Б. ВЕРШИЛОВ

м. гус

волки и «Волк» Л. Леонова в Малом театре Если Лука в первой половине пьесы «загримирован» под честного человека и лишь затем разоблачается как мерзавец, то оделано это Л. Деоновым, если уголно. даже с некоторым вызовом: Лука появ­ляется как зимовщик - в излюбленной плохими писателями «форме» положитель­ного героя. На поверку и под этой личи­ной может скрываться волк… Полемичен Л. Леонов и в финале пье­сы, в эпизоде окончательного разоблачения и гибели Луки: слова Елены «За Лукой приехали» осмеивают и разрушают «из­любленный» прием развязки так называе­мых пьес о врагах, о шпионах. Л. Леонов действует не только как раз­Рушитель «почтенных» штампов. Елева, новеста Луки, женщина без места в жиз­ни, далекая от того, чтобы быть жизне­строительницей нашей эпохи, эта Еле­на, разоблачая и уничтожая Луку. про­ходит трудный, но победный путь, путь возвращения человека к самому себе, путь становления нового подлинного человека. Вот это-то и проглядели те товарищи, ко­торыеако раскритиковали пьесу Ле­онова. от…Котда Остаев спрашивает Рошина, по­Нельзя согласиться с мнением некото­рых критиков, что «Волк» есть не что иное, как еше один вариант, пусть улуч­шенный, более литературный, но все тех же «Огней маяка», пьеса детентивная. авантюрная, пустая… чему он так быстро вернулся с премьерыИ. (в которой играет Ксения), Рощин не­брежно роняет: - Я кой-какие указания дал и уехал… тяго-Остаев справедливо спросил: - А разве вы хорошо в театре разби­раетесь? На что у Рощина один только ответ на-

ИСКуССтвО Одна из прекраснейших традиций в жизни советского искусства - ежегод­ные декады национальных республик в Москве, своеобразный творческий отчет, показывающий расцвет национального ис­кусства после Октябрьской революции. Че­рез несколько дней на сцену Большого те­атра и его филиала поднимутся мастера Советской Киргизии, еще так недавно не знавшей, что такое театр и театральное действо. Высокого культурного уровня достигало только киргизское музыкальное искусство и искусство народного сказа. Акыны, ыр­чи, сказители, былинники и певцы явля­лись и сейчас еще являются живыми но­сителями исторических преданий, легенд, песенных сказовых традиций, развивав­шихся в течение многих столетий. Музы­кальных инструментов у киргизского на­рода очень немного: это комуз, нечто вро­ке двух-, а впоследствии четырехструнной балалайки, двухструнный смычковый ин­струмент кияк и темиркомуз - губной вибрирующий инструмент. И все же кир­гизские национальные оркестры звучат очень мелодично, красочно, достигая боль­шой выразительности интонапий. Живым источником, питающим все ви­ды киргизского искусства, является его национальный эпос «Манас». Это народ­ные легенды о сказочном герое, борце про­тив злой недоли родного народа, легенды, варьировавшиеся и умножавшиеся в те­чение многих веков. Хотя сейчас записано уже больше миллиона строк этого замеча­тельного по своей красочности, пафосу и лиризму эпоса, о канонизации его текста говорить еще не приходится. Манасчи и акыны Советской Киргизии, певцы и сказители разных поколений и возрастов продолжают свои поэтические импровизации на сюжеты «Манаса». Обычай манасчи иллюстрировать испол­няемые отрывки национального эпоса дра­матической мимикой, жестикуляцией и игрой интонаций значительно облегчил со­здание киргизского театра. Первый в истории киргизского наро народа театр возник около 10 лет назад из са­модеятельного кружка колхозников, рабо­чих и учащихся. Сначала он был только драматическим. В нем ставились пьесы на­циональных драматургов (которые к тому времени появились в Советской Киргизии) и пьесы русского - советского и класси­ческого репертуара. Этот театр осу­шествил постановку «Ревизора» на кир­тизоком языке. Первым музыкальным спектаклем на сцене киргизского театра была пьеса «Ал­тын Кыз» («Золотая девушка»), написан­ная молодым киргизским драматургом Д. Бокомбаевым (оформление молодого ху­дожника Г. Айтиева, постановка 0. Дже­тыкашкаева, балетмейстер H. Холфин). Это драма на тему о борьбе с басмачест­вом и о строительстве колхозной жизни. В 1936 г. заслуженные деятели ис­кусств Киргизии композиторы Власов и Фере написали к «Алтын Кыз» музыку на основе обработанных ими киргизских на­родных мотивов. Часть песен ориги­нальных композиций Власова и Фере, на­писанных к «Алтын Кыз», исполняется сейчас во всех колхозах и городах Кирги­В слелующем спектакле-«Алжал Орду­на» («Не смерть, а жизнь») музыка за­нимает уже преобладающее место. Либрет­то этого музыкального спектакля написано драматургом-орденоноспем Юсупом Турус­бековым - на тему о трагическом уходе более полумиллиона киргизов в Китай в 1916 году, после подавления восстания киргизского народа. В этом спектакле мы уже встречаемся с более серьезной разра­боткой композиторами Власовым и Фере народных музыкальных мотивов и с вве­дением значительного количества многого­досных хоров. По существу первой киргизской оперой является «Ай Чурек» («Лунная красави­ца»). Ее либретто написано Ю. Турусбеко­вым, Д. Бокомбаевым и К. Маликовым на сюжет второй части «Манаса», рассказы­вающей о похождениях сына героя юного

КИРгИЗСКОГО НАродА

Люди

История проста, хотя и не совсем обык­новенна. Лука Сандуков накануне свадь­бы внезално покинул свою невесту Еле­ну, чтобы отправиться на зимовку в Арк­тику, Уезжая, он взял с Елены слово ждать его три года. Елена, живя в доме у Ксении, сестры Луки, на положении не то подруги, не то камеристки, сошлась с ее мужем Рощиным - от окуки или по люб­ви, а может быть, и от скуки, перешед­шей в любовь… Действие начинается в доме Рощина, областного руководящего ра­ботника, за два дня до возвращения Луки. …Любовь Насти и Остаева свела вместе под крышей дома Рощина многих людей, 8 тут еше приезжает Лука, обросший бо­родой, в мехах и с мехами, Чукотки… Начинается сюжет пьесы. Она очень про­ста, эта схема событий в доме Рощина. Лука - шпион, диверсант, фашистский агент. Его поведение вызывает подозрение и будит внутреннюю настороженность и в Елене, и в Остаеве. Фома Кукуев узнает в нем попутчика по железнодорожному вагону. ваявшего да так и не вернувшего штопорок, вещи­цу заветную. Было это в прошлом году. Лука же говорит, что он три года без­выездно провел на Чукотке. Это вызывает подозрение у Кукуева. Чтобы отделаться от страшного свилетеля, Лука инспени­рует «случайный» выстрел, но пуля про­летает нал самым ухом Кукуева. Поп Лаврентий отеп Луки, приходит к сыну и требует, чтобы он немедленно ухо­дил из дома Ксении, Поп гонится по сле­дам Луки и прогоняет его, как только он появляется у кого-либо из своих братьев или сестер. Лаврентий оберегает благопо­лучие своего потомства. Волк - Лука вы­нужден бежать, бежать, вечно убегать преследования, Но тут пришел его час. Он окружен, он пойман. Выхода нет иного, как прыгнуть из окна пятого этажа… И внизу, на камнях мостовой, смерть. Леонид Леонов любит и хороших людей «с анеклотцем», чудаковатых. Фома Ку­куев, настройщик роялей. участник гра­жданской войны. живет как бы с полу­закрытыми глазами и в замедленном тем­пе: он неполно и с опозданием воспри­Леонид Леонов всегда испытывает тение к таким сторонам жизни,которые можно бы назвать несколько анекдотич­ными. нимает жизнь вокрут себя, а потому и поступает неточно и чудаковато. Дарья Остаева, сестра его, белошвейка, прожив­шая тяжкую жизнь, теперь хочет возна­градить себя не только хорошим настоя­щим (ее сын­врач, талантливый иссле­дователь, коммунист), но и хороптим прош­лым; она его исправляет очень оригиналь­но: придя знакомиться с родней невесты (Остаев и Настя -- дочь Рощина -- любят друг друга), Остаева выдает себя за быв­шую хозяйку большой мастерской. жив­шую богато и привольно. Леонид Леонов охотно замечает в жизни лютай с какой-то «жалкостью». не меньше тревожит и потому при­влекает внимание Л. Леонова как худож­бы­ника распад неупержимо строе ее движение под гору, в мерзкую, зловонную яму полного вырождения, Пи­сатель не скрывает, что искусству пости­гать и передавать этот процесс он учится и у Достоевского; а от подражательности Л, Леонова оберегает то. что любить и уважать человека он научился у Горького. Л. Леонов не любуется юродством попа Лаврентия, он не восхищается иезуитским притворством Магдалинина, он не превоз­носит в Луке пресловутые «две бездны» карамазовщины. Он сохраняет свое - со­ветского писателя - отношение к униже­нию человеческой личности и защищает ее достоинство. «Волк», помимо всего прочего, еще также и пьеса полемическая! Л. Лео­нов высмеивает и опровергает штамцы, бессодержательность, фальшь мнимых о мнимой бдительности. К сожалению, он не во всем и не до конца остался верен этой полемичности.

тикам, которые Л. Леонову «кой-какиб указания дали и уехали», может служить то, что в пьесе, вернее в той редакции, какая показана на спене Малого театра, в отличие от прежней редакции, появились натяжки и несообразности. В ней не уни­чтожены гакже и те искусственные по­строения, которые были раньше. Мало оп­равдан и потому мало вероятен весь эпи­зод с бритвой Рощина, которой Лука заре­зал Маглалинина. Да и все это убийство ни к чему: оно действия не движет, пьесе сообщает налет мелодраматичности. Рощин -- теперь не потерявший эрение и чутье человек. к которому автор от­носился если не отрицательно, то неодо­орительно и над сульбой которого пьеса ставила большой вопрос. Теперь Рошин активный участник разоблачения Луки, человек, который хотя и терпел левять лет возле себя Магдалинина, как первого по­мощника и друга, но сразу прозрел, все понял и все изменил в себе и вокруг се­бя. Это «превращение» Рощина психо­логически неправдоподобно: оно не вяжет­ся с тем образом, какой написан в начале пьесы, и с обстоятельствами второй ее половины. Вероятно этими несовершенствами тек­ста об ясняется и неожиданная для таких актеров, как Д. Зеркалова и II. Леонтьев, расплывчатость созданных ими образов. На спене Малого театра видишь этих двух людей как бы не совсем в Фокусе, их об­лик туманен, психологические контуры обозначены нечетко. Д. Зеркалова внут­реннюю пельность образа. нарушенную «благополучным» конпом пьесы, видимо. искала слишком глубоко и потому на­столько ушла в себя, что почти ничего не осталось для нас, для зрителей. Я. Судакову из этой трудной, одно­временно и психологической и полемиче­ской пьесы делать спектакль нелегко было не только из-за недостатков текста. но также и потому, что необходимо было со­здать единый ансамбль из актеров, хотя и связанных общностью реалистического сти­ля, но столь несхолных по нывыкам, тра-

Первая киргизская опера «Ай-Чурек» в постановке Государственного киргизско­го музыкально-драматического театра (гор. Фрунзе). На снимне: финал оперы - возвращение Ай-Чурек. На переднем плане (слева направо): Семетей - ар тист Д. Садыков; Ай-Чурек - заслуженная артистка Киргизской ССР С. Ки­избаева; Калыйман - заслуженная артистка Киргизской ССР A. Куттубаева; Кульчоро - заслуженный деятель искусств Киргизской ССР A. Малдыбаев. Фотохроника ТАСС. 

Семетея. Музыка к опере написана В. Вла­совым и В. Фере с участием заслуженного деятеля искусств А. Малдыбаева. (Декора­ции обоих спектаклей Я. Штоффера, по­ра введены хоры многоголосные: в «Ай Чурек» имеются и восьмиголосные хоры. По инициативе деятелей театра начали соз­даваться киргизские таны, построенные становка А. Куттубаева). Эти три спектакля будут показаны во на производственных ритмах и движениях заимствованных из спортивных народных время предстоящей декады в Москве. Дра­матург Бокомбаев написал сейчас либрет­то к новой опере, над которой работают Власов и Фере, - на тему о жизни ве­ликого киргизокого акына и ырчи Токто­гула. Об этом народном певце, подвергав­шемся при парском правительстве репрес­сиям и преследованиям, отбывавшем ссыл­ку в Сибири, народ еще при его жизни начал складывать легенды и песни. игр. Осенью 1938 года при театре соз­дана своя балетная труппа в составе 60 человек. Огромную воспитательную, ганизационную и творческую работу в те­атре провел его художественный руково­дитель - заслуженный деятель искусств Киргизии В. В. Целиковский. В декаду киргизского искусства ырчи и манасчи выступят во всем образии своего песенного, былинного и им­За короткий срок своего существования киргизский театр воспитал плеяду талант­ливых актеров и актрис - оперных и драматических. Это прежде всего один из первых актеров театра, заслуженный дея­тель искуеств тенор А. Малдыбаев, заслу­женный артист республики баритон А. Бо­талиев, хорошо исполняющий героиче­ские роли; лирический тенор X. Темир­беков; заслуженная артистка, сопрано A. Куттубаева, исполняющая в «Алтын Кыз» роль Чинар. В «Аджал Ордуна» Кут­тубаева исполняет роль Зулайки - моло­дой девушки, которую за полмешка муки продают китайскому мандарину. Ее «плач Зулайки» очень популярен среди киргиз­ского народа и неизменно вызывает слезы и восторженное сочувствие зрителей. провизационного репертуара. Москвичи знакомятся с блестящими мастерами подлинными виртуозами этого ного национального искусства. акыном Алымкулом Усенбаевым ния Токтогула с байским акыном», провождаемое живой мимикой, широкой известностью по всей Импровизации акына-комузчи Шершена Терметчикова исполнены веселого, а порой и язвительного юмора. В тесном содружестве в Советской со­циалистической Киргизии развивается ис­кусство нескольких народов - киргизов, узбеков. Ошский танцовальный ан­самбль (солистки Разьяхан и Инахан) ис­полнит на заключительном концерте дека-По ды узбекские пляски (в исполнении жен­Заслуженная артистка республики Саира Киизбаева, обладающая прекрасным лири­ко-драматическим сопрано, большой музы­кальностью и великолепно поставленным от природы голосом, исполнит партию Ай Чурек. Киизбаева, молодая актриса, 22 лет пришла в театр из колхоза, и сейчас ев имя пользуется широкой популярно­стью во всей республике. В Киргизии нет ни одной театральной школы, и театр сам воспитывает не толь­ко своих артистов и режиссеров, но и тех­нические кадры. К сожалению, театр не располагает соб­ственными национальными кадрами для симфонического оперного оркестра. Шови­нистами-вредителями была ликвидирована единственная музыкальная школа во Фрун­30. Театр произвел в Киргизии подлинную революцию и в вокальном искусстве. Кир­знали только одноголосный хор. В щин) и узбекскую народную музыку на своих музыкальных инструментах; на кон­церте выступит также женский ансамбль темиркомуз. В заключительном концерте декады про­демонстрируют свое искусство два знаме­нитых киргизских манасчи - народный  артист республики Каралаев и Молдобасан Мусульманкулов, которые будут читать от­рывки из «Манаса»; здесь же выступят народный артист республики акын Калык Акиев - комузчи, васлуженный артист Муса Баетов - певец, и виртуоз на ко­музе народный артист республики Атай Огонбаев. Сталинская национальная политика со­ветского государства ведет к расцвету культуры каждую страну, каждый народ нашего могущественного Союза. Декада киргизского искусства будет торжеством не только одного киргизского народа, но и всей дружной семьи народов Союза совет­



- Всегда вы колючие вопросы задаете… Правда, некоторым извинением тем кри­шелся: дициям, по актерским биографиям, как несходны участники этого спектакля! Свойства люлей нашей эпохи при­пьесЗаслуженный артист М. И. Жаров в роли Фомы Кукуева в пьесе «Вопк» Л. Леонова. Рис. А. Костомолоцкого. сущи по-разному и в разной степени и Фоме. и Елене и Дарье. и Аграфене. и Насте. Л. Леонов не показывает эти свой­ства в спокойном и законченном виде, но показывает пропесс борьбы человека за свое возвышение, за очищение в нем че­ловеческого от всяческой скверны. B. Массалитинова - Дарья Остаева трогательно смешна в своей претензии прослыть бывшей богачкой, но и она по­настоящему человечна. Если В. Массали­тинова поститла харантер Остаевой и по­этому создала правдивый образ, то В. Ры­жова свое внимание сосредоточила на пе­редаче внешней характеристики Аграфены Рощиной, и поэтому у нее не получился образ бывшей господской кухарки, ныне счастливой колхозницы. Различие между игрой В. Массалитиновой и В. Рыжовой и в этом спектакле прекрасно иллюстрирует глубокую разницу между стилем реалисти­ческим и натуралистическим, к которому неизбежно приводит неумеренный быто­ризм. За внешней анекдотичностью Фомы Кукуева М. Жаров увидел его страстную любовь к новой, к советской жизни, к че­ловеку. Трогателен, правдив, по-хорошему располагает он к себе в юмористически нелепом об яснении с Еленой в четвертом акте.

Настя в изображении II. Богатыренко стремительна, как сама молодость, непо­средственна; этими качествами далеко. ко­нечно, не исчерпывается внутренний внешний облик нашей замечательной мо­лодежи, но тут уже вина автора. которо­му еще меньше удался второй представи­тель новых поколений, Андрюша Остаев (Н. Анненков). Угловатая, как у подростка, ни с чем не считающаяся нелосредственность Насти хороша тем, что оттеняет искусственность, внуреннюю и внешнюю «сделанность» Ксе­нии, актрисы и в жизни и на спене. пло­хой актрисы и плохого человека. ЭтиПоп Лаврентий ненавидит своего сына Луку, он от него защищает дочь Ксению, но и ее он не любит. во всяком случае, невысоко ставит. И он прав В Ксенив раопад личности зашел дальше и принял более отвратительные формы, чем даже в Луке. C. Фалеева отлично поняла роль Ксении и прекрасно играет ее, как злую. себялю­бивую, неискреннюю даже с собою. плохую провинциальную актрису. Муж рвет e нею, брат должен бежать, вся ее жизнь рушится, но Ксения не может вырваться из-под власти штампа, она прижалась в угол, у окна, она «играет» какие-то ми­зансцены, какие-то куски роли, так «полагается» горевать… Волки уничтожают друг друга. Даже Лаврентию омерзителен Лука. Отеп гонит сына на смерть. Лаврентий--Н. Светлови­дов страшен, когда благословляет сына на самоубийство. Н. Оветловидов юродствует, но не по-смерияковски. В Лаврентий. как его изображает Н. Светловидов, есть нечто от горьковского Луки, - таким был бы в наши дни этот лукавый утешитель, враг, а не друг людей. Заглавная роль «волка» Луки Сандуко­ва написана так, что он очень мало дей­ствует, а его «играют» окружающие… В исполнении Г. Коврова внутренний мир Луки перед нами не раскрылся.

Рауля Шассофьер и Гарри Майзеля. двое, каждый по-своему, переживают про­цесс распада, Пустой и ничтожный Рауль ищет уопеха и в своих поисках вполне закономерно приходит к фашизму.Та­лантливый, но не очень нужный на этой земле, Гарри Майзель тонко чувствует на­пряженность и переходность времени. Он эмигрировал из фашистской Германии, но это не означает того, что он - антифа­шист. Он предпочитает дешевую иронию по адресу антифашистов. Он гибнет, и ги­бель его столь же случайна, сколь и ва­кономерна, ибо это шлак истории. От старых приемов Фейхтвангера оста­лась его манера изображения врагов. Он смотрит на них пристальным изучающим взглядом, и не сразу можно угадать за внешней вежливой внимательностью пре­врение и ненависть. Именно так нарисо­ван портрет (один из иитереснейших в романе) фаписта-карьериста Эриха Визе­иера. Не так давно он руководил демо­кратической газетой. Учтя обстановку, стал фашистом. Он поклоняется богу ус­пеха и готов приносить ему любые жерт­вы. Здесь возникает как бы пародия-ва­риация на мотив оправдания предатель­ств «Иудейской войне». Трудно было согласиться с доводами Фейхтвангера в пользу ренегатства Йосифа Флавия. Приме­нив эту концепцию к фашисту Визенеру, Фейхтвангер сам произносит решительный и верный приговор над ней. Надолго запомнится образ издателя антифашистской газеты, еврейско-немецко­го капиталиста Луи Гингольда, Он решил издавать антифашистскую газету во имя бога детей Израиля, так страдающих от фашистов. Но бог господина Гинголь­да - это контрагент, которого нужно ублажить и в то же время обсчитать. Земные интересы Гингольда требуют мира «архизлодеями»-фашистами. И после долгого торга с богом издатель принимает меры к изменению тона своей газеты. ход этот направлен прежде всего против Зеппа Траутвейна - самого воинственного из сотрудников газеты. Тут нет вымысла. Именно так было с газетой «Паризер геблатт». Здесь нет места говорить множестве второстепенных персонажей первых двух книг романа. Все они живут переходно, все оторваны от привычной почвы. Фейхт­вангер показывает, как все они проходят через пробу на стойкость, и выдерживают ее лишь те, кто действительно сделан из благородного металла. Фейхтвангер до сих пор был мастером изображения отрицающих и ищущих лю­дей. В новом романе мы видим, как пра­вдиво показанные люди убежденно гово­Грят свое «да»,

ность XX столетия переносилась писателем ненном укладе хотя бы некоторые следы на эпохи прошлого. Возрождение и средне­вековье сталкиваются в книге «Безобраз­ная герцогиня»; увядание немецкого фе­одализма мы видели в «Еврее Зюссе», во­сточная культура отступает под натиском Рима в романах об Иосифе Флавии. Великое размежевание, которое внесла в мир Октябрьская революция, тоже от­ражено Фейхтвангером. Недаром утрачен знаменитый баварский покой и уют в ро­мане «Успех», недаром терпит крушение многочисленный род Оппенгеймов, Герои Фейхтвангера всегда рвут со старым и мучительно трудноосваивают новое. В «Изгнании» все это обострено до пре­дела. Люди, кровно и прочно связанные с Германией, не узнают больше лица своей страны. Взорваны привычные понятия. Гухнул устойчивый быт, а с ним и ка­завшееся вечным благополучие. Умер ста­рый уклад жизни, привычек, мировоззре­ния. Он уже никогда не возродится, ибо меняется мир, ибо в мире лицом к лицу встретились социализм и фашизм, и не­льзя уцелеть, находясь между фронтами. Этим людям предстоит гнить вместе со старым миром и «сумрачными гостями» бродить по земле, или же пройти к воз­рождению через смерть и стать хозяевами освобожденной земли. Именно об этом на­писан роман «Изгнание»: слова Гете о черев омерть поставлены к нему. Умер быт мюнхенского профессора му­композитора Иозефа Траутвейна, итенуемого Зепп. Он покинул которая по праву могла бы им С приходом фашистов к власти «нару­гармония мира», и кому же, как не Траутвейну, бороться против оружием созвучий и гневных Но для того, чтобы бороться успеш­нужно убить в себе прежнего благо­профессора господина Иозефа Траутвейна. Это нелегко сделать в сорок онидьявольски упрямы, прежнего налаженного быта. И приходится встречать сопротивление Зеппа, который ожесточенно топчет в себе все старое и не хочет, чтобы ему в этом мешали. Он не дорожит прошлым. Это особенно ярко сказывается в замечательной сцене встре­чи Зеппа с приехавшим из «Третьей им­перии» дирижером Риманом, человеком несмелым и потому «унифицировавшимся». За плечами этих двух очень разных лю­дей лежит совместно проведенная очаст­ливая молодость. Ради прошлого можно было бы не ссориться в настоящем. Но Зеппу не нужна дружба, построенная на прошлом. Его не огорчает быстро насту­пивший разрыв с Риманом. Анна не по­нимает этого безразличия ко всему, что связывает с прошлым, она не понимает, что Зепп перешел в новое качество. Зато она хорошо понимает, как ребячлив ее немолодой, умный и талантливый муж и как она нужна ему. Зепп, действительно, большое дитя. Он значительно моложе своего сына Ганса. В дни решающих классовых битв он еще пытается верить в то, что «даже в этом подлом мире можно победить варварство единой волей людей к правде и разуму», и хочет сделать это одной лишь силой убеждения. Ему приходится пережить не­мало разочарований. Оторвавшись от ста­рого мира, он еще не может пристать к берегам нового. Мы оставляем его пока в пути, упрямым, убежденным и очень слав­ным. Фейхтвангер создал прекрасную фи­гуру действительно положительного героя. Ганс Траутвейн во многом похож на Генриха Лавенделя в последней части «Семьи Оппенгейм», Генрих хочет строить, возводить, созидать и понимает, что ка­питалистический мир уже не подходит для этого. Сын непрактичного Зеппа Траутвейна тоже хочет строить. Он хоро­шо знает, что лишь в стране осуществлен­ного социализма возможно практическое применение его конструктивных идей. Ганс - коммунист по убеждениям и хо­рошо работает по созданию народного фронта среди молодежи, Фейхтвангер, очень хорошо соблюдая пропорции, пока­зывает юношескую неуклюжесть Ганса; это очеловечивает фигуру немного слиш­ком рассудительного юноши. Вероятно, в заключительной части Ганс осуществит свою мечту и приедет в СССР. Вероятно, он договорится, наконец, со своим отцом. Как хотелось бы, чтобы Ганс полюбил музыку, полюбил ее чувством и перестал походить на остроугольного Каспара Прекля из «Успеха»! Ганс олицетворяет собой в романе сози­дающее начало. Это подчеркнуто образами жиз-молодых людей, вянущих на корню, -

Б. ЭТИНГИН

РОМАН О ПЕРЕХОДНОМ существовании ко-сатирический портрет раннего немецко­го фашизма. Художник-реалист Фейхтвангер в не раз обгонял Фейхтвангера-мыслителя. Насту­пило время, когда художник почувство­вал, что нельзя об яснять историю чело­вечества только простым сведением ее к общему знаменателю - борьбе разума против глупости; что всегда происходила и происходит борьба гораздо более грозных и серьезных сил. Катастрофа Веймарской республики многому научила передовых немецких художников. Начиная с «Семьи Оппенгейм», Фейхтвангер отступает от сво­их старых творческих принципов, но еще только нащупывает новые, Это видно в романах «Сыновья» и «Лже-Нерон». В них наряду с привычным спокойствием можно наблюдать и патетику, которой по­чти не было в более ранних произведе­ниях. Заметки об «Изгнании» Л. Фейхтвангера Советский читатель любит Фейхтванге­ра по-настоящему и потому несколько ревниво. Писатель испытал на себе эту ревность и восторженно писал о том, как персонажи его вещей стали живыми людь­за которых ответственен автор, их боздавший. Ему приходилось отвечать за новедение своих героев, и далеко не всег­да в этих случаях возможно было «спря­таться за законы эстетики». Было ясно, что в первом большом про­недении, написанном после поездки в Советский Союз, читатель увидит новые ныения в творчестве Фейхтвангера, Чув­отво авторской ответственности неминуемо Алжно было привести с собою новое от­нөшение к материалу. неваконченном еще романе «Изгна­это новое отношение налицо. Нару­шелы многолетние фейхтвангеровские тра­диции. Поколеблен самый принцип исто­рического романа, как его понимал Фейхтвангер. Писатель никогла не скрывал того, что его исторические романы являются лишь сабстракциями во времени» - средством отвлечения внимания от мелочей сегодня  шнего дня. Жгучие проблемы современно­сти переносились в прошлое, чтобы на ис­торическом материале они выделялись бо­лее ярко. Иллюзия отдаленности обусловливала прежнее отношение художника к материа­у. Расстояние поглощало суб ективные нузства мастера и создавало тот элегант­най холодок, который появлялся при изо­бражении отрицательных персонажей в Романах Фейхтвангера. Такая нейтральная незиция казалась писателю наиболее вы­рышной, Она стала для него необходи­ностью, Фейхтвангер накладывал истори­неский грим даже на романы о современ­ности. Все помнят исторические вставки в романе «Успех», блистательные по форме, органически не связанные с телом произведения. Фейхтвангер выступил против фашизма олго до прихода Гитлера к власти. мопех» написан десять лет назад. Фа­шизм был в ту пору для Фейхтвангера ным образом олицетворением всечело­оокой глупости, И все-таки в «Успехе» поразительный по верности полити-

Участие в антифашистской борьбе помо­гло многим писателям освободиться от традиционных замкнутых «кругов» и «ком­плексов». Это не просто, когда большой писатель отказывается от долголетней привычной творческой манеры Это в особенности сложно для Фейхтвангера, у которого творческое и мировоззренческое так тес­но переплетены. Издержки производстна в переломном произведении неминуемо должны быть больше, чем в ординарном Фейхтвангер отказался от принципа отда­ленности по отношению к материалу. Он стоит в гуще материала, ибо пишет о се­годняшнем дне. Именно поэтому так изо­билует последний роман большими и не­большими деталями. Их очень много. Не все они имеют равные права на присут­ствие в книге. Вероятно, в последующих изданиях Фейхтвантер «рационализируст многие из них. Но они не мешают видеть возрождении эпиграфом зыки, фамильярно страну, гордиться. шена музыканту фашизма слов? но, получного шесть лет. Но эти мюнхенцы, Именно потому, что это так трудно, нужно довести это до конца, И профессор Траутвейн умирает. Остается яростный публицист и композитор, уже недовольный своей доселе созданной му­выкой. главное. А главное - это чувство переходно-ся сти. Для Анны, жены Зеппа, мир обрушил­вместе с потерей родины. Вместо сво­его хорошо обжитого дома местом жи­тельства стал вахудалый парижский отель. И за это неприглядное жилище нужно це­пляться, много и изнурительно работать, хитроумно комбинировать жалкие денеж­Фейхтвангер - писатель XX столе­тия - века империалистических войн и пролетарских революций. Социальные ре-

СЦЕНАРНЫЙ СОВЕТ При председателе Комитета по делам кинематографии образован сценарный со­вет в качестве совещательного органа. В состав совета вошли писатели--Вс. Виш­По-невский, П. Павленко и А. Фадеев и кино­режиссеры -B. Пудовкин, М. Ромм, И. Трауберг и М. Чиаурели. та-На рассмотрение сценарного совета уже поступило 16 литературных сценариев: «Член правительства» E. Виноградской, «Дружба» С. Долидзе и К. Лордкипанид­зе, «Брат героя» Л. Кассиля, «Первая кон­ная» Во, Вишневского, «Миллиардерша» А. Авдеенко, «В поисках радости» Ф. Пан­ферова, «Доктор Калюжный» Ю. Германа, «Рубиновые звезды» A. Ржешевского, «Марта» В. Охременко и другие. Литературная газета № 27 5

волюции определяют собой лицо времени. Это давно уже понимал историк Фейхт­вангер, и чувством больших перемен на­ные средства и наблюдать собственное увядание, наступающее гораздо раньше полнены были все его романы, Переход­срока. Нужно стараться сохранить в