сак убежден, что раз он произведен, с соизволения начальства, в герои, раз ему воздвигнут на Королевской площади па­мятник, то он обязывается с честью но­сить это звание не только на улицах, но и в садах Орфеума. «ЗА РУБЕЖОМ» 3 Литературная газета № 26

И РУССКОМ НАРОДЕ M. Е. САЛТЫКОВА-ЩЕДРИНА знаю, есть люди, которые в скром­моих писаниях усматривают не пагубный индифферентизм, но значительную долю злорадства, в е патриотизма. По совести об яв­что это - самая наглая ложь. Я не говорю о том, что обвинение очень тяжелое и даже гнусное, лверждаю положительно, что я все­ненее в этом виноват, Я люблю Рос­До боли сердечной и даже не могу мслить себя где-либо, кроме России. кораз в жизни мне пришлось вы­ть довольно долгий срок в благо­оренных заграничных местах, и я В годы общественной реакции, расцвета антинародных и псевдореалистических те­чений Щедрин стоял во главе передовой русской литературы. Борьба Щедрина с реакционной беллетристикой, его выступ­ления с защитой и обоснованием прин­ципов новой революционной литературы, его работа над воспитанием читательското вкуса достойны его вел великих предшествен­ников в области критики. B своей критической деятельности Шедрин, вслед за Добролюбовым и Чер­нышевским, исходил прежде всего из признания огромного значения литературы, как мощного средства воспитательного воздействия на массы и орудия пере­устройства общества. «Литература и про­паганда … одно и то же…» - утверждал великий сатирик. Он резко осуждал ли­тературу, которая «…вместо того, чтобы пробуждать общество, ищет усыпить его». Щедрин боролся за литературу, основан­ную на правдивом изображении жизни, проникнутую глубоким пониманием общества и сочувствием народу. При этом литература должна выражать не только «насущные потребности общества», по и те, еще не до конца созревшие стремле­ния, которые «должны определить буду­не упомню минуты, в кот которую сердце ное не рвалось России. Хорошо щую его физиономию». Замечательной чертой критических бы к у нас… положим, у нас хоть и так хорошо… но, представьте себе, ве-таки выходит, что у нас лучше… взглядов Щедрина является их обращен-рый ность в будущее. Как подлинный револю­ционер и новатор, он в овоих теоретиче­ских суждениях учитывает прежде всего перспективы развития общества и лите­Щедрина, честный По мысли Гратуры. «УБЕЖИЩе МОНРЕПО».